Глава 1
В Кротовом городке действительно жило много кротов. Но куда больше там жило людей. В основном – шахтеров. Когда-то под землей здесь обнаружили золотую жилу, но пару веков спустя запасы иссякли. Город начал пустеть, сжиматься и уменьшаться. Кротовый городок мог бы совсем вымереть, если бы неподалеку не обнаружили залежи угля. Конечно, это не драгоценности, но тоже полезно, а главное – можно продать.
Так вот, в Кротовом городке жила маленькая семья Солнцевых. Папа – естественно, шахтер, мама – домохозяйка. По соседству с ними жили многочисленные родственники. Их жизнь не стоила бы упоминания, если бы однажды у них не родился необычный ребенок.
Врачи сказали: так бывает. Это не болезнь, а просто особенность. Акушерка пыталась найти объяснение: быть может, в их роду течет голубая кровь, которая не давала о себе знать несколько поколений?
А роженица даже не знала, что и думать. Тоненькая, светленькая и бледная, она держала на руках дочку, которая родилась с крыльями.
В их семье все женщины, за редким исключением, были худыми и светловолосыми. А еще они привыкли давать девочкам цветочные имена. Например, молодую маму зовут Камелия. Она чем-то неуловимо напоминала этот цветок. Должно быть, своей хрупкостью и утонченностью. Правда, родня со стороны отца за это ее называла «полудохлой».
Но Камелия, только увидев светлые волосики дочери, решила нарушить традицию и тут же назвала ее Авророй – в честь прабабушки по материнской линии. Имя не понравилось бабушке со стороны папы. «Да какая Аврора? Пусть будет Яшма!» - настаивала она. Думаю, вам будет нетрудно угадать, как звали бабушку.
Но Камелия настояла: необычной девочке полагается необычное имя. Это был первый и последний раз, когда она в чем-то настаивала перед свекровью. На этом запас ее сил иссяк. Очень жаль, ведь она могла бы ими распорядиться более здраво в будущем. Обессиленная, Камелия уснула. Акушерки унесли новорожденную.
Главный врач, маленький мужчина с седой бородкой, направился к Янтарю Васильковичу, главе семейства, мужу Камелии, отцу Авроры и сыну Яшмы Агатовны соответственно. Было заметно, что оба нервничали.
- Янтарь Василькович...
- Я знаю.
Главный врач увидел за спиной мужчины скрюченную старушку. Похоже, она все ему донесла. Доктор вздохнул.
- Вы же понимаете, что дело серьезное?
Янтарь Василькович кивнул. Им действительно было, из-за чего беспокоиться.
- Вы даже не представляете, как будет тяжело вашей дочери. Ее затравят... Всю жизнь ее будут гнать, как прокаженную. Сами понимаете. - Врач сделался серьезным.
- Вы предлагаете что-то сделать? - заподозрил Янтарь Василькович.
- Вообще-то да. Видите ли, мы проводим новейшую операцию по избавлению от крыльев. Это не больно и вполне безопасно. Однако это экспериментальная медицина... В общем, вашей девочке ничего не угрожает. Но, понимая риски, наша больница готова вам даже заплатить, чтобы у нас был подобный опыт...
Бабушка тут же встряла.
- Отлично! Избавьте нас от этой беды! У нас не будет ничего общего с врагами!
- Яшма Агатовна! - Вмешался врач. - При всем уважении, такое решение может принять только глава семьи.
Старуха и врач посмотрели на Янтаря Васильковича. Тот задумался.
- Я сделаю все, чтобы моя семья была в безопасности, - наконец сказал он. - Я просто хочу защитить свою дочь.
***
Повод для беспокойства действительно исчез, и Аврора стала такой же обычной, как и все остальные в Кротовом городке. Пятнадцать лет она росла, даже не подозревая о своей особенности. Все же девушка заметно отличалась от своих сверстников.
Аврора могла насвистеть любую мелодию - и птицы тут же слетались на ее призыв. Она спала только на животе, чихала так, что открывались окна, а на лопатках были едва заметные розовые шрамы. Мама их объясняла тем, что в детстве Аврора неудачно упала с дерева - и она верила.
