Смотреть и правда было на что: сестрица в легком платье, вся в грязи, со спутанными темными волосами и потекшим макияжем смотрелась как неописуемое нечто.
– У себя? – спросил у женщины, слегка отпустив цепь на показывающей мне неприличные жесты сестре. Она пыталась материться, но получилось у нее лишь мычать и чавкать.
– Да, но у него совещание, – растерянно ответила секретарша, но я уже открывал дверь заклятием, буквально выбрасывая сестрицу внутрь.
Картина, которую я застал в кабинете, была прелюбопытнейшей. Директор столичной академии сидел за своим столом, а какая-то девушка, оседлав его колени, что-то шептала ему на ухо.
– Я смею надеяться, она хотя бы не студентка? – иронично подметил, почти не обращая внимания на то, как сестрица попыталась меня пнуть ногой, неуклюже развалившись на полу.
– Вальтер? – Казимир Прой, директор этого балагана и по совместительству мой старый друг, не очень обрадовался моему внезапному появлению.
Внешне он, конечно, улыбался, но вот его недовольство и раздражение мне подсказывало, что он мне не рад. Кази, как я называл его еще со времен учебы, магом был средним, его и сюда на должность взяли исключительно из-за обаяния и моей помощи. Раньше мы дружили очень крепко, чем, как оказалось, мой друг был не дурак воспользоваться. Однако когда меня наградили проклятием, я чётко ощутил его истинные чувства, и его обаяние перестало на меня действовать. Внешне Кази всегда бы привлекательным, за ним вечно бегали девушки, я же начал пользоваться повышенной популярностью только после того, как мне дали эту глупую должность. Блондин, глаза голубые, ровный нос, пухлые губы, квадратное лицо, он всегда имел спрос у женщин. Правда, никогда бы не подумал, что он любит развлекаться в рабочее время.
– Архимаг? – очередная пассия директора соскочила с его колен и почти с ужасом посмотрела на меня.
Приглядевшись, я понял, что по возрасту на студентку она уже не тянет, да и мантия, которую она тщетно пыталась застегнуть, на ней профессорская, тёмно-синяя. Такого цвета иллюзионисты обычно носят, значит, она мастер иллюзии? Хороших иллюзионистов мало, особенно женщин. Как это я просмотрел этот кадр? Поглядеть и правда, было на что: высокая, стройная, с хорошей фигурой в облегающем платье до колен. Кстати, лицо ее мне показалось слегка знакомым. Короткие до плеч светло-русые волосы, яркие, зеленые глаза, овальное лицо – красавица одним словом. Точно во вкусе моего друга-ловеласа, но у меня нет ни времени, ни настроения радоваться его постельным победам. Я только собрался отчитать его, но Серафима так больно пнула меня в ногу, что я даже подскочил.
– Ну, опять ты нарываешься! – прошипел сквозь зубы и заставил ее подняться с пола с помощью магии.
– Что ты делаешь?! – иллюзионистка вдруг вскочила и подбежала к еле стоящей на ногах сестре. Меня окатило сначала волной ужаса, а затем таким гневом и злостью, что я пропустил момент, как это юное дарование развеяло МОИ чары и обняло ее, помогая держаться на ногах. Причем меня приятно впечатлило, что она сделала это будто мимоходом, легко и быстро.
– Как ты? – прошептала она, пытаясь убрать спутанные волосы с лица Серафимы, и мне показалось, что была в этой фразе и её действиях какая-то чрезмерная забота. Они что знакомы?
– Вальтер, боюсь спрашивать, кто эта женщина? – с улыбкой спросил Кази, он подошел ко мне, не скрывая своего легкого недоумения по поводу поведения его любовницы.
– Позволь представить тебе, моя… – на этой фразе я запнулся, ибо почувствовал ненависть, такую всепоглощающую, будто я сделал этому человеку что-то очень скверное. И откуда она взялась у мастера иллюзий, которого я вижу впервые? Феминистка, что ли?
– Кто?
