Только для монаха друг был слишком привязан к земным радостям. К музыке особенно.
Жил он относительно недалеко: в нескольких автобусных остановках, которые Саша преодолела за полчаса. В однокомнатной квартирке панельной пятиэтажки, оставленной Клуше его бабушкой по отцовской линии, её уже ждал ароматный зелёный чай с медовыми нотками цветков кипрея. Если её приятель и увлекался ещё чем-то, так это травами, знал о них если не всё, то многое и прекрасно понимал, что, с чем и когда смешать.
Саша частенько была у Клуши в гостях, завела даже «своё» место: на кухне, в самом углу между диванчиком и подоконником. Теперь она снова уселась там же, сжала в ладонях ещё горячую чашку и вслушалась во всё то, что с энтузиазмом рассказывал её друг. А у того вскрылся неиссякаемый запас радостей и восторгов по поводу того, что у них, наконец-то, появился контракт с настоящим лейблом.
– Ты понимаешь, что это значит? – И не дожидаясь ответа сам же выпалил, помогая себе взмахами рук. – Это всё значит! Интервью, концерты, записи, радио, телевидение!
– Супер, – хмыкнула равнодушно Саша. – А можно всё это как-нибудь без меня? Вот честно, совсем мне не до шоу-бизнеса.
– Нельзя, – категорично отрезал Клуша. – Как без тебя? Фёдоров, между прочим, к концерту ждёт новую поэзию под музыку.
– А чего он ещё ждёт, о чём я не в курсе?
Саша нахмурилась. Не любила она ни шума, ни сборищ, ни какой-то активности вокруг своей персоны. Для Клуши-то песни писала по дружбе, а не ради пресловутой известности. Когда он первый раз предложил исполнить стихотворение под музыку, Саша согласилась только ради любопытства. Собственно, оно осталось единственным, но, как выяснилось, весьма популярным.
– Клуш, ты же знаешь, мне это совсем не интересно, – поморщившись сказала она. – Ты любишь и умеешь петь, вот и пой. А у меня сейчас нет настроения сочинять что-то нормальное. Пока, вон, шла такое в голову полезло. Страсть прям.
– И что же там такого страшного?
Со тяжёлым вздохом Саша повторила то, что пришло на ум под снегопадом в свете фонаря, пока её не отвлёк пёс со странной кличкой Гриша. Клуша нахмурился, недовольно почесал нос.
– Да уж, это прям какой-то депресняк, – вынес он свой ожидаемый вердикт. – А что-нибудь порадостнее?
– Порадоваться надо, вот и будет порадостнее. Впечатлиться, понимаешь?
– Да я-то понимаю, а вот Фёдоров не поймёт. Сашенька, Шунечка, Сашульчик, может ты впечатлишься где-нибудь, а? А я тебе музыку даже дам. У нас есть, а вот стихов пока нет? А я тебя за это поцелую.
Клуша смешно вытянул губы и приблизился, демонстрируя свои намерения, за что сразу получил по физиономии. Не сильно, ровно столько, сколько заслужил своей шуткой.
– Для Сони прибереги, – отмахнулась от его Саша. – Она, кстати, не приревнует, что я тут, а её нет?
– Соня? – Клуша взглянул на подругу, как на последнюю чудачку. – Ты её с кем-то перепутала. Во-первых, она тебя прекрасно знает. Во-вторых, я прекрасно знаю её. И уж точно бы не стал два года встречаться с девушкой, ревнующей меня к подруге детства.
– Это хорошо.
Саша с облегчением вздохнула, но с рассказом о том, что её принимают не за ту, когда она общается с несвободными мужчинами, повременила. Клуше это было не нужно. Только обрадовалась она раньше времени. Словно прочитав её мысли, Клуша, не тая хитринки, спросил:
– А что твой кавалер? Ну тот, с которым ты приехала на концерт? Он ревновать не будет?
– Снова-здорово! – Саша могла бы выругаться покруче, но сдержалась. – Я тебе уже говорила, что он не кавалер! Просто хороший знакомый! И всё. Точка. Точка, Клуш. Не запятая, кавычки, двоеточие или тире! Одна жирная такая точка.
