Переводчица

- Слабый и хрупкий побеждает агрессивного и большого? - уточнил Брандт. - С детьми работает? Только не говорите, что у вас роль первого?
       Я только кивнула и улыбнулась. Чувствовалась усталость от суматошного дня и странного вечера. На улице было ещё совсем светло, день пока забирал своё у ночи.
       - Чаепитие, конечно, хорошо, - Брандт посмотрел на часы, когда мы сели в машину. - Но я бы сейчас куда-нибудь завернул поужинать. Вы со мной?
       Как бы мне хотелось ответить «да»!
       - Нет, спасибо, - уверенно сказала я. - Впереди ещё работа. Думаю, вычитать всё сегодня и подготовиться сразу на завтра. Кто знает, что ждёт с утра.
       - Верно, - кивнул Вальтер, поджав губы. - Но если по пути передумаете, моё предложение остаётся в силе, пока вы не переступите порог дома.
       - Извините, я правда очень устала, хочу оставить время и силы для последнего рывка.
       Да что это со мной?
       Сколько раз в мечтах перед сном я представляла, как этот мужчина пригласит меня хотя бы в офисную кафешку, и вот сегодня мы можем провести тёплый майский вечер на террасе милого ресторанчика, болтая о всякой ерунде. Но день и подготовка к поездке на завод настолько вымотали меня плюс история с мужем Лены ужасно подкосила моё настроение. И то, что могла увидеть Лаврецкая... Слишком много всего. Но самое главное, то - не случившееся. Последние пару часов с Брандтом бок о бок после моего нелепого соблазнения были мучительно стыдными. Особенно, на фоне чужой и такой серьёзной проблемы.
       - И ещё, Вальтер, - я наконец-то нашла силы для этих слов. - Извините за то, что произошло в кабинете сегодня... Я просто устала, я была сама не своя... Это всё сложный день. Я... отношусь к вам только как к коллеге. Не думайте ничего. Пожалуйста, давайте будем делать вид, что ничего не случилось.
       - Рита, я понимаю, - ответил он и крепко сжал руль.
       Его тихое, мягкое и такое короткое «Rita, ich verstehe es» кружило в моей голове весь вечер.
       Тогда мне впервые не хотелось разговаривать с Брандтом. Он молча вёл машину, лишь иногда поглядывая в мою сторону. А меня просто съедал стыд за свою разнузданность.
       Как можно было так оступиться?! Что он теперь будет думать обо мне?! Идиотка!
       А вдруг это - проверка на морально-волевые качества, которых у меня не оказалось?! Боги, после гнусной истории с А., я накручиваю самые невероятные причины, почему мужчина может мной соблазниться. До сих пор придумываю!
       Да и Брандт так легко поддался. Выключился серьёзный специалист и пробудился обычный похотливый мужик почти под сорок лет, который так легко прельстился молодым женским телом. Маленькая офисная интрижка! Почему бы и нет? Особенно с такой неуверенной в себе девчонкой, которой легко пригрозить, чтобы не болтала, а в случае чего и выкинуть недолго. Достаточно дать нелестную характеристику моей работы. Кого будут слушать в первую очередь да и будут ли разбираться? Правда Тихонов-старший показался въедливым начальником. Он просто так не спустит конфликт.
       Способен ли Вальтер на такие гадости? Нет, не верю. Напридумывала страстей на пустом месте!
       А разве с А. всё было прозрачно с самого начала? Знала ли я, одурманенная хрупким счастьем, на первом свидании, как буду рыдать в одиночестве на холодной скамье всего через месяц?
       

       
       Глава 23. Бесценные минуты

       
       «Книги вам врут. Глупые песни вам врут. Стихи - на помойку. В мире нет никакой любви, в этом мире есть только тоска по любви. Вся ваша «любовь» состоит ровно из двух периодов: гормонального взрыва и - если не повезло - привязанности. К тому же, признаемся, хорошо, если эта привязанность - не разновидность стокгольмского синдрома.