– Нет, не так! Отныне это ТВОЯ студентка, Серафима Скот, моя головная боль и по совместительству моя сестрица, – улыбнулся, едва ли не на физическом уровне ощущая, как ненависть сестрицы ударяет в спину. При этом мастер иллюзий, к моему удивлению, как-то очень резко отпускает Серафиму, отчего та чуть ли не падает снова.
– Я не согласна! – так она еще и заклятие на молчание сняла, прекрасно.
Серафима чисто инстинктивно попыталась поджечь меня, забыв, что больше не может этого сделать, и, потерпев неудачу, разозлилась еще сильнее.
– Тебя никто не спрашивает. Настало время, хоть немного тебе поучиться на своих ошибках, – прохладно говорю ей, не отводя взгляда от Кази, тот явно не был в восторге от подобного известия.
– Но новый учебный год еще не начался. Все классы укомплектованы. Что я с ней буду делать? – попытался он возразить мне, но когда меня это останавливало.
– Думаю, ты согласишься со мной в том, что Серафиме давно пора приобрести необходимые знания. Поэтому я буду рад, если ты приставишь к ней кого-то из профессоров, чтобы к началу нового учебного года, она приобрела хотя бы минимум тех знаний, что имеют остальные первокурсники.
– Первокурсники?! Мало того, что ты заставляешь меня угробить десять лет своей жизни на эту учебу, так еще и учиться я буду вместе с сопляками? Да за кого ты меня принимаешь?! Я не согласна! А без моего разрешения никто не имеет права заставлять меня учиться здесь! – какая пламенная речь, жаль, мне на нее наплевать.
– Действительно, без согласия ученика, я не имею права… – Спаситель, он даже не попытался изобразить жалость, уж больно хорошо знает характер моей сестрицы. Когда-то очень давно она и в него была влюблена, он тогда еле живым остался.
– У тебя будет согласие, Кази, – прохладно буркнул ему и повернулся к сестре, – дорогая моя, по закону за то, что ты сделала, тебя должны убить весьма жестоким методом. Так что, я полагаю, учеба для тебя – лучший вариант, не так ли?
– Ты не посмеешь!
– Ну, почему же? Образцово-показательная казнь может стать весьма эффективным политическим ходом. Может, ты хочешь это проверить? – пришлось добавить голосу неприкрытую угрозу.
– А что она сделала? – поинтересовался любопытный Кази, но я не собирался делиться с ним такой важной информацией.
– Боюсь, клятва на крови не даст тебе узнать, что натворила моя сестрица. Да, дорогая? Так что же ты решила? – беру паузу, прекрасно зная, что выбора у нее нет.
Глаза сестры забегали, словно она искала защиты, но напрасно: здесь о не было никого, кто мог бы ей помочь.
– Я согласна… Где подписать? – все-таки проговорила она, опустив плечи и, казалось бы, смирившись со своим наказанием. Но я же ее брат, так что лучше многих знаю, что она уже обдумывает планы мести. Мне остается надеяться, что академия выстоит под ее гнетом.
– Прекрасно, Кази, оформи бумаги, – уже привычно распорядился я.
– Но, Вальтер, классы и совет… – он снова начал отнекиваться, но я уже не обратил на его слова никакого внимания.
– А вы, госпожа, кто такая? – обратился я к молчавшей девушке, мне казалось, она почти не дышала, пока слушала наш разговор.
– Я Изабель Ругнева, мастер иллюзии, – она слегка склонила голову, злость и раздражение, смешанное с беспокойством, весьма забавный коктейль. Беспокоится по поводу сцены, случайным свидетелем которой я стал?
– Мастер? Ну что же, я думаю, вам можно смело отдать на поруки мою сестрицу. Надеюсь, вы приглядите за ней? – что-то никак не могу убрать тень угрозы из своих речей, возможно потому, что сестра подняла мне нервы.
– Д-да, – с запинкой и, не смотря мне в глаза, ответила. Я уловил в ее чувствах нотку радости, смешанной со злорадством, что ли. Странно это все, очень странно.
