Бродяжка, конечно, тоже странная, но навязчивой идеей вроде бы не страдала, по крайней мере, мне так показалось. Хотя я же сам ее чуть не прибил «на радостях» от такой женитьбы. Пусть это будут два абсолютно разных человека, мне так будет легче жить, а то мысль, что это один и тот же человек, уже съела мне мозг.
– Это не отменяет того факта, что твоя так называемая жена в доме не появлялась! Она вообще существует? – как змея шипит Серафима.
Ей нечем заняться, кроме как меня донимать? Сдалась ей эта одежда, денег на новую нет, что ли? Ей от одного из мужей особняк остался, поехала бы туда, глаза не мозолила. Но нет, ей надо меня подоставать! Терпеть ее не могу, ходячая обуза!
Медленно поворачиваюсь к окну, стараясь остыть и не сорваться. Знала бы, как меня заботит, где эта «так называемая жена» находится – молчала. В моем кабинете холодно, я специально открываю окно, когда работаю, от этого меньше хочется подпалить очередного идиота, не справившегося со своим заданием. Кофе в чашке и тот остыл, а я хочу поджарить здесь все к чёрту!
– Если бы моя жена не существовала, защитные чары тебя пустили, дорогая Серафима. Если бы ты и правда БЫЛА магом, то поняла, что на доме сейчас обычная семейная защита. Поскольку ты уже не считаешься моей семьей, защита не пропускает тебя, – ядовито перечисляю очевидные вещи, указывающие на её некомпетентность и необразованность.
– Да ты шутишь?! Я маг, Вальтер! Самый настоящий! – гордо заявила она, совсем забыв о том, что ни единой бумажки, подтверждающей этот факт, у нее нет.
– Да что ты говоришь? Тогда сотвори хоть одно заклинание, сестренка! Ну же, давай! Не можешь? Ты в последние годы пользовалась лишь родовым огнем, однако после моей женитьбы он больше не подчиняется тебе, дорогуша, – мне понравилось выражение ее лица, как будто на нее ведро воды холодной вылили.
– Как не подчиняется? – прошептала она пораженно. – Ты что ее обрюхатил уже?
Закрываю глаза и откладываю бумаги в сторону. Обрюхатил?! Да она совсем, что ли, с ума сошла? Только отпрысков мне не хватало! Словно самого факта женитьбы было мало! Невольно схватился за голову и застонал. Не этого ли добивалась некромантка? Мой отпрыск унаследует всю родовую магию и состояние рода, не говоря уже о графском титуле. Но этого не может быть. Если верить метке это был ее первый раз, вероятность минимальна. Хотя возможность такую отметать не стоит, в особенности не зная, чего именно добивалась от меня некромантка, и как с этим связана бродяжка. От новых вопросов мне еще больше захотелось увидеть жену, но я совсем ничего не могу сделать, чтобы ускорить её поиски.
– Серафима, ты хоть почитала разок книгу о древних магических родах? После свадьбы единственного наследника, огонь служит жене, как будущей матери нового наследника. К тебе он больше не вернется, ты уже не считаешься частью рода, Серафима. Будь добра обнови хоть немного свои знания, стыдно за тебя, честное слово, – устало потираю глаза, умеет же настроение испортить гадина.
– О, так великому архимагу стыдно, что у него такая сестра? А жена-то у тебя кто? Расскажи мне, кого ты выбрал себе в жёны, после того как Фросман бросила тебя у алтаря? Наверное, опять с горя каких-то дел наворотил! То-то я помню, как по Миле своей убивался, пил не просыхая! А теперь, после того как тебя вторая бросила, решил жениться в отместку на первой попавшейся по пьяни, да? – она кричала, угрожая мне кулаком.
Было бы, вероятно, смешно, если бы слова не были далеки от истины. Стиснул зубы, как будто я не знаю, какой на самом деле идиот, и каких дел наворотил. Вот только не ей меня порицать, она мне не мать и не жена, всего лишь беспутная сестра. Но даже им я бы не позволил так с собой говорить. Никто не смеет говорить со мной так! Поднес чашку с кофе ко рту, вкус его не понравился, как и слова сестры. Выплеснул кофе в открытое окно, залив ее перекошенное от гнева лицо. Собирался встать и демонстративно выйти, но, после того как повернулся к двери, у нее сдали нервы.