       Влюблённость возможна только в неизвестного человека, настолько неизвестного, что вы готовы и рады влезть в шкуру Пигмалиона и слепить свою Галатею или Галатея из любой незнакомки или незнакомца, который понравился вам парой черт. А он - не Галатей. Он - условный Витя. Она - не Галатея. Она - условная Катя.
       Ваши Галатеи превращаются в простых земных уже через полгода совместного проживания или с момента, когда вы перестаёте стесняться друг друга. Какие могут быть загадки на паре десятков квадратных метров, множестве часов на кухне и диване перед сериальчиками по вечерам?
       Признайтесь себе, первое время вы смотрите на свою влюблённость глазами фаната, который видит звезду на экране: её подали в лучшем виде удачными кадрами на монтаже благодаря десяткам камер, в прекрасном наряде, в идеальном макияже или гриме.
       Вам нравится придумывать вопросы вашей звезде и самим же отвечать на них. Конечно, каждый ответ подгоняется под ваши внутренние установки и запросы. Не так ли? Вспомните о последнем разочаровании в жизни? А теперь...»
       Дочитывать депрессивно-агрессивную портянку от какого-то модного психолога совсем не хотелось. И зачем только Лола мне её прислала? Я с тоской поглядела на город из окна автобуса. Вот это живой радостый мир - с самого утра погода обещала настоящее наступление лета по всем фронтам: солнце распалялось, ветра - ни дуновения, на небе - голубая высокая чистота.
       Я положила телефон в сумку, так ничего не ответив подруге. Она прикрепила сообщение к этому посту: «Кажется, я начинаю всё понимать» и добавила кучу смайликов. Должно быть, Лола не обманывается - уже целую неделю прожила с Димкой под одной крышей. Ведь только она вернулась из деревни с почти готовым дипломом, как тот обрадовал её найденной квартирой. Из-за её переезда мы так и не встретились, а я уже была готова рассказать Лолите о безответной влюблённости к красавцу из Германии. Оставалось ждать приглашение на новоселье.
       Мысли всё же вернулись к главной идее психологического поста: мы создаём себе образ, в который влюбляемся, а потом сами же разочаровываемся. Неужели я тоже слепила Вальтера Брандта в своей голове? Ведь я его совсем не знаю! На руках у меня лишь косвенные улики его связи с красоткой Партугас. А быть может, у господина Брандта в Германии уже семеро по лавкам?
       Ох, как же хорошо, что сегодня его целый день не будет в офисе! А потом, думается мне и хочется верить, он замотается с делами и забудет про мой дурацкий перфоманс на подоконнике. Поверил ли он в ту чушь, которая должна была прикрыть мой позор, про усталость, стресс и прочую ерунду? Маловероятно, но остаётся надеяться.
       Несмотря на давление стыда, мне казалось, что всё будет хорошо. Господин Брандт - приличный человек, не будет же он меня журить или - чего хуже! - время от времени высмеивать за тот вечер. Исключено!
       Наивно, но я верила, я чувствовала, что Вальтеру со мной также интересно, как и мне с ним. Сколько бы мы ни были вместе, мне не хотелось, чтобы это время кончалось, и с его стороны будто бы ощущалось то же самое.
       Да, мы гораздо ближе с Максом. Мне с ним, что и говорить, всегда проще, но... Он всё равно словно бы остаётся чужим и отстранённым. Посмеялись, пообедали вместе, поборолись каждый за свои правки - и всё.
       Офисные слухи никогда меня особо не интересовали, тут я Максу не соврала в наш первый разговор, но однажды я позволила себе расслабиться. Лена шутя предупредила, что Зенф - непростой тип. Отличный сотрудник, на хорошем счету, с ним может советоваться и господин Фогель - директор всея компании, но парень очень вспыльчивый. Если в офисе кто-то или что-то ему не нравится, он не побоится... Нет, это совсем не то слово для Зенфа. Он уведомит всех и каждого.
       В этом я могла бы признаться только той же Лолите, но с любопытством я улавливала обрывки сплетен о личной жизни Зенфа. Однажды девчонка из пятого отдела обмолвилась, как бы между делом, что он достаточно долго встречался с одной из наших «итальянок», которая полгода назад уехала жить в Марокко, и теперь Макс одинок.