– Вальтер, но все же… – Кази начал меня раздражать, ибо он уже давно понял, что это бесполезно, но все равно пытался изменить моё мнение.
От моего гневного разноса директора спасло магическое письмо. В кабинет влетел белый голубь и плавно опустился на мою руку. Магическая почта дело сложное, ее просто так не посылают. Голубь тут же истлел и превратился в пепел, оставив только маленькую бумажку. Прочитав зашифрованное послание, я убедился, что день окончательно испорчен. Какой-то идиот покушался на жизнь одного из принцев. Мне не оставалось ничего иного, как мчаться во дворец, чтобы разобраться со всем этим. Как-то в последнее время мне очень не везёт, а все это из-за женщин, которые меня окружают.
На входе меня уже поджидал глава стражи дворца. Молодой подполковник был бледный, как мел, что вполне понятно, с него первого спросят за случившееся. Большинство придворных в панике и спешке покидали свои покои, этот болван и не попытался их остановить. Мчась в крыло королевских покоев, я ожидал увидеть многое, вплоть до кровавого месива, но то, что я увидел, поразило меня настолько, что мне не хватило всех слов в культурном и некультурном лексиконе.
Наш принц, второй по счету и первый по идиотизму, Антоний, восседал на позолоченном горшке в одной рубашке. Справа от него водили хоровод целители, они очень громко и шумно решали, чем «травить» нашего мученика и страдальца. Выглядел при этом второй сын короля не очень: круги под глазами, при этом он как будто высох, за раз потеряв несколько килограммов, и стал похожим не на двадцатипятилетнего ловеласа, а на подростка–хиляка. Слева на огромной кровати восседали почти голые женщины, целых пять штук. Лицо каждой весьма красноречиво отражало желание находиться где угодно, но не здесь.
– И что здесь происходит? – поинтересовался я после долгой паузы, в течение которой пытался подобрать нужные, допустимые цензурой слова. – Больше всего меня интересует: почему жертва покушения восседает на горшке?
– Принца отравили! – почти слаженным хором воспели целители под аккомпанемент весьма характерных звуков, издаваемых королевским отпрыском наполняющего позолоченный горшок.
– Это не объясняет, почему он… на горшке. Сколько он, кстати, уже там сидит? – спрашиваю у целителей. Но сама жертва вдруг подала признаки жизни:.
– Может, у меня спросишь, урод?! – отпрыск короля, кажется, совсем оборзел, мне пришлось сдержать свой огонь, хотя желание поставить мелкого гада на место настойчиво вертелось в моей голове. – Ты вообще, где был?! Меня отравили еще вечером, а уже скоро полночь! Ты должен защищать меня! А ты чем занимался?!
Мало того, что этот мелкий поганец в четыре раза младше меня, так еще и права отпрыска короля качает! Ох, если бы это было впервые, когда напыщенный индюк смел со мной так разговаривать. Злость растворилась во мне, я чувствовал его чувства, от них меня тошнило.
– Значит, его отравили вечером? Ну, так почему же он еще в таком состоянии? – лучший способ взбесить принца – игнорировать его, так что говорю только с целителями.
– Эй, ты с кем разговариваешь?! Я здесь, между прочим! – он вновь попытался предъявить претензии, но потом его согнуло пополам, и королевский зад прирос обратно к позолоченному другу.
– Мы не можем, господин советник, ни одно наше зелье и никакая магия не помогает, – заговорил один из целителей, и я понял, что дело и правда не простое.
– Ну, и кто же мне в таком случае расскажет, что же все-таки здесь случилось? – махнул рукой, и слуга принес мне удобный стул. Я как-то устал от нервотрепки и бешеного дня, радовало лишь то, что заканчивается он на приятной ноте.
– Чего расселся, найди и казни того, кто в этом виноват! – крикнул венценосный малец, снова схватившись за живот.
– Найду, найду… – равнодушным тоном подтвердил, садясь в изысканное кресло, – но сначала хочу услышать правду, полную и детальную.
