Она работала, как положено. Это я ее отвлек. И никакого флирта, она просто ответила на мои вопросы и всё. Это же нормально, отвечать на вопросы посетителя, верно? А если это другому нетерпеливому не понравилось, так сотрудник-то тут при чем? Не два часа болтала.
Его отчим прищурился, затем повернулся к Зине и уже мягче спросил:
– Так и было?
– Да, Стас Николаевич, – кивнула девушка, не поднимая головы. – Вы же сами говорили, принимать Егора, как своего. Вот я и приняла.
– Ясно, – Стас, наконец, улыбнулся и из сурового начальника превратился в душевного и понимающего. – Работай дальше, не отвлекайся. Егор, а ты можешь задержаться ненадолго? Хотел бы один вопрос обсудить.
Егор не горел желанием. Ситуация с Зиной подпортила ему настроение и вместо разговоров хотелось просто побыть одному, подумать и решить это недоразумение. К тому же тренировка, как–никак, забрала немало сил, которые неплохо было бы восстановить. Но отказать Стасу было неловко: почти родным человеком, все – таки, он был, помогал и поддерживал.
– Пойдём, – он перебросил сумку на другое плечо и неспешно двинулся за отчимом в кабинет начальника.
На счастье здесь стоял небольшой диван у стены – место для самых недовольных посетителей или тех, перед кем нужно было составить о себе самое лучшее впечатление. Егор не относился ни к тем, ни к другим, но с удовольствием упал на кожаную седушку и вытянул ноги. Стас сел в кресло за свой рабочий стол, видимо, даже семейные переговоры ему было проще вести с этого места.
– Я хотел вот о чём тебя попросить, – начал он совсем не деловым тоном, – двадцать пятое не за горами.
– Ну да, знаю, – Егор призадумался, – а чего? Мы же не католики, Рождество в другой день отмечаем. Или речь о другом.
– О другом, – немного разочарованно вздохнул Стас, – странно, что даже я знаю и помню, а ты нет. Или перезанимался?
Егор почти сразу же вспомнил и с досады едва не шлепнул себя по лбу. Ведь, действительно, забыл. Как минимум десять лет помнил, а сейчас забыл. Сказалось, видимо, расстройство из-за Зины – мысли витали не в тех краях.
– Перезанимался, – приврал он, – бывает. В прошлом году нормально не наряжали, вот, видимо, и подзабыл.
– Вот именно, не наряжали, – тут же подхватил Стас. – А Катя ведь хотела приехать.
Егор прекрасно помнил прошлый год, хотя не совсем этого хотел. Тогда, за пару дней до двадцать пятого декабря их с Сашей мать Екатерина приехала в гости без приглашения. Зачем оно ей было, ведь она собралась к детям, в квартиру своей матери, ушедшей из жизни на тот момент не так давно? Повезло, что и Саша, и Егор были дома. Он был рад увидеть мать, Саша же, всегда общительная и доброжелательная со всеми, кто не желал ей зла, встретила Екатерину сдержанно и даже сухо. Но даже не этим запомнился тот вечер. Екатерина сглотнула обиду от негостеприимности дочери, а может, поняла его причины. Егор тогда не понял. Они сели на кухне, Саша налила всем чаю, после нескольких ничего не значащих вопросов, уточнила, зачем всё же Екатерина приехала.
– Что я, не могу захотеть увидеть своих детей? – беззлобно улыбаясь, уточнила та.
– Можешь, – ответила Саша ровно до бесчувствия, – просто у тебя не часто случаются такие порывы. Поэтому и странно.
Егор никогда не задавался такими вопросами. Мать свою он видел редко, отца вообще не знал, так рано тот погиб, поэтому тягу к единственному родителю испытывал огромную. И всегда радовался визитам Екатерины, абсолютно не задумываясь об их графике.
– Послезавтра двадцать пятое, – пояснила тогда Екатерина, поняв, что дочь гадать не намерена, – вы не забыли, что мы ёлку обычно наряжаем?
– Помним, конечно, – вставил Егор, предчувствуя радостное событие, – ты же приедешь?
Саша промолчала, хотя он догадывался, что ей было что сказать.
