– Ты использовала меня… Публично! Дважды! – голос принца, он скорее угадывается, но в то же время от каждого слова по телу пробегает дрожь. – Ты же не думаешь, что это останется безнаказанным?
Я сглотнула, так хотелось возразить, но нечего, ведь принц был прав и мы оба это знали.
Рикардо медленно и осторожно провел пальцем по моему лбу, поправляя ткань.
– Ты – моя должница! Поняла? И мы вернемся к этому разговору… После прогулки! – пообещал наглец и наконец-то отошел.
Медленно перевожу дыхание. Вроде баламут баламутом, а сейчас так страху нагнал, что ладошки вспотели. Бессовестный! Бросила сердитый взгляд в спину Рикардо, а потом встряхнула головой. Надо сосредоточиться на деле. Где там капелла святой Ларры?
Подошла едва ли не чеканя шаг, потянула дверь на себя. Внутри – никого! Какое облегчение? Так еще и окошко тут имеется. Вот через него и вылезу.
– Тень!
Фейри вот она туточки, на плече скачет и чихать храм вокруг или дворец. Ох, уж эти фейри, мол, говори – где куролесить будем?
– Ах, ты ж моя прелестница. – Протянула руку и почесала помощницу. – Нам предстоит серьезное дело!
Тень сразу ушки навострила и мордочку серьезную сделала.
– Надо найти Рустама…
И тут в окно постучали. Снаружи! Хм?
– Вашество, ты там уже помолилась?
Подхожу к окну, открываю, а Конкрадов уже там. Телепортировался он что ли? Мужчина протягивает руку.
– Дверь не заперта! – говорю ему, а самой жутко, вдруг сюда сейчас войдут.
– Отличный ход с молитвой. Можно хоть полдня в капелле просидеть, никто внутрь не сунется. Давай, вылезай, время поджимает!
Вы лазили когда-нибудь через окна? Я – да. Но не в бальном же платье да еще и с корсетом. Окно в храме узкое, а платье – наоборот. Как же раздражает вот это все принцессовское в такие моменты.
– Сядь на подоконник и повернись спиной! – скомандовал Рустам.
Хорошо что позади высокий забор, а то поползли бы слухи, как священник ворует принцессу. М-да папеньку точно сердечный приступ хватит.
Рустам сноровисто вытащил меня и поставил на землю, честное слово, будто каждый день девиц ворует.
– Уф, – поправила юбку, – рассказывай, что выяснил?
– Аристократы, которых я заподозрил в похищении оказались чисты… М-да, – Рустам скривился, как будто уже успел обобрать их до десятого колена. – Тогда мои помощники начали выискивать свидетелей. Вот тогда кто-то и припомнил закрытую карету священнослужителей…
– Потому ты решил вырядиться в рясу?
– Если бы просто рясу! – Рустам ткнул на какую-то эмблему. – Я к этим… – кивок в сторону храма. – С проверкой приехал.
Вот это размах! Вот это наглость! Центральный столичный храм! Кто их проверять-то может? Но судя по уверенному лицу Конкрадова, кто-то может!
– Полагаю, ты что-то нашел, потому надо содействие Тени?
Рустам глянул на меня искоса.
– Нижний, хотя правильнее сказать подвальный этаж храма, отведен для нужд будущих монахинь. И проверяющих мужского пола туда не пускают ни под каким предлогом. Думаю Лауру держат именно там! Как раз хотел тебе записку черкнуть, но вы с сестрами сами приехали! – Рустам ухмыльнулся и завел меня в храм через неприметную дверь, то ли в сад, то ли еще куда.
Хорошо тут тихо и темно. Никакой свиты и раздражающий карих взглядов в спину. Должна я ему! Наглец! Выскочка! Хватаю Конкрадова за руку и командую.
– Тень! Прикрой! Нас! – а потом вперед с наглостью бронтозавра.
– Стой! – Рустам резко повернул меня лицом к себе. Окинул взглядом. – Ты какая-то взвинченная! Ну-ка глубоко вдохнула! И замерла!
Еще один – раскомандовался!
– Вержик, если нас поймают, твоей репутации – конец, а меня просто обезглавят! – сказано до того спокойно, будто речь о погоде.
