***
Мысли не давали мне покоя долгое время, пока я брела по ночному городу в свой, совсем не элитный район, где расположено наше училище. Не знала, как себя чувствовать, на душе так вообще было очень мерзко. В общежитие зашла на автомате, когда уже почти рассвело.
– Явилась, не запылилась, гадина! – первой ко мне подбежала Тамара, сзади ее пытается удержать Юрка, потому как она руками сразу размахалась.
– Попа, ты где была? – попыталась отпихнуть ее взбудораженная чем-то Лили.
Меня обступили все наши, так что до лифта было не добраться. У всех были похожие эмоции на лицах, злость, раздражение и ярость. Они выражали их все вместе, подняв такой галдеж, что разобрать хоть что-то было невозможно.
– Попа, ты что натворила?! – вопила Тамара, оттолкнув Юрку как какую-то букашку. Неужели все еще не может простить мне его гадкий поцелуй? Но я так устала от ссор и обвинений, хочу просто уйти в свою комнату и, наконец, нормально поспать. Тамару загородила мужская спина в синей рубашке. Какого-то чёрта Костромской встал между нами, расставив руки в примирительном жесте?
– Тамарка, не трогай ее. Вообще не понимаю, зачем ты нас всех собрала с самого утра? – сказал он, а я едва не выпадала в осадок, не понимая, что на него нашло.
– Ты что с дуба рухнул, Костромской? Какого чёрта ты защищаешь эту дуру?! Я, как узнала, так сразу вас и подняла. Или что, было бы лучше, если бы вы узнали всё через два дня, в день начала практики?! – похоже, не только я не понимала, что с нашим шутом творится, моя обидчица попыталась достать меня, но ее парень ухватил ее за локоть.
– Тамар, оставь ее в покое. Ей и так плохо.
Пока Юра пытался оттащить ее подальше, надо мной нависла Татьяна, откинув Костромского в сторону. По спине прошелся неприятный холодок, ее жесткие пальцы больно сжали подбородок, заставляя смотреть на себя. В этой девушке не было ничего примечательного, темные волосы, бледное симпатичное лицо, на фоне Кристины и Тамары она вообще не выделялась. Однако сейчас, смотря в ее серые глаза, она совсем не казалась мне обычной. Что-то довольно мерзкое было в ее взгляде, словно она видит меня насквозь.
– Ты тут овцой не прикидывайся, Руднева. Ты же это специально сделала, да? В жизни не поверю, что ты ошиблась с зельем! Как и не поверю в то, что Кристина крутила шашни с нашим упырем! Это же вы с директрисой их застукали? Лафей не настолько тупая, чтобы целоваться с преподавателем под носом у директрисы, а потом еще и загреметь в больницу. Кажется, все люди, навредившие тебе, в конечном итоге оказываются в больнице с необъяснимой болезнью, – она говорила это с апломбом, с уверенностью в том, что я буду отнекиваться. Но я слишком устала, мне все это так надоело! В голове роились самые убийственные желания, которые осуществились во всего одной фразе:
– В таком случае, Татьяна, вы с Тамарой уже можете присматривать для себя койки в больничной палате.
– Попа, ты чего? – обескураженно пискнула Тамара, но я не обратила на это внимания, как и на реакции остальных.
– Какая она тебе Попа, дура?! Ее имя Пенелопа, для друзей Пепа. Вот только никто из вас в это число не входит, – услышала голос Клары, она растолкала остальных и отодвинула от меня все еще злую Татьяну. Так она тоже была с ними? И тоже считает меня виноватой в смене практики? Кажется, она собиралась мирно просидеть всю свою практику в королевской библиотеке, где подрабатывает.
– Правду говорю, Пеп? – она обнимает меня за плечи, сжимает крепко, как будто желая показать, что поддерживает меня. Но я принимаю её объятия за издевку, как демонстрацию, что сама я защитить себя не могу.
