Сменить пол Пётр Викторович оказался не готов.
Ему казалось, что он всё продумал. Семилетняя отсрочка дала возможность завербовать себе новых помощников, уже с промытыми мозгами, что были куда податливей и послушней старых. Теперь ему служили не за деньги, а за Идею. Но поистине, хочешь рассмешить богов – расскажи им о своих планах. Цепочка совершенно диких совпадений разрушила всё, что он так долго планировал и подготавливал. Он знал, что Портал открылся, его люди отследили движущегося к нему Охотника, взяли его на заметку – и запустили процедуру закрытия Портала. После чего позвонили хозяину с известием, что пришелец – женщина. Пётр Викторович, сидевший в этот момент с пришедшей поблагодарить его клиенткой, пришёл в некоторое расстройство чувств – почему-то о таком варианте он совсем не подумал. Он спешно попрощался с Евгенией Белоусовой, поразмыслил в одиночестве и пришёл к выводу, что Охотницу придётся убить и дожидаться следующего кандидата. Досадное обстоятельство всё затрудняло, но насколько затрудняло, он понял, лишь когда спросил, не догадался ли кто-то сфотографировать уже к тому времени укатившую пришелицу. Кто-то догадался, Бошняк глянул на фотографию – и впал в шоковое состояние.
И вот теперь в Москве болтались целых две Евгении Белоусовы – и он, Пустота их возьми, понятия не имел, кто из них кто. А последовавший вскоре панический звонок от одной из них – которой? – только подтвердил его худшие опасения. Девушек придётся уничтожить обеих, ибо определить, кто из них аборигенка, а кто – надевшая Личину жительница Пустоты, можно лишь после тщательного обследования специальными приборами. Да и неважно уже это. Важно, что как только будет снята блокировка и Портал снова можно будет открыть, из Пустоты появится новый Охотник и, возможно, не один. Так что второй девчонке всё равно не жить. Однако снимать блокировку и вызывать новых гостей, пока Охотница жива – пока они обе живы – Бошняк опасался.
А дальше было несколько бесплодных покушений, нелепая, продиктованная скорее нервозностью, чем здравым смыслом, попытка взять заложника, перестрелка в доме… И нерадостное открытие, что те, из Пустоты, как-то сумели обойти блокировку и открыли новый Портал прямо на его базе. И бегство через океан, где, как ему оказалось, он будет в безопасности. Но и на этот раз Бошняк своих противников недооценил. И, как ни печально, теперь ему придётся бежать снова.
– Куда звонишь? – спросила я у Жени, уже в третий раз пытавшейся с кем-то связаться.
– Мелюзине, – она вздохнула. – Ну вот, абонент вне зоны доступа.
– Зачем она тебе понадобилась?
– А помнишь, мы говорили об её знакомом музыканте, когда искали информацию по этому? – она кивнула на переднее сиденье, где рядом с ведущим машину Максом комфортно устроился Бошняк.
– А… Да, кажется, что-то вспоминаю.
– Ну, так если он действительно из его клиентов…
– Женя, – я вздохнула. – Ну, вот узнаешь ты, что его тоже нет в живых. Тебе от этого станет легче?
Она не ответила. Мы возвращались в Беркли, так как именно там, по словам Петра Викторовича, хранилось оборудование, необходимое для освобождения Макса и Жени от подселённых к ним душ. Или, скорее, для освобождения душ от Макса и Жени. Я со стыдом вспомнила, что одной из этих душ была моя близкая подруга-Охотница, о которой я совсем не думала последнее время. Впрочем, что я могла для неё сделать сверх того, что я уже сделала? Ничего.
Остаток пути мы проделали в молчании – терзать смартфон Женя тоже перестала. Наконец мы миновали знакомую Юниверсити-авеню и въехали на засаженную тополями территорию университета. Попетляли по аллеям, подчиняясь указаниям взявшего на себя роль штурмана Петра Викторовича, миновали четырёхугольную башню с часами и остановились у довольно безликого белого шестиэтажного здания.
