– Убийца принца! Поделом тебе!
– Ведьма! Гореть тебе на костре! – до меня не сразу доходит смысл гневных выкриков, несущихся от разбушевавшейся толпы, слишком занят мыслями.
Бродяжка внезапно вырывает руку из моей хватки, это злит меня, правда всего долю секунды, пока не осознаю, что она останавливается, хватаясь обеими руками за затылок. Ей больно? Смотрю на пол, в нее бросались всем, что попадалось под руку разъяренным придворным, даже обовью, пока я упрямо тащил её вперед, ничего не замечая. Я не чувствую ее чувств, она не думает обо мне, сейчас выглядит как щенок с подбитой лапой. И вот это жалкое существо, возможно, моя жена. Однако, к своему удивлению, я не чувствую удовлетворения от ее страданий, наоборот, я ощущаю животную ярость. Эти беспечные ублюдки посмели ее тронуть, мою возможную жену!
– ВОН! – позволяю глазам загореться вновь, чтобы испугать этих стервятников. Они бегут, как перепуганные крысы, обратно в зал, остаются только стражники, но и их я тоже выгоняю. Я слишком долго был в неведении, хочу, наконец, узнать на ком не по своей воле женился.
Шепчу заклятие, чтобы никто не смог нас подслушать и побеспокоить. Оборванка стоит всего в нескольких шагах от меня, протяни руку, и я дотронусь до нее. Пальцы рук немеют от желания распустить пучок волос на ее макушке. Хочу увидеть, так ли на самом деле они длинны и красивы, как той ночью? Вижу ее страх, хотя понять, что она чувствует не составляет труда, так сильно оборванка сжимает свою сумочку. Что там? Ее защита? Но что ее может защитить от меня? В ней нет магии, ни капли, я чувствую это даже сейчас.
– Ты… – заговариваю первым, наконец, поймав ее взгляд. Почему вариант с допросом на деле оказался настолько трудным в исполнении? Что сложного в том, чтобы сразу спросить, с ней ли я переспал той ночью? Есть ли Брачная Метка на ее теле? В конце концов, моя ли она жена?! Но язык упрямо немеет, не желая высказываться напрямую, подходящих слов не находится.
– Вы, – в резкой форме упрямо подсказывает оборванка, и я вспоминаю этот тон, вспоминаю нашу первую встречу. Она ставит меня в рамки приличий. Показывает, что лучше меня, и я не достоин называть ее на «ты». В какую игру она играет? После всего, что было, мы все еще на «вы»? Смешно, честное слово, смешно. Если… если только она была лишь той, кто устроил скандал в отеле, но не той, с кем я провел ночь, и у кого осталась метка на спине.
– Вы?! – мне с трудом удается спрятать злость за иронией.
Всего мгновение, и я решаюсь, делаю шаг к оборванке, хватаю ее затылок и прислоняю ее лицо к своему. Делаю это слишком резко, причиняя ей боль, а потом накрываю ее рот поцелуем. Если я ошибался, она сейчас умрет, ибо я захотел ее. Проклятье не терпит измены, те, кто пренебрегают этим, вынуждены смотреть, как их любовники умирают в агонии. Ее губы именно такие, какими я их помню, мягкие и податливые. Голова начинает кружиться, и я почти забываю, зачем вообще это сделал. Увлекся настолько, что прихожу в себя только, когда она отталкивает меня от себя, чуть не упав.
Ее глаза мечутся от злости и испуга, но это не важно. Совсем недавно я чувствовал желание, настолько сильное, что не могу понять: это было её желание или моё? Но это неважно, совсем неважно! Она цела, абсолютно цела! Проклятие ее не тронуло, это действительно была она. Я смеюсь нервно и истерично, еще до конца не веря в происходящее.
– Это была ты! – живот сводит от смеха, мне до сих пор не верится. – Я знал, знал, что это была ты! Чёртова бродяжка! Я знал!