– Ладно, ладно, – Клуша отстранился от неё руками и на всякий случай даже отошёл подальше. – Ты чего завелась-то. Приятель, так приятель. Ой, извини, знакомый. Ты этого знакомого почаще к нам приглашай. Я видел, как он наше выступление слушал. Особенно твоё. И с Фёдоровым, опять же, о чём-то болтал. Может, он тоже из этой сферы? Или, действительно, спонсором будет…
– Клуша! – Саша в очередной раз повысила голос, теряя самообладание.
– Всё, молчу. А музыку возьмёшь? Пожаааалуйста.
– Только если мы не будем больше тему Димы затрагивать.
Клуша не стал терять момента, замолк и быстро убежал в комнату, откуда вернулся в флешкой, которую сразу же сунул в руку недовольно насупившейся подруги.
Умел он уговаривать. И отвлекать тоже. Пусть их разговор и коснулся Димы, зато мысли ушли от пьяного Егора и встречи со Стасом, которая приближалась неминуемо. Саша была бы рада и вовсе от неё отказаться, но не в её это было правилах: сначала назначать, а потом отменять из-за собственной прихоти. К тому же повод был достаточно существенный, хоть и совсем неприятный. Поэтому скоротав ещё час в компании Клуши за пустой, но не глупой болтовнёй, Саша оделась, села на автобус и по прямой доехала прямо до фитнес-клуба, стараясь по дороге не нагнетать неприятные мысли.
А они лезли, упорно и старательно, и на сей раз касались скомканного признания брата в чувствах к какой-то женщине. Вывод, что она связана с клубом, напрашивался сам собой, и как бы старательно Саша не уговаривала себя не видеть в каждой встречной в его стенах ту самую, у неё это не получалось. Радовало то, что в этот час посетительниц было не слишком много, и то большая часть из них либо в матери ей годились, либо были совсем не так привлекательны, чтобы понравиться молодому парню. Думать о том, что она чего-то не знает о предпочтениях Егора, Саша принципиально не хотела.
На рабочем месте недоотчима она была лишь единожды, но этого раза хватило, чтобы запомнить несложное устройство клуба. Саша могла бы пройти в кабинет его хозяина сама и сразу, но решила лишний раз не привлекать к себе особого внимания. Потом начались бы расспросы, за ними сплетни… Этого она хотела меньше всего, поэтому подошла к ресепшену и на улыбчивое приветствие девушки за ним, коротко и сдержанно объяснила, кто и к кому.
– Мне, вроде как, назначено, – не забыла добавить Саша.
Девушка заметно напряглась, взяла телефонную трубку и нажала пару клавиш.
– Станислав Николаевич, к вам Александра Кузнецова. Да, конечно.
У девушки был приятный голос, очень подходящий лицу компании. Сама она обладала миловидной внешностью и стройной фигурой, за которой, видимо, следила регулярно, пользуясь должностью в фитнес-клубе. Ничего отталкивающего или неприятного, вот только прокатившаяся под рёбрами колючая подозрительность мгновенно дала о себе знать. Саша сама не поняла, с чего вдруг, а разобраться не успела.
– Вас проводить? – спросила девушка.
– Нет, не стоит, я знаю, – утратив причины для опасения, Саша покачала головой и уже собралась уйти, как услышала нежданный вопрос:
– Я прошу прощения, а Вы Егору Кузнецову, случайно, не родственница?
И снова ощущение: неприятное, изжогоподобное, только на уровне предчувствий, а не желудка – заныло в солнечном сплетении.
– Родственница, – сухо бросила Саша. – Самая прямая. Сестра. А вы? Знакомая?
– Не то что бы… Егор занимается у нас …
Девушка замялась, будто оказалась в неудобном положении. Хотела что-то ещё добавить, это бросалось в глаза, но слов нужных никак не могла подобрать. А Саша поняла, что не очень-то хочет ждать и вообще продолжать беседу. Она едва заметно кивнула, чтобы уж не показаться высокомерной особой и оставить о себе если не приятное, то хотя бы не отрицательное впечатление, и пошла по неширокому коридорчику в сторону кабинета Стаса.