– Приеду, – мать улыбнулась. – И не одна. Стас тоже хочет участвовать.
Егор даже рта не успел открыть, чтобы поддержать эту идею, как Саша вскинула взгляд, не тупее бритвы цирюльника, и ответила жестко:
– И давно он член семьи?
– Александра, не начинай, – Екатерина все-таки включила материнский тон, – мы со Стасом живём вместе уже почти год, у нас всё серьезно. И мы жили бы все вместе, если бы…
– Наше воспитание взяла на себя бабушка?
– Саш, прекрати, – Егор всё же подал голос, понимая, что атмосфера накаляется.
Екатерина поджала губы, сдерживаясь, Саша же оставалась безразличной к эмоциям матери. Спокойной и строгой, как Софья Перовская на калужском памятнике.
– Хочешь участвовать – приезжай, ты нам мать, – заявила она непреклонно после того, как отпила глоток чая, – но привезешь с собой Стаса – я уйду.
Екатерина не приехала двадцать пятого, её дети наряжали ёлку вдвоём. Егор сердился на Сашу, она не проявляла беспокойства. Лишь заявила:
– А ты ждал другого? Всё как всегда – личная жизнь превыше всего.
Брат с сестрой после этих слов поссорились, а Егор этого терпеть не мог. На следующий день они помирились, только вот ситуация со Стасом так и осталась неразрешенной…
– В этом году тоже хочет? – вздохнув спросил Егор. – Пускай, Саша не откажет, а я так всегда рад.
– Это понятно, – ответил Стас. – Дело не в ней. Я тоже хочу быть и при этом не превратить семейную традицию в предновогодние разборки. Ты, насколько я понимаю, не против, но Саша, боюсь, на это не пойдёт. Я хотел бы сам с ней это обсудить, но она со мной даже здороваться не хочет. Сможешь помочь?
Егор поморщился, представляя, насколько это будет непростой разговор. Но делать действительно что-то было нужно. Бегать тайком в фитнес-клуб, опасаться даже произносить имя «Стас» и не общаться из-за этого с матерью лишний раз порядком надоело.
– Я попробую, – кивнул он, – но за результат не ручаюсь.
На том и порешили. Егор вышел из кабинета и направился к выходу, уже прокручивая в голове, с какой бы стороны подойти к сложной беседе, чтобы не свести её, в конце концов, к очередной распре. А потом он увидел Зину, и все мысли упорхнули испуганными синичками.
Девушка стояла, опираясь на стол ресепшена, задумавшись всматриваясь в глубины коридора. Слишком красивая, чтобы не заглядеться и пройти мимо.
– Всё грустишь? – Егор встал не напротив, а чуть сбоку, свободно облокотившись на стойку ресепшена. – Больше незачем, улыбнись.
Зина как–будто вздрогнула, порывисто обернулась, но ожидаемой улыбки на её губах так и не появилось.
– Ты так считаешь? – спросила она, торопливо пряча взгляд.
Егору не понравились нотки её голоса. Не было в них ни кокетства, ни задора, только усталость, подёрнутая лёгкой грустью.
– Конечно, – он, однако, не поспешил отчаяться, – конфликт улажен, и я с чистой совестью предлагаю окончательно забыть о нём в каком-нибудь приятном местечке. После работы, конечно.
– После работы? – уточнила Зина, так и не подняв глаз, но зато взявшись за какие-то бумаги перед собой. – Не самая хорошая идея. Я до десяти, а тебе завтра в школу.
На последних словах ровная интонация её голоса сменилась на нравоучительную, от чего Егора передёрнуло. Но расчёт на то и был, а он не привык сдаваться при первых трудностях.
– Со школой я разберусь, это моё дело.
– Правда? Боюсь, Стасу Николаевичу не понравится, когда он узнает, что его несовершеннолетний пасынок завалил ЕГЭ из-за ночных свиданок с дамой неплохо так старше его. К тому же с администратором его фитнес-клуба.
Зина всё же взглянула на Егора, и он едва ли зубами не скрипнул от злости, отчаяния, обиды и разочарования.