       Я старалась слушать эти и другие истории с безразличным видом и всякий раз очень боялась узнать оглушающую правду о Доре и Вальтере, но никто о них совсем ничего не говорил, словно их вовсе не существовало.
       Уже давненько я заметила, что Макс зачастую задерживается после рабочего дня, чтобы с кем-то поболтать о том о сём: обсудить фильм, новый альбом любимой группы, концерт или же просто оговорить текущий проект.
       В тот самый вечер он снова распалялся не по делу. Судя по тому, что громкую беседу можно было слышать из коридора, спор шёл не на одну корову.
       - А ты просто всех, как баранов видишь: все одинаковые - только у кого-то шерсти больше, а у кого-то меньше! - громко выговаривал кому-то Зенф. - А мне куда? В какое стадо?
       В ответ я услышала голос менеджера Андрея. Пока он что-то говорил в ответ, я тихонько вошла в кабинет. Макс меня даже не заметил и продолжал наседать на Тихонова-младшего. Тот насуплено смотрел на Зенфа, присев на подоконник.
       К моему удивлению, тут же в своём кресле развалился и, скрестив руки на груди, политическое ток-шоу в прямом эфире внимательно слушал и смотрел Вальтер. Я-то думала, сегодня его точно не увижу. Лаврецкая сказала мне после обеда, что он появится к вечеру, но моя помощь ему не нужна: он будет с Тихоновым-старшим и Фогелем разбирать дела для Матиаса - ещё одного немца, который скоро должен был появиться в офисе. Всё, что я пока о нём знала - имя и то, что он - сын владельца нашей компании.
       Обрадованная тем, что господин Брандт ещё здесь и не занят делами, я взяла стул и безо всякой скромности присела за стол рядом. Все мои страхи вмиг улетучились, стоило мне увидеть любимого мужчину. Вздумала бегать! Да ничего дурного он мне не сделает, никаких укоров - отчего-то я была твёрдо уверена.
       Дискуссия Зенфа и Тихонова-младшего тем временем разгоралась. Я опасливо огляделась, нет ли где поблизости стаканов с водой.
       - Нет, Тихон, я всегда говорил и говорю, я под флагами стоять не хочу, и не хочу, чтобы меня такие люди, как ваши, окружали!
       - Т-так... - несмело будто бы начал парировать Андрей, но Макс снова его заткнул. Тихонов по-прежнему не мог найти ответ на эмоциональные слова коллеги и продолжал буравить его тяжёлым взглядом.
       - Я желаю вам попасть и на другие увлекательные дебаты, - иронизировал Брандт.
       - Например? - как можно непринуждённее спросила я.
       - Последний раз, перед моим отъездом, они сцепились на учёных. Макс говорил, они всегда должны выглядеть, как рок-звёзды и вести себя эпатажно, привлекать внимание, а Андрей настаивал, что это выглядело бы нелепо.
       - Любопытно...
       - Что-то у них и про современную музыку было.
       - В общем, вы здесь не скучаете, - сказала я и робко улыбнулась.
       - «Россия» и «скучать» - вещи несовместимые, - улыбнулся Вальтер.
       Как я любила эти крохотные моменты, когда мы просто перекидываемся хотя бы парой фраз о чём-то, кроме работы. В это счастливое для себя время я постоянно пыталась раскрыть господина Брандта для себя, уловить что-то новое в интонациях, взгляде... Какой он, настоящий? Без этой брони дорогого костюма и работы?
       - Вы обычно принимаете чью-то сторону? - серьёзно спросила я, чтобы немного собраться и совсем не расплыться под его взглядом.
       - Сегодня - нет.
       - Почему? - удивилась я. - Мне кажется, именно сейчас проще в этой теме... Условно говоря, Макс - за белое, Андрей - за чёрное.
       - Нет, точно нет, - покачал головой господин Брандт. - В этом их коварная уловка: очень просто выбрать себе сторону. И отделить себя от каких-то других, о которых они всё время говорят. Они оба - за разобщение, а я всегда - за объединение. Вместо того, чтобы искать что-то общее хорошее в прошлом и брать с собой, они начинают делиться и делить... И это - самое плохое. Понимаете? Но я согласен с Максом в одном, когда он говорит: под флагами стоять не хочу - я просто хочу работать и создавать полезное здесь и сейчас.