Вошла Саша без стука. К чему было это правило, если её ожидали. Стас сидел за просторным рабочим столом: в деловом костюме, выглаженном до идеала, причёсанный, гладковыбритый. Ранняя седина ему не просто шла, он умело использовал её для поддержки солидного образа. Саша вспомнила не то, когда она впервые увидела недоотчима, а первое впечатление от его лощеной внешности. Это было раздражение: жгучее и мерзкое. И сейчас оно вернулось, хотя Саша и призналась про себя, что в нарциссизме Стаса нельзя было обвинить. И в лицемерии тоже.
Лишь падчерица появилась на пороге, он мгновенно оторвался от монитора и улыбнулся: дружелюбно и совсем не наигранно. Саша с трудом сдержалась, чтобы не скривиться, прикрыла за собой дверь, села на диван и только потом поздоровалась, стараясь не смотреть прямо на собеседника.
– Тебя привело что-то важное, – сразу перешёл к делу Стас. – Что случилось? Я так понимаю, что-то с Егором?
– С Егором, – вздохнула Саша, вдруг отчётливо понимая, что сколько ни готовилась, так и не нашла с чего начать объяснения.
Ничего не сделал Стас ей гадкого: ни раньше, ни теперь. Вроде бы, даже наоборот, всячески стремился поддерживать дружественные отношения. Это глупо было не признавать, а наводить напраслину Саша никогда не любила. И всё же воротило, подстёгивало встать и уйти без душевных бесед. Противоречия сбивали и путали, и только беспокойство за брата удерживали на месте и призывали если не к примирению, то хотя бы к компромиссу.
– Я бы хотела знать, что у вас здесь вчера произошло, – пересилив себя, выдавила она серьёзно. – После визита в клуб Егор напился. Я надеюсь, тебе не надо напоминать, что маме об этом знать не стоит.
Стас задержал на ней пристальный взгляд. Саша и без переглядок это почувствовала. Затем взял со стола ручку: посеребрённую, изящную, спрятавшую под колпачком крепкое перо вместо шарикового стержня – и задумчиво принялся покручивать её туда-сюда.
– И почему же матери не стоит знать о проблемах своего несовершеннолетнего сына?
Он уточнил без выраженных эмоций с юридической сдержанностью, но Саша вздрогнула негодующе, а затем снова приложила все силы, чтобы не выйти из кабинета, оставив недоотчима самому додумывать ответы.
Стас оставался чужим. Жил с Екатериной не первый месяц. Втёрся Егору в доверие. Пытался стать членом семьи, но всё это не принесло плодов. Он не понимал… А как при таком можно довериться, как родному, даже если ничего плохого от него не видишь.
– Ты не глуп, Стас, чтобы я объясняла, – несмотря ни на что, Саша постаралась не казаться грубой. – Если же тебе не ясно, то и разъяснения вряд ли помогут.
– Почему же не ясно? – на этот раз он ответил быстрее. – Просто хотелось услышать твоё мнение, вдруг оно бы совпало с моим и тогда бы у нас нашлось что-то общее. Хотя, оно у нас есть. Вернее, она. Твоя мать.
Саша не смогла не поморщиться, и это не утаилось от Стаса. Он едва вздохнул и продолжил спокойно, не желая неуместных конфликтов.
– Думай, Саша, что хочешь. Я тоже считаю, что ты пришла поговорить, как взрослый умный человек, а не подросток переходного возраста. Мы с Катей не первый год вместе, оставляю за собой право утверждать, что я её знаю. Как и то, что она вас очень любит. По-своему, может и не так, как многие другие мамочки, но любит. И не думай, что я не представляю, как она поступит. Не считаю это неправильным – мать на то и мать, чтобы беспокоиться о своих детях прежде всего в жизни.
Саша слушала, не желая перебивать, но отношение к услышанному: несогласное до суровости – настолько хорошо отразилось на её лице, что Стас прервался, выждал короткую паузу, чтобы и самому перевести дух и позволить падчерице обойтись без поспешных резких высказываний. Его расчёт сработал: Саша видела, что недоотчим не закончил, а потому придержала своё мнение до поры до времени.