– Егор, – она молвила с мягкостью матери, успокаивающей своего наказанного карапуза, – давай оставим это. Ты хороший парень, весёлый, привлекательный, но нам лучше остаться просто друзьями. Найди себе сверстницу, я не думаю, что у тебя будут с этим сложности. А наши отношения принесут только проблемы. Мне в первую очередь. И, наконец, у меня есть молодой человек…
– Так бы сразу и сказала, – резко и грубо прервал Егор, – а не плела всю эту чушь про разницу в возрасте, Стаса и мои юные годы. Мне, может, и нет восемнадцати, но я достаточно зрелый, чтобы понимать, насколько это всё несущественно, если человек тебе действительно нравится. Сильно нравится… Впрочем, это не про тебя.
В сердцах он чуть было не пожелал Зине счастья с её парнем, но слова встали поперёк горла, Егор развернулся и зашагал по коридору прочь из клуба, ощущая на спине виноватый взгляд Зины. Только это его не могло заставить обернуться и вернуться, в груди жгло и терзало, ноги сами летели вперёд, а глаза и мозг разбирали дорогу только потому, что прекрасно её знали.
Электробус снова пришёл без задержек, но это не радовало. Как и сугробы с морозными узорами. Егор ничего не видел, не замечал и не ощущал кроме кислого коктейля чувственного фиаско где-то в солнечном сплетении.
Квартира встретила его тишиной и темнотой пустых комнат. Саша ещё не вернулась со своего концерта, и Егор был этому сейчас рад. Разговаривать совсем не хотелось, даже с сестрой. Особенно на темы, которые нельзя было назвать приятными. Егор прямо в коридоре бросил сумку, не заботясь о возможных Сашиных вопросах по приходу, сбросил куртку и ботинки и как был в кофте и джинсах упал на свою кровать лицом вниз.
Павел, он же Клуша, оказался любезен даже слишком, чем Дима этого ожидал. Долговязый музыкант провёл его в клуб и усадил за столик рядом со сценой, но не близко к колонкам, чтобы не возникло звукового перенапряжения. При этом он неустанно болтал, рассказывая об их группе и о Саше, как о главном авторе текстов – гении, без которого пришлось бы сложно. Обычно Диме претила подобная похвальба, но сейчас, на удивление, его это совсем не раздражало. Скорее даже сделалось любопытно и еще больше захотелось услышать выступление, чтобы сравнить своё мнение с рассказами Клуши.
За соседним столиком сидел ещё один важный посетитель в дорогом пиджаке и с самым деловым видом. Клуша усадил Диму, пожелал ему хорошего вечера и тут же подскочил к мужчине.
– Пётр Антонович, приветствую, – чуть ли не раскланялся он, – как вам, удобно? Ещё пару минут, и мы начинаем. Вы останетесь в восторге, уверяю вас.
– Очень на это надеюсь, – отозвался тот, кого звали Пётр Антонович с некоторой неохотой, а когда Клуша убежал к своим, полуобернулся к Диме.
– Вы тоже претендент на сотрудничество? – спросил он с лёгким подозрением. – На такие места просто так не попадают.
– Нет, – усмехнулся Дима, – я скорее здесь по блату. Вернее, по доброму знакомству. Сто лет в таких местах не был.
– Для столетнего вы очень хорошо выглядите, – мужчина ответил сдержанной улыбкой. – Сорокин Пётр Антонович, продюсерский центр «Малиновый звон». Не слышали?
– Я далёк от музыкальной индустрии, – честно признался Дима, но руку новому знакомому пожал. – Филатов Дмитрий Сергеевич.
– Ничего, если на «ты»? – сразу уточнил Пётр и получив кивок в согласие, попросил. – Дим, маленькая просьба. Сейчас ребята отпоют, выскажи мне своё мнение. Только честное, непредвзятое. Я, конечно, спец, но отзывы аудитории непосредственно с концерта – дело очень важное.
– Без проблем, – Дима развёл руками и тут же отвлёкся на приблизившуюся официантку.