От этого недалекого недоросля правды ждать не стоило, вылупил глаза свои наглые, молчит. Взглянул на девок на кровати, вот те точно все знают, зачем-то же принц оставил их здесь.
– А что эти девочки здесь забыли?
– Сотри им память, слышишь? И этим тоже, – он кивнул в сторону целителей, те аж попятились от меня, – но сначала пусть меня вылечат!
– Как пожелаешь, но исключительно после того, как эти милашки поведают мне настоящую, правдивую историю. Чтобы я мог, наконец, во всем этом дерьме разобраться, – едва не хохотнул в конце, так как при слове «дерьмо» у принца страдальчески дернулся глаз.
Судя по всему, девки меня боялись больше принца, поэтому чуть ли не наперебой начали вещать. А история получилась крайне занятная. Наш герой-любовник Антоний возомнил себя половым гигантом, для чего и позвал к себе в комнату сразу пять юных девиц и, чтобы продлить себе удовольствие, заказал у придворного целителя зелье для потенции. Этот юный сластолюбец не учел тот факт, что такие зелья варят только зельевары, все же государственные заказы для страны исполняет училище зельеваров. Те заказ выполнили и в тот же день прислали зелье. Оно и было доставлено сначала целителям, а потом и принцу. Антоний его выпил и отравился. На мой невысказанный вопрос, подействовало ли зелье по своему прямому назначению, и зачем оно вообще было нужно молодому парню, никто ответить не смог.
Не знаю, кто так глупо попытался подшутить над принцем, но шутка удалась. Мне даже щеки сводило от усердия, с которым я пытался не засмеяться. Дело, конечно, было серьёзное, но не тянуло на громкое звание «покушение на принца», тут скорее месть принцу. Вычеркнув из длинного списка его врагов себя, (не потому, что не мог этого сделать, а потому что банально было не до того), решил пройтись дальше по нему. Для уточнения фактов вызвал комиссаров, оторвав их от поисков моей жены. Слишком много времени потратил на ожидание ее следующего хода, а тут во дворце опять проблемы начались. Комиссары собрали придворных, сбежавших из дворца, и я начал допрос. Допросив девушек и целителей, отпустил с несколькими комиссарами, чтобы глаза не мозолили. Принц сам ушел, правда, скорее всего не далеко. Как об этом думаю, приходится сдерживать улыбку.
К утру я выяснил, что никто из дворца не причастен к отравлению, так что осталось искать лишь в одном месте – самом училище, которое изготовило заказ. Приказал отправить за профессором, изготовившим это проклятое зелье. К моему удивлению, во дворец явилась целая делегация женщин из училища.
Сам этот факт очень заинтересовал, ведь не успел я за ними послать, как они пришли сами, заявив, что их вызвали. Дальше вообще случилась какая-то чертовщина: где-то по дороге пропала студентка, которую они непонятно зачем с собой взяли. Женщины бросились ее искать, и я отправил им в помощь своих комиссаров. Пока длились поиски, во мне росло какое-то неясное предчувствие, что-то беспокоило, и понял, что, только когда услышал ее голос.
– Заблудилась, простите…
Её голос звучал глухо по сравнению с другими, но я услышал его и почти сразу узнал. Просто какое-то время не мог поверить, что слышу именно его, пока она не заговорила снова.
– Сам советник? – я почувствовал ее страх, еле заметный, почти слившийся с равнодушием.
Послышались шаги за моей спиной, женщины вернулись в приемную возле зала суда.
– Ну, что, нашлась ваша пропажа? – иронично спрашиваю, поворачиваясь к ним, и прилагаю максимум усилий, чтобы не показать, насколько взволнован.
Это была она, точно. Я понял это прежде, чем увидел уже знакомое пальто на ней. Черные брюки явно ей велики, и такой же большой темно-синий свитер, поверх всего этого сумка через плечо. Волосы собраны в пучок на затылке, так что не понять, насколько они длинные. Лицо бледное, но черты те же, и главное – глаза, их невозможно забыть.
