Но все же, если она знала, что я все-таки столкнусь с ним, почему не предупредила? Ведь я не набрала его крови, как она хотела. Впрочем, если бы и предупредила, я бы не сделала этого. Даже несмотря на то, как жестоко поступила со мной Лафей, и как бы ни было мне больно от того, что он думал, что провел ночь с другой.
Подождите-ка… Как там звали его невесту? Камилла? Мила – Камилла… Мила — это просто сокращение от имени Камилла? Он думал, что спал со своей невестой? Она узнала об этом и бросила его перед алтарем? Я расстроила его свадьбу?
Закрыла руками лицо и тяжело вздохнула, чувствуя что-то странное. Это что, злорадство?
– Руднева, ты чего? – спросила Маргарита Павловна, легонько тронув меня за локоть.
– Ничего, – шмыгнула носом и все-таки подняла кружку чая с подноса.
– Ты такая впечатлительная, расстроилась из-за глупостей. Лучше бы подумала о том, что с нами будет, отравление принца – это тебе не шутки. Как тебя угораздило ошибиться в том зелье? Это на тебя не похоже, – Агнесса Саламандровна неодобрительно покачала головой.
– В последнее время накопилось много работы, – рассеянно пробормотала, поднося кружку ко рту, и застыла, вспомнив, что так и не узнала нужное имя. – Так какое у него имя, вы так и не сказали?
– Вальтер Скот, граф Синего Огня, – ответила женщина, когда я сделала глоток чая и безжалостно поперхнулась. Выплюнув то, что глотнула, еще и разлив полчашки чая в попытке поставить ее обратно на столик, я закашлялась, согнувшись почти вдвое.
Нет, в книге, конечно, написано, что синий огонь принадлежит роду Скот, но почему-то сочетание «граф Синего Огня» ввело меня в ступор. Мне впервые пришла в голову мысль, что этот огонь уникален. Стоит мне проявить его, то сразу же все поймут, что я…
А что я? Переспала с ним? Забеременела от него? Да что же мне так не везет-то? Провидица знала, что так случится? Может, под кровью архимага она понимала совсем не то, что я подумала? Может, она знала, что так случится, и рассчитывала на мою беременность? Ведь кровь ребенка, это кровь отца. Вот только что мне теперь с этим делать? Теперь я точно не смогу вернуться домой, пока не буду уверена, что никакого ребенка на самом деле нет. Мне слишком страшно думать, что она способна с ним сделать ради своих ужасных целей.
Перестав кашлять, посмотрела на кружку и впервые заметила сладковатый запах лаванды. Принюхалась и почувствовала во рту вкус мёда, сразу догадавшись, зачем сюда принесли чай. Это же настойка «Правды», причем не чужая, а моя! Запах лаванды и медовое послевкусие, в промышленных масштабах мне удалось только так сделать ее почти незаметной для жертв. Но кто додумался подлить мне мою же настойку?
– Весь чай разлила, как тебе не стыдно?! – бурчала Маргарита Павловна, убирая кружку обратно на поднос. Ее зрачки бегали, дыхание было неровным, она выпила слишком много чая.
– Этот чай очень… невкусный, вы бы его не пили, – оглядываюсь тайком на стражу возле двери. В том, что настойку «Правды» подлили нам специально, я была уверена.
– О чем ты говоришь? – директриса отпила еще глоточек из кружки, они не обратили внимания на моё предупреждение.
– У этого чая очень знакомый привкус, – проговорила тихо, пытаясь намекнуть женщинам, но меня не поняли.
Одна из дверей открылась, и появившийся в проеме двери стражник назвал имя Агнессы Саламадровны. Всех нас вызывали по очереди, через какое-то время. Меня вызвали последней, и я как никогда чувствовала, что не стоит идти туда. Но, увы, уже не могла ничего с этим поделать, комиссары и стражники не дали бы мне уйти отсюда.