– Она примчится, – продолжил Стас, – начнёт выяснять, заберёт Егора к нам, чтобы держать под надзором. Не скажу, что я против, но, боюсь, вместо решения одной проблемы это породит много других. Это не понравится ни ему, ни тебе, начнутся конфликты, которые ещё неизвестно, смогут ли улечься. Вы с Егором слишком привыкли жить вместе, и настолько резко ломать привычный быт будет большой ошибкой. Да и не хочу, чтобы она волновалась лишний раз, особенно если это того не стоит. А вот стоит или нет, давай выяснять. Говоришь, напился?
Саша мысленно выдохнула. Пока Стас говорил, ей несколько раз хотелось отправить его куда подальше известной дорогой со всеми мнениями об их жизни, но она пришла не скандалить или обвинять, а потому и дослушала. И правильно сделала. Стас начал издалека не просто так, и теперь она видела, что человек, которого она винила в отстраненности отнюдь не так далёк, как казалось.
– Напился, – кивнула она, не торопясь, однако мгновенно менять своё отношение. – Пришла вчера вечером домой, а он никакой. Толком ничего не объясняет, но ясно, что был вчера здесь. Вот и хочу знать, что произошло такого.
Стас задумался, не прекратив крутить ручку, и явно обеспокоенный новостью, не смотря на сдержанный вид.
– Если говорить о нас, – предположил он, – то никаких проблем не было. Мы спокойно общались. Я попросил, чтобы он поговорил с тобой по поводу украшения ёлки у вас. Думал, что ты поэтому хотела со мной встретиться, пока не услышал другое. Он, вроде, нормально воспринял эту мою просьбу. В любом случае, Егор явно не стал бы напиваться из-за подобной ерунды.
– Это точно, не из-за этого. Он ещё кое о ком говорил. О девушке, которая, похоже, старше его и которая, – Саша собралась с духом, – которая нравится ему, но не отвечает взаимностью. Может, конечно, клуб тут и ни при чём, но… В общем, ты тут с ним общаешься, может, видел что-то. Тренерша какая-нибудь или, не знаю, администратор?
Стас на секунду остановил свои пальцы, ручка замерла на месте, а во взгляде промелькнула удивление и недоверие.
– Нет, – наконец выдал он, опомнившись от услышанного и разобравшись в воспоминаниях. – Это точно не тренеры. Егор занимается всегда сам, а они не навязываются. Знают, что он мой родственник. И чтобы он кому-то из них уделял внимание…Нет, повторюсь, такого точно не было. А вот администратор…
Он выждал, видимо ещё раз проверяя справедливость своих предположений, и всё же поделился:
– Зина. Девушка, что сейчас тебя встретила. Ничего не утверждаю, так как за руку не ловил, но вчера на неё жаловалась посетительница. Говорила, что Зина устраивает свою личную жизнь вместо того, чтобы работать. У нас такое не редко, недовольные видят проблему там, где её нет, но выяснить я всё же должен был. И вот тогда вмешался Егор, заявив, что всё дело в нём, но никто ни с кем не кокетничал. Мне показалось ещё, что Зине было не по себе. Но это всё. Чтобы она проявляла к Егору какую-то особую симпатию… Нет, такого точно не было.
В который раз Саша убедилась, что свои предчувствия надо слушать. Не специальные, надуманные внушения, а именно такие – спонтанные, явившиеся из ниоткуда. Даже если они пугают, ведь отворачиваться и протестовать бессмысленно. А вот подготовиться и потом меньше переживать можно. Наверное, это и помогала теперь.
– Егор не говорил про взаимные чувства, – нехотя пояснила она. – Правда, изъяснялся он с трудом, но всё-таки это было понятно. Собственно, поэтому и напился. По-хорошему, она ни при чём. Такая же жертва. Но разобраться всё-таки стоит.
– И как ты собираешься разбираться? – без насмешек серьёзно уточнил Стас. – Как сотрудник Зина меня более чем устраивает, и я не собираюсь злоупотреблять своими полномочиями, чтобы лезть в её личную жизнь. Права не имею, да и желанием не горю. А как человека я её не слишком хорошо знаю, опять же. А ты не знаешь вообще. С чего ради Зина будет с тобой откровенничать?