– Добро пожаловать в мою лабораторию! – повернулся к нам с переднего сиденья Бошняк, и собрался было выйти из машины, но я остановила его:
– Подождите, я сперва проверю, нет ли вокруг чего-либо подозрительного. И нет, Женя, ты останешься здесь. В тебя будут стрелять на поражение, забыла?
В меня, скорее всего, тоже, но об этом я говорить не стала.
Но ничего подозрительного в окрестностях не оказалось. В холле лабораторного корпуса нас уже ждали – Петр Викторович сделал несколько звонков ещё из дома. Я невольно усмехнулась, вспомнив, как вытянулась его физиономия, когда я с милой улыбкой сообщила, что оружием свою новую телохранительницу ему придётся обеспечить самому. Потому что способа перевезти пистолет через границу мы так и не придумали, а здесь его иностранке не продадут. Можно было бы, конечно, как-то исхитрится, купить с рук или на худой конец украсть, но мне было откровенно жаль времени, которого и так было в обрез.
Хорошо конкурентам – таскай через Портал что угодно в каких угодно количествах, надевай Личины местных жителей, и никаких проблем.
Лифт поднял нас на предпоследний этаж. Вид самой лаборатории живо напомнил мне наш недружественный визит на Вятскую, – комната, в которой произошла последняя перестрелка, выглядела похоже. Только тут стены были почище, и линолеум на полу не такой старый. Впрочем, нас быстро, хотя и вежливо выпроводили, попросив посидеть в смежной комнате, попить кофе и полистать журналы, пока оборудование будут готовить к работе. «Сколько на это понадобится времени?» – спросила я, и получила ответ, что около часа.
– И пусть кто-нибудь спустится вниз и встретит мистера Пейджа, – добавил Пётр Викторович. – Он должен привезти оружие.
Я мысленно поморщилась – быстро же к нему вернулись командирские замашки. Но встала:
– Я схожу.
В холле было пусто. У турникета в будочке скучал охранник, пожилая женщина вешала какую-то бумагу на стенд напротив входа. Я села в кресло рядом с высокой вазой с искусственными цветами – отсюда просматривались и выход, и лестница, и лифт. С другой стороны стоял ещё один низенький столик с журналами – в основном, научными, но затесалась и пара глянцевых. Я лениво полистала их, потом отошла к кулёру – кофе я пренебрегла, спустившись раньше, чем его принесли, а пить неожиданно захотелось.
– …мистер Шишкофф? Видите ли, мы были у него дома, и нам сказали, что он здесь…
Так. Я смяла стаканчик и бросила его в урну, оборачиваясь к выходу. Никто, кроме Пейджа и его друга Монагана, не знал, в каком доме обитает Шишкофф. Никто, кроме Пейджа и здешних ассистентов, не знал, что он отправился сюда.
У турникета топтались двое. На вид – ничем не примечательные американцы, парень и девушка. Парень в мотоциклетной форме, со шлемом на сгибе локтя, держал в руках коробку, завёрнутую в белую упаковочную бумагу, девушка в джинсах и куртке, тоже со шлемом – пластиковую доску с зажимом для бумажных листов. К доске зажимом крепилось что-то вроде накладной. Ни дать ни взять – посыльные. У охранника они, во всяком случае, никаких подозрений не вызывали, он лениво ответил, что да, приехал только что, а в чём дело? Злиться на него смысла не было – никто же не потрудился предупредить его, чтобы молчал. Парень начал, как я и думала, объяснять про посылку, настала пора вмешаться.
– Мистер Шишкофф уже ушёл, – громко объявила я, подходя к ним. – У вас к нему дело?
Парочка повернулась ко мне. Я быстро обшарила их глазами, стараясь придать лицу доброжелательное выражение. Если у них и было оружие, то не на виду, однако бросилось в глаза, что коробку парень держит направленной торцом ко мне, хотя это – не самое удобное положение. Скорее всего, они решили проверить лабораторию на всякий случай, и вот – попали в яблочко.
– Мы из фирмы доставки. У нас к нему посылка, – вежливо объяснила девушка.
– Я могу передать ему, когда он вернётся, если дело срочное. Если нет – приходите в другой раз.
– Простите, а вы кто?
– Я – его ассистент, – интересно, как скоро они опознают коллегу?