А еще каждое утро на рассвете Аврора смотрела на небо. Щемящая тоска разрывала ее сердце, но она не могла сама себе объяснить, что происходит. Больше всего ей нравилось наблюдать за стрижами. Она часто думала, как было бы здорово хотя бы на денек превратиться в стрижа и взлететь высоко-высоко в голубое небо, есть и спать на лету, никогда не касаться земли и чувствовать кругом лишь озорной ветер...
- Вечно ворон считаешь, - проворчала бабушка Яшма.
Девушка вышла на улицу. Лучи солнца играли бликами на светлых слегка вьющихся волосах. Большие голубые глаза казались бездонными на фоне фарфоровой кожи, которая почти не загорала на солнце. Аврора перебирала тонкими руками веточки яблони и радовалась, как листья танцуют на легком весеннем ветру. Она была такой же легкой, как и этот весенний ветерок. Все в ней было утонченным – черты лица, стройное тело, длинные пальцы…
- Опять ты дурью маешься! – прикрикнула бабушка. Она считала своим долгом спускать внучку с небес на землю. Аврора тем временем считала, что ей стоит держаться от бабушки подальше.
Скрюченная старушка вышла на крыльцо и уставилась на внучку. Та испуганно повернулась к ней. Похоже, бабушка была не в духе. Обычно приступы злости на нее нападали перед тем, как она сляжет с жуткой головной болью. Тогда на несколько дней Яшма Агатовна выпадала из жизни, становясь абсолютно беспомощной. В уездную больницу ее было невозможно дотащить, поскольку любое движение причиняло ей невыносимую боль. А приглашенные лекари лишь разводили руками, выписывали недешевые настойки и сами брали немало денег.
- Боже, чего ты такая моль бледная? А тощая – кожа да кости! Смерть упитаннее тебя выглядит! Ладно бы еще что-то полезное делала, так нет же, баклуши бьешь…
Аврора вжала голову в плечи. Ей очень хотелось разозлиться, но вместо этого она пролепетала: «Извини».
- Лучше матери иди помоги, лентяйка!
Аврора юркнула мимо бабушки в дом, лишь бы больше не слышать ее. Но у старухи был громкий, зычный голос.
- Посуду помой! В рудник тебя, доходягу, не возьмут, жениться на такой палке тоже никто не захочет. Так что тебе остается только уборщицей быть. Хоть так денег заработаешь.
Аврора вбежала на кухню. Мама уже все вымыла. На столе Аврору дожидался завтрак, к которому та даже не притронулась: морковные котлеты и полба. Девушка не очень любила морковные котлеты. Её желудок настраивался на мясо, а после - разочаровано урчал и сжимался, не получив желаемое. Поэтому она решила, что лучше поголодать, чем поесть и снова голодать, но уже с легким элементом разочарования в жизни.
- Иди попрощайся с отцом, бери портфель. Пора в школу, - сказала Камелия Олеандровна.
Авроре так не хотелось уходить на скучные уроки, но выбора не было. В сущности, это было даже лучше, чем постоянная работа, которой ее нагружали все свободное время. В основном Авроре приходилось убираться дома и присматривать за бабушкой, которая часто болела. Но иногда, особенно летом, Аврору устраивали на подработку, чтобы в ее семье появились хоть какие-то деньги. Думая об этом, она зашла в дальнюю комнату, где на кресле сидела неподвижная фигура.
- Пока, папочка.
Аврора подошла к отцу и поцеловала его в холодную щеку. Янтарь Василькович сидел, уткнувшись в газету. Последний раз он двигался одиннадцать лет назад, до того, как умер дедушка, то есть его отец Василек Василькович. После смерти Янтарь ничего не сказал – даже слезинки не проронил. А потом однажды вечером он сел в любимое кресло читать газету и окаменел. Мама говорит – от горя. Иногда такое случается. Каменная болезнь поражает сердца людей, и они превращаются в статуи. Говорят, сердце больного можно растопить теплыми словами, поцелуями и объятиями. Поэтому Аврора каждый день утром и вечером целовала папу в щеку. Она верила, что однажды он вернется. Правда, Аврора давно не слышала о том, чтобы страдающие каменной болезнью оживали. И никакие объятия с поцелуями так и не смогли вернуть их.