Холодок прошелся по спине, аж пальцы заледенели. Все серьезно, не время для шуток! Медленно вдыхаю и выдыхаю. Раздражение от беспардонности принца наконец утихает.
– Молодчина! Горячая голова в нашем деле, плохой советчик. Я иду впереди, а ты молчишь и подчиняешься? Согласна?
Молча киваю.
– Вот и умница! – Рустам поворачивается спиной и ведет в темноту. Впереди доносится шорох, я дергаюсь, но мужчина силком удерживает на месте.
Чужие шаги удаляются. Конкрадов подходит к двери, приоткрывает совсем чуть-чуть, выглядывает. Через секунду вперед выбегает жульчик, скачет по коридору, словно он на арене цирка. Он их что, как осведомителей использует?
Рустам спокойно выходит следом.
Смотрю на мужчину, как он умудряется сохранять спокойствие у меня от каждого шороха душа норовит шлепнуться в пятки, да там и остаться. Мы пересекли коридор, Конкрадов отворил пятую по счету дверь, внутрь первым юркнул жульчик. Но тут же вернулся, обратно. Рустам замер.
Неужели там кто-то есть? Облизываю губы хочется задать вопрос, но меня просили молчать.
Переступаю с ноги на ногу. Чего мы торчим посреди коридора? Рустам крепче сжимает запястье и чуть сильнее приоткрывает дверь. Внутрь проскальзывает целый десяток жульчиков, через минуту доносится грохот и ругательство. Грозное и емкое.
Рустам же спокойно прикрывает дверь, подталкивает меня к стене, а сам замирает рядом и жестом показывает – ни звука!
Не успел он закончить жестикуляцию, как дверь распахнулась, изнутри вывалился здоровенный мужик, эдакая гора в рясе? И это святой отец? Такому самое место вышвыривать забулдыг из таверны. Незнакомец сопит и хмурится. Вижу у него руки в масле и ряса тоже, даже ботинки испачкались. Он там, что лампу на себя перевернул?
Как только здоровяк отдалился, Рустам потащил меня в комнату!
– У нас мало времени! Поторапливаемся!
Впереди лестница и она полностью утопает в полумраке, а я в бальном наряде. Как бы не убиться?
Рустам вытаскивает из-под рубашки кристалл, щелкает по нему пальцем и тот наполняется приятным, теплым светом. Теперь намного лучше. Пятнадцать ступенек и мы внизу. Взгляд утыкается в преграду.
– Решетка? Зачем запирать будущих монахинь?
– Видимо постриг принимать не хотят, – предположил Рустам, подошел ближе и дернул решетку, потом обратил внимание на замок. – Закрыто… Замок Гермские, такой только ключом можно открыть! – он сжал зубы, взлохматил волосы. – Не представляю, где его добыть!
Смотрю на металлическую преграду потом на Конкрадова и крутится в моей голове занятная мыслишка. Неизвестно только, получится ли…
– Когда ты делаешь такое лицо… – мужчина умолк. – Только не говори, что собралась опять использовать фейские письмена?
– Уговорил не буду! Макай палец в масло!
Мошенник вздыхает, как будто я его вот-вот без руки оставлю.
– Это штука не опасная! – говорю, а сама заковыристую руну на полу под решеткой его пальцами вырисовываю.
– Видел я… как оно плющить умеет, очень безопасно, да… – буркнул Конкрадов, но линии чертить не мешал. – Что хоть должно получиться? – полюбопытствовал разглядывая завитушки.
Отпускаю руку и пожимаю плечами.
– Понятия не имею, я ж не чародейка!
– А сам символ? Что он значит?
– Растягивать или растяжимый…
Рустам сглотнул.
– Ох, уж эти фейские штуковины, – протянул едва слышно, но к решетке пальцем первый полез. И в металл тык! – Елку ж… твою деревенскую! – и руку одернул, а на решетке дырка осталась, как раз размером с палец, да еще и на самом видном месте.
– Ура! Сработало!
– Зато теперь все поймут, что тут колдовали! – возмутился Конкрадов.
– А нам то, что? Главное Лауру вытащить! – пожимаю плечами и берусь за прутик, а он мягкий и тягучий, как свежесваренная карамель. – Ух, какая прелесть!