Толпа гудела, они все были явно не на моей стороне. Стоило самовлюбленному мужчине стукнуть по подставке молоточком, люди начали кричать, поднялись со своих мест и бросились в центр комнаты, ко мне. Этот мужчина, непонятно по какой причине занимающий пост судьи, преследовал одну-единственную цель – насолить обвинителю. Но всё же я испытывала к нему благодарность: он спас меня от виселицы. Самое поразительное для меня не то, что под действием зелья дорогие преподавательницы выдали наш маленький бизнес с зельями. Это было, как раз, весьма ожидаемо. Я не ожидала, что тот, с кем я провела свою первую ночь, перед кем чувствовала частичную вину, требовал моей смерти. Когда он говорил свою речь, что-то мерзкое рождалось в моей душе. Если бы я могла, подпалила его синим огнем. Но я не могу, мое зелье действует отлично. Да и подействовал бы на него его собственный огонь? Нет, не думаю, эта чертова дрянь не сможет причинить ему вред. Он узнал меня, потому и мстит? За невесту, за сорванную свадьбу? Но разве это стоит моей жизни? Я думала… думала, это что-то значит для него? Как оказалось, та ночь много значила лишь для меня.
Я старалась не думать о нём, сосредоточиться на признаках настойки «Правды». Смотрела по сторонам, на всех и при этом ни на кого конкретно. Сколько же тут было знакомых лиц, я продавала им зелья на своей подработке, и эти зелья не всегда были легальными. Они не узнали меня, или делали вид, что не узнают. Но я-то их помню, всех и каждого! Уж поверьте, если бы меня попытались отправить на виселицу, я бы запела как птичка, рассказывая их драгоценные секреты. В какую-то минуту, когда я уже решила, что все кончено, позволила себе все-таки посмотреть на этого человека, выплеснув на него всю ту боль и злость, что он оставил мне.
– Маг, – это все, что получилось у меня выговорить. Но то, что это было самое гнусное и отвратительное в моем понимании ругательство, он не понял. И я заставила себя больше не смотреть на его лицо.
Судья отличался от всех остальных придворных, мужчина с большим шрамом на пол-лица, некрасивый, но при этом чем-то притягательный. Вот только слишком самовлюбленный, то, что он несерьёзно относится к делу, сразу становится понятно. Он ушел почти сразу после своего абсурдного заключения, которое вынес назло архимагу. Однако толпа, накрученная обвинителем, считала своим долгом наказать меня, особенно некомпетентные целители. Люди наступали, окружали меня со всех сторон, началась толкотня, и мне показалось, что они устроят надо мной самосуд. Я уже инстинктивно засунула руку в сумку, пытаясь нащупать что-то полезное в данной ситуации.
– Нам надо поговорить, – шепчет мне возле уха взявшийся из ниоткуда архимаг. Его холодные длинные пальцы хватают за руку, и он тащит меня за собой. Люди отпрыгивают с его пути, некоторые кричат, что сейчас я получу по заслугам. Что-то я сомневаюсь, что этими людьми движет именно любовь к принцу. Ими скорее движет жажда зрелищ или постигшее разочарование, что их лишили развлечения. Поэтому они идут за мной до выхода из зала суда, не отставая, кричат гадости и даже чем-то бросаются. И это придворные? Элита? Настоящие звери!
– Убийца принца!
А ничего, что я его не убивала?
– Ведьма!
Да как они смеют?!
– Гореть тебе на костре!
Мы оказываемся в коридоре, стоявшая здесь стража смотрит на нас с недоумением. Кто-то бросил мне в голову туфлей, однако пучок из волос смягчил удар. Я воспользовалась этим, чтобы вырвать руку из цепкой хватки архимага и схватиться за голову. Когда он держал меня за руку, ее будто жгло огнем от его касаний.
– ВОН! – громкий крик архимага заставил вздрогнуть всем телом.
Толпа сразу замолчала, мне же осталось лишь наблюдать, как они испуганно отступают обратно в зал. В коридоре остались только мы и стражники.
– Вы тоже, – он кивнул стражникам, и те поспешно скрылись за дверь.