Она явно ждала, что гость на VIP – месте закажет дорогой алкоголь, но Дима решительно отказался от этого. Никогда с того момента, как он впервые сел за руль, он не позволял себе ни грамма перед вождением. И потом, последняя его гулянка ещё осталась не только в памяти, но и в ощущениях, потому он с чистой совестью заказал себе большой кофе и приготовился к концерту.
Сцена была невысокой с небольшой площадкой перед собой для тех, кто любил не только слушать, но и танцевать. Трое человек, среди которых Дима Сашу не наблюдал, заканчивали последние приготовления по установке оборудования: невысокий темноволосый парень проверил микрофон, девушка скрипачка, притаившись в углу на барном стуле осмотрела опытным взглядом свой инструмент, Клуша перекинул через плечо ремень гитары и пощупал струны. Вышел ещё один участник коллектива: парень с глубоко задумчивым взглядом, чем-то отдалённо напоминающий Курта Кобейна – и сел за ударную установку. Тот, что стоял у микрофона, отошёл к синтезатору, и основной свет в зале погас. Оставшиеся лучи выхватывали сцену и совсем немного зал, чтобы посетители не чувствовали себя слепыми кротами в одной норе.
Клуша приблизился к микрофону, и выступление началось.
– Всем привет! – прокатился по залу его задорный голос. – Сколько вас здесь?! Спасибо, что пришли!
Аплодисменты и возгласы были ему ответом. Дима обернулся, стараясь различить пришедших поклонников «Ветряных мельниц». Их оказалось немало, темные силуэты виднелись и за столиками, и у барной стойки, и даже стояли вдоль стены. Волшебная сила обаяния Клуши предстала перед Димой во всей красе, и он улыбнулся. Порадовался, что у Сашиного творчества немало почитателей и тому, что толпа собравшихся и на нового знакомого – Петра не сможет не произвести впечатления.
– Сегодня весь вечер «Ветряные мельницы» поют только для вас! Поехали! – Клуша ударил по струнам, и грянула музыка.
Слушать было легко, звук ребята настроили ровно так, чтобы песни были слышны во всех уголках зала, при этом никого не оглушая и не перекрывая голоса вокалиста. Инструменты сливались в единое целое, и только опытный слух человека, получившего музыкальное образование, мог различить, где то плакала, то задорно перекатывалась скрипка или где давала глубокий, гулкий акцент бас-гитара.
За всю свою жизнь Дима бывал на подобных мероприятиях нечасто – пару раз, в эпоху юности, когда ещё было время. Потом его не стало – всё погрязло в бесконечной деловой гонке по кругу, из которого если и удавалось вырваться, то ненадолго и не далеко. До вечерних концертов малоизвестных групп как-то не доходило, хотя Дима и не имел ничего против. Познавать новое ему всегда нравилось, особенно если это познание было добровольным.
Сейчас он получал настоящее простое удовольствие, недосягаемое на громких шоу суперзвезд. Здесь ничего не гремело, не сверкало, не суетились толпы организаторов, не забирали на себя внимание яркие танцоры. Были только музыка и песни, живые и честные.
Почти всё исполнял Клуша. Его голос нельзя было назвать особенным или оригинальным, но именно это Диме и нравилось. От всего многообразия современной музыки, где каждый исполнитель стремился выделиться и стать незабываемым, а в итоге выходило месиво жеванных повторяющихся до бесконечности фраз, срывы до сипа или хрипота и гнусавость простуженных, он порядком устал. А здесь голос хоть и был простым, зато чистым, ровным, в меру сильным и лишенным фальши. Таким, чтобы слушать и расслабляться, а не сидеть в постоянном напряжении и гадать, а в чём же смысл песни. А в песнях «Ветряных мельниц» он был: чёткий и ясный, хотя и не примитивный. Дима подумал, что такие тексты точно бы нашли себя, но в другой эпохе – полвека назад, когда цели создания песен были совсем иными, а стихи шли от сердца, а не рифмовались из головы.
Очередная волна аплодисментов ознаменовала конец очередной песни. Клуша легко поклонился, искренне поблагодарил публику в который раз за вечер.
– А сейчас, встречайте! – после короткой паузы призвал он, чуть обернувшись в сторону кулис и поведя рукой в приглашающем жесте. – Несравненная Александра и волшебный «Свет янтаря».