– Извините, но условие доставки – передача в собственные руки, – сказал парень. – Когда он вернётся?
– Не могу вам сказать. Приходите завтра.
Парочка переглянулась. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы понять, что сейчас творится у них в головах. Едва ли они затеют стрельбу прямо здесь, при свидетеле, но кто знает…
– Странно, когда он успел уйти, если охрана говорит, что он – здесь.
– Он вышел через чёрный ход.
– Тогда не могли бы вы ему позвонить? – снова вмешалась девушка. – Посылка срочная.
– Он не взял с собой телефона. Так что нет.
На мгновение повисло напряжённое молчание. Мы глядели друг на друга через турникет, и я бы сказала, что шансы как на то, что они пойдут в атаку, так и на то, что уступят – разумеется, лишь затем, чтобы покараулить Бошняка снаружи – были примерно равными. И тут наружная стеклянная дверь на крыльцо повернулась, и в холл вошёл мистер Пейдж. С большой, явно тяжёлой сумкой через плечо.
– А, мистер Пейдж! – я протянула ему руку. – Мы вас ждём. Вы принесли то, о чём вас просили?
Охотники развернулись к двери, едва она только шелохнулась, и торец коробки вновь оказался направлен на новоприбывшего. Похоже, ею проверяли всех проходящих.
Мистер Пейдж степенно кивнул на мой возглас и с достоинством прошествовал через турникет.
– А вы, собственно, кто? – поинтересовался он.
– Я ассистент мистера Шишкоффа. К сожалению, он недавно вышел и сам вас приветствовать не может. Вы ведь понимаете, он не любит шумиху и внимание людей.
Оставалось надеяться, что этого намёка окажется достаточно. Пейдж всё так же степенно и неторопливо опустил свою сумку на пол и открыл рот, чтобы задать ещё какой-то вопрос… Но его прервал еле слышный гул открывшегося лифта и голос Жени:
– Они там всё наладили, и сказали, можно начи… Ох!
Она вдруг побледнела и пошатнулась, одной рукой схватившись за сердце, а второй цепляясь за косяк. Проклиная про себя всеобщую безалаберность, а в первую очередь свою собственную, я обернулась. Так и есть – парень за турникетом направил свою коробку на Женю. Они оба напряглись, как гончие, почуявшие след, и я поняла, что рассусоливать некогда. Рванувшись к сумке, принесённой Пейджем, я с силой дёрнула молнию. Внутри блеснули рукоятки пистолетов, я схватила один и стремительно выпрямилась, одновременно передёрнув затвор:
– Руки!!
Те двое замерли. Парень, уже начавший расстёгивать курку, медленно опустил руку.
– Прекрасно. А теперь убирайтесь.
– Э-э… – произнёс Пейдж за моей спиной. Краем глаза я видела, как поперхнувшийся охранник несмело протянул руку к пульту.
– Мистер Пейдж, – сквозь зубы процедила я, – объясните охране, что поднимать тревогу не следует. Сами разберёмся.
– Ты и правда готова это сделать? – негромко произнёс Охотник. Я прищурилась без слов, удерживая пистолет обеими руками. Я понятия не имела, заряжен ли он, но если заряжен, то да – я успею всадить по пуле в каждого из них, как бы быстры они ни были, просто потому, что мне повезло выхватить оружие первой.
– Ты отдаёшь себе отчёт, что это – измена?
– На выход, – я едва заметно шевельнула стволом. Ещё пара мгновений игры в гляделки – и я выиграла этот раунд.
– Что ж… – всё так же негромко сказал Охотник. – Свидимся, когда будем провожать тебя на Остров Безмолвия.
Они сделали шаг назад, не рискуя поворачиваться ко мне спиной, так допятились до двери и вышли, развернувшись, только когда оказались снаружи. Сквозь стеклянную дверь было видно, как они уходят куда-то вбок. Я опустила пистолет. Охранник в будочке смотрел на меня круглыми глазами, но тревожная кнопка, кажется, так и осталась не нажатой. Стоявший рядом с будочкой Пейдж молча вынул носовой платок и промокнул им лоб и лысину.
