– Никто мне не угрожал! Я его сама отдала. Нечего было его терять в луже! Если оно твое, тогда забирай! – и швырнула в меня моим родовым кольцом, семейной реликвией, символом рода, древним артефактом… И его бросает, как какой-то мусор, уже третья девушка по счету! Кольцо с мелодичным звоном покатилось по каменным плитам и, немного покрутившись на месте, остановилось слева от моих ног.
– Вальтер, это то, что я думаю? – перепуганным и обреченным голосом спрашивает сестрица, ставшая свидетелем невиданного оскорбления, почти сравнимого с расставанием у алтаря.
– Да, Серафима, – отвечаю тихо. Встречаюсь взглядом с бродяжкой, в ее взгляде ненависть и злость. Но они не вечны, почему-то я начинаю чувствовать в ее взгляде вину. Она нервно теребит что-то в руках, не сводя с меня странного взгляда. Чувствует же, что перегнула палку, но гордость не дает ей извиниться. Гордая ведьма. Увы, даже если бы она переступила через себя и извинилась, я бы все равно не простил. Ни за что не прощу. Наклоняюсь, поднимаю с земли свое кольцо и смотрю на него безучастно.
– Почему же ни одна из вас его не захотела? Недостаточно красивое, недостаточно дорогое, недостаточно сильное? – поднимаю глаза на оборванку. – Или дело не в нём?
– Вальтер… – пискнула сестрица где-то сбоку, я чувствую ее переживания, чувствую страх, смешанный с ужасом. Она думает, что я опять сорвусь, как тогда? Нет, я уже не тот, что был раньше, теперь меня так легко не зацепить.
Чувства сестры затмевают жалость и вина, оборванка опускает взгляд, как будто ей на меня смотреть больно. Нет уж, я ей не позволю больше жалеть себя. Заклятие срывается с губ, за ним приходит боль, не моя – ее. Резкий вскрик, оборванка падает прямиком мне в руки. Ее тело трясет, взгляд испуган. Эти короткие мгновения длятся слишком долго. Глаза ее закрываются, тело слабеет, и я подхватываю ее, закидывая себе на плечо.
– Вы слишком жестоки с госпожой, господин, – комментирует Катрина, и в этот момент из рук бродяжки что-то выпадает и разбивается. – Яд! – кричит моя помощница, и я успеваю отпрыгнуть.
Коричневая дымка поднимается и растворяется в воздухе, но мы уже далеко от того места.
– Это что, и правда, был яд? – Серафима шокировано прикрывает рот рукой или просто боится вдохнуть его. Повернулся в ее сторону, и по спине ударила сумка оборванки. В ней было много чего-то стеклянного, скорее всего, очень похожего на тот пузырек с ядом, который разбился, выпав из ее ослабевших рук. Катрина подошла к нам и сняла с оборванки сумку, расстегнула замок, и я выдохнул. Там были не только зелья, но и настойки и порошки. Много всего не подписанного, но явно очень опасного.
– Да кто она такая? – задала мучивший всех нас вопрос сестрица, косясь на безвольное тело на моем плече. Держать ее так было тяжеловато, но в основном из-за того, что под ее, местами обгоревшем, свитером было что-то твердое и жесткое.
– Серафима, ты вообще чего приперлась, кажется, я тебя в академию послал учиться! – взглянул на притихшую сестрицу. Сейчас лишь её на мою голову не хватало.
– За вещами приехала, думала, Форс мне их вынесет.
– Спасибо, что напомнила. Форс, ты уволен, пошел вон! – и он пошел, нет, побежал, даже вещи свои не забрав.
– Вальтер, не руби с плеча… – сестренка попыталась подлизаться, но у нее не вышло.
– Катрина, убери здесь все, чтобы никто не пострадал от этого яда, – поправил оборванку на плече, забрал у помощницы ее сумку и ногой открыл дверь.
Стоило мне переступить порог моего дома, как сразу стало дышать легче.