Его отчим прищурился, затем повернулся к Зине и уже мягче спросил:
– Так и было?
– Да, Стас Николаевич, – кивнула девушка, не поднимая головы. – Вы же сами говорили, принимать Егора, как своего. Вот я и приняла.
– Ясно, – Стас, наконец, улыбнулся и из сурового начальника превратился в душевного и понимающего. – Работай дальше, не отвлекайся. Егор, а ты можешь задержаться ненадолго? Хотел бы один вопрос обсудить.
Егор не горел желанием. Ситуация с Зиной подпортила ему настроение и вместо разговоров хотелось просто побыть одному, подумать и решить это недоразумение. К тому же тренировка, как–никак, забрала немало сил, которые неплохо было бы восстановить. Но отказать Стасу было неловко: почти родным человеком, все – таки, он был, помогал и поддерживал.
– Пойдём, – он перебросил сумку на другое плечо и неспешно двинулся за отчимом в кабинет начальника.
На счастье здесь стоял небольшой диван у стены – место для самых недовольных посетителей или тех, перед кем нужно было составить о себе самое лучшее впечатление. Егор не относился ни к тем, ни к другим, но с удовольствием упал на кожаную седушку и вытянул ноги. Стас сел в кресло за свой рабочий стол, видимо, даже семейные переговоры ему было проще вести с этого места.
– Я хотел вот о чём тебя попросить, – начал он совсем не деловым тоном, – двадцать пятое не за горами.
– Ну да, знаю, – Егор призадумался, – а чего? Мы же не католики, Рождество в другой день отмечаем. Или речь о другом.
– О другом, – немного разочарованно вздохнул Стас, – странно, что даже я знаю и помню, а ты нет. Или перезанимался?
Егор почти сразу же вспомнил и с досады едва не шлепнул себя по лбу. Ведь, действительно, забыл. Как минимум десять лет помнил, а сейчас забыл. Сказалось, видимо, расстройство из-за Зины – мысли витали не в тех краях.
– Перезанимался, – приврал он, – бывает. В прошлом году нормально не наряжали, вот, видимо, и подзабыл.
– Вот именно, не наряжали, – тут же подхватил Стас. – А Катя ведь хотела приехать.
Егор прекрасно помнил прошлый год, хотя не совсем этого хотел. Тогда, за пару дней до двадцать пятого декабря их с Сашей мать Екатерина приехала в гости без приглашения. Зачем оно ей было, ведь она собралась к детям, в квартиру своей матери, ушедшей из жизни на тот момент не так давно? Повезло, что и Саша, и Егор были дома. Он был рад увидеть мать, Саша же, всегда общительная и доброжелательная со всеми, кто не желал ей зла, встретила Екатерину сдержанно и даже сухо. Но даже не этим запомнился тот вечер. Екатерина сглотнула обиду от негостеприимности дочери, а может, поняла его причины. Егор тогда не понял. Они сели на кухне, Саша налила всем чаю, после нескольких ничего не значащих вопросов, уточнила, зачем всё же Екатерина приехала.
– Что я, не могу захотеть увидеть своих детей? – беззлобно улыбаясь, уточнила та.
– Можешь, – ответила Саша ровно до бесчувствия, – просто у тебя не часто случаются такие порывы. Поэтому и странно.
Егор никогда не задавался такими вопросами. Мать свою он видел редко, отца вообще не знал, так рано тот погиб, поэтому тягу к единственному родителю испытывал огромную. И всегда радовался визитам Екатерины, абсолютно не задумываясь об их графике.
– Послезавтра двадцать пятое, – пояснила тогда Екатерина, поняв, что дочь гадать не намерена, – вы не забыли, что мы ёлку обычно наряжаем?
– Помним, конечно, – вставил Егор, предчувствуя радостное событие, – ты же приедешь?
Саша промолчала, хотя он догадывался, что ей было что сказать.
– Приеду, – мать улыбнулась. – И не одна. Стас тоже хочет участвовать.
Егор даже рта не успел открыть, чтобы поддержать эту идею, как Саша вскинула взгляд, не тупее бритвы цирюльника, и ответила жестко:
– И давно он член семьи?