За спиной раздался едва слышный стон. Я обернулась – и бросилась к сидящей на полу Жене. Она не упала совсем только потому, что удачно привалилась к закрывшейся двери лифта.
– Жень?.. Ты в порядке?
Она открыла глаза, глядя на меня затуманенным взглядом, потом прищурилась, как будто вдруг стала плохо видеть:
– Где я?..
– В лаборатории…
– Мне плохо… – шёпотом сказала Женя и взялась за воротник джемпера, словно тот её душил. – Материя… давит…
Меня окатило холодом.
– Дис?.. Дис-со… – звуки имени, такого родного и привычного, никак не хотели ложиться на человеческий язык. – Потерпи. Потерпи, милая, осталось совсем-совсем немного. Скоро ты вернёшься домой, я тебе помогу, – кто-то наклонился рядом, и я бросила, не оборачиваясь: – Принесите воды.
Человек отошёл. Женя зажмурилась, её рука бессильно упала. Мне хотелось её обнять, но я побоялась вызвать у неё ещё более давящее ощущение. Хотя едва ли это от избытка материи, привычной опытной Охотнице не меньше, чем мне. Скорее, дело было в подавленном сознании.
Вернулся мистер Пейдж и протянул мне стакан. К этому времени Женя уже проморгалась, и я поняла, что она снова стала сама собой. Диссос ушла.
– Что это было? – послушно выпив поданную воду, спросила Женя.
– Просто в тебе пробудилось твоё второе «я». Ты понимаешь, о чём я.
Она нахмурилась.
– Моё второе… Ой, – краски, только-только начавшие возвращаться её щекам, снова исчезли. – Так это…
– Да, да, это самое. Ну ничего, раз ты говоришь, что всё готово, скоро вы друг от друга избавитесь.
– Мне было страшно, – кажется, Женя меня не слышала. – Ей было страшно.
– А тебе – нет? – грубо спросила я. – Поднимайся, нам надо возвращаться.
Женя с моей помощью встала и вошла в лифт. Пейдж, подобравший свою сумку, вошёл в кабину с нами. Путь наверх мы проделали в молчании. Только когда дверь уже открылась, Женя спросила:
– А что такое «Остров Безмолвия»?
– Тюрьма, – лаконично ответила я. Надо же, оказывается, она всё слышала.
Когда мы вышли, поднявшийся навстречу нам Макс тут же бросился к Жене, спрашивая, что случилось. Не давая кольнувшей боли от мимолётной ревности отразиться на моём лице, я отозвала Пейджа в сторону.
– Так вы и есть та таинственная помощница Стивена, о которой он упомянул? – спросил миллионер.
– Она самая. И, мистер Пейдж, нам с вами надо серьёзно поговорить.
Операция – или обряд, как его называла та моя часть, что помнила о своём иномирном происхождении и предпочитала пользоваться его терминологией – прошла успешно и как-то очень буднично. Мои страхи, что Бошняк из вредности или по несчастливой случайности причинит Максу с Женей какой-нибудь вред, не сбылись. Соответственно остались невостребованными и намерения в случае чего порезать его в лоскуты, не смущаясь ничьим присутствием. В благополучии же освобождённых душ я смогу убедиться, только когда вернусь в Пустоту. В целом обязательства Бошняка передо мной закончились. А вот мои перед ним – нет.
Сейчас он отдавал последние распоряжения, следил, как свёртывается аппаратура, утрясал какие-то вопросы с Пейджем. Макс и Женя сидели во всё той же приёмной. Женя сосредоточенно копалась в смартфоне, Макс то смотрел в окно, то брал блокнот и принимался что-то рисовать. Рисовал, смотрел, что получилось, вырывал страничку из блокнота, рвал её и начинал всё с начала. Талант ушёл, то, что уже казалось ему неотъемлемой частью, снова стало недоступным, и Макс, похоже, никак не мог заставить себя перестать убеждаться в этом, как человек не может заставить себя перестать трогать языком больной зуб.
Собственно, их дело тут тоже было закончено, и оба могли отправляться куда заблагорассудится – Макс на похороны Любиного мужа, Женя – по-видимому, его сопровождать и знакомиться с будущей роднёй.