– Зачем вы это сделали? Решили, что вам по статусу все можно? Ну, так вот вам новость: меня вам трогать лучше не стоит! – она еще отчитывать меня пытается, это так смешно. Чувствую ее злость и решимость, но мне плевать. Угрожает мне, серьёзно? Мы же связаны! Моё веселье проходит, когда она пытается убежать. Но нет, больше я ей не дам от себя так просто уйти! Один раз она уже бросила меня, мне хватило позора!
Потоком воздуха возвращаю ее обратно в свои объятья, никуда ее теперь не отпущу. Она кряхтит, замирает возле моей груди, такая маленькая и беззащитная. И это она связала меня и женила на себе без моего ведома?
– К чему эти игры, дорогая? В этот раз ты никуда не убежишь, – улыбаюсь, чувствуя ее панику.
– Отпусти! – она пытается достать что-то из сумки, но я не позволяю ей. Прижимаю ее руки к себе, не даю вырваться.
– Теперь мы уже на «ты»? – не могу удержаться от иронии, она сама себя загоняет в глупые рамки.
Хочу узнать, как она это сделала, как поставила Брачную Метку? Я готов поклясться на чем угодно, что не брал ее силой, этой метки просто не должно было существовать. Она вообще сама пришла! Может, это зелье какое, она ведь не так проста, как оказалось? Я не могу ее раскусить, не могу понять, что она от меня хочет и хочет ли вообще.
– Скажи мне, как ты это сделала, дорогуша? Как ты это провернула? С помощью своих настоек, не так ли?
Она опускает глаза, избегает моего взгляда, и это бесит. Хватаю одной рукой ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Злость окрашивает все в синий, я смотрю на ее испуганное лицо и не могу оторвать от него взгляда. Хочу видеть ее эмоции, понять, что она делает. Мне так надоела ее злость, почти все и так чувствуют ее ко мне. Она знает, что я не могу ей навредить?
– Почему ты молчишь? Думаешь, что я теперь тебя не трону?! – я мог бы проверить, насколько сильно связаны наши тела теперь, но не стал. Если она нашла способ обмануть Брачную Метку, то есть хороший вариант ее наказания. Так говорю себе, оправдываясь, снова целуя ее. Желание вновь ударяет в голову, все это время оно никуда не делось, просто потухло, как тлеющий костер. Стоит ветру подуть, и костер загорится вновь, еще сильнее, чем было до этого. Все мышцы напряглись, желание обладать ею пришло как нельзя некстати. Потом, потом… у меня будет куча времени наказать ее, только в этот раз к кровати ее буду привязывать я. Желание совсем затуманило мне голову, что на меня совсем не похоже. Отрезвляют лишь ее боль и обида, сильная, между прочим. И это она на меня обижается, смешно! Эта женщина сделала меня почти что своим рабом. Думает, что ей за это ничего не будет?!
– И как же у тебя получилось? Как получилось обмануть меня?! – я уже не тот, что был раньше, годы берут свое, раз какая-то оборванка сумела обвести меня вокруг пальца. Убираю за ухо мешающую видеть лицо прядь, замечая по её судорожному вздоху, с какой нежностью это сделал. Что она творит со мной?
– Вы сами во всем виноваты, – шепчет она мне в губы, и желание поцеловать ее становится совсем невыносимым. Оно неожиданно отступает, словно тает,, взамен принося слабость и сонливость. Что происходит? Чувствую ее ликующее ожидание и понимаю, как был беспечен.
– Что… Что ты со мной сделала? – ноги еле держат меня, но я до ужаса хочу придушить ее тонкую шейку.
– То, что ты заслужил, – шепчет мне в губы, и я осознаю, что ещё немного и просто-напросто упаду. Попытался было заклятия шептать, но это не помогало, я не знаю, что она сделала, но это явно не магия. От мысли, что она опять скроется, убежит, налетает паника, я не могу ее отпустить. Я почти уверен, эта сонливость не опасна для жизни, бродяжка тоже не может навредить мне.
– Ты никуда не уйдешь, ведьма! – накладываю на нее чары, вбивая в них столько силы, чтобы она не смогла сдвинуться с места, даже когда я отключусь. Обнимаю ее так крепко, как могу, чтобы никто не смог нас разделить, и проваливаюсь во тьму.