– Александра, не начинай, – Екатерина все-таки включила материнский тон, – мы со Стасом живём вместе уже почти год, у нас всё серьезно. И мы жили бы все вместе, если бы…
– Наше воспитание взяла на себя бабушка?
– Саш, прекрати, – Егор всё же подал голос, понимая, что атмосфера накаляется.
Екатерина поджала губы, сдерживаясь, Саша же оставалась безразличной к эмоциям матери. Спокойной и строгой, как Софья Перовская на калужском памятнике.
– Хочешь участвовать – приезжай, ты нам мать, – заявила она непреклонно после того, как отпила глоток чая, – но привезешь с собой Стаса – я уйду.
Екатерина не приехала двадцать пятого, её дети наряжали ёлку вдвоём. Егор сердился на Сашу, она не проявляла беспокойства. Лишь заявила:
– А ты ждал другого? Всё как всегда – личная жизнь превыше всего.
Брат с сестрой после этих слов поссорились, а Егор этого терпеть не мог. На следующий день они помирились, только вот ситуация со Стасом так и осталась неразрешенной…
Прода от 24.12.2025, 07:43
– В этом году тоже хочет? – вздохнув спросил Егор. – Пускай, Саша не откажет, а я так всегда рад.
– Это понятно, – ответил Стас. – Дело не в ней. Я тоже хочу быть и при этом не превратить семейную традицию в предновогодние разборки. Ты, насколько я понимаю, не против, но Саша, боюсь, на это не пойдёт. Я хотел бы сам с ней это обсудить, но она со мной даже здороваться не хочет. Сможешь помочь?
Егор поморщился, представляя, насколько это будет непростой разговор. Но делать действительно что-то было нужно. Бегать тайком в фитнес-клуб, опасаться даже произносить имя «Стас» и не общаться из-за этого с матерью лишний раз порядком надоело.
– Я попробую, – кивнул он, – но за результат не ручаюсь.
На том и порешили. Егор вышел из кабинета и направился к выходу, уже прокручивая в голове, с какой бы стороны подойти к сложной беседе, чтобы не свести её, в конце концов, к очередной распре. А потом он увидел Зину, и все мысли упорхнули испуганными синичками.
Девушка стояла, опираясь на стол ресепшена, задумавшись всматриваясь в глубины коридора. Слишком красивая, чтобы не заглядеться и пройти мимо.
– Всё грустишь? – Егор встал не напротив, а чуть сбоку, свободно облокотившись на стойку ресепшена. – Больше незачем, улыбнись.
Зина как–будто вздрогнула, порывисто обернулась, но ожидаемой улыбки на её губах так и не появилось.
– Ты так считаешь? – спросила она, торопливо пряча взгляд.
Егору не понравились нотки её голоса. Не было в них ни кокетства, ни задора, только усталость, подёрнутая лёгкой грустью.
– Конечно, – он, однако, не поспешил отчаяться, – конфликт улажен, и я с чистой совестью предлагаю окончательно забыть о нём в каком-нибудь приятном местечке. После работы, конечно.
– После работы? – уточнила Зина, так и не подняв глаз, но зато взявшись за какие-то бумаги перед собой. – Не самая хорошая идея. Я до десяти, а тебе завтра в школу.
На последних словах ровная интонация её голоса сменилась на нравоучительную, от чего Егора передёрнуло. Но расчёт на то и был, а он не привык сдаваться при первых трудностях.
– Со школой я разберусь, это моё дело.
– Правда? Боюсь, Стасу Николаевичу не понравится, когда он узнает, что его несовершеннолетний пасынок завалил ЕГЭ из-за ночных свиданок с дамой неплохо так старше его. К тому же с администратором его фитнес-клуба.
Зина всё же взглянула на Егора, и он едва ли зубами не скрипнул от злости, отчаяния, обиды и разочарования.