Жил он относительно недалеко: в нескольких автобусных остановках, которые Саша преодолела за полчаса. В однокомнатной квартирке панельной пятиэтажки, оставленной Клуше его бабушкой по отцовской линии, её уже ждал ароматный зелёный чай с медовыми нотками цветков кипрея. Если её приятель и увлекался ещё чем-то, так это травами, знал о них если не всё, то многое и прекрасно понимал, что, с чем и когда смешать.
Саша частенько была у Клуши в гостях, завела даже «своё» место: на кухне, в самом углу между диванчиком и подоконником. Теперь она снова уселась там же, сжала в ладонях ещё горячую чашку и вслушалась во всё то, что с энтузиазмом рассказывал её друг. А у того вскрылся неиссякаемый запас радостей и восторгов по поводу того, что у них, наконец-то, появился контракт с настоящим лейблом.
– Ты понимаешь, что это значит? – И не дожидаясь ответа сам же выпалил, помогая себе взмахами рук. – Это всё значит! Интервью, концерты, записи, радио, телевидение!
– Супер, – хмыкнула равнодушно Саша. – А можно всё это как-нибудь без меня? Вот честно, совсем мне не до шоу-бизнеса.
Прода от 01.02.2026, 15:06
– Нельзя, – категорично отрезал Клуша. – Как без тебя? Фёдоров, между прочим, к концерту ждёт новую поэзию под музыку.
– А чего он ещё ждёт, о чём я не в курсе?
Саша нахмурилась. Не любила она ни шума, ни сборищ, ни какой-то активности вокруг своей персоны. Для Клуши-то песни писала по дружбе, а не ради пресловутой известности. Когда он первый раз предложил исполнить стихотворение под музыку, Саша согласилась только ради любопытства. Собственно, оно осталось единственным, но, как выяснилось, весьма популярным.
– Клуш, ты же знаешь, мне это совсем не интересно, – поморщившись сказала она. – Ты любишь и умеешь петь, вот и пой. А у меня сейчас нет настроения сочинять что-то нормальное. Пока, вон, шла такое в голову полезло. Страсть прям.
– И что же там такого страшного?
Со тяжёлым вздохом Саша повторила то, что пришло на ум под снегопадом в свете фонаря, пока её не отвлёк пёс со странной кличкой Гриша. Клуша нахмурился, недовольно почесал нос.
– Да уж, это прям какой-то депресняк, – вынес он свой ожидаемый вердикт. – А что-нибудь порадостнее?
– Порадоваться надо, вот и будет порадостнее. Впечатлиться, понимаешь?
– Да я-то понимаю, а вот Фёдоров не поймёт. Сашенька, Шунечка, Сашульчик, может ты впечатлишься где-нибудь, а? А я тебе музыку даже дам. У нас есть, а вот стихов пока нет? А я тебя за это поцелую.
Клуша смешно вытянул губы и приблизился, демонстрируя свои намерения, за что сразу получил по физиономии. Не сильно, ровно столько, сколько заслужил своей шуткой.
– Для Сони прибереги, – отмахнулась от его Саша. – Она, кстати, не приревнует, что я тут, а её нет?
– Соня? – Клуша взглянул на подругу, как на последнюю чудачку. – Ты её с кем-то перепутала. Во-первых, она тебя прекрасно знает. Во-вторых, я прекрасно знаю её. И уж точно бы не стал два года встречаться с девушкой, ревнующей меня к подруге детства.
– Это хорошо.
Саша с облегчением вздохнула, но с рассказом о том, что её принимают не за ту, когда она общается с несвободными мужчинами, повременила. Клуше это было не нужно. Только обрадовалась она раньше времени. Словно прочитав её мысли, Клуша, не тая хитринки, спросил:
– А что твой кавалер? Ну тот, с которым ты приехала на концерт? Он ревновать не будет?
– Снова-здорово! – Саша могла бы выругаться покруче, но сдержалась. – Я тебе уже говорила, что он не кавалер! Просто хороший знакомый! И всё. Точка. Точка, Клуш. Не запятая, кавычки, двоеточие или тире! Одна жирная такая точка.