До жуткой болезни Янтарь Василькович работал шахтером. В Кротовом городке такие рабочие были на особом положении - им хорошо платили и даже выдавали дома. В одном из таких и жила семья Солнцевых. Камелии как его супруги начали выплачивать пособие после того, как они потеряли кормильца, но средств едва хватало на троих человек. Оттого мама продала граммофон, фонограф, заложила золото у ростовщика и даже думала выручить деньги за морозник, но бабушка воспротивилась. Ей нужно было хранить лекарства в холоде, что в итоге спасло их от окончательной нищеты. По мнению Авроры, если семья не может хранить еду в морознике, то она находится за чертой бедности.
В общем, Камелии Олеандровне, которая всю жизнь была домохозяйкой, пришлось выходить на работу. Владелец шахт Малахит Гранатович Каменский позаботился о ней. Теперь четыре дня в неделю Камелия подрабатывает у них горничной.
Супруга Каменского Сапфира Обсидиановна известна тем, что любит придираться к прислуге из-за мелочей. Особенно это касалось Камелии. Но потом Каменской становилось стыдно, и она задаривала служанку едой, дешевыми украшениями, тюлем, занавесками, полотенцами и другими видавшими виды вещами. Однажды Сапфира Обсидиановна даже подарила ей старое шелковое платье на выход. Камелия была безумно счастлива, пусть платье жемчужного оттенка и топорщилось на ней как на вешалке. Мама Авроры заперла платье в шкафу до торжественного случая, который все никак не наступал. А это могло быть одно из двух: либо свадьба Авроры, либо выздоровление отца.
Впрочем, грустные воспоминания не испортили Авроре настроение. Зачем грусть, если есть надежда? Девушка собрала портфель. Она не любила надевать его на спину – лопатки постоянно чесались. Мама и бабушка уже ждали ее у входа.
- Держи себя в руках, - Яшма Агатовна поправила воротничок на сарафане внучки. - Чихаешь так, что стекла вылетают! Не надо выделяться - тебе же хуже! И вообще, девочки себя так не ведут.
- Да, доченька, - откликнулась мама поникшим голосом. - Веди себя прилично.
После наставлений Аврора отправилась в путь. Она и представить себе не могла, к каким необратимым переменам приведет ее этот день.
Аврора наслаждалась теплым погожим утром. Она любовалась тем, как пчелки пытались удержаться на цветках, которые покачивал ветер. Пройдя череду добротных домиков из красного кирпича в квартале шахтеров, она свернула налево к центру города. Именно там за кованным забором располагалась небольшая, ничем непримечательная школа. Аврора влилась в толкающуюся толпу учеников и в плотном потоке проплыла на первый этаж.
Едва девушка переступила порог класса, как тут же заметила столпотворение. Ряды одноклассников поредели, и она увидела горбатую фигуру в темно-зеленом плаще. Пару секунд понадобилось Авроре, чтобы понять - перед ней стоит новенькая. Всклокоченные кучерявые волосы каштанового оттенка лезли во все стороны, густые брови грозно сошлись на переносице, россыпь веснушек покрыла весь бледный нос и щеки, а ясные ореховые глаза сверкали как у орла. Да, новенькая впечатляла своим боевым видом. Она уже какое-то время общалась с одноклассниками. Амброзия, мелкая противная девчонка с носом-кнопочкой и волосами мышиного цвета, ляпнула:
- Откуда у тебя такой большой горб?
Тут же новенькую попытался защитить Оникс - тонкий, как стебель, и черноволосый, как ворон:
- А ты, я смотрю, сама вежливость!
Амброзия не унималась.
- Не лезь, видишь, мы разговариваем!
Новенькую, кажется, этот вопрос ничуть не смутил. Наоборот - она напустила таинственности, глаза ее заблестели пуще прежнего.
- О, это проклятье, которое навели на меня в детстве!