– Егор, – она молвила с мягкостью матери, успокаивающей своего наказанного карапуза, – давай оставим это. Ты хороший парень, весёлый, привлекательный, но нам лучше остаться просто друзьями. Найди себе сверстницу, я не думаю, что у тебя будут с этим сложности. А наши отношения принесут только проблемы. Мне в первую очередь. И, наконец, у меня есть молодой человек…
– Так бы сразу и сказала, – резко и грубо прервал Егор, – а не плела всю эту чушь про разницу в возрасте, Стаса и мои юные годы. Мне, может, и нет восемнадцати, но я достаточно зрелый, чтобы понимать, насколько это всё несущественно, если человек тебе действительно нравится. Сильно нравится… Впрочем, это не про тебя.
В сердцах он чуть было не пожелал Зине счастья с её парнем, но слова встали поперёк горла, Егор развернулся и зашагал по коридору прочь из клуба, ощущая на спине виноватый взгляд Зины. Только это его не могло заставить обернуться и вернуться, в груди жгло и терзало, ноги сами летели вперёд, а глаза и мозг разбирали дорогу только потому, что прекрасно её знали.
Электробус снова пришёл без задержек, но это не радовало. Как и сугробы с морозными узорами. Егор ничего не видел, не замечал и не ощущал кроме кислого коктейля чувственного фиаско где-то в солнечном сплетении.
Квартира встретила его тишиной и темнотой пустых комнат. Саша ещё не вернулась со своего концерта, и Егор был этому сейчас рад. Разговаривать совсем не хотелось, даже с сестрой. Особенно на темы, которые нельзя было назвать приятными. Егор прямо в коридоре бросил сумку, не заботясь о возможных Сашиных вопросах по приходу, сбросил куртку и ботинки и как был в кофте и джинсах упал на свою кровать лицом вниз.
Прода от 25.12.2025, 07:37
Глава 6. Огни прошлого, музыка настоящего
Павел, он же Клуша, оказался любезен даже слишком, чем Дима этого ожидал. Долговязый музыкант провёл его в клуб и усадил за столик рядом со сценой, но не близко к колонкам, чтобы не возникло звукового перенапряжения. При этом он неустанно болтал, рассказывая об их группе и о Саше, как о главном авторе текстов – гении, без которого пришлось бы сложно. Обычно Диме претила подобная похвальба, но сейчас, на удивление, его это совсем не раздражало. Скорее даже сделалось любопытно и еще больше захотелось услышать выступление, чтобы сравнить своё мнение с рассказами Клуши.
За соседним столиком сидел ещё один важный посетитель в дорогом пиджаке и с самым деловым видом. Клуша усадил Диму, пожелал ему хорошего вечера и тут же подскочил к мужчине.
– Пётр Антонович, приветствую, – чуть ли не раскланялся он, – как вам, удобно? Ещё пару минут, и мы начинаем. Вы останетесь в восторге, уверяю вас.
– Очень на это надеюсь, – отозвался тот, кого звали Пётр Антонович с некоторой неохотой, а когда Клуша убежал к своим, полуобернулся к Диме.
– Вы тоже претендент на сотрудничество? – спросил он с лёгким подозрением. – На такие места просто так не попадают.
– Нет, – усмехнулся Дима, – я скорее здесь по блату. Вернее, по доброму знакомству. Сто лет в таких местах не был.
– Для столетнего вы очень хорошо выглядите, – мужчина ответил сдержанной улыбкой. – Сорокин Пётр Антонович, продюсерский центр «Малиновый звон». Не слышали?
– Я далёк от музыкальной индустрии, – честно признался Дима, но руку новому знакомому пожал. – Филатов Дмитрий Сергеевич.
– Ничего, если на «ты»? – сразу уточнил Пётр и получив кивок в согласие, попросил. – Дим, маленькая просьба. Сейчас ребята отпоют, выскажи мне своё мнение. Только честное, непредвзятое. Я, конечно, спец, но отзывы аудитории непосредственно с концерта – дело очень важное.
– Без проблем, – Дима развёл руками и тут же отвлёкся на приблизившуюся официантку.
Она явно ждала, что гость на VIP – месте закажет дорогой алкоголь, но Дима решительно отказался от этого. Никогда с того момента, как он впервые сел за руль, он не позволял себе ни грамма перед вождением. И потом, последняя его гулянка ещё осталась не только в памяти, но и в ощущениях, потому он с чистой совестью заказал себе большой кофе и приготовился к концерту.