– Кларка, а ты откуда так рано явилась? – поинтересовался Костромской, совсем забыв обо мне. У великанши всегда получалось привлекать внимание других, именно потому обычно она шла в лоб, пока я тихо травила остальных за ее спиной. Почему-то воспоминания о наших приключениях не вызвали у меня радости или стыда, как обычно, лишь раздражение от осознания, что я всегда пряталась за ее спиной.
– Это что генеральский китель? – с нажимом поинтересовался у великанши Нальнар, вот не подумала бы, что наш эльф будет интересоваться, во что одета Клара. Но как оказалось, я ошибалась, взгляд эльфа говорил сам за себя. Великаншу, наверное, стоило поздравить, раз ее многолетняя влюбленность принесла плоды в виде одного ревнивого эльфа. Однако Клара, похоже, совсем не замечала этого взгляда, с ласковой, несвойственной ей теплотой погладив манжет одежды. Откуда она вообще его взяла?
– На нем кровь! – пискнула Лили, подняв гул вопросов. Моя больная на всю голову клептоманка только кровожадно улыбнулась, так и хочется рассказать, какая она маньячка. Так, я передумала, не хочу знать, где она его взяла! Зная Клару, там явно было что-то разрушительное и противозаконное, а мне новые проблемы не нужны, сейчас мне и своих хватает.
– Откуда он у тебя? – не отставал Нальнар. Неужели никто не замечает этого тона обиженного рогоносца? Не понимаю.
– Вам лучше не знать, – похоже, она намеренно его дразнит, раньше не замечала за ней такой женской хитрости. – Кто-нибудь мне объяснит, что это у вас за разборки ранним утром?
– Нас на практику в Тайную полицию отправили! – выкрикнула Лилия так, словно я в этом виновата. Все это он и его больной на голову друг – судья! Воспоминания о «муже» больно кольнули в сердце, заставляя чувствовать унижение снова и снова.
«…снова и снова…» – недавно шептал он мне на ухо, прижимаясь пахом к животу. Как раз там все вновь болезненно заныло, и я еще больше возненавидела себя и свое больное тело. Захотелось побыстрее уйти, спрятаться, забыть его и все чувства, что он во мне вызывает.
– И что с того? – Клара равнодушно махнула рукой, мол, ей все равно.
– Ты что – дура, не понимаешь? Да там такая физическая программа, что мы за неделю просто умрем! И не дотянем до диплома! А все из-за этой! – зря ты так, Тамара, у Клары плохое чувство юмора. Точнее, оно хорошее, но удар сильней.
– Мне кажется, я уже говорила вам о том, что злить меня нельзя. Мне стоит вам напомнить об этом, как и о том, что трогать моих друзей не стоит?! – свет начал меркнуть, Клара распустила свою ауру, заставляя вздрогнуть от ужаса и отшатнуться от нее. Как по мне эта ее способность самая мерзкая, хотя временами и бывает полезной. Одногруппники поспешили удалиться, пока холл общежития не превратился в поле боя. Когда она зла, часто не контролирует себя, и тогда можно помереть всего лишь от одного ее удара.
Мне вспомнилось утро после выпускного, как странно вела себя великанша и что-то говорила о моей спине. Вдруг эта чёртова Брачная Метка уже была там? Ведь наверняка была, но она не сказала мне об этом. Пыталась сказать, но я не слушала, а потом не разговаривала с ней. Но все же, она могла настоять, ведь это так важно. Если бы я только узнала об этом раньше, а бы никогда, никогда не встретилась с ним снова! Не пережила все те позорные чувства! Ненавижу себя, все это ненавижу! Почему это произошло именно со мной?!
Вырвалась из объятий великанши, пошатнувшись, уперлась рукой о стену и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
– Ты как? – спросила она у меня. Всегда она лезет ко мне, в мои дела, но не тогда, когда на самом деле мне нужна. Я-то думала, по какой причине после второго курса все от меня отстали, даже Кристина своих парней не посылала больше издеваться? Решила, что они стали бояться меня, такой важной себя посчитала, а на деле же оказалось, что все дело в Кларе. Всегда все дело в Кларе, на ее фоне я беспомощная серая мышь, которая обязана ей всем, в первую очередь своей за постоянную защиту.