– Вальтер, так она действительно твоя жена? – выкрикнула сестрица пораженно, и я почувствовал ее удивление, а затем вину. Она не была настолько сильной, как у бродяжки, но все же растянулась на целых три секунды, а для Серафимы это уже рекорд. Вздохнул, и что я буду делать, когда моя «жена» проснется? Без понятия.
– Серафима, ты и правда плохо соображаешь! – вздыхаю, радуясь, что моя ноша теперь точно не улизнёт, а то ищи ее, переживай, чтобы не убили, – ладно заходи, но только сегодня.
Слышу радостный возглас Серафимы, и та вбегает в дом: после моего предложения защита пропускает ее как гостью.
– У тебя всегда был еще тот вкус на женщин, братец, – она придирчиво рассматривает мою ношу, пока я, не задумываясь, несу ее в свою спальню.
– И не говори, сестра, – улыбаюсь, эту я точно не выбирал, она выбрала меня. Знать бы, зачем?
Часть 15. Яд, встреча с ведьмой, последствия от магии и Брачная Метка.
Пенелопа
Ну же, давай! Просто брось его, брось этот чертов яд! Все что мне нужно, это просто бросить яд в него! Руки немеют, не слушаются, но не выпускают пузырёк. Я не могу, не могу! Убить на самом деле легко, нужно лишь разжать пальцы и бросить этот пузырёк, и все, одно мгновение, и он умрет, но почему же у меня не получается? Я убивала животных, видела чужую смерть, но людей… Может дело не только в том, что он человек? Может он все же не заслуживает смерти? Я все еще чувствую вину перед ним?
Зачем я швырнула ему кольцо? Из-за какой-то таинственной Милы? Оно же давало мне защиту от заклинаний, а я его выкинула, как какая-то истеричка. Так не похоже на меня, быть настолько эмоциональной… Если действительно хотела его отдать, то почему сделала это так резко и грубо? Может, на самом деле я просто не хотела его отдавать, как тогда в подворотне. Мне так хотелось спрятать его, забрать себе. Я ведь не представляла, что опять его увижу. Когда Катрина его одела мне на палец, сразу же забыла, что оно на мне. Как будто так было всегда. То, что это было то же самое кольцо, я поняла, когда маг поднял мои руки, чтобы посмотреть на него. Наверняка он даже не заметил, как нежно держал при этом мои запястья, так нежно, что я оторопела. Моё сердце забилось очень часто, а его близость ощущалась намного сильнее, чем раньше. Когда его руки отпустили меня, я отпрыгнула, не в силах снова чувствовать эту близость. Меня трясло от собственного состояния и глупых мыслей, что лезли в голову. Мне понравилось стоять рядом с ним, и я совершенно не думала, что делаю, говорю, и как это всё выглядит со стороны.
Руки дрожали, и вместо того, чтобы снова коснуться его ладони и отдать кольцо напрямую, я его бросила, словно во всём виновато оно. Была безумно зла на мага за то, что он просто существует. А может, за то, что его родовое кольцо на меня одели, не как его невесте, а жене. Именно на тот палец, на ту руку, будто насмехаясь надо мной. Словно напоминая, что я никто, всего лишь девушка, переспавшая с ним по ошибке. Давая понять, что больше никто не оденет кольцо на этот палец, никто не назовет меня женой, и у меня никогда не будет детей. А все потому, что я совершила ошибку. Ужасную ошибку, потеряла то, что ценится у меня дома больше, чем другие качества женщины – невинность.
Но я совершила еще одну ошибку, поняла это сразу, как увидела его лицо после моей выходки. Моё сердце пропустило удар, дыхание перехватило. Этот холодный взгляд заставил меня почувствовать себя ужасным монстром, самой ужасной тварью, которую видел мир. Он выпрямился, казалось, спина вот-вот сломается от перенапряжения, гордо расправил плечи, делая вид, что его совсем не задели мои слова и действия. Нагнулся и поднял кольцо с земли, посмотрел на него без эмоций.
– Почему же ни одна из вас его не захотела? Недостаточно красивое, недостаточно дорогое, недостаточно сильное? – на его губах играет ироничная улыбка, ему не нужны ответы на его вопросы. Его голос не дрожит, он спокоен, словно ему все равно. Как будто это просто слова, и я совсем не задела его чувств. Вот только следующая его фраза показывает, что это далеко не так.