– Вальтер, может, я никудышный маг, но кое в чем я преуспела!
– В чем же? – спрашиваю с иронией, не оборачиваясь.
– В проклятиях, братец, – выпалила она, и я понял, что попал.
Повернулся к ней, наспех сплетая заклинание, чтобы закрыть ее поганый рот, но было поздно. Красная дымка окутала ее тонкую фигуру, а с уст сорвался мой приговор:
– У вас не будет счастья, у вас не будет любви.
Не хватит даже власти, Вам нужное найти.
Жизнь не будет сказкой, и под чужой указкой
Жена тебя предаст, жизнь за тебя не отдаст.
Стою в своем кабинете и смотрю, как ещё одно глупое проклятье высасывает плату из Серафимы – годы ее жизни. Почему-то на моих губах горькая улыбка. Чем сильнее и конкретней проклятие, тем больше оно требует плату. У меня, например, ушло десять лет жизненной энергии, чтобы проклясть министра. Формулировки сестры весьма увлекательные. У нас с женушкой и речи не идет о счастье, тем более о любви. Фраза о власти не понятна, пока не вспоминаю, что развестись с ней – для меня не судьба. Да жизнь вообще не сказка, и то, что жена меня предала, и так мне ясно. Знать бы по чьей указке она это сделала?
Пенелопа
Зелье вскипело, в этот раз получилось золотым, но слишком густым. Что же я сделала не так? Может, слишком много добавила слез девственницы? Повертела в руках небольшой флакончик, мало осталось, на новую попытку не хватит. Помню, этого ингредиента хватало всегда, сама ревела в три ручья, но теперь мои слезы бесполезны. Странно то, что с момента той ночи я сама на себя перестала походить. В моей душе буквально клокотал такой гнев, что я почти каждого готова разорвать. Возможно, это моя реакция на пережитый стресс, но я все чаще стала перегибать палку и вести себя не так, как раньше.
Когда я вернулась к себе в комнату, Вероника сидела на моей кровати и безучастно смотрела в пол, ее лицо лишено каких-либо эмоций. Клара куда-то ушла, у нее есть дурацкая привычка делать все назло. Попросила ее присмотреть, так нет, куда там! Подавила злость и собралась, чтобы привести в чувства подругу.
– Ника! – позвала, но та не отреагировала.
Опустилась перед ней на колени, взяла ее руки в свои. Чтобы немного ее успокоить, рассказала о том, что сделала с ее обидчиками, с нашими обидчиками. Когда, довольно улыбаясь, я закончила, девушка вырвалась из моих рук и вдруг, поколебавшись какое-то мгновение, залепила мне пощечину. Я даже села от неожиданности, пораженная таким поворотом.
– Да как ты могла?! – закричала обычно робкая девушка.
Посмотрела на меня так, как будто это я ее под зельем насиловала! Злость бурей встрепенулась в груди, и я сделала то, что не ожидала от себя – дала сдачи. Вот только от моей пощечины она слетела на пол и испуганно ойкнула. Я поднялась на ноги и посмотрела на нее сверху вниз.
– Да что с тобой такое? – Вероника держалась за красную щеку и смотрела на меня с испугом.
– Со мной что такое?! А с тобой что? Какого чёрта ты так себя ведешь?! Я тебя защитила, а ты меня бьешь?
Откуда-то потянуло дымом, так что я невольно зажала нос. Что горит? Развернулась по сторонам, все еще ощущая адскую злость.
– Пепа, у тебя рука горит, – пискнула Вероника, и я сразу же посмотрела на руки.