– Что значит, твоя фраза о том, что твоих друзей трогать нельзя? Неужели ты решила, что имеешь какое-то право быть моим покровителем? Мне, по-твоему, нужна твоя защита? Я сама себя защитить, ясно тебе?! – срываюсь на нее просто потому, что могу. Потому, что знаю, что бы я ни ляпнула в порыве злости, Клару это не заденет. Великаны толстокожи к тем, кто им на самом деле дорог, но взрывоопасны для тех, кто им безразличен. Или, по крайней мере, если не все, то именно эта великанша такая.
– Пепа, успокойся, ты чего? – она протянула ко мне руку. Но я отшатнулась от нее, чувствуя злость.
– Ты мне не подруга, чтобы так говорить со мной! – кричу на нее, чувствуя себя жалкой и в то же время злой. Забегаю на свой этаж по лестнице и, вместо того чтобы идти в свою комнату, запираюсь в душевой. Стаскиваю с себя это ужасное платье, включаю все краны холодной воды в душевой и позволяю себе гореть, просто пылать огнем. Огнем, который напоминает мне только об одном человеке и о том, как я его ненавижу.
Часть 16. Легенда, аудиенция и неравная схватка.
Вальтер
Серафима уже собиралась ретироваться к себе, но я остановил ее.
– Куда собралась? – проследил за ее беглым взглядом, смотрит в сторону сокровищницы. Неужели действительно на мели?
– К себе, а что? – она нервно косится то на дверь моей спальни, то на девушку на моем плече. – Я думала, вам надо побыть наедине, расслабиться.
– Расслабиться? – это на что она намекает? Что я буду свою жену насиловать, пока она без сознания? Совсем, что ли, с катушек слетела?! – Серафима, мать нашу, что у тебя в больной голове?! Лучше одежду ей принеси, и нормальную, а не в твоем вкусе.
– А чем мои наряды плохи, они очень даже ничего?! – она гордо подняла подбородок, словно не понимает, о чем я.
– Тем, что я хочу с ней поговорить, когда очнется, а не «расслабляться», – процедил сквозь зубы, но сестрица услышала и, громко хохоча, отправилась в свою комнату за одеждой.
Открыл дверь порывом ветра и вошел в свою комнату. Здесь красовалась новая мебель, в частности двуспальная кровать с красным покрывалом, на него я и уложил свою ношу. Хотел было пойти присесть на диван и рассмотреть содержимое ее сумочки, но почему-то не смог. Она выглядит не очень: бледная, с кругами под глазами, такое впечатление, что не ела и не спала несколько дней. Помнится, она говорила, что плохо чувствует себя. Может, целителя вызвать, пусть проверит ее, пока спит? Не хватало, чтобы она умерла от простого переутомления и меня за собой потянула. Коснулся рукой ее лба, еле теплый. Провел пальцами по щеке и поймал себя, что делаю это слишком нежно, слишком интимно.
Закрываю глаза, вдыхаю резко и беру себя в руки. Отхожу от кровати и вызываю служанок.
– Да, господин? – не помню, как ее зовут, низенькая девчонка в одежде горничной склонила передо мной голову.
– Принесите еды и эльфийское вино тоже, – замечаю, что эпизодически посматриваю на кровать, мне все время кажется, что она вот-вот исчезнет. Не помню, чтобы когда-нибудь нервничал из-за такого.
– Одну порцию, господин? – низко склонив голову, она посмотрела в сторону кровати. Ну да, я же женщин давно не приводил, вот и удивляется прислуга.
– Три, и сестру мою позови. Да, и напомни ей, что она всего лишь гостья, сокровищница ей все равно не откроется, – расположился на диване, вино принесли быстро. Все это время, пока я его ждал, смотрел на эту чертову кровать, у меня шею едва не свело.