       - Да, верно, - только и ответила я и внезапно, сама не ожидая от себя такой прыти, почти шёпотом откровенно выдала речь, полную пафоса: - Мне так нравятся эти офисные вечера... Тихонько сесть рядом с вами после рабочего дня, господин Брандт, и послушать очередные откровения Макса. Тут так хорошо, уютно к тому же вечером: эти кроны деревьев перед окном, а за ними солнце, оранжевое.
       - Очень рад, что вам у нас комфортно, - поддержал меня Вальтер и посмотрел прямо в глаза. - Заходите к нам чаще, не стесняйтесь. Если что-то непонятно, также не смущайтесь и не бойтесь ошибок, - он сделал весьма красноречивое движение рукой в мою сторону, будто хотел накрыть мою ладонь, но вовремя опомнился и совсем неожиданно предложил: - Мы можем вместе обедать. Хотите, здесь, в кафе или в другом месте. Вместе с Максом или мы вдвоём.
       Это правда? Это я сейчас не сплю? Рита, очнись!
       Но всё по-настоящему: словесная перепалка Макса с Тихоновым, я - совсем рядом с Вальтером за его столом и его приглашение. Нужно быстро брать себя в руки и держать дистанцию! Держать дистанцию, не срываться с обрыва, пока есть шанс отступить назад.
       - Благодарю, - улыбнулась я, еле скрывая волнение.
       В это время Зенф и Тихонов начали остывать, к счастью, понимая, что ничем хорошим горячий спор в таком тоне закончиться не может даже на трезвую голову. Да и в таких разных весовых категориях.
       - Прошу прощения, мне пора, - встрепенулась я и поднялась с кресла. - Ещё раз спасибо за... За ваше предложение.
       - До завтра, Рита, завтра я целый день буду с вами на месте, - Вальтер всё-таки взял меня за руку в последний момент и, может, мне только показалось, нехотя выпустил её после короткого прощания.
       

       Глава 23. Это - начало конца?

       
       Наступила долгожданная пятница, и всё было прекрасно: погода за окном зазывала на бесконечные прогулки и вдохновляла на самые романтические мысли. Последний рабочий день недели также не давал обилия дел и заявок. В офисе было спокойно и тихо, хотя обычно почти ни дня не проходило, чтобы в отделе кто-то не спорил и не повышал голос. Либо равноценно друг на друга, либо сам на себя. Не срывались здесь только двое - господин Фогель и Брандт. Признаться, я даже втайне ждала тот день, когда они взорвутся и разнесут кого-то. Главное - не меня, хитрое я создание.
       Лидерство в разжигании споров и столкновений неизменнно поддерживал Макс, который схватывался со всеми напропалую. Плевать он хотел, кто перед ним - Леночка или господин Фогель - доставалось всем, кто неумелым, по видению Зенфа, образом кромсал его проект.
       Я никак не могла понять, сколько ему лет на самом деле. То он превращался в неудержимого подростка-переростка. То в красноречивого председателя колхоза, который обсыпал крепкими словцами себя или откровенно глупый проект. Но чаще передо мной представал солидный мужчина за тридцать. Особенно он был серьёзен и держал лицо на переговорах с заказчиком.
       В один из дней у Макса случилась очередная вспышка гнева с каскадом самых ярких выражений богатого русского языка. Наш ценнейший сотрудник возмущался, по его мнению, дурацким проектом. Тогда я, глядя на распаляющегося коллегу, шёпотом посоветовала Вальтеру:
       - В следующий раз возьмите в руки блокнот с карандашом и скажите Зенфу по-русски: «Помедленнее, пожалуйста, я записываю!»
       - Рита, - Брандт доверительно склонился ко мне и иронично спросил: - Вы можете мне гарантировать, что я останусь дееспособен после этого?
       С того происшествия у меня появилась мечта - увидеть когда-нибудь на стене новое фото: «Безумный Макс и Безмятежный Вальтер». Как жаль, что никто ещё не озаботился такой забавой.