Руки, и правда, горели, однако я не ощущала никакой боли. Края свитера дымились, и от едкого запаха щемило нос. Огонь необычный, синего цвета, и почему-то я совсем не испугалась первые мгновения, пока смотрела не него. Потом, когда до меня дошло, где я раньше видела такой странный огонь, принялась скакать на месте, пытаясь затушить. Мне бы вода лучше помогла, но в комнате у меня ее не наблюдалось, а бежать в душевую почти через весь коридор и привлекать к себе внимание, тоже не вариант. Хорошо хоть огонь отчего-то сам погас, почти сразу. Свитер дымится, я его скинула, так же, как и корсет. После этого стало тяжело дышать, так что я нехотя сначала присела, а потом прилегла.
– Это что было? – спросила Вероника через какое-то время, я уже успела забыть о ней.
– Неудавшийся эксперимент, – соврала, не моргнув глазом.
Даже немного обрадовалась, когда начали чесаться руки. Магия, наверное, какая была. Хотя, что как не магия – синий не обжигающий огонь. Так, подумаю об этом потом. Повернулась набок и уже без злости посмотрела на подругу.
– Тебе не кажется, что тебе надо объясниться? – сменила тему.
Вот лучше бы я не спрашивала, потому что рассказ Вероники меня весьма впечатлил. Девушка говорила долго, рассказывала много лишнего, но я не перебивала, понимая, что ей банально нужно выговориться. Из всего сказанного я почерпнула лишь факты.
Вероника, старшая из двух дочерей обедневшего помещика. Когда-то ее род был очень знатен и богат, но все потерял из-за пристрастия отца к азартным играм. Девушка поведала жуткую историю, о том, как ее, ныне покойная мать, будучи не в силах справиться со своим мужем, пошла на хитрость, чтобы спасти своих дочек – выдать их замуж сразу после рождения. В наше время это кажется дикостью и пережитками прошлого, но у мамы девушки, очевидно, не было выбора. После этого Вероника ненадолго замолчала, будто сомневаясь: стоит ли продолжать? Но, решившись, поведала страшную и отвратительную тайну: ее мать боялась, что девочек он проиграет в карты так же, как и ее.
– Почему она просто не ушла от него после этого? – спросила я тогда не в силах сдержаться.
– У нее не осталось родственников, нам бы пришлось жить на улице, а моей сестре Каре тогда и года не было. К тому же брак был не простой, магически подпитанный, – девушка поджала губы и больше не захотела об этом говорить.
Своего отца она ненавидела и презирала, что было вполне понятно. Как и в принципе то, что она винила его в смерти своей матери. Маму Вероника потеряла, когда ей было восемь, а сестренке шесть. Как именно она умерла, подруга не говорила. Сказала, что после ее смерти они с сестрой прожили с отцом год, и что это было самое ужасное время в ее жизни. Потом отец решил, что с него хватит и буквально выбросил их на улицу.
– Так мама выдала вас замуж или нет? – спросила, ибо девушка скривилась, наверняка переживая заново неприятные моменты.
– Выдала, однако, нашим мужьям мы с сестрой оказались не нужны. Каждый из них влиятельный и богатый, и мне только приходится гадать, каким образом мама нашла их и уговорила взять нас в жены, – она нервно теребила подол платья.
– И что, им на вас наплевать было совсем? – нахмурилась.
Это что еще за мужики такие? Женились на детях, так еще и бросили их на произвол судьбы.
– Нет, конечно, нет. В первый же вечер мы попали в передрягу, с детьми не церемонятся на улице. Магический договор, который мама заставила их подписать при женитьбе, начал действовать, тогда мы с сестрой впервые увидели своих мужей. Но они, посоветовавшись, отправили нас в пансионат в провинции, – она поежилась, как будто ей это не понравилось.
Недолго же они на улице побыли, предприимчивая у них матушка, все предугадала. Вот только Веронике больше восемнадцати, а значит, брак уже должен быть подтвержден физически.
– Он не захотел меня. Сказал, что будет мне платить деньги до конца моей жизни и купит дом подальше от столицы, но реальной женой я ему никогда не буду, – Вероника расплакалась после этих слов, чем меня удивила.