Недолго думая связала бантиком несколько прутьев.
– У местных святош голова набекрень встанет после твоих художеств?
– Думаешь? – спрашиваю, еще один прутик выгибаю спиралькой. Такое классное занятие, а уж успокаивает как. – Ладно полезай внутрь, ищи Лауру я пока, еще тут чего-нибудь наваяю…
– Тот здоровяк, может вернуться!
– У меня парочка сонных зелий в кармане! И Тень тоже со мной!
– Тогда смотри не перестарайся, – фыркнул Рустам и перелез на другую сторону.
Чтобы такое наворотить? Кроме бантиков.
И тут Марв вспомнился. Есть у нас в Ловецке замечательный сосед, раньше моряком был. Когда Марв по улице идет, его на другом краю слышно. Он даже к слову “здрасте” добавляет уйму непечатного моряцкого фольклора. Но главное Мар – умеет узлы вязать, настоящие морские. К нему за этим делом вся детвора учиться бегала и я не исключение. Почему бы не освежить память, а влюбленные голубки пока объясниться успеют.
Узлы в памяти отложились хорошо, но место еще осталось. Потому я наплела косичек из прутьев, а потом и колосков добавила. Получилась не преграда, а всамделишное произведение искусства. Ну все, можно к Рустаму идти, во всяком случае ни ругань, ни хлесткий звук пощечины так и не достиг моих ушей.
Одна из дверей распахнута настежь, глядь туда и…
– Ой! – пришлось поспешно отвернуться.
Нет, я видела, как люди целуются, но все равно смутилась.
– Тоже нашли место! Нет бы до дома подождать!
Лаура меня услышала, но выныривать из объятий Рустама не стала. Только губы из плена выпустила и в мою сторону обернулась. Брови взлетели вверх.
– Вержи… Ты тоже здесь?
– Конечно, я друзей не бросаю.
– Но твой отец…
– Мы сразу заподозрили, что это по его приказу тебя сюда запихнули. Он планирует шантажировать принца…
– И ты все равно пришла на помощь? – охнула Лаура.
– Пусть решает свои проблемы не за счет моих друзей!
Фалькони вынырнула из объятий Рустама, шагнула на встречу и крепко обняла. Чего это она, я ведь еще ничего не сделала!
– Я этого не забуду! – шепнула Лаура и взяла меня за руки.
Вот тогда-то я заметила на ее запястье черный браслет. Узкий и совершенно неприметный. Ледяная волна окатила спину.
– Только не это!
Хватаю купчиху за руку и присматриваюсь внимательно. Черный металл будто поблескивает, искрится как звездное небо, а сам холодный как лед. Звездная руда? Откуда? С нею могут сладить только чародеи и фейри.
– Да, твою ж растудытную! – голос упал до хрипа. – Рус, у нас огромная проблема.
– О чем ты? – Конкрадов хмурится.
Тыкаю пальцем в браслет.
– Это – черная метка. Она активируется, как только мы выйдем из храма. Тогда Лаура станет добычей для темных фейри.
Глава 24. Пленница храма
Конкрадов дотронулся до браслета и зашипел одернув пальцы.
– Он – ледяной. И здесь нет замка! Как такие вещи снимаются?
– Не представляю. Года три назад у крестного было громкое дело с похожими браслетами. И он показывал их, как улики, но в детали не посвящал.
Вот же папенька зараза, подстраховался. То-то он такой спокойный был, когда я про гулянку говорила, знал – настоящая Лаура никуда от него не денется. Сжимаю, амулет крестного в руке, надо звать на помощь.
– Вержик? – слышится в мыслях чуть рассеянный голос Добриэля.
– У меня тут браслет, от высших Темных, помнишь ты их показ…
Договорить не успела, рядом пыхнуло облако магии и оттуда выскочил крестный. Разумеется в своем истинном чародейском облике, с рогами, когтями и прочими атрибутами. Разноцветный вихрь волшбы развивался вокруг него словно плащ, а на кончиках когтей плясал молнии.
Ну очаровашка же!
– О-о-ой! – Лаура отшатнулась, но Рустам поймал и сжал в объятьях.
– Спокойнее, это, крестный Вержи, он – порядочный чародей.