Сцена была невысокой с небольшой площадкой перед собой для тех, кто любил не только слушать, но и танцевать. Трое человек, среди которых Дима Сашу не наблюдал, заканчивали последние приготовления по установке оборудования: невысокий темноволосый парень проверил микрофон, девушка скрипачка, притаившись в углу на барном стуле осмотрела опытным взглядом свой инструмент, Клуша перекинул через плечо ремень гитары и пощупал струны. Вышел ещё один участник коллектива: парень с глубоко задумчивым взглядом, чем-то отдалённо напоминающий Курта Кобейна – и сел за ударную установку. Тот, что стоял у микрофона, отошёл к синтезатору, и основной свет в зале погас. Оставшиеся лучи выхватывали сцену и совсем немного зал, чтобы посетители не чувствовали себя слепыми кротами в одной норе.
Клуша приблизился к микрофону, и выступление началось.
– Всем привет! – прокатился по залу его задорный голос. – Сколько вас здесь?! Спасибо, что пришли!
Аплодисменты и возгласы были ему ответом. Дима обернулся, стараясь различить пришедших поклонников «Ветряных мельниц». Их оказалось немало, темные силуэты виднелись и за столиками, и у барной стойки, и даже стояли вдоль стены. Волшебная сила обаяния Клуши предстала перед Димой во всей красе, и он улыбнулся. Порадовался, что у Сашиного творчества немало почитателей и тому, что толпа собравшихся и на нового знакомого – Петра не сможет не произвести впечатления.
– Сегодня весь вечер «Ветряные мельницы» поют только для вас! Поехали! – Клуша ударил по струнам, и грянула музыка.
Прода от 28.12.2025, 02:07
Слушать было легко, звук ребята настроили ровно так, чтобы песни были слышны во всех уголках зала, при этом никого не оглушая и не перекрывая голоса вокалиста. Инструменты сливались в единое целое, и только опытный слух человека, получившего музыкальное образование, мог различить, где то плакала, то задорно перекатывалась скрипка или где давала глубокий, гулкий акцент бас-гитара.
За всю свою жизнь Дима бывал на подобных мероприятиях нечасто – пару раз, в эпоху юности, когда ещё было время. Потом его не стало – всё погрязло в бесконечной деловой гонке по кругу, из которого если и удавалось вырваться, то ненадолго и не далеко. До вечерних концертов малоизвестных групп как-то не доходило, хотя Дима и не имел ничего против. Познавать новое ему всегда нравилось, особенно если это познание было добровольным.
Сейчас он получал настоящее простое удовольствие, недосягаемое на громких шоу суперзвезд. Здесь ничего не гремело, не сверкало, не суетились толпы организаторов, не забирали на себя внимание яркие танцоры. Были только музыка и песни, живые и честные.
Почти всё исполнял Клуша. Его голос нельзя было назвать особенным или оригинальным, но именно это Диме и нравилось. От всего многообразия современной музыки, где каждый исполнитель стремился выделиться и стать незабываемым, а в итоге выходило месиво жеванных повторяющихся до бесконечности фраз, срывы до сипа или хрипота и гнусавость простуженных, он порядком устал. А здесь голос хоть и был простым, зато чистым, ровным, в меру сильным и лишенным фальши. Таким, чтобы слушать и расслабляться, а не сидеть в постоянном напряжении и гадать, а в чём же смысл песни. А в песнях «Ветряных мельниц» он был: чёткий и ясный, хотя и не примитивный. Дима подумал, что такие тексты точно бы нашли себя, но в другой эпохе – полвека назад, когда цели создания песен были совсем иными, а стихи шли от сердца, а не рифмовались из головы.
Очередная волна аплодисментов ознаменовала конец очередной песни. Клуша легко поклонился, искренне поблагодарил публику в который раз за вечер.
– А сейчас, встречайте! – после короткой паузы призвал он, чуть обернувшись в сторону кулис и поведя рукой в приглашающем жесте. – Несравненная Александра и волшебный «Свет янтаря».