Это что получается, она влюбилась в своего мужа? Несмотря на то, что он ее сбагрил в пансионат и видеть не хочет? Магически подкрепленные браки не расторгают, это просто невозможно, потому в наше время мало кто на них решается.
Может, она в него влюбилась от безысходности? Из-за отсутствия альтернативы любить кого-то другого? Да нет, так не бывает – глупости какие! Вот если бы меня мамка так замуж выдала, я бы ни за что не полюбила такого мужа, зачем он мне такой корыстный сдался? Лучше жить где-то подальше от него в хорошем доме. Ну, пускай вариант выйти замуж за любимого невозможен, но ведь любовника завести можно, и деток от него. Если, конечно, пункт о благочестии не оговаривался заранее. О своих мыслях я поведала девушке, но та лишь глазами захлопала, об этом она и не думала.
– А кто вообще твой муж? И причем тут упырь наш?
– Так профессор Захаров и есть мой муж. И не называй его упырем, пожалуйста, – надув губки, обиделась она, и я невольно нервно хихикнула.
Как-то мне было не смешно, получается, я ее мужу мстила за ночь с ней? А как здесь замешана Лафей и ее «подарки», что-то я не поняла.
– Стесняюсь спросить, а что ты тогда в его номере ночью делала и почему была такая невменяемая? – задала вопрос поконкретнее, радуясь, что я не очень подробно распространялась в своём рассказе обо всех мучениях ее, как оказалось, мужа.
– Я вчера впервые сильно напилась, не знала, что алкоголь на меня так действует. Понимаешь, я сразу после пансионата пошла в училище, чтобы больше времени с ним проводить. Но он этого не оценил, все время был так строг со мной. Учеба подходит к концу, и я даже не знаю, смогу ли видеться с ним потом. Я знала, что у него номер в отеле был, и пошла к нему, выяснять отношения.
– То есть Лафей тебя ничем не спаивала, и ты сама к нему пошла? – уточнила на всякий случай.
– Нет, а тебя она чем-то опоила? – глаза у нее в этот момент стали добрыми и сочувствующими, но что-то не позволило мне довериться этой девушке.
– Ты вела себя так странно, так еще этот разговор Лафей о подарке профессору. Вот я и решила, что она тебя опоила, – она мне не особо поверила, но расспрашивать дальше не стала, так что я решила сменить тему от греха подальше. – Так почему вы оба были слегка не одеты? У тебя получилось подтвердить брак?
– Нет, – она помрачнела, я думала, что на этом откровения кончились, но она продолжила. – Он сразу понял, что я пьяна, затащил меня в ванную и чуть не утопил, заставляя протрезветь. Потом, не знаю, что на меня нашло, я полезла целоваться к нему, а он опять меня отверг. Сказал, что не хочет, чтобы я была рядом, и сделает все возможное, чтобы меня никто не взял на работу в столице. Только бы я перед глазами его не маячила.
Она замолчала и как-то сгорбилась вся, стала выглядеть намного старше, чем есть на самом деле. Вот значит, что ее ввело в такое состояние. Ну, наш упырь на такие слова вполне способен, как и лишить ее возможности найти работу по специальности в столице. Что-то мне подсказывает, что я с ним немного переборщила, ибо такое пятно на репутации он не смоет. С другой же стороны, откуда мне было знать, что на самом деле дела обстояли по-другому? Если сопоставить все факты, получается, Лафей видела, как я стою под кабинетом Захарова, пока Клара ворует нужные ингредиенты, подумала, что я в него влюблена. Возможно, она решила, как она выразилась «подтолкнуть к действиям». На самом деле она банально хотела подсунуть меня профессору, как взятку за диплом, думая, что я, как влюбленная в него, не буду потом жаловаться.
– Пепа, а после первого раза реально забеременеть? – огорошила эта тихоня вдруг, так что вздрогнула.
– Что? – хриплым голосом переспросила. Ой, чувствую я, как спина сильнее заболела.