– Ладно, ладно, – Клуша отстранился от неё руками и на всякий случай даже отошёл подальше. – Ты чего завелась-то. Приятель, так приятель. Ой, извини, знакомый. Ты этого знакомого почаще к нам приглашай. Я видел, как он наше выступление слушал. Особенно твоё. И с Фёдоровым, опять же, о чём-то болтал. Может, он тоже из этой сферы? Или, действительно, спонсором будет…
– Клуша! – Саша в очередной раз повысила голос, теряя самообладание.
– Всё, молчу. А музыку возьмёшь? Пожаааалуйста.
– Только если мы не будем больше тему Димы затрагивать.
Клуша не стал терять момента, замолк и быстро убежал в комнату, откуда вернулся в флешкой, которую сразу же сунул в руку недовольно насупившейся подруги.
Умел он уговаривать. И отвлекать тоже. Пусть их разговор и коснулся Димы, зато мысли ушли от пьяного Егора и встречи со Стасом, которая приближалась неминуемо. Саша была бы рада и вовсе от неё отказаться, но не в её это было правилах: сначала назначать, а потом отменять из-за собственной прихоти. К тому же повод был достаточно существенный, хоть и совсем неприятный. Поэтому скоротав ещё час в компании Клуши за пустой, но не глупой болтовнёй, Саша оделась, села на автобус и по прямой доехала прямо до фитнес-клуба, стараясь по дороге не нагнетать неприятные мысли.
Прода от 02.02.2026, 08:35
А они лезли, упорно и старательно, и на сей раз касались скомканного признания брата в чувствах к какой-то женщине. Вывод, что она связана с клубом, напрашивался сам собой, и как бы старательно Саша не уговаривала себя не видеть в каждой встречной в его стенах ту самую, у неё это не получалось. Радовало то, что в этот час посетительниц было не слишком много, и то большая часть из них либо в матери ей годились, либо были совсем не так привлекательны, чтобы понравиться молодому парню. Думать о том, что она чего-то не знает о предпочтениях Егора, Саша принципиально не хотела.
На рабочем месте недоотчима она была лишь единожды, но этого раза хватило, чтобы запомнить несложное устройство клуба. Саша могла бы пройти в кабинет его хозяина сама и сразу, но решила лишний раз не привлекать к себе особого внимания. Потом начались бы расспросы, за ними сплетни… Этого она хотела меньше всего, поэтому подошла к ресепшену и на улыбчивое приветствие девушки за ним, коротко и сдержанно объяснила, кто и к кому.
– Мне, вроде как, назначено, – не забыла добавить Саша.
Девушка заметно напряглась, взяла телефонную трубку и нажала пару клавиш.
– Станислав Николаевич, к вам Александра Кузнецова. Да, конечно.
У девушки был приятный голос, очень подходящий лицу компании. Сама она обладала миловидной внешностью и стройной фигурой, за которой, видимо, следила регулярно, пользуясь должностью в фитнес-клубе. Ничего отталкивающего или неприятного, вот только прокатившаяся под рёбрами колючая подозрительность мгновенно дала о себе знать. Саша сама не поняла, с чего вдруг, а разобраться не успела.
– Вас проводить? – спросила девушка.
– Нет, не стоит, я знаю, – утратив причины для опасения, Саша покачала головой и уже собралась уйти, как услышала нежданный вопрос:
– Я прошу прощения, а Вы Егору Кузнецову, случайно, не родственница?
И снова ощущение: неприятное, изжогоподобное, только на уровне предчувствий, а не желудка – заныло в солнечном сплетении.
– Родственница, – сухо бросила Саша. – Самая прямая. Сестра. А вы? Знакомая?
– Не то что бы… Егор занимается у нас …
Девушка замялась, будто оказалась в неудобном положении. Хотела что-то ещё добавить, это бросалось в глаза, но слов нужных никак не могла подобрать. А Саша поняла, что не очень-то хочет ждать и вообще продолжать беседу. Она едва заметно кивнула, чтобы уж не показаться высокомерной особой и оставить о себе если не приятное, то хотя бы не отрицательное впечатление, и пошла по неширокому коридорчику в сторону кабинета Стаса.