Ему казалось, что он всё продумал. Семилетняя отсрочка дала возможность завербовать себе новых помощников, уже с промытыми мозгами, что были куда податливей и послушней старых. Теперь ему служили не за деньги, а за Идею. Но поистине, хочешь рассмешить богов – расскажи им о своих планах. Цепочка совершенно диких совпадений разрушила всё, что он так долго планировал и подготавливал. Он знал, что Портал открылся, его люди отследили движущегося к нему Охотника, взяли его на заметку – и запустили процедуру закрытия Портала. После чего позвонили хозяину с известием, что пришелец – женщина. Пётр Викторович, сидевший в этот момент с пришедшей поблагодарить его клиенткой, пришёл в некоторое расстройство чувств – почему-то о таком варианте он совсем не подумал. Он спешно попрощался с Евгенией Белоусовой, поразмыслил в одиночестве и пришёл к выводу, что Охотницу придётся убить и дожидаться следующего кандидата. Досадное обстоятельство всё затрудняло, но насколько затрудняло, он понял, лишь когда спросил, не догадался ли кто-то сфотографировать уже к тому времени укатившую пришелицу. Кто-то догадался, Бошняк глянул на фотографию – и впал в шоковое состояние.
И вот теперь в Москве болтались целых две Евгении Белоусовы – и он, Пустота их возьми, понятия не имел, кто из них кто. А последовавший вскоре панический звонок от одной из них – которой? – только подтвердил его худшие опасения. Девушек придётся уничтожить обеих, ибо определить, кто из них аборигенка, а кто – надевшая Личину жительница Пустоты, можно лишь после тщательного обследования специальными приборами. Да и неважно уже это. Важно, что как только будет снята блокировка и Портал снова можно будет открыть, из Пустоты появится новый Охотник и, возможно, не один. Так что второй девчонке всё равно не жить. Однако снимать блокировку и вызывать новых гостей, пока Охотница жива – пока они обе живы – Бошняк опасался.
А дальше было несколько бесплодных покушений, нелепая, продиктованная скорее нервозностью, чем здравым смыслом, попытка взять заложника, перестрелка в доме… И нерадостное открытие, что те, из Пустоты, как-то сумели обойти блокировку и открыли новый Портал прямо на его базе. И бегство через океан, где, как ему оказалось, он будет в безопасности. Но и на этот раз Бошняк своих противников недооценил. И, как ни печально, теперь ему придётся бежать снова.
Глава 22
– Куда звонишь? – спросила я у Жени, уже в третий раз пытавшейся с кем-то связаться.
– Мелюзине, – она вздохнула. – Ну вот, абонент вне зоны доступа.
– Зачем она тебе понадобилась?
– А помнишь, мы говорили об её знакомом музыканте, когда искали информацию по этому? – она кивнула на переднее сиденье, где рядом с ведущим машину Максом комфортно устроился Бошняк.
– А… Да, кажется, что-то вспоминаю.
– Ну, так если он действительно из его клиентов…
– Женя, – я вздохнула. – Ну, вот узнаешь ты, что его тоже нет в живых. Тебе от этого станет легче?
Она не ответила. Мы возвращались в Беркли, так как именно там, по словам Петра Викторовича, хранилось оборудование, необходимое для освобождения Макса и Жени от подселённых к ним душ. Или, скорее, для освобождения душ от Макса и Жени. Я со стыдом вспомнила, что одной из этих душ была моя близкая подруга-Охотница, о которой я совсем не думала последнее время. Впрочем, что я могла для неё сделать сверх того, что я уже сделала? Ничего.
Остаток пути мы проделали в молчании – терзать смартфон Женя тоже перестала. Наконец мы миновали знакомую Юниверсити-авеню и въехали на засаженную тополями территорию университета. Попетляли по аллеям, подчиняясь указаниям взявшего на себя роль штурмана Петра Викторовича, миновали четырёхугольную башню с часами и остановились у довольно безликого белого шестиэтажного здания.