Похоже, он упивается своей властью над людьми. Архимаг шепнул что-то, и я почувствовала зуд во всем теле, словно воздух стал тяжелее. Он наложил на меня заклятие? Схватила сумку, ну же, мне нужно зелье, какое-нибудь зелье!
– Ты… – мы встретились глазами, когда он повернулся посмотреть на меня.
– Вы, – повторила я за ним, прекрасно помня, что на «ты» с ним не переходила.
Возможно, это просто способ отдалиться, забыть, что между нами происходило. Лучше бы наше знакомство закончилось в холле отеля, лучше бы мы вообще никогда не встречались.
– Вы? – он улыбается жестко и иронично.
Советник короля, архимаг или просто человек, играющий моей жизнью, кто же он для меня? Маг внезапно делает шаг ко мне, рукой хватает за шею. Тело пронзает боль, всего лишь на мгновение, а потом его губы накрывают мои. Жестко и невыносимо знакомо, настолько, что спина как будто горит, внизу живота раздаётся тепло, а ноги перестают держать.
Вот же чёрт! Отталкиваю его от себя, почти потеряв равновесие. Это как дурман, это как то зелье, что подсунули мне Лафей и Татьяна, я опять выпила его? Он смеется, громко и слегка истерично.
– Это была ты! – маг улыбается, указывая пальцем на меня, – я знал, знал, что это была ты! Чёртова бродяжка! Я знал!
Его смех задевает, но больше бесят его слова. Он не был уверен, не знал точно, что той ночью переспал со мной? Неужели ему настолько все равно, с кем он проводит ночь, что он уже не может отличить, с кем спит? Я так похожа на нее, на эту Милу? Но даже если так, почему он понял, что это была я только после поцелуя? Почему смеется надо мной? Неужели хочет отомстить за сорванную свадьбу? Посадить за изнасилование? Не позорно будет советнику короля заявлять, что его женщина изнасиловала? Что вообще с ним происходит?
Как он назвал меня: бродяжка? Неужели я так жалко выгляжу для остальных? Раньше меня мой внешний вид как-то не так сильно интересовал. Может, стоит снять немного денег и… Нет, нельзя, я же столько лет копила их, нельзя снимать ни медной копейки. Потом смогу купить себе что-то красивое, обязательно куплю. Хотя, скорее всего, в его глазах, да и по мнению других обитателей дворца, любые вещи, которые смогу себе позволить, для них будут выглядеть тряпьем бродяжки. Мы из совершенно разных миров, ему просто не понять, что такое выживать. Зато я могу проучить его, чтобы знал, что меня трогать не стоит.
– Зачем вы это сделали? Решили, что вам по статусу все можно? Ну, так вот вам новость, меня вам трогать лучше не стоит! – нас отделяет всего несколько шагов, но этого для сонного порошка вполне достаточно.
Я хотела использовать кое-что похуже, но под руку попался он. Разорвала пальцами пакетик и взмахнула рукой, рассыпая содержимое в воздух. Вот только магу было все нипочем, он не заметил этого. Успела лишь дернуться, чтобы убежать, но далеко уйти не смогла. Какая-то невидимая сила схватила поперёк живота и вернула к магу, прямиком в жесткие объятия. Воздух выбило из груди, а когда вдохнула, в нос ударил хорошо знакомый запах. Он прилично выше меня, поэтому я уткнулась прямо в грудь. Его руки крепко, до боли сжимают запястья, а живот ужасно чешется от примененной им магии.
– К чему эти игры, дорогая? В этот раз ты никуда не убежишь, – его лицо близко, ироничная улыбка бесит. Сколько же в нём самодовольства и уверенности в своих силах?
– Отпусти! – пытаюсь достать еще что-нибудь из сумки, но он дергает руки за запястья и прижимает их к своей груди. Мне кажется, я чувствую, как бешено стучит его сердце, или это мое колотится от страха? Остается лишь надеяться, что порошок вот-вот сработает, и он всё-таки уснет. Этот порошок почти не действует на меня, но вот остальных вырубает мгновенно. Однако мгновения с магом кажутся вечностью.