– У себя? – спросил у женщины, слегка отпустив цепь на показывающей мне неприличные жесты сестре. Она пыталась материться, но получилось у нее лишь мычать и чавкать.
– Да, но у него совещание, – растерянно ответила секретарша, но я уже открывал дверь заклятием, буквально выбрасывая сестрицу внутрь.
Картина, которую я застал в кабинете, была прелюбопытнейшей. Директор столичной академии сидел за своим столом, а какая-то девушка, оседлав его колени, что-то шептала ему на ухо.
– Я смею надеяться, она хотя бы не студентка? – иронично подметил, почти не обращая внимания на то, как сестрица попыталась меня пнуть ногой, неуклюже развалившись на полу.
– Вальтер? – Казимир Прой, директор этого балагана и по совместительству мой старый друг, не очень обрадовался моему внезапному появлению.
Внешне он, конечно, улыбался, но вот его недовольство и раздражение мне подсказывало, что он мне не рад. Кази, как я называл его еще со времен учебы, магом был средним, его и сюда на должность взяли исключительно из-за обаяния и моей помощи. Раньше мы дружили очень крепко, чем, как оказалось, мой друг был не дурак воспользоваться. Однако когда меня наградили проклятием, я чётко ощутил его истинные чувства, и его обаяние перестало на меня действовать. Внешне Кази всегда бы привлекательным, за ним вечно бегали девушки, я же начал пользоваться повышенной популярностью только после того, как мне дали эту глупую должность. Блондин, глаза голубые, ровный нос, пухлые губы, квадратное лицо, он всегда имел спрос у женщин. Правда, никогда бы не подумал, что он любит развлекаться в рабочее время.
– Архимаг? – очередная пассия директора соскочила с его колен и почти с ужасом посмотрела на меня.
Приглядевшись, я понял, что по возрасту на студентку она уже не тянет, да и мантия, которую она тщетно пыталась застегнуть, на ней профессорская, тёмно-синяя. Такого цвета иллюзионисты обычно носят, значит, она мастер иллюзии? Хороших иллюзионистов мало, особенно женщин. Как это я просмотрел этот кадр? Поглядеть и правда, было на что: высокая, стройная, с хорошей фигурой в облегающем платье до колен. Кстати, лицо ее мне показалось слегка знакомым. Короткие до плеч светло-русые волосы, яркие, зеленые глаза, овальное лицо – красавица одним словом. Точно во вкусе моего друга-ловеласа, но у меня нет ни времени, ни настроения радоваться его постельным победам. Я только собрался отчитать его, но Серафима так больно пнула меня в ногу, что я даже подскочил.
– Ну, опять ты нарываешься! – прошипел сквозь зубы и заставил ее подняться с пола с помощью магии.
– Что ты делаешь?! – иллюзионистка вдруг вскочила и подбежала к еле стоящей на ногах сестре. Меня окатило сначала волной ужаса, а затем таким гневом и злостью, что я пропустил момент, как это юное дарование развеяло МОИ чары и обняло ее, помогая держаться на ногах. Причем меня приятно впечатлило, что она сделала это будто мимоходом, легко и быстро.
– Как ты? – прошептала она, пытаясь убрать спутанные волосы с лица Серафимы, и мне показалось, что была в этой фразе и её действиях какая-то чрезмерная забота. Они что знакомы?
– Вальтер, боюсь спрашивать, кто эта женщина? – с улыбкой спросил Кази, он подошел ко мне, не скрывая своего легкого недоумения по поводу поведения его любовницы.
– Позволь представить тебе, моя… – на этой фразе я запнулся, ибо почувствовал ненависть, такую всепоглощающую, будто я сделал этому человеку что-то очень скверное. И откуда она взялась у мастера иллюзий, которого я вижу впервые? Феминистка, что ли?
– Кто?