– Я просто подумала, когда была пьяна, что, переспав с ним, смогу забеременеть. Даже жалела, что в зельях желания совсем не разбираюсь, – она грустно опустила руки, пока я приходила в себя.
– Это не отменяет того факта, что твоя так называемая жена в доме не появлялась! Она вообще существует? – как змея шипит Серафима.
Ей нечем заняться, кроме как меня донимать? Сдалась ей эта одежда, денег на новую нет, что ли? Ей от одного из мужей особняк остался, поехала бы туда, глаза не мозолила. Но нет, ей надо меня подоставать! Терпеть ее не могу, ходячая обуза!
Медленно поворачиваюсь к окну, стараясь остыть и не сорваться. Знала бы, как меня заботит, где эта «так называемая жена» находится – молчала. В моем кабинете холодно, я специально открываю окно, когда работаю, от этого меньше хочется подпалить очередного идиота, не справившегося со своим заданием. Кофе в чашке и тот остыл, а я хочу поджарить здесь все к чёрту!
– Если бы моя жена не существовала, защитные чары тебя пустили, дорогая Серафима. Если бы ты и правда БЫЛА магом, то поняла, что на доме сейчас обычная семейная защита. Поскольку ты уже не считаешься моей семьей, защита не пропускает тебя, – ядовито перечисляю очевидные вещи, указывающие на её некомпетентность и необразованность.
– Да ты шутишь?! Я маг, Вальтер! Самый настоящий! – гордо заявила она, совсем забыв о том, что ни единой бумажки, подтверждающей этот факт, у нее нет.
– Да что ты говоришь? Тогда сотвори хоть одно заклинание, сестренка! Ну же, давай! Не можешь? Ты в последние годы пользовалась лишь родовым огнем, однако после моей женитьбы он больше не подчиняется тебе, дорогуша, – мне понравилось выражение ее лица, как будто на нее ведро воды холодной вылили.
– Как не подчиняется? – прошептала она пораженно. – Ты что ее обрюхатил уже?
Закрываю глаза и откладываю бумаги в сторону. Обрюхатил?! Да она совсем, что ли, с ума сошла? Только отпрысков мне не хватало! Словно самого факта женитьбы было мало! Невольно схватился за голову и застонал. Не этого ли добивалась некромантка? Мой отпрыск унаследует всю родовую магию и состояние рода, не говоря уже о графском титуле. Но этого не может быть. Если верить метке это был ее первый раз, вероятность минимальна. Хотя возможность такую отметать не стоит, в особенности не зная, чего именно добивалась от меня некромантка, и как с этим связана бродяжка. От новых вопросов мне еще больше захотелось увидеть жену, но я совсем ничего не могу сделать, чтобы ускорить её поиски.
– Серафима, ты хоть почитала разок книгу о древних магических родах? После свадьбы единственного наследника, огонь служит жене, как будущей матери нового наследника. К тебе он больше не вернется, ты уже не считаешься частью рода, Серафима. Будь добра обнови хоть немного свои знания, стыдно за тебя, честное слово, – устало потираю глаза, умеет же настроение испортить гадина.
– О, так великому архимагу стыдно, что у него такая сестра? А жена-то у тебя кто? Расскажи мне, кого ты выбрал себе в жёны, после того как Фросман бросила тебя у алтаря? Наверное, опять с горя каких-то дел наворотил! То-то я помню, как по Миле своей убивался, пил не просыхая! А теперь, после того как тебя вторая бросила, решил жениться в отместку на первой попавшейся по пьяни, да? – она кричала, угрожая мне кулаком.
Было бы, вероятно, смешно, если бы слова не были далеки от истины. Стиснул зубы, как будто я не знаю, какой на самом деле идиот, и каких дел наворотил. Вот только не ей меня порицать, она мне не мать и не жена, всего лишь беспутная сестра. Но даже им я бы не позволил так с собой говорить. Никто не смеет говорить со мной так! Поднес чашку с кофе ко рту, вкус его не понравился, как и слова сестры. Выплеснул кофе в открытое окно, залив ее перекошенное от гнева лицо. Собирался встать и демонстративно выйти, но, после того как повернулся к двери, у нее сдали нервы.