– Теперь мы уже на «ты»? – он прекратит издеваться, в конце-то концов?! Когда этот порошок подействует, и что мне делать, если он не подействует вовсе? – Скажи мне, как ты это сделала, дорогуша? Как ты это провернула? С помощью своих настоек, не так ли?
Маг сжал мои запястья одной рукой, второй жестко схватил за подбородок, заставляя смотреть в свои, полыхающие синим огнем, глаза. Боль и злость бушевали во мне, не давая забыть, кто передо мной стоит. Теперь я уверена, что попала в ту комнату не случайно, Лафей знала к кому меня посылать, к настоящему чудовищу.
– Почему же ты молчишь? Думаешь, что я теперь тебя не трону? – его взгляд становится шальным, глаза слегка мутнеют и начинают отсвечивать голубым. Маг целует меня, резко и страстно, так что голова кружится, а руки упираются в его грудь уже не для того, чтобы освободиться, а чтобы удержаться. Губы мягкие и такие знакомые, я вспоминаю все, каждое мгновение той ночи, и становится до слез больно и обидно. Он думал, что это была его невеста, и теперь мстит мне, напоминая, что я всего лишь жалкая подделка? Думает ли он о ней, когда целует меня?
– И как же у тебя получилось сделать это? Как получилось обмануть меня? – что-то меняется в его взгляде, он говорит шепотом, убирая выбившуюся прядь мне за ухо. Это было бы даже романтично, если бы не ироничная улыбка и злые искорки в его взоре.
– Вы сами во всем виноваты, – шепчу ему в губы, пытаясь выбраться. Его хватка слабеет, но слишком медленно. Возможно, эта порция порошка слишком мала для него, я проверяла его исключительно на Кларе и себе, так что сложно говорить о необходимой дозировке.
– Что… что ты со мной сделала? – его веки тяжелеют, он еле держится на ногах. Наконец-то порошок действует, вот только происходит все дольше, чем со мной, например.
– То, что ты заслужил, – зло рычу, когда он касается моих губ своими и сразу проводит ими к уху.
– Ты никуда не уйдешь, ведьма, – шипит в самое ухо, вызывая мурашки по всему телу, которые почти сразу сменяются жутким зудом.
Это магия, снова чёртова магия! Его тело слабеет, он опирается на меня, опускает голову мне на плечо, крепко сжимая в объятиях. Но я совсем ничего не могу с этим сделать. Я не способна сдвинуться, хотя продолжаю ощущать жар и тяжесть его тела, чувствовать его ровное дыхание на своей шее и ощущать жесткие объятия, больше похожие на захват. Я не могу пошевелиться, даже веки закрыть не могу! И все из-за него, из-за мага чертового!
Где-то вдали скрипнула дверь, послышались шаги, и я поняла, какой глупостью было использовать порошок во дворце. Как много свидетелей видело, что он был со мной? Про то, что он будет мстить, уже молчу.
Ну почему мне под руку попался именно этот порошок? Почему не быстродействующий яд? Этот гад мирно сопит у меня на плече, а я стою, как дура, без возможности пошевелиться. Удивительно, как я вообще выдерживаю его вес, он же здоровый такой. В деревне мне приходилось, не смотря на боль, таскать на спине мешки с картошкой. Но это было давно, да и маг на пять мешков потянет. Даже если его заклятие скоро пройдет, хотя признаков этого пока не наблюдаю, что я буду делать с его бессознательным телом? Вот я попала! Что тот шнапс, что сейчас, почему я допускаю так много глупых ошибок? Похоже, я слишком привыкла доверять людям, права была Иза, когда говорила, что долго я в столице с таким настроем не протяну. Тоже мне сестрица! Мама говорила, что она в столичной академии работает, но встретиться со мной ни разу за четыре года не захотела.
Шаги приближаются, тот человек, который вошел с другого входа совсем близко. Интересно смотрится эта ситуация со стороны. Я, обвиняемая в покушении на принца, стою, вылупив глаза, под заклятием оцепенения в объятиях чуть ли не лежащего на мне советника короля, пребывающего в бессознательном состоянии. Несложно догадаться, что мне припишут покушение не только на принца, но и на советника короля. Не могу сказать ни слова, зато этот чертов зуд чувствую, и он ужасен.