***
Все знают кто такие ведьмы. Ими пугают детей так же, как и некромантами, в сказках они всегда самые хитрые и злые героини. Соблазняют королей, захватывают трон и жаждут только одного – власти над всеми. Это женщины необыкновенной красоты, однако, красота их ненастоящая, всего лишь результат жутких настоек, в которых ведьмы разбираются в разы лучше, чем зельевары. Им ничего не стоит своей силой покорить мужчину или подчинить себе небольшую армию. Почему я выбрал такое сравнение для оборванки, для моей жены? Так я оправдывал собственную глупость или телесную тягу к ней!
Из сна без сновидений я вырвался резко и как-то легко. Просто почувствовал свой родовой огонь, он питал меня силами, помогал проснуться. Первое, что я осознал, это чувства оборванки: она была напугана. А ещё я чувствовал, как она обеими руками удерживает мое все еще слабое тело.
– А ну, руки убрал! – зло кричит моя женушка. Но в этот раз не мне… Мысли, что ее там кто-то трогает, пока я тут изображаю тюфяк, хватило, чтобы взбеситься. В тот же миг я ощутил родовой огонь, он был моим, но исходил от рук оборванки. Значит и родовой огонь ей так же подвластен, но как она смогла скрыть его от меня? Как умудрилась контролировать то, что не поддается контролю?
Услышал голос Катрины и чуть не выдал себя. Что здесь забыла моя помощница и почему зовет мою оборванку госпожой? Она узнала, что мы женаты? Беспокойство за эту неблагодарную особу переросло в злость, с такой женой и умереть не долго. О чём она думает, когда садится к ней в машину? Ее совсем не пугает Катрина? От нее иногда взрослые военные в ужас впадают. Или, может, оборванка как-то связана с Трутом? Они везут меня к нему, чтобы тот лично убил меня?
Пока оборванка затаскивала меня в машину, треснула добрых три раза головой об дверь, и совершенно точно сделала это специально! Я прекрасно чувствовал ее злость и злорадство в момент каждого удара. Меня затащили на заднее сидение, как мешок с мясом. Слегка приоткрыл глаза, стараясь быть незамеченным. Снова меня подняли и на этот раз голову положили на что-то мягкое, вероятно, на колени оборванки. Она точно думает обо мне, буквально осязаю весь спектр её эмоций, в основном, правда, злится. Интересно, почему? Потому, что я стал сопротивляться? Или из-за того, что нашел ее? Я хочу знать, что ею движет, но все равно не могу ее раскусить.
Оборванка улыбается, поглаживает меня по волосам, поправляет их. Со стороны это, наверное, смотрится мило, вот только я явно ощущаю ее злорадство. Она просто прикрывает шишак, который на лбу мне оставила, уверен. Катрина говорит странную глупость, и оборванка смотрит на меня странно, как будто от меня зависит ее жизнь. Эта вечно голодная зараза выбрала странный способ сделать приятно моей бродяжке. Думает, что оборванка влюблена в меня? Или добивается ее расположения? Смешно, честное слово, смешно! Женщины тихо переговариваются, я замечаю вспышку ярости, почти чувствую, как ее руки горят в момент, когда разговор заходит о девице, сломавшей машину. К злости добавляется другое чувство, и я не сразу понимаю, что это ревность. Ее я не испытывал очень давно, слишком много она забрала моей жизни, почти разрушила ее, хотя бы потому, что ревность к Миле была обоснованной. Но почему же она испытывает ее сейчас? Не удержался и приоткрыл глаза чуть шире и явно не вовремя. Пришлось зажмуриться, но было уже поздно, ее страх ударил в нос. Она боится, что я проснусь? И правильно делает, когда мне надоест подслушивать, лично выпорю ее аппетитную задницу.
Мы приехали в мой особняк, что меня порадовало, в отличие от сестры и дворецкого. Началась потасовка, в которой я не собирался участвовать, притворившись спящим, до того момента, как эта ходячая язва, Серафима, не ударила меня в живот. Да, все же академия – не самое суровое для нее наказание. Удар у нее неслабый, тяжело дышу от злости, положив голову на плечо оборванки.