Вошла Саша без стука. К чему было это правило, если её ожидали. Стас сидел за просторным рабочим столом: в деловом костюме, выглаженном до идеала, причёсанный, гладковыбритый. Ранняя седина ему не просто шла, он умело использовал её для поддержки солидного образа. Саша вспомнила не то, когда она впервые увидела недоотчима, а первое впечатление от его лощеной внешности. Это было раздражение: жгучее и мерзкое. И сейчас оно вернулось, хотя Саша и призналась про себя, что в нарциссизме Стаса нельзя было обвинить. И в лицемерии тоже.
Лишь падчерица появилась на пороге, он мгновенно оторвался от монитора и улыбнулся: дружелюбно и совсем не наигранно. Саша с трудом сдержалась, чтобы не скривиться, прикрыла за собой дверь, села на диван и только потом поздоровалась, стараясь не смотреть прямо на собеседника.
– Тебя привело что-то важное, – сразу перешёл к делу Стас. – Что случилось? Я так понимаю, что-то с Егором?
– С Егором, – вздохнула Саша, вдруг отчётливо понимая, что сколько ни готовилась, так и не нашла с чего начать объяснения.
Прода от 03.02.2026, 08:06
Ничего не сделал Стас ей гадкого: ни раньше, ни теперь. Вроде бы, даже наоборот, всячески стремился поддерживать дружественные отношения. Это глупо было не признавать, а наводить напраслину Саша никогда не любила. И всё же воротило, подстёгивало встать и уйти без душевных бесед. Противоречия сбивали и путали, и только беспокойство за брата удерживали на месте и призывали если не к примирению, то хотя бы к компромиссу.
– Я бы хотела знать, что у вас здесь вчера произошло, – пересилив себя, выдавила она серьёзно. – После визита в клуб Егор напился. Я надеюсь, тебе не надо напоминать, что маме об этом знать не стоит.
Стас задержал на ней пристальный взгляд. Саша и без переглядок это почувствовала. Затем взял со стола ручку: посеребрённую, изящную, спрятавшую под колпачком крепкое перо вместо шарикового стержня – и задумчиво принялся покручивать её туда-сюда.
– И почему же матери не стоит знать о проблемах своего несовершеннолетнего сына?
Он уточнил без выраженных эмоций с юридической сдержанностью, но Саша вздрогнула негодующе, а затем снова приложила все силы, чтобы не выйти из кабинета, оставив недоотчима самому додумывать ответы.
Стас оставался чужим. Жил с Екатериной не первый месяц. Втёрся Егору в доверие. Пытался стать членом семьи, но всё это не принесло плодов. Он не понимал… А как при таком можно довериться, как родному, даже если ничего плохого от него не видишь.
– Ты не глуп, Стас, чтобы я объясняла, – несмотря ни на что, Саша постаралась не казаться грубой. – Если же тебе не ясно, то и разъяснения вряд ли помогут.
– Почему же не ясно? – на этот раз он ответил быстрее. – Просто хотелось услышать твоё мнение, вдруг оно бы совпало с моим и тогда бы у нас нашлось что-то общее. Хотя, оно у нас есть. Вернее, она. Твоя мать.
Саша не смогла не поморщиться, и это не утаилось от Стаса. Он едва вздохнул и продолжил спокойно, не желая неуместных конфликтов.
– Думай, Саша, что хочешь. Я тоже считаю, что ты пришла поговорить, как взрослый умный человек, а не подросток переходного возраста. Мы с Катей не первый год вместе, оставляю за собой право утверждать, что я её знаю. Как и то, что она вас очень любит. По-своему, может и не так, как многие другие мамочки, но любит. И не думай, что я не представляю, как она поступит. Не считаю это неправильным – мать на то и мать, чтобы беспокоиться о своих детях прежде всего в жизни.
Саша слушала, не желая перебивать, но отношение к услышанному: несогласное до суровости – настолько хорошо отразилось на её лице, что Стас прервался, выждал короткую паузу, чтобы и самому перевести дух и позволить падчерице обойтись без поспешных резких высказываний. Его расчёт сработал: Саша видела, что недоотчим не закончил, а потому придержала своё мнение до поры до времени.