Подождите-ка… Как там звали его невесту? Камилла? Мила – Камилла… Мила — это просто сокращение от имени Камилла? Он думал, что спал со своей невестой? Она узнала об этом и бросила его перед алтарем? Я расстроила его свадьбу?
Закрыла руками лицо и тяжело вздохнула, чувствуя что-то странное. Это что, злорадство?
– Руднева, ты чего? – спросила Маргарита Павловна, легонько тронув меня за локоть.
– Ничего, – шмыгнула носом и все-таки подняла кружку чая с подноса.
– Ты такая впечатлительная, расстроилась из-за глупостей. Лучше бы подумала о том, что с нами будет, отравление принца – это тебе не шутки. Как тебя угораздило ошибиться в том зелье? Это на тебя не похоже, – Агнесса Саламандровна неодобрительно покачала головой.
– В последнее время накопилось много работы, – рассеянно пробормотала, поднося кружку ко рту, и застыла, вспомнив, что так и не узнала нужное имя. – Так какое у него имя, вы так и не сказали?
– Вальтер Скот, граф Синего Огня, – ответила женщина, когда я сделала глоток чая и безжалостно поперхнулась. Выплюнув то, что глотнула, еще и разлив полчашки чая в попытке поставить ее обратно на столик, я закашлялась, согнувшись почти вдвое.
Нет, в книге, конечно, написано, что синий огонь принадлежит роду Скот, но почему-то сочетание «граф Синего Огня» ввело меня в ступор. Мне впервые пришла в голову мысль, что этот огонь уникален. Стоит мне проявить его, то сразу же все поймут, что я…
А что я? Переспала с ним? Забеременела от него? Да что же мне так не везет-то? Провидица знала, что так случится? Может, под кровью архимага она понимала совсем не то, что я подумала? Может, она знала, что так случится, и рассчитывала на мою беременность? Ведь кровь ребенка, это кровь отца. Вот только что мне теперь с этим делать? Теперь я точно не смогу вернуться домой, пока не буду уверена, что никакого ребенка на самом деле нет. Мне слишком страшно думать, что она способна с ним сделать ради своих ужасных целей.
Перестав кашлять, посмотрела на кружку и впервые заметила сладковатый запах лаванды. Принюхалась и почувствовала во рту вкус мёда, сразу догадавшись, зачем сюда принесли чай. Это же настойка «Правды», причем не чужая, а моя! Запах лаванды и медовое послевкусие, в промышленных масштабах мне удалось только так сделать ее почти незаметной для жертв. Но кто додумался подлить мне мою же настойку?
– Весь чай разлила, как тебе не стыдно?! – бурчала Маргарита Павловна, убирая кружку обратно на поднос. Ее зрачки бегали, дыхание было неровным, она выпила слишком много чая.
– Этот чай очень… невкусный, вы бы его не пили, – оглядываюсь тайком на стражу возле двери. В том, что настойку «Правды» подлили нам специально, я была уверена.
– О чем ты говоришь? – директриса отпила еще глоточек из кружки, они не обратили внимания на моё предупреждение.
– У этого чая очень знакомый привкус, – проговорила тихо, пытаясь намекнуть женщинам, но меня не поняли.
Одна из дверей открылась, и появившийся в проеме двери стражник назвал имя Агнессы Саламадровны. Всех нас вызывали по очереди, через какое-то время. Меня вызвали последней, и я как никогда чувствовала, что не стоит идти туда. Но, увы, уже не могла ничего с этим поделать, комиссары и стражники не дали бы мне уйти отсюда.