– Нет, не так! Отныне это ТВОЯ студентка, Серафима Скот, моя головная боль и по совместительству моя сестрица, – улыбнулся, едва ли не на физическом уровне ощущая, как ненависть сестрицы ударяет в спину. При этом мастер иллюзий, к моему удивлению, как-то очень резко отпускает Серафиму, отчего та чуть ли не падает снова.
– Я не согласна! – так она еще и заклятие на молчание сняла, прекрасно.
Серафима чисто инстинктивно попыталась поджечь меня, забыв, что больше не может этого сделать, и, потерпев неудачу, разозлилась еще сильнее.
– Тебя никто не спрашивает. Настало время, хоть немного тебе поучиться на своих ошибках, – прохладно говорю ей, не отводя взгляда от Кази, тот явно не был в восторге от подобного известия.
– Но новый учебный год еще не начался. Все классы укомплектованы. Что я с ней буду делать? – попытался он возразить мне, но когда меня это останавливало.
– Думаю, ты согласишься со мной в том, что Серафиме давно пора приобрести необходимые знания. Поэтому я буду рад, если ты приставишь к ней кого-то из профессоров, чтобы к началу нового учебного года, она приобрела хотя бы минимум тех знаний, что имеют остальные первокурсники.
– Первокурсники?! Мало того, что ты заставляешь меня угробить десять лет своей жизни на эту учебу, так еще и учиться я буду вместе с сопляками? Да за кого ты меня принимаешь?! Я не согласна! А без моего разрешения никто не имеет права заставлять меня учиться здесь! – какая пламенная речь, жаль, мне на нее наплевать.
– Действительно, без согласия ученика, я не имею права… – Спаситель, он даже не попытался изобразить жалость, уж больно хорошо знает характер моей сестрицы. Когда-то очень давно она и в него была влюблена, он тогда еле живым остался.
– У тебя будет согласие, Кази, – прохладно буркнул ему и повернулся к сестре, – дорогая моя, по закону за то, что ты сделала, тебя должны убить весьма жестоким методом. Так что, я полагаю, учеба для тебя – лучший вариант, не так ли?
– Ты не посмеешь!
– Ну, почему же? Образцово-показательная казнь может стать весьма эффективным политическим ходом. Может, ты хочешь это проверить? – пришлось добавить голосу неприкрытую угрозу.
– А что она сделала? – поинтересовался любопытный Кази, но я не собирался делиться с ним такой важной информацией.
– Боюсь, клятва на крови не даст тебе узнать, что натворила моя сестрица. Да, дорогая? Так что же ты решила? – беру паузу, прекрасно зная, что выбора у нее нет.
Глаза сестры забегали, словно она искала защиты, но напрасно: здесь о не было никого, кто мог бы ей помочь.
– Я согласна… Где подписать? – все-таки проговорила она, опустив плечи и, казалось бы, смирившись со своим наказанием. Но я же ее брат, так что лучше многих знаю, что она уже обдумывает планы мести. Мне остается надеяться, что академия выстоит под ее гнетом.
– Прекрасно, Кази, оформи бумаги, – уже привычно распорядился я.
– Но, Вальтер, классы и совет… – он снова начал отнекиваться, но я уже не обратил на его слова никакого внимания.
– А вы, госпожа, кто такая? – обратился я к молчавшей девушке, мне казалось, она почти не дышала, пока слушала наш разговор.
– Я Изабель Ругнева, мастер иллюзии, – она слегка склонила голову, злость и раздражение, смешанное с беспокойством, весьма забавный коктейль. Беспокоится по поводу сцены, случайным свидетелем которой я стал?
– Мастер? Ну что же, я думаю, вам можно смело отдать на поруки мою сестрицу. Надеюсь, вы приглядите за ней? – что-то никак не могу убрать тень угрозы из своих речей, возможно потому, что сестра подняла мне нервы.
– Д-да, – с запинкой и, не смотря мне в глаза, ответила. Я уловил в ее чувствах нотку радости, смешанной со злорадством, что ли. Странно это все, очень странно.