Новенькая всплеснула руками, пока окружавшие ее слушали, не отрываясь. Та явно наслаждалась произведенным впечатлением.
- Один черный маг, - продолжала она, понизив голос, - хотел отобрать у моего отца завод. Но колдуна быстро изгнали из города. Его месть была страшна - он сделал меня горбатой!
- А это у тебя кости, - продолжала Амброзия, - или горб из жира, как у верблюда?
Подружки ее захихикали. Авроре это не понравилось. Она попыталась испепелить одноклассницу взглядом, но та ее даже не заметила. Новенькая тяжело вздохнула и еще сильнее свела густые брови.
- Есть такая вещь, чувство такта называется. Почитай об этом на досуге. Если ты, конечно, что-то поймешь.
- А если потрогать... - Амброзия протянула руку к горбу.
Новенькая тут же резко отпрянула, оказавшись спиной к доске. Никто не ожидал, что она это сделает так быстро и резво.
- В чем дело? - растерялась Амброзия.
Новенькая казалась напуганной - но лишь на мгновение. Она взяла себя в руки и снова напустила таинственности. Взгляд ее перестал бегать по классу будто в поисках выхода. Или подходящих слов.
- Знаешь, где сейчас находится Клевер Гиацинтов?
- Нет, - озадаченная Амброзия почесала затылок.
- Конечно, не знаешь. Никто не знает. В этом-то все и дело. Потому что он пытался лечить меня. И, конечно же, прикасался ко мне. С тех пор его никто не видел. Даже память о нем стерлась. Хочешь прикоснуться к проклятью? Рискни.
Одноклассники принялись перешептываться. Оникс сглотнул. Амброзия выпучила глаза.
- Да ну, - отмахнулась она. - Это не правда.
Новенькая окинула взглядом напряженный класс и улыбнулась.
- Пф, конечно нет, - она картинно отмахнулась. - На самом деле меня похитили крылатые для экспериментов в Облачном городе, но в итоге вырастили у меня на спине вторую голову.
Амброзия нервно хихикнула. Новенькая мигом убрала улыбку и тут же посерьезнела.
- Поверь мне, ты не хочешь этого видеть.
Амброзия продолжала улыбаться, но окончательно была сбита с толку.
Прозвенел звонок. Все расселись по партам. Новенькая осталась у доски. В тот же миг вошла, как по команде, их классная дама Хризантема Рубиновна - сухонькая женщина средних лет, немного неуклюжая, но довольно приветливая. Она мигом подошла к новенькой.
- Все в порядке? - Тихо спросила учительница. Она хотела приобнять новенькую, но остановила свою руку в миллиметре от горба.
Новенькая кивнула.
- Класс, - громко обратилась Хризантема Рубиновна. - Позвольте представить вам Астру Лучевую. Теперь она будет учиться у нас. Надеюсь, вы уже познакомились.
Первые парты утвердительно загудели.
- В связи с некоторыми... особенностями Астры, - учительница покосилась на горб, - она будет сидеть на задней парте.
Аврора вжала голову в плечи. Единственное свободное место сзади было рядом с ней. Астра прошла между рядами, держа портфель перед собой. Она сильно отодвинула стул и долго пыталась усесться.
- Привет, - сказала Аврора. Она тут же мысленно укорила себя за слишком тихий и неуверенный голос.
- Привет, - так же тихо и неуверенно ответила растерянная Астра.
Аврору удивило, что от бравады новенькой ничего не осталось. Пока учительница проводила перекличку, она увидела, как странно топорщится платье у Астры за спиной и по бокам. При этом Аврора отметила, что темно-зеленая накидка и светло-зеленое платье были новенькими, с иголочки, по последней моде. Девушка почувствовала тонюсенький укол зависти - сама-то она носила замызганный сарафан неопределенного оттенка и оранжевую рубашку, выцветшую со временем. Но вместо того, чтобы поддаться неприятным чувствам, Аврора сосредоточилась на мыслях: ей показалось странным, что новенькая переходит под конец учебного года в другое место. В чем дело? Кроме того, Аврора не поверила ни единому слову Астры. Ей очень хотелось выяснить, что за двойную игру та ведет.