– Вальтер, может, я никудышный маг, но кое в чем я преуспела!
– В чем же? – спрашиваю с иронией, не оборачиваясь.
– В проклятиях, братец, – выпалила она, и я понял, что попал.
Повернулся к ней, наспех сплетая заклинание, чтобы закрыть ее поганый рот, но было поздно. Красная дымка окутала ее тонкую фигуру, а с уст сорвался мой приговор:
– У вас не будет счастья, у вас не будет любви.
Не хватит даже власти, Вам нужное найти.
Жизнь не будет сказкой, и под чужой указкой
Жена тебя предаст, жизнь за тебя не отдаст.
Стою в своем кабинете и смотрю, как ещё одно глупое проклятье высасывает плату из Серафимы – годы ее жизни. Почему-то на моих губах горькая улыбка. Чем сильнее и конкретней проклятие, тем больше оно требует плату. У меня, например, ушло десять лет жизненной энергии, чтобы проклясть министра. Формулировки сестры весьма увлекательные. У нас с женушкой и речи не идет о счастье, тем более о любви. Фраза о власти не понятна, пока не вспоминаю, что развестись с ней – для меня не судьба. Да жизнь вообще не сказка, и то, что жена меня предала, и так мне ясно. Знать бы по чьей указке она это сделала?
Часть 11. Невеста упыря, огонь и отравление.
Пенелопа
Зелье вскипело, в этот раз получилось золотым, но слишком густым. Что же я сделала не так? Может, слишком много добавила слез девственницы? Повертела в руках небольшой флакончик, мало осталось, на новую попытку не хватит. Помню, этого ингредиента хватало всегда, сама ревела в три ручья, но теперь мои слезы бесполезны. Странно то, что с момента той ночи я сама на себя перестала походить. В моей душе буквально клокотал такой гнев, что я почти каждого готова разорвать. Возможно, это моя реакция на пережитый стресс, но я все чаще стала перегибать палку и вести себя не так, как раньше.
Когда я вернулась к себе в комнату, Вероника сидела на моей кровати и безучастно смотрела в пол, ее лицо лишено каких-либо эмоций. Клара куда-то ушла, у нее есть дурацкая привычка делать все назло. Попросила ее присмотреть, так нет, куда там! Подавила злость и собралась, чтобы привести в чувства подругу.
– Ника! – позвала, но та не отреагировала.
Опустилась перед ней на колени, взяла ее руки в свои. Чтобы немного ее успокоить, рассказала о том, что сделала с ее обидчиками, с нашими обидчиками. Когда, довольно улыбаясь, я закончила, девушка вырвалась из моих рук и вдруг, поколебавшись какое-то мгновение, залепила мне пощечину. Я даже села от неожиданности, пораженная таким поворотом.
– Да как ты могла?! – закричала обычно робкая девушка.
Посмотрела на меня так, как будто это я ее под зельем насиловала! Злость бурей встрепенулась в груди, и я сделала то, что не ожидала от себя – дала сдачи. Вот только от моей пощечины она слетела на пол и испуганно ойкнула. Я поднялась на ноги и посмотрела на нее сверху вниз.
– Да что с тобой такое? – Вероника держалась за красную щеку и смотрела на меня с испугом.
– Со мной что такое?! А с тобой что? Какого чёрта ты так себя ведешь?! Я тебя защитила, а ты меня бьешь?
Откуда-то потянуло дымом, так что я невольно зажала нос. Что горит? Развернулась по сторонам, все еще ощущая адскую злость.
– Пепа, у тебя рука горит, – пискнула Вероника, и я сразу же посмотрела на руки.