– Вальтер, но все же… – Кази начал меня раздражать, ибо он уже давно понял, что это бесполезно, но все равно пытался изменить моё мнение.
От моего гневного разноса директора спасло магическое письмо. В кабинет влетел белый голубь и плавно опустился на мою руку. Магическая почта дело сложное, ее просто так не посылают. Голубь тут же истлел и превратился в пепел, оставив только маленькую бумажку. Прочитав зашифрованное послание, я убедился, что день окончательно испорчен. Какой-то идиот покушался на жизнь одного из принцев. Мне не оставалось ничего иного, как мчаться во дворец, чтобы разобраться со всем этим. Как-то в последнее время мне очень не везёт, а все это из-за женщин, которые меня окружают.
На входе меня уже поджидал глава стражи дворца. Молодой подполковник был бледный, как мел, что вполне понятно, с него первого спросят за случившееся. Большинство придворных в панике и спешке покидали свои покои, этот болван и не попытался их остановить. Мчась в крыло королевских покоев, я ожидал увидеть многое, вплоть до кровавого месива, но то, что я увидел, поразило меня настолько, что мне не хватило всех слов в культурном и некультурном лексиконе.
Наш принц, второй по счету и первый по идиотизму, Антоний, восседал на позолоченном горшке в одной рубашке. Справа от него водили хоровод целители, они очень громко и шумно решали, чем «травить» нашего мученика и страдальца. Выглядел при этом второй сын короля не очень: круги под глазами, при этом он как будто высох, за раз потеряв несколько килограммов, и стал похожим не на двадцатипятилетнего ловеласа, а на подростка–хиляка. Слева на огромной кровати восседали почти голые женщины, целых пять штук. Лицо каждой весьма красноречиво отражало желание находиться где угодно, но не здесь.
– И что здесь происходит? – поинтересовался я после долгой паузы, в течение которой пытался подобрать нужные, допустимые цензурой слова. – Больше всего меня интересует: почему жертва покушения восседает на горшке?
– Принца отравили! – почти слаженным хором воспели целители под аккомпанемент весьма характерных звуков, издаваемых королевским отпрыском наполняющего позолоченный горшок.
– Это не объясняет, почему он… на горшке. Сколько он, кстати, уже там сидит? – спрашиваю у целителей. Но сама жертва вдруг подала признаки жизни:.
– Может, у меня спросишь, урод?! – отпрыск короля, кажется, совсем оборзел, мне пришлось сдержать свой огонь, хотя желание поставить мелкого гада на место настойчиво вертелось в моей голове. – Ты вообще, где был?! Меня отравили еще вечером, а уже скоро полночь! Ты должен защищать меня! А ты чем занимался?!
Мало того, что этот мелкий поганец в четыре раза младше меня, так еще и права отпрыска короля качает! Ох, если бы это было впервые, когда напыщенный индюк смел со мной так разговаривать. Злость растворилась во мне, я чувствовал его чувства, от них меня тошнило.
– Значит, его отравили вечером? Ну, так почему же он еще в таком состоянии? – лучший способ взбесить принца – игнорировать его, так что говорю только с целителями.
– Эй, ты с кем разговариваешь?! Я здесь, между прочим! – он вновь попытался предъявить претензии, но потом его согнуло пополам, и королевский зад прирос обратно к позолоченному другу.
– Мы не можем, господин советник, ни одно наше зелье и никакая магия не помогает, – заговорил один из целителей, и я понял, что дело и правда не простое.
– Ну, и кто же мне в таком случае расскажет, что же все-таки здесь случилось? – махнул рукой, и слуга принес мне удобный стул. Я как-то устал от нервотрепки и бешеного дня, радовало лишь то, что заканчивается он на приятной ноте.
– Чего расселся, найди и казни того, кто в этом виноват! – крикнул венценосный малец, снова схватившись за живот.
– Найду, найду… – равнодушным тоном подтвердил, садясь в изысканное кресло, – но сначала хочу услышать правду, полную и детальную.