– Или дело не в нём.
Он смотрит мне в глаза, но кажется, что в саму душу, словно читает все мои мысли и чувствует все эмоции. В его глазах насмешка и что-то ещё. Что-то, что выворачивает мою душу наизнанку. В любой другой ситуации я бы уже извинилась за свой поступок, и это было бы искренне, от всего сердца. Но с ним все по-другому, с ним я не могу найти подходящих слов, не могу заставить себя сказать и слова. Даже дышу с трудом, остро чувствуя вину и что-то еще, похожее на жалость к человеку, который так сильно хочет казаться сильным и бесчувственным. Мне вдруг захотелось обнять его, прижаться так крепко, как смогу, и пообещать, что такого больше не произойдет, утешить. Но разве я имею на это право? Это же из-за меня его свадьба не состоялась, и та, которую он так сильно любит, бросила это кольцо. Как и я сейчас.
Опускаю глаза, мне стыдно и больно. Ох, если бы я никогда прежде не обманывалась в людях, если бы не выпила тот подозрительный шнапс… Если бы не приняла ту ночь слишком близко к сердцу, возможно бы не напомнила ему о том, в чем виновата только я.
Об этом я думала долгое мгновение, опустив глаза, спрятав свои истинные чувства. Мне стоило понять, что передо мной маг, что не стоит расслабляться, но я думала совсем о другом. Заклятие сорвалось с его губ, я слышала его раньше, Иза как-то применяла его на мне. Каждую клеточку моей кожи буквально опалило огнём, боль была настолько сильна, что я не могла даже вдохнуть не то, что стоять. Тело содрогалось в судорогах, они приносили ужасную боль, он хотел, чтобы я ее почувствовала, хотел, чтобы страдала. Я знала, что скоро потеряю сознание, и, хотя чувствовала злость и ненависть к нему, несмотря на боль, пыталась удержать злосчастный пузырек в руке. Но я понимала, что боль от этого заклинания – ничто. Главное то, что случится тогда, когда проснусь после, и это пугало меня.
***
Пахло ладаном и свечами, я знала, где нахожусь, мне раньше уже приходилось бывать в этой комнате. Здесь все было таким, как я помнила, как будто и не прошло четыре года. В углу висели травы, пучками подвязанные к потолку, ниже большой комод, заставленный бутылочками с зельями. Чуть дальше большой камин, в нем тихо трещат дрова, перед ним кресло-качалка скрытое пледом.
– Ты пришла, а я уже заждалась, знаешь ли, – услышала за спиной женский голос и резко развернулась. Это ее комната, ее дом, но почему же я так не ожидала встретить ведьму здесь?
Женщина посмотрела на меня изучающе.
– Так это, наконец, свершилось, – со странным выражением лица она прошла мимо меня и присела в кресло-качалку.
– Что свершилось? Что происходит? – поворачиваюсь к ней, осматриваясь по сторонам. Ощущения странные, словно этот сон и не сон вовсе.
– Скажи, он все так же хорош? Все так же силен? – вместо ответа спрашивает она, загадочно улыбнувшись. Не понимаю, о чем она говорит, смотрю на ведьму с удивлением.
– Что я здесь делаю, не понимаю… – шепчу, желая оказаться где-то угодно, лишь бы подальше отсюда.
– А что тут непонятного, драгоценность моя, ты у меня дома, пришла сказать, что выполнила моё задание, – она иронично улыбается. Мне не нравится эта улыбка, мне не нравятся ее слова, пускай это всего лишь сон.
– Я не выполнила ваше задание и не собираюсь его выполнять, – отвечаю жестко и уверенно. Он не заслуживает того, что эта ведьма может с ним сделать.
– Ты исполнишь его, ибо так я предрекла, и тогда ты получишь свою награду, – она усмехнулась, как будто только и ждала, чтобы сказать это.
– Я не буду этого делать, что бы вы ни сказали и ни пообещали.