– Добро пожаловать в мою лабораторию! – повернулся к нам с переднего сиденья Бошняк, и собрался было выйти из машины, но я остановила его:
– Подождите, я сперва проверю, нет ли вокруг чего-либо подозрительного. И нет, Женя, ты останешься здесь. В тебя будут стрелять на поражение, забыла?
В меня, скорее всего, тоже, но об этом я говорить не стала.
Но ничего подозрительного в окрестностях не оказалось. В холле лабораторного корпуса нас уже ждали – Петр Викторович сделал несколько звонков ещё из дома. Я невольно усмехнулась, вспомнив, как вытянулась его физиономия, когда я с милой улыбкой сообщила, что оружием свою новую телохранительницу ему придётся обеспечить самому. Потому что способа перевезти пистолет через границу мы так и не придумали, а здесь его иностранке не продадут. Можно было бы, конечно, как-то исхитрится, купить с рук или на худой конец украсть, но мне было откровенно жаль времени, которого и так было в обрез.
Хорошо конкурентам – таскай через Портал что угодно в каких угодно количествах, надевай Личины местных жителей, и никаких проблем.
Лифт поднял нас на предпоследний этаж. Вид самой лаборатории живо напомнил мне наш недружественный визит на Вятскую, – комната, в которой произошла последняя перестрелка, выглядела похоже. Только тут стены были почище, и линолеум на полу не такой старый. Впрочем, нас быстро, хотя и вежливо выпроводили, попросив посидеть в смежной комнате, попить кофе и полистать журналы, пока оборудование будут готовить к работе. «Сколько на это понадобится времени?» – спросила я, и получила ответ, что около часа.
– И пусть кто-нибудь спустится вниз и встретит мистера Пейджа, – добавил Пётр Викторович. – Он должен привезти оружие.
Я мысленно поморщилась – быстро же к нему вернулись командирские замашки. Но встала:
– Я схожу.
В холле было пусто. У турникета в будочке скучал охранник, пожилая женщина вешала какую-то бумагу на стенд напротив входа. Я села в кресло рядом с высокой вазой с искусственными цветами – отсюда просматривались и выход, и лестница, и лифт. С другой стороны стоял ещё один низенький столик с журналами – в основном, научными, но затесалась и пара глянцевых. Я лениво полистала их, потом отошла к кулёру – кофе я пренебрегла, спустившись раньше, чем его принесли, а пить неожиданно захотелось.
– …мистер Шишкофф? Видите ли, мы были у него дома, и нам сказали, что он здесь…
Так. Я смяла стаканчик и бросила его в урну, оборачиваясь к выходу. Никто, кроме Пейджа и его друга Монагана, не знал, в каком доме обитает Шишкофф. Никто, кроме Пейджа и здешних ассистентов, не знал, что он отправился сюда.
У турникета топтались двое. На вид – ничем не примечательные американцы, парень и девушка. Парень в мотоциклетной форме, со шлемом на сгибе локтя, держал в руках коробку, завёрнутую в белую упаковочную бумагу, девушка в джинсах и куртке, тоже со шлемом – пластиковую доску с зажимом для бумажных листов. К доске зажимом крепилось что-то вроде накладной. Ни дать ни взять – посыльные. У охранника они, во всяком случае, никаких подозрений не вызывали, он лениво ответил, что да, приехал только что, а в чём дело? Злиться на него смысла не было – никто же не потрудился предупредить его, чтобы молчал. Парень начал, как я и думала, объяснять про посылку, настала пора вмешаться.
– Мистер Шишкофф уже ушёл, – громко объявила я, подходя к ним. – У вас к нему дело?
Парочка повернулась ко мне. Я быстро обшарила их глазами, стараясь придать лицу доброжелательное выражение. Если у них и было оружие, то не на виду, однако бросилось в глаза, что коробку парень держит направленной торцом ко мне, хотя это – не самое удобное положение. Скорее всего, они решили проверить лабораторию на всякий случай, и вот – попали в яблочко.
– Мы из фирмы доставки. У нас к нему посылка, – вежливо объяснила девушка.
– Я могу передать ему, когда он вернётся, если дело срочное. Если нет – приходите в другой раз.
– Простите, а вы кто?
– Я – его ассистент, – интересно, как скоро они опознают коллегу?