Руки, и правда, горели, однако я не ощущала никакой боли. Края свитера дымились, и от едкого запаха щемило нос. Огонь необычный, синего цвета, и почему-то я совсем не испугалась первые мгновения, пока смотрела не него. Потом, когда до меня дошло, где я раньше видела такой странный огонь, принялась скакать на месте, пытаясь затушить. Мне бы вода лучше помогла, но в комнате у меня ее не наблюдалось, а бежать в душевую почти через весь коридор и привлекать к себе внимание, тоже не вариант. Хорошо хоть огонь отчего-то сам погас, почти сразу. Свитер дымится, я его скинула, так же, как и корсет. После этого стало тяжело дышать, так что я нехотя сначала присела, а потом прилегла.
– Это что было? – спросила Вероника через какое-то время, я уже успела забыть о ней.
– Неудавшийся эксперимент, – соврала, не моргнув глазом.
Даже немного обрадовалась, когда начали чесаться руки. Магия, наверное, какая была. Хотя, что как не магия – синий не обжигающий огонь. Так, подумаю об этом потом. Повернулась набок и уже без злости посмотрела на подругу.
– Тебе не кажется, что тебе надо объясниться? – сменила тему.
Вот лучше бы я не спрашивала, потому что рассказ Вероники меня весьма впечатлил. Девушка говорила долго, рассказывала много лишнего, но я не перебивала, понимая, что ей банально нужно выговориться. Из всего сказанного я почерпнула лишь факты.
Вероника, старшая из двух дочерей обедневшего помещика. Когда-то ее род был очень знатен и богат, но все потерял из-за пристрастия отца к азартным играм. Девушка поведала жуткую историю, о том, как ее, ныне покойная мать, будучи не в силах справиться со своим мужем, пошла на хитрость, чтобы спасти своих дочек – выдать их замуж сразу после рождения. В наше время это кажется дикостью и пережитками прошлого, но у мамы девушки, очевидно, не было выбора. После этого Вероника ненадолго замолчала, будто сомневаясь: стоит ли продолжать? Но, решившись, поведала страшную и отвратительную тайну: ее мать боялась, что девочек он проиграет в карты так же, как и ее.
– Почему она просто не ушла от него после этого? – спросила я тогда не в силах сдержаться.
– У нее не осталось родственников, нам бы пришлось жить на улице, а моей сестре Каре тогда и года не было. К тому же брак был не простой, магически подпитанный, – девушка поджала губы и больше не захотела об этом говорить.
Своего отца она ненавидела и презирала, что было вполне понятно. Как и в принципе то, что она винила его в смерти своей матери. Маму Вероника потеряла, когда ей было восемь, а сестренке шесть. Как именно она умерла, подруга не говорила. Сказала, что после ее смерти они с сестрой прожили с отцом год, и что это было самое ужасное время в ее жизни. Потом отец решил, что с него хватит и буквально выбросил их на улицу.
– Так мама выдала вас замуж или нет? – спросила, ибо девушка скривилась, наверняка переживая заново неприятные моменты.
– Выдала, однако, нашим мужьям мы с сестрой оказались не нужны. Каждый из них влиятельный и богатый, и мне только приходится гадать, каким образом мама нашла их и уговорила взять нас в жены, – она нервно теребила подол платья.
– И что, им на вас наплевать было совсем? – нахмурилась.
Это что еще за мужики такие? Женились на детях, так еще и бросили их на произвол судьбы.
– Нет, конечно, нет. В первый же вечер мы попали в передрягу, с детьми не церемонятся на улице. Магический договор, который мама заставила их подписать при женитьбе, начал действовать, тогда мы с сестрой впервые увидели своих мужей. Но они, посоветовавшись, отправили нас в пансионат в провинции, – она поежилась, как будто ей это не понравилось.
Недолго же они на улице побыли, предприимчивая у них матушка, все предугадала. Вот только Веронике больше восемнадцати, а значит, брак уже должен быть подтвержден физически.
– Он не захотел меня. Сказал, что будет мне платить деньги до конца моей жизни и купит дом подальше от столицы, но реальной женой я ему никогда не буду, – Вероника расплакалась после этих слов, чем меня удивила.
Это что получается, она влюбилась в своего мужа? Несмотря на то, что он ее сбагрил в пансионат и видеть не хочет? Магически подкрепленные браки не расторгают, это просто невозможно, потому в наше время мало кто на них решается.