– Она примчится, – продолжил Стас, – начнёт выяснять, заберёт Егора к нам, чтобы держать под надзором. Не скажу, что я против, но, боюсь, вместо решения одной проблемы это породит много других. Это не понравится ни ему, ни тебе, начнутся конфликты, которые ещё неизвестно, смогут ли улечься. Вы с Егором слишком привыкли жить вместе, и настолько резко ломать привычный быт будет большой ошибкой. Да и не хочу, чтобы она волновалась лишний раз, особенно если это того не стоит. А вот стоит или нет, давай выяснять. Говоришь, напился?
Саша мысленно выдохнула. Пока Стас говорил, ей несколько раз хотелось отправить его куда подальше известной дорогой со всеми мнениями об их жизни, но она пришла не скандалить или обвинять, а потому и дослушала. И правильно сделала. Стас начал издалека не просто так, и теперь она видела, что человек, которого она винила в отстраненности отнюдь не так далёк, как казалось.
– Напился, – кивнула она, не торопясь, однако мгновенно менять своё отношение. – Пришла вчера вечером домой, а он никакой. Толком ничего не объясняет, но ясно, что был вчера здесь. Вот и хочу знать, что произошло такого.
Стас задумался, не прекратив крутить ручку, и явно обеспокоенный новостью, не смотря на сдержанный вид.
– Если говорить о нас, – предположил он, – то никаких проблем не было. Мы спокойно общались. Я попросил, чтобы он поговорил с тобой по поводу украшения ёлки у вас. Думал, что ты поэтому хотела со мной встретиться, пока не услышал другое. Он, вроде, нормально воспринял эту мою просьбу. В любом случае, Егор явно не стал бы напиваться из-за подобной ерунды.
– Это точно, не из-за этого. Он ещё кое о ком говорил. О девушке, которая, похоже, старше его и которая, – Саша собралась с духом, – которая нравится ему, но не отвечает взаимностью. Может, конечно, клуб тут и ни при чём, но… В общем, ты тут с ним общаешься, может, видел что-то. Тренерша какая-нибудь или, не знаю, администратор?
Стас на секунду остановил свои пальцы, ручка замерла на месте, а во взгляде промелькнула удивление и недоверие.
– Нет, – наконец выдал он, опомнившись от услышанного и разобравшись в воспоминаниях. – Это точно не тренеры. Егор занимается всегда сам, а они не навязываются. Знают, что он мой родственник. И чтобы он кому-то из них уделял внимание…Нет, повторюсь, такого точно не было. А вот администратор…
Прода от 04.02.2026, 08:07
Он выждал, видимо ещё раз проверяя справедливость своих предположений, и всё же поделился:
– Зина. Девушка, что сейчас тебя встретила. Ничего не утверждаю, так как за руку не ловил, но вчера на неё жаловалась посетительница. Говорила, что Зина устраивает свою личную жизнь вместо того, чтобы работать. У нас такое не редко, недовольные видят проблему там, где её нет, но выяснить я всё же должен был. И вот тогда вмешался Егор, заявив, что всё дело в нём, но никто ни с кем не кокетничал. Мне показалось ещё, что Зине было не по себе. Но это всё. Чтобы она проявляла к Егору какую-то особую симпатию… Нет, такого точно не было.
В который раз Саша убедилась, что свои предчувствия надо слушать. Не специальные, надуманные внушения, а именно такие – спонтанные, явившиеся из ниоткуда. Даже если они пугают, ведь отворачиваться и протестовать бессмысленно. А вот подготовиться и потом меньше переживать можно. Наверное, это и помогала теперь.
– Егор не говорил про взаимные чувства, – нехотя пояснила она. – Правда, изъяснялся он с трудом, но всё-таки это было понятно. Собственно, поэтому и напился. По-хорошему, она ни при чём. Такая же жертва. Но разобраться всё-таки стоит.
– И как ты собираешься разбираться? – без насмешек серьёзно уточнил Стас. – Как сотрудник Зина меня более чем устраивает, и я не собираюсь злоупотреблять своими полномочиями, чтобы лезть в её личную жизнь. Права не имею, да и желанием не горю. А как человека я её не слишком хорошо знаю, опять же. А ты не знаешь вообще. С чего ради Зина будет с тобой откровенничать?