– Извините, но условие доставки – передача в собственные руки, – сказал парень. – Когда он вернётся?
– Не могу вам сказать. Приходите завтра.
Парочка переглянулась. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы понять, что сейчас творится у них в головах. Едва ли они затеют стрельбу прямо здесь, при свидетеле, но кто знает…
– Странно, когда он успел уйти, если охрана говорит, что он – здесь.
– Он вышел через чёрный ход.
– Тогда не могли бы вы ему позвонить? – снова вмешалась девушка. – Посылка срочная.
– Он не взял с собой телефона. Так что нет.
На мгновение повисло напряжённое молчание. Мы глядели друг на друга через турникет, и я бы сказала, что шансы как на то, что они пойдут в атаку, так и на то, что уступят – разумеется, лишь затем, чтобы покараулить Бошняка снаружи – были примерно равными. И тут наружная стеклянная дверь на крыльцо повернулась, и в холл вошёл мистер Пейдж. С большой, явно тяжёлой сумкой через плечо.
– А, мистер Пейдж! – я протянула ему руку. – Мы вас ждём. Вы принесли то, о чём вас просили?
Охотники развернулись к двери, едва она только шелохнулась, и торец коробки вновь оказался направлен на новоприбывшего. Похоже, ею проверяли всех проходящих.
Мистер Пейдж степенно кивнул на мой возглас и с достоинством прошествовал через турникет.
– А вы, собственно, кто? – поинтересовался он.
– Я ассистент мистера Шишкоффа. К сожалению, он недавно вышел и сам вас приветствовать не может. Вы ведь понимаете, он не любит шумиху и внимание людей.
Оставалось надеяться, что этого намёка окажется достаточно. Пейдж всё так же степенно и неторопливо опустил свою сумку на пол и открыл рот, чтобы задать ещё какой-то вопрос… Но его прервал еле слышный гул открывшегося лифта и голос Жени:
– Они там всё наладили, и сказали, можно начи… Ох!
Она вдруг побледнела и пошатнулась, одной рукой схватившись за сердце, а второй цепляясь за косяк. Проклиная про себя всеобщую безалаберность, а в первую очередь свою собственную, я обернулась. Так и есть – парень за турникетом направил свою коробку на Женю. Они оба напряглись, как гончие, почуявшие след, и я поняла, что рассусоливать некогда. Рванувшись к сумке, принесённой Пейджем, я с силой дёрнула молнию. Внутри блеснули рукоятки пистолетов, я схватила один и стремительно выпрямилась, одновременно передёрнув затвор:
– Руки!!
Те двое замерли. Парень, уже начавший расстёгивать курку, медленно опустил руку.
– Прекрасно. А теперь убирайтесь.
– Э-э… – произнёс Пейдж за моей спиной. Краем глаза я видела, как поперхнувшийся охранник несмело протянул руку к пульту.
– Мистер Пейдж, – сквозь зубы процедила я, – объясните охране, что поднимать тревогу не следует. Сами разберёмся.
– Ты и правда готова это сделать? – негромко произнёс Охотник. Я прищурилась без слов, удерживая пистолет обеими руками. Я понятия не имела, заряжен ли он, но если заряжен, то да – я успею всадить по пуле в каждого из них, как бы быстры они ни были, просто потому, что мне повезло выхватить оружие первой.
– Ты отдаёшь себе отчёт, что это – измена?
– На выход, – я едва заметно шевельнула стволом. Ещё пара мгновений игры в гляделки – и я выиграла этот раунд.
– Что ж… – всё так же негромко сказал Охотник. – Свидимся, когда будем провожать тебя на Остров Безмолвия.
Они сделали шаг назад, не рискуя поворачиваться ко мне спиной, так допятились до двери и вышли, развернувшись, только когда оказались снаружи. Сквозь стеклянную дверь было видно, как они уходят куда-то вбок. Я опустила пистолет. Охранник в будочке смотрел на меня круглыми глазами, но тревожная кнопка, кажется, так и осталась не нажатой. Стоявший рядом с будочкой Пейдж молча вынул носовой платок и промокнул им лоб и лысину.