Может, она в него влюбилась от безысходности? Из-за отсутствия альтернативы любить кого-то другого? Да нет, так не бывает – глупости какие! Вот если бы меня мамка так замуж выдала, я бы ни за что не полюбила такого мужа, зачем он мне такой корыстный сдался? Лучше жить где-то подальше от него в хорошем доме. Ну, пускай вариант выйти замуж за любимого невозможен, но ведь любовника завести можно, и деток от него. Если, конечно, пункт о благочестии не оговаривался заранее. О своих мыслях я поведала девушке, но та лишь глазами захлопала, об этом она и не думала.
– А кто вообще твой муж? И причем тут упырь наш?
– Так профессор Захаров и есть мой муж. И не называй его упырем, пожалуйста, – надув губки, обиделась она, и я невольно нервно хихикнула.
Как-то мне было не смешно, получается, я ее мужу мстила за ночь с ней? А как здесь замешана Лафей и ее «подарки», что-то я не поняла.
– Стесняюсь спросить, а что ты тогда в его номере ночью делала и почему была такая невменяемая? – задала вопрос поконкретнее, радуясь, что я не очень подробно распространялась в своём рассказе обо всех мучениях ее, как оказалось, мужа.
– Я вчера впервые сильно напилась, не знала, что алкоголь на меня так действует. Понимаешь, я сразу после пансионата пошла в училище, чтобы больше времени с ним проводить. Но он этого не оценил, все время был так строг со мной. Учеба подходит к концу, и я даже не знаю, смогу ли видеться с ним потом. Я знала, что у него номер в отеле был, и пошла к нему, выяснять отношения.
– То есть Лафей тебя ничем не спаивала, и ты сама к нему пошла? – уточнила на всякий случай.
– Нет, а тебя она чем-то опоила? – глаза у нее в этот момент стали добрыми и сочувствующими, но что-то не позволило мне довериться этой девушке.
– Ты вела себя так странно, так еще этот разговор Лафей о подарке профессору. Вот я и решила, что она тебя опоила, – она мне не особо поверила, но расспрашивать дальше не стала, так что я решила сменить тему от греха подальше. – Так почему вы оба были слегка не одеты? У тебя получилось подтвердить брак?
– Нет, – она помрачнела, я думала, что на этом откровения кончились, но она продолжила. – Он сразу понял, что я пьяна, затащил меня в ванную и чуть не утопил, заставляя протрезветь. Потом, не знаю, что на меня нашло, я полезла целоваться к нему, а он опять меня отверг. Сказал, что не хочет, чтобы я была рядом, и сделает все возможное, чтобы меня никто не взял на работу в столице. Только бы я перед глазами его не маячила.
Она замолчала и как-то сгорбилась вся, стала выглядеть намного старше, чем есть на самом деле. Вот значит, что ее ввело в такое состояние. Ну, наш упырь на такие слова вполне способен, как и лишить ее возможности найти работу по специальности в столице. Что-то мне подсказывает, что я с ним немного переборщила, ибо такое пятно на репутации он не смоет. С другой же стороны, откуда мне было знать, что на самом деле дела обстояли по-другому? Если сопоставить все факты, получается, Лафей видела, как я стою под кабинетом Захарова, пока Клара ворует нужные ингредиенты, подумала, что я в него влюблена. Возможно, она решила, как она выразилась «подтолкнуть к действиям». На самом деле она банально хотела подсунуть меня профессору, как взятку за диплом, думая, что я, как влюбленная в него, не буду потом жаловаться.
– Пепа, а после первого раза реально забеременеть? – огорошила эта тихоня вдруг, так что вздрогнула.
– Что? – хриплым голосом переспросила. Ой, чувствую я, как спина сильнее заболела.
– Я просто подумала, когда была пьяна, что, переспав с ним, смогу забеременеть. Даже жалела, что в зельях желания совсем не разбираюсь, – она грустно опустила руки, пока я приходила в себя.