От этого недалекого недоросля правды ждать не стоило, вылупил глаза свои наглые, молчит. Взглянул на девок на кровати, вот те точно все знают, зачем-то же принц оставил их здесь.
– А что эти девочки здесь забыли?
– Сотри им память, слышишь? И этим тоже, – он кивнул в сторону целителей, те аж попятились от меня, – но сначала пусть меня вылечат!
– Как пожелаешь, но исключительно после того, как эти милашки поведают мне настоящую, правдивую историю. Чтобы я мог, наконец, во всем этом дерьме разобраться, – едва не хохотнул в конце, так как при слове «дерьмо» у принца страдальчески дернулся глаз.
Судя по всему, девки меня боялись больше принца, поэтому чуть ли не наперебой начали вещать. А история получилась крайне занятная. Наш герой-любовник Антоний возомнил себя половым гигантом, для чего и позвал к себе в комнату сразу пять юных девиц и, чтобы продлить себе удовольствие, заказал у придворного целителя зелье для потенции. Этот юный сластолюбец не учел тот факт, что такие зелья варят только зельевары, все же государственные заказы для страны исполняет училище зельеваров. Те заказ выполнили и в тот же день прислали зелье. Оно и было доставлено сначала целителям, а потом и принцу. Антоний его выпил и отравился. На мой невысказанный вопрос, подействовало ли зелье по своему прямому назначению, и зачем оно вообще было нужно молодому парню, никто ответить не смог.
Не знаю, кто так глупо попытался подшутить над принцем, но шутка удалась. Мне даже щеки сводило от усердия, с которым я пытался не засмеяться. Дело, конечно, было серьёзное, но не тянуло на громкое звание «покушение на принца», тут скорее месть принцу. Вычеркнув из длинного списка его врагов себя, (не потому, что не мог этого сделать, а потому что банально было не до того), решил пройтись дальше по нему. Для уточнения фактов вызвал комиссаров, оторвав их от поисков моей жены. Слишком много времени потратил на ожидание ее следующего хода, а тут во дворце опять проблемы начались. Комиссары собрали придворных, сбежавших из дворца, и я начал допрос. Допросив девушек и целителей, отпустил с несколькими комиссарами, чтобы глаза не мозолили. Принц сам ушел, правда, скорее всего не далеко. Как об этом думаю, приходится сдерживать улыбку.
К утру я выяснил, что никто из дворца не причастен к отравлению, так что осталось искать лишь в одном месте – самом училище, которое изготовило заказ. Приказал отправить за профессором, изготовившим это проклятое зелье. К моему удивлению, во дворец явилась целая делегация женщин из училища.
Сам этот факт очень заинтересовал, ведь не успел я за ними послать, как они пришли сами, заявив, что их вызвали. Дальше вообще случилась какая-то чертовщина: где-то по дороге пропала студентка, которую они непонятно зачем с собой взяли. Женщины бросились ее искать, и я отправил им в помощь своих комиссаров. Пока длились поиски, во мне росло какое-то неясное предчувствие, что-то беспокоило, и понял, что, только когда услышал ее голос.
– Заблудилась, простите…
Её голос звучал глухо по сравнению с другими, но я услышал его и почти сразу узнал. Просто какое-то время не мог поверить, что слышу именно его, пока она не заговорила снова.
– Сам советник? – я почувствовал ее страх, еле заметный, почти слившийся с равнодушием.
Послышались шаги за моей спиной, женщины вернулись в приемную возле зала суда.
– Ну, что, нашлась ваша пропажа? – иронично спрашиваю, поворачиваясь к ним, и прилагаю максимум усилий, чтобы не показать, насколько взволнован.
Это была она, точно. Я понял это прежде, чем увидел уже знакомое пальто на ней. Черные брюки явно ей велики, и такой же большой темно-синий свитер, поверх всего этого сумка через плечо. Волосы собраны в пучок на затылке, так что не понять, насколько они длинные. Лицо бледное, но черты те же, и главное – глаза, их невозможно забыть.