– Даже если я исполню то, что ты так сильно хочешь? Даже если я отпущу их? – ведьма издевалась с торжествующим видом, приподнявшись в кресле. – Ты же так хотела, чтобы я это сделала, не так ли, дорогая?
Я поджала губы, она никогда не сделает этого, я знаю. Ничто не заставит ее отпустить хотя бы одного ее раба, она слишком любит власть над нами. Мне остается лишь надеяться, что ее власть ослабнет на расстоянии или после того, как я убью ее. Руки начинают дрожать, это решение я осознала давно, готовилась к нему долгие годы. Но все же еще не была уверена, что у меня получится что-то сделать, ведьма слишком сильна. Поэтому я собирала для нее деньги, очень много денег, чтобы откупиться или нанять того, кто может убить ее. Я все еще надеюсь что хотя бы кто-то в этом мире сможет ее убить.
– Тебе всего-то и нужно не сопротивляться, не убегать, и судьба все сделает за тебя. В конце я отпущу твою семью, и вы сможете уйти куда хотите. Скажу больше: я отпущу всю вашу убогую деревушку. Как тебе предложение?
Она улыбается, мне всегда не нравилась эта улыбка, где-то в глубине души я ее боялась.
– Нет! – это решение пришло легко, на одном дыхании.
– В таком случае, может, я убью их? Ты же знаешь, мне достаточно будет сказать, и твоя дорогая мать перережет горло твоему маленькому братику. Хочешь, я прикажу привести их сюда, и ты сама на это посмотришь? А потом, когда все кончится, я скажу им, кто виноват в смерти их драгоценного сыночка? – она поднялась с кресла и с той же страшной улыбкой пошла на меня, мне оставалось только отходить назад.
– Вы не посмеете… – идти было некуда, она приперла меня к стенке.
– Почему же? Я сделаю это с радостью, никто мне не помешает, – упивается своей властью настолько, что мне уже кажется это совсем реальностью.
Она ведь способна, она может их заставить совершить нечто подобное. Я видела, на что она способна, это ужасно.
– Если вы это сделаете, я приду за вами и убью вас, – она не приняла мои слова всерьез, рассмеялась и продолжила смеяться, пока резко не перестала и дала мне звонкую пощечину.
– Ты так слаба, моё сокровище, ни на что не способна. Слабейшая из сестер, худшая из сестер, самая жалкая из сестер, – он все повторяла и повторяла эти слова, не прекращая улыбаться.
Я чувствовала злость, такую сильную, что не могла двигаться и толком думать.
– Вы получите все, что заслуживаете. За каждую смерть, за каждую слезинку и жизнь, что вы покалечили, вы будете вечно страдать где-то на глубине Мертвого моря. Я обещаю вам, я проклинаю вас! Вам воздастся за все! – прорычала я впервые в голос то, что хотела сказать уже очень давно.
Она мгновение стояла неподвижно, смотря на меня немигающим взглядом, а потом вновь расхохоталась. Внезапно её смех оборвался:
– Я же говорила тебе, девочка, твои слова имеют силу, но также имеют последствия. Пожелав проклясть меня, ты так же прокляла себя, дорогуша. Как думаешь, кому из нас от этого будет хуже? – она смотрела на меня своими зелеными глазами, будто препарируя саму душу.
– Если вы после этого сдохните, я не против пожертвовать собой, – сказала чистую правду, от всего сердца, но она все равно не поверила мне, вновь зловеще расхохотавшись.
***
Ее адский смех еще звенел в моих ушах, когда я проснулась, а щека горела так, будто мне и впрямь дали пощёчину. Все это сразу отошло на задний план, когда я почувствовала боль в разы хуже, чем была от заклятия мага. Каждая клеточка моего тела горела огнем и зудела изнутри. Закричала безумно, царапая все свое тело, до чего можно было достать. Мои ногти рвали одежду, раздирали кожу до крови, пытаясь расчесать все, до чего можно дотянуться. Я знала, что так будет, в прошлый раз было так же, я помнила эту боль, это состояние. Все это магия, эта чертова магия.
– Что происходит? – маг рядом хватает мои руки и прижимает, чтобы я перестала царапать себя, но я не могу.