***
Толпа гудела, они все были явно не на моей стороне. Стоило самовлюбленному мужчине стукнуть по подставке молоточком, люди начали кричать, поднялись со своих мест и бросились в центр комнаты, ко мне. Этот мужчина, непонятно по какой причине занимающий пост судьи, преследовал одну-единственную цель – насолить обвинителю. Но всё же я испытывала к нему благодарность: он спас меня от виселицы. Самое поразительное для меня не то, что под действием зелья дорогие преподавательницы выдали наш маленький бизнес с зельями. Это было, как раз, весьма ожидаемо. Я не ожидала, что тот, с кем я провела свою первую ночь, перед кем чувствовала частичную вину, требовал моей смерти. Когда он говорил свою речь, что-то мерзкое рождалось в моей душе. Если бы я могла, подпалила его синим огнем. Но я не могу, мое зелье действует отлично. Да и подействовал бы на него его собственный огонь? Нет, не думаю, эта чертова дрянь не сможет причинить ему вред. Он узнал меня, потому и мстит? За невесту, за сорванную свадьбу? Но разве это стоит моей жизни? Я думала… думала, это что-то значит для него? Как оказалось, та ночь много значила лишь для меня.
Я старалась не думать о нём, сосредоточиться на признаках настойки «Правды». Смотрела по сторонам, на всех и при этом ни на кого конкретно. Сколько же тут было знакомых лиц, я продавала им зелья на своей подработке, и эти зелья не всегда были легальными. Они не узнали меня, или делали вид, что не узнают. Но я-то их помню, всех и каждого! Уж поверьте, если бы меня попытались отправить на виселицу, я бы запела как птичка, рассказывая их драгоценные секреты. В какую-то минуту, когда я уже решила, что все кончено, позволила себе все-таки посмотреть на этого человека, выплеснув на него всю ту боль и злость, что он оставил мне.
– Маг, – это все, что получилось у меня выговорить. Но то, что это было самое гнусное и отвратительное в моем понимании ругательство, он не понял. И я заставила себя больше не смотреть на его лицо.
Судья отличался от всех остальных придворных, мужчина с большим шрамом на пол-лица, некрасивый, но при этом чем-то притягательный. Вот только слишком самовлюбленный, то, что он несерьёзно относится к делу, сразу становится понятно. Он ушел почти сразу после своего абсурдного заключения, которое вынес назло архимагу. Однако толпа, накрученная обвинителем, считала своим долгом наказать меня, особенно некомпетентные целители. Люди наступали, окружали меня со всех сторон, началась толкотня, и мне показалось, что они устроят надо мной самосуд. Я уже инстинктивно засунула руку в сумку, пытаясь нащупать что-то полезное в данной ситуации.
– Нам надо поговорить, – шепчет мне возле уха взявшийся из ниоткуда архимаг. Его холодные длинные пальцы хватают за руку, и он тащит меня за собой. Люди отпрыгивают с его пути, некоторые кричат, что сейчас я получу по заслугам. Что-то я сомневаюсь, что этими людьми движет именно любовь к принцу. Ими скорее движет жажда зрелищ или постигшее разочарование, что их лишили развлечения. Поэтому они идут за мной до выхода из зала суда, не отставая, кричат гадости и даже чем-то бросаются. И это придворные? Элита? Настоящие звери!
– Убийца принца!
А ничего, что я его не убивала?
– Ведьма!
Да как они смеют?!
– Гореть тебе на костре!
Мы оказываемся в коридоре, стоявшая здесь стража смотрит на нас с недоумением. Кто-то бросил мне в голову туфлей, однако пучок из волос смягчил удар. Я воспользовалась этим, чтобы вырвать руку из цепкой хватки архимага и схватиться за голову. Когда он держал меня за руку, ее будто жгло огнем от его касаний.
– ВОН! – громкий крик архимага заставил вздрогнуть всем телом.
Толпа сразу замолчала, мне же осталось лишь наблюдать, как они испуганно отступают обратно в зал. В коридоре остались только мы и стражники.
– Вы тоже, – он кивнул стражникам, и те поспешно скрылись за дверь.
Похоже, он упивается своей властью над людьми. Архимаг шепнул что-то, и я почувствовала зуд во всем теле, словно воздух стал тяжелее. Он наложил на меня заклятие? Схватила сумку, ну же, мне нужно зелье, какое-нибудь зелье!