– Где ты такую гадость подцепила? – Добриэль схватил обе мои ладошки и потянул вверх рукава, – вчера же виделись и ты была в порядке…
– Браслет не на мне! – ловлю когтистые ладони и сжимаю, чтобы успокоить крестного, а сама кивком указываю на Лауру.
Добриэль переводит дух, следом гаснут магические всполохи вокруг. Даже дышать становится проще. Но тут взгляд крестного скользит по окружающей обстановке. Вокруг почти ничего нет – одна кровать и крохотное окошко под самым потолком. Чародей нахмурил брови, потом зыркнул на мою скромную персону.
– Не подумай ничего такого – это храм! – замахала руками и уже тише добавила: – Центральный. Честное слово! И я тут с официальным визитом! Ну, то есть не совсем тут! – показываю пальцем в потолок. – Там сестры дожидаются. Вернее храм осматривают… – как объяснить почему они там, а я здесь не знаю, потому быстро меняю тему: – Ты ведь поможешь браслет с Лауры снять?
– Иногда хочется тебя в Радужном лесу запереть, – в сердцах признался крестный, затем взглянул на Фалькони. – Где браслет? Показывай руку…
– Если надо, я готов заплатить любую цену! – Рустам тут как тут, вон аж плечи вширь раздались.
А я фыркнула и закатила глаза. Реакция у крестного была чуть сдержаннее, он просто одарил Конкрадова недоуменным взглядом.
– Я – чародей, а не фейри! Со мной не заключают контракты…
– Тогда…
– Цыц! – крестный провел рукой над браслетом и вокруг черной цепочки возникло грозовое облако. И давай молниями плеваться. Добриэль брови нахмурил, молнии будто поняли свое неправильное поведение и вниз искрами осыпались. Следом за окном жахнул гром!
– Ох! – я аж присела.
Видать крепкая эта волшба чародейская.
Комнатушка заполнилась ароматом грозы, свежим таким, аж голова кругом. Облачко, вокруг браслета, уплотнилось и чуток посветлело. Я воспряла духом.
А через секунду порыв ветра чуть не сшиб меня с ног. Да что ж это такое-то? За окном громыхнуло, казалось храм подпрыгнул, а потом вспомнил, что летать не умеет и на землю упал. Волшба на браслете налилась неприятным багряным оттенком. Ух, как бы мы с крестным случайно храм не развалили…
Добриэль отвел руку в сторону, облачко сердито плюнуло в него молнией и впиталось в браслет.
Крестный от заряда отмахнулся, а глаза недобрым светом налились.
– Опять Мяогуй с храмовниками сговорился!
– Это тот который, самый вредный среди всех вредных фейри? – спрашиваю осипшим голосом. Про Мяо слухи ползут один другого ужаснее. Даже его имя вслух произнести опасаюсь.
– К нему ведь ни при каких обстоятельствах обращаться нельзя? Как же храмовники сделку заключили?
– Темный им артефакты, а они веру. Мы уже дважды пытались сцапать нарушителя, но тот ускользал… Паршивец!
– И что вы не можете снять браслет? – допытывался Рустам, крепко сжимая пальчики Лауры, аж на лбу аж испарина выступила. Понимает, что чародею дерзит, но все равно на рожон лезет.
Встаю аккуратненько между ним и крестным. Чародеи вообще народ отходчивый. Сначала молнией шарахнет, а потом глядишь и подобреет.
– Технически – могу! – изрек Добриэль, а выражение лица уж очень мрачное.
– Лаура в опасности, да?
– Понимаешь, Мяо наловчился закреплять артефакты используя низших духов, самых мелких и проворных. Они настолько слабые, что мои чары их не замечают. Это как ловить блоху молнией… Шанс поймать есть, но последствия будут плачевные.
Страх захлестнул по самое горло, я схватила Добриэля за руку, стиснула когтистые пальцы.
– А забрать в Радужный лес? Чтобы темные ее не достали!
– Нет! – мотнул головой Добриэль и руку из моей ладони отнял.
Почему? Захотелось крикнуть мне, но я в последний момент прикусила губу, криками и слезами от крестного ничего не добиться.
– Мы же не можем оставить Лауру здесь! Там решетку… Мы ее испортили.