Пересел на другой диван, в который раз ругая себя мысленно. Взял ее сумку и осторожно начал перебирать бутылочки, ни одна из них не была подписана, как, впрочем, и порошки. Как она вообще понимает, что тут где? Некоторые пакетики с порошками совершенно одинаковы на вид, как и пузырьки. Я вертел их в руках, пытаясь найти хоть какие-либо различия, когда оборванка застонала впервые. Проклятая бутылка выпала из моих рук, и я отшатнулся, думая, что это очередной яд. Красная жидкость разлилась по кофейному столику, но ничего не произошло. И что это было? Бродяжка застонала снова, в этот раз пошевелившись на кровати. Проснулась? Повернулся в ее сторону и застыл, увидев, как она собственными руками сдирает кожу с плеч. При этом она даже не кричала, но корчилась, как будто в конвульсиях. Что это? Сцену разыгрывает, чтобы я ее пощадил? Она закричала резко, то ли проснувшись, то ли от чего другого. Движения стали быстрыми, и на коже проступили набухающие кровью красные полосы от её ногтей.
– Что происходит? – хватаю эту обезумевшую за руки, прижимаю их к кровати. Оборванка извивается, словно находится в припадочном состоянии, истошно кричит. Слишком сильно вырывается, мне не удержать ее одними руками, сажусь на нее сверху, прижимая к кровати. Это похоже на какое-то сумасшествие, она то мычит и стонет, то кричит от боли. Ногти на правой руке сломаны, из-под них сочится кровь, как из рук, плеч и лица. Левому плечу особенно досталось: кровь хлещет из раны. И, кажется, я вижу застрявший в ране сломанный ноготь.
– Успокойся! Чёрт тебя побери, успокойся! – зажимаю ее руки над головой и пытаюсь лечить магией раны.
Целитель из меня не очень, всегда считал целительную магию бестолковой, хотя и владею ею на уровне мастера. Оборванка кричит: «Нет!», и я понимаю почему, когда она срывает голос в новом припадке. От магии ей стало ещё хуже, такого раньше никогда не видел. Как такое вообще возможно? Странно чувствовать себя абсолютно беспомощным, не знать, что происходит и не иметь возможности помочь. Давно я такого не испытывал, так же как давно и не переживал ни за кого-то. От этой девки зависит моя жизнь, а я даже не могу вылечить ее, моя магия впервые не в силах мне помочь. Только когда расслышал ее слова о воде, почувствовал облегчение, видать, она знает, как это прекратить. Хватаю ее на руки и несу в ванную, она легче, чем я думал, но брыкается сильно.
– Вальтер, звал? – Серафима появилась как всегда не вовремя, отмахиваюсь от нее. Зайдя в ванную комнату, направляюсь сразу под душ, закрыв порывом ветра за собой дверь. Любопытная сестрица попыталась зайти за нами. Мне ее внимание к жене ни к чему, хватает и того, что родственница нас прокляла.
Сажусь вместе с оборванкой на пол, она не прекращает брыкаться и царапать себя, поэтому, включив воду, мне приходится оставаться рядом и удерживать ее. Я уже успел совсем промокнуть к тому моменту, как жена перестала вырываться и стонать. Мне пришлось раздеть ее, она сама этого не могла делать. В себя она пришла намного позже, и мы поговорили, впервые за все наше знакомство, спокойно, без лишних чувств. С удивлением обнаружил, что у этой девочки из глухой деревни очень неплохие познания в магии, к тому же они обширнее, чем у большинства моих студентов. Правда, новость о том, что она страдает странной аллергией на магию, меня удивила, не слышал о подобном никогда. Надо бы поговорить с целителями, узнать у них о такой особенности, возможно, заглянуть в библиотеку, поискать что-то полезное. Если у нее такая сильная реакция на незначительное заклятие, то страшно представить, как ее будет ломать от заклятий посложнее. Бросив случайный взгляд в зеркало на стене за нами, увидел ее спину, с красующимися там завитками Брачной Метки, но не они приковали к себе моё внимание. Страшные уродливые шрамы вдоль позвоночника пугали, не знаю, что случилось с этой девчонкой, но, судя по ним, что-то серьезное. Наверное, столь серьёзное ранение просто невозможно вылечить без магии, а раз у нее такая жуткая реакция на магию, его и не лечили, ограничившись лишь корсетом, который я разорвал снимая.