– Ты… – мы встретились глазами, когда он повернулся посмотреть на меня.
– Вы, – повторила я за ним, прекрасно помня, что на «ты» с ним не переходила.
Возможно, это просто способ отдалиться, забыть, что между нами происходило. Лучше бы наше знакомство закончилось в холле отеля, лучше бы мы вообще никогда не встречались.
– Вы? – он улыбается жестко и иронично.
Советник короля, архимаг или просто человек, играющий моей жизнью, кто же он для меня? Маг внезапно делает шаг ко мне, рукой хватает за шею. Тело пронзает боль, всего лишь на мгновение, а потом его губы накрывают мои. Жестко и невыносимо знакомо, настолько, что спина как будто горит, внизу живота раздаётся тепло, а ноги перестают держать.
Вот же чёрт! Отталкиваю его от себя, почти потеряв равновесие. Это как дурман, это как то зелье, что подсунули мне Лафей и Татьяна, я опять выпила его? Он смеется, громко и слегка истерично.
– Это была ты! – маг улыбается, указывая пальцем на меня, – я знал, знал, что это была ты! Чёртова бродяжка! Я знал!
Его смех задевает, но больше бесят его слова. Он не был уверен, не знал точно, что той ночью переспал со мной? Неужели ему настолько все равно, с кем он проводит ночь, что он уже не может отличить, с кем спит? Я так похожа на нее, на эту Милу? Но даже если так, почему он понял, что это была я только после поцелуя? Почему смеется надо мной? Неужели хочет отомстить за сорванную свадьбу? Посадить за изнасилование? Не позорно будет советнику короля заявлять, что его женщина изнасиловала? Что вообще с ним происходит?
Как он назвал меня: бродяжка? Неужели я так жалко выгляжу для остальных? Раньше меня мой внешний вид как-то не так сильно интересовал. Может, стоит снять немного денег и… Нет, нельзя, я же столько лет копила их, нельзя снимать ни медной копейки. Потом смогу купить себе что-то красивое, обязательно куплю. Хотя, скорее всего, в его глазах, да и по мнению других обитателей дворца, любые вещи, которые смогу себе позволить, для них будут выглядеть тряпьем бродяжки. Мы из совершенно разных миров, ему просто не понять, что такое выживать. Зато я могу проучить его, чтобы знал, что меня трогать не стоит.
– Зачем вы это сделали? Решили, что вам по статусу все можно? Ну, так вот вам новость, меня вам трогать лучше не стоит! – нас отделяет всего несколько шагов, но этого для сонного порошка вполне достаточно.
Я хотела использовать кое-что похуже, но под руку попался он. Разорвала пальцами пакетик и взмахнула рукой, рассыпая содержимое в воздух. Вот только магу было все нипочем, он не заметил этого. Успела лишь дернуться, чтобы убежать, но далеко уйти не смогла. Какая-то невидимая сила схватила поперёк живота и вернула к магу, прямиком в жесткие объятия. Воздух выбило из груди, а когда вдохнула, в нос ударил хорошо знакомый запах. Он прилично выше меня, поэтому я уткнулась прямо в грудь. Его руки крепко, до боли сжимают запястья, а живот ужасно чешется от примененной им магии.
– К чему эти игры, дорогая? В этот раз ты никуда не убежишь, – его лицо близко, ироничная улыбка бесит. Сколько же в нём самодовольства и уверенности в своих силах?
– Отпусти! – пытаюсь достать еще что-нибудь из сумки, но он дергает руки за запястья и прижимает их к своей груди. Мне кажется, я чувствую, как бешено стучит его сердце, или это мое колотится от страха? Остается лишь надеяться, что порошок вот-вот сработает, и он всё-таки уснет. Этот порошок почти не действует на меня, но вот остальных вырубает мгновенно. Однако мгновения с магом кажутся вечностью.
– Теперь мы уже на «ты»? – он прекратит издеваться, в конце-то концов?! Когда этот порошок подействует, и что мне делать, если он не подействует вовсе? – Скажи мне, как ты это сделала, дорогуша? Как ты это провернула? С помощью своих настоек, не так ли?