– В пах ему ударьте, он заслужил это, правда, – говорит вдруг оборванка, обращаясь к Серафиме.
Я? ЗАСЛУЖИЛ?!
Да она что совсем сдурела?! Сама же ко мне пришла! И в постель мою по доброй воле легла! А эта Брачная Метка будто в наказание появилась, как издевательство надо мной! Я никого не насиловал, никого не заставлял! Почему это я перед ней виноват, если теперь моя жизнь зависит от нее?! Да я фактически раб этой посредственной зельварки! Самой настоящей ведьмы! Только ведьма могла меня околдовать настолько, что я перестал различать ее чувства и свои! Я помешался! Меня опоили, меня отравили! Как я мог так низко пасть?!
Я чувствую ее гнев и злость. Ей не нравится, что я называю ее бродяжкой?! Значит, именно так отныне и буду звать! Она мне за все заплатит! Запоздало понимаю: она заметила, что я не сплю. Остальные пока не верят ей, моё тело спихивают Катрине. Действительно, в этом коктейле страха, злости и ненависти оборванки и моей несносной сестрицы мне для полного счастья не хватало лишь ужасного голода моей необычной помощницы.
– Хватит притворяться! Ты тяжело дышал, когда она тебя ударила, и веки у тебя дрожали! – кричит оборванка, но я не подаю признаков жизни, издеваясь над ней. Ее злость растёт, переполняя и меня, а потом я слышу, как она поворачивается и просто убегает! Опять убегает! Но я же сказал ей, что никуда она от меня не уйдет!
– КУДА ПОБЕЖАЛА?! – отталкиваю Катрину, становясь на ноги, и резко вскидываю руку, призывая поток воздуха, который несет ее обратно. Ее тело врезается в моё, я слегка переборщил со скоростью.
– Я же сказал тебе: ты никуда не уйдешь от меня, ведьма, – говорю ей на ухо, мне нравится чувствовать ее страх и ужас. Появилось желание обнять ее так сильно, чтобы она даже вдохнуть не могла. Мне так понравилась эта идея, но, увы, пришлось ее отложить. Сначала нужно избавиться от ненужных свидетелей. Женушка пытается вырваться, перехватываю ее за талию, прижимая спиной к себе. Пытается пинать меня ногами и разжать мои руки, сжимающие ее за талию.
– Отпусти! – кричит она, но я и не думаю отпускать.
– О, так мы снова на «ты»? – чтобы избавиться от Катрины и сестрицы достаточно затащить мою жену за порог дома, где действует родовая защита. Вот только она сопротивляется, я могу успокоить ее магией, но не делаю этого. Есть что-то возбуждающее в этом противостоянии или все дело в ее близости.
– Господин, докладываю, я выполнила ваше задание, – неожиданно напоминает о себе Катрина, и мы с оборванкой даже бороться на секунду забываем. Какое еще задание? О чём она вообще и что тут забыла?
– Какое еще задание? – спрашиваю растерянно, вот вечно она меня сбивает. Женушка попыталась вырваться снова, но мои руки крепко держат её за талию. – Тише, тише, оборванка.
– Я нашла ваше кольцо и вернула его госпоже. Двое мужчин устроили из-за него драку на центральной улице. Как я выяснила у них, они забрали его у госпожи угрозами. Можете не волноваться, господин, за это они уже поплатились, – она ждет похвалы, Катрина совершенно точно ждет похвалы, а я с трудом припоминаю, как поручил ей найти жену, потом исправившись на поиск родового кольца.
Схватил на удивление притихшую оборванку за руки и сразу увидел свое родовое кольцо, причем там, где оно и должно было быть, на безымянном пальце правой руки. Вот почему она может двигаться, на этом кольце часть моей ауры, оно защищает ее от прямых заклятий, как от того самого оцепенения, но не от стихийных, как порыв воздуха. Тяжело будет забрать его обратно, это же такая для нее защита.
– Интересно, – пробормотал, отпуская ее, но женушка, что странно, не пытается убежать.
Отпрыгивает от меня, как от заразы и поворачивается ко мне лицом.