За спиной раздался едва слышный стон. Я обернулась – и бросилась к сидящей на полу Жене. Она не упала совсем только потому, что удачно привалилась к закрывшейся двери лифта.
– Жень?.. Ты в порядке?
Она открыла глаза, глядя на меня затуманенным взглядом, потом прищурилась, как будто вдруг стала плохо видеть:
– Где я?..
– В лаборатории…
– Мне плохо… – шёпотом сказала Женя и взялась за воротник джемпера, словно тот её душил. – Материя… давит…
Меня окатило холодом.
– Дис?.. Дис-со… – звуки имени, такого родного и привычного, никак не хотели ложиться на человеческий язык. – Потерпи. Потерпи, милая, осталось совсем-совсем немного. Скоро ты вернёшься домой, я тебе помогу, – кто-то наклонился рядом, и я бросила, не оборачиваясь: – Принесите воды.
Человек отошёл. Женя зажмурилась, её рука бессильно упала. Мне хотелось её обнять, но я побоялась вызвать у неё ещё более давящее ощущение. Хотя едва ли это от избытка материи, привычной опытной Охотнице не меньше, чем мне. Скорее, дело было в подавленном сознании.
Вернулся мистер Пейдж и протянул мне стакан. К этому времени Женя уже проморгалась, и я поняла, что она снова стала сама собой. Диссос ушла.
– Что это было? – послушно выпив поданную воду, спросила Женя.
– Просто в тебе пробудилось твоё второе «я». Ты понимаешь, о чём я.
Она нахмурилась.
– Моё второе… Ой, – краски, только-только начавшие возвращаться её щекам, снова исчезли. – Так это…
– Да, да, это самое. Ну ничего, раз ты говоришь, что всё готово, скоро вы друг от друга избавитесь.
– Мне было страшно, – кажется, Женя меня не слышала. – Ей было страшно.
– А тебе – нет? – грубо спросила я. – Поднимайся, нам надо возвращаться.
Женя с моей помощью встала и вошла в лифт. Пейдж, подобравший свою сумку, вошёл в кабину с нами. Путь наверх мы проделали в молчании. Только когда дверь уже открылась, Женя спросила:
– А что такое «Остров Безмолвия»?
– Тюрьма, – лаконично ответила я. Надо же, оказывается, она всё слышала.
Когда мы вышли, поднявшийся навстречу нам Макс тут же бросился к Жене, спрашивая, что случилось. Не давая кольнувшей боли от мимолётной ревности отразиться на моём лице, я отозвала Пейджа в сторону.
– Так вы и есть та таинственная помощница Стивена, о которой он упомянул? – спросил миллионер.
– Она самая. И, мистер Пейдж, нам с вами надо серьёзно поговорить.
Операция – или обряд, как его называла та моя часть, что помнила о своём иномирном происхождении и предпочитала пользоваться его терминологией – прошла успешно и как-то очень буднично. Мои страхи, что Бошняк из вредности или по несчастливой случайности причинит Максу с Женей какой-нибудь вред, не сбылись. Соответственно остались невостребованными и намерения в случае чего порезать его в лоскуты, не смущаясь ничьим присутствием. В благополучии же освобождённых душ я смогу убедиться, только когда вернусь в Пустоту. В целом обязательства Бошняка передо мной закончились. А вот мои перед ним – нет.
Сейчас он отдавал последние распоряжения, следил, как свёртывается аппаратура, утрясал какие-то вопросы с Пейджем. Макс и Женя сидели во всё той же приёмной. Женя сосредоточенно копалась в смартфоне, Макс то смотрел в окно, то брал блокнот и принимался что-то рисовать. Рисовал, смотрел, что получилось, вырывал страничку из блокнота, рвал её и начинал всё с начала. Талант ушёл, то, что уже казалось ему неотъемлемой частью, снова стало недоступным, и Макс, похоже, никак не мог заставить себя перестать убеждаться в этом, как человек не может заставить себя перестать трогать языком больной зуб.
Собственно, их дело тут тоже было закончено, и оба могли отправляться куда заблагорассудится – Макс на похороны Любиного мужа, Женя – по-видимому, его сопровождать и знакомиться с будущей роднёй.