Маг сжал мои запястья одной рукой, второй жестко схватил за подбородок, заставляя смотреть в свои, полыхающие синим огнем, глаза. Боль и злость бушевали во мне, не давая забыть, кто передо мной стоит. Теперь я уверена, что попала в ту комнату не случайно, Лафей знала к кому меня посылать, к настоящему чудовищу.
– Почему же ты молчишь? Думаешь, что я теперь тебя не трону? – его взгляд становится шальным, глаза слегка мутнеют и начинают отсвечивать голубым. Маг целует меня, резко и страстно, так что голова кружится, а руки упираются в его грудь уже не для того, чтобы освободиться, а чтобы удержаться. Губы мягкие и такие знакомые, я вспоминаю все, каждое мгновение той ночи, и становится до слез больно и обидно. Он думал, что это была его невеста, и теперь мстит мне, напоминая, что я всего лишь жалкая подделка? Думает ли он о ней, когда целует меня?
– И как же у тебя получилось сделать это? Как получилось обмануть меня? – что-то меняется в его взгляде, он говорит шепотом, убирая выбившуюся прядь мне за ухо. Это было бы даже романтично, если бы не ироничная улыбка и злые искорки в его взоре.
– Вы сами во всем виноваты, – шепчу ему в губы, пытаясь выбраться. Его хватка слабеет, но слишком медленно. Возможно, эта порция порошка слишком мала для него, я проверяла его исключительно на Кларе и себе, так что сложно говорить о необходимой дозировке.
– Что… что ты со мной сделала? – его веки тяжелеют, он еле держится на ногах. Наконец-то порошок действует, вот только происходит все дольше, чем со мной, например.
– То, что ты заслужил, – зло рычу, когда он касается моих губ своими и сразу проводит ими к уху.
– Ты никуда не уйдешь, ведьма, – шипит в самое ухо, вызывая мурашки по всему телу, которые почти сразу сменяются жутким зудом.
Это магия, снова чёртова магия! Его тело слабеет, он опирается на меня, опускает голову мне на плечо, крепко сжимая в объятиях. Но я совсем ничего не могу с этим сделать. Я не способна сдвинуться, хотя продолжаю ощущать жар и тяжесть его тела, чувствовать его ровное дыхание на своей шее и ощущать жесткие объятия, больше похожие на захват. Я не могу пошевелиться, даже веки закрыть не могу! И все из-за него, из-за мага чертового!
Где-то вдали скрипнула дверь, послышались шаги, и я поняла, какой глупостью было использовать порошок во дворце. Как много свидетелей видело, что он был со мной? Про то, что он будет мстить, уже молчу.
Ну почему мне под руку попался именно этот порошок? Почему не быстродействующий яд? Этот гад мирно сопит у меня на плече, а я стою, как дура, без возможности пошевелиться. Удивительно, как я вообще выдерживаю его вес, он же здоровый такой. В деревне мне приходилось, не смотря на боль, таскать на спине мешки с картошкой. Но это было давно, да и маг на пять мешков потянет. Даже если его заклятие скоро пройдет, хотя признаков этого пока не наблюдаю, что я буду делать с его бессознательным телом? Вот я попала! Что тот шнапс, что сейчас, почему я допускаю так много глупых ошибок? Похоже, я слишком привыкла доверять людям, права была Иза, когда говорила, что долго я в столице с таким настроем не протяну. Тоже мне сестрица! Мама говорила, что она в столичной академии работает, но встретиться со мной ни разу за четыре года не захотела.
Шаги приближаются, тот человек, который вошел с другого входа совсем близко. Интересно смотрится эта ситуация со стороны. Я, обвиняемая в покушении на принца, стою, вылупив глаза, под заклятием оцепенения в объятиях чуть ли не лежащего на мне советника короля, пребывающего в бессознательном состоянии. Несложно догадаться, что мне припишут покушение не только на принца, но и на советника короля. Не могу сказать ни слова, зато этот чертов зуд чувствую, и он ужасен.
