– Какого дьявола ты делаешь? – вопит ловелас.
Прямо с языка снял, мне это как раз у жены хотелось спросить. Нет, надо было его давно научить уму разуму. Уже решил, что если на девушке форма служанки, то она его собственность! Бросаю взгляд на удивленную женушку и бешусь еще больше. Могла бы хоть попытаться его огнем подпалить, но она и не попробовала. Неужели понравился? Не могу понять ее чувства, как будто она ничего и не ощущает. Или думает об этом щуплом сопляке?
– Иди в зал, – приказываю ей, еле сдерживаясь.
К моему удивлению она сразу выполняет мой приказ, от чего появилась мысль, что к стенке ее прижимали не по собственной воле. Поворачиваюсь лицом к злому принцу.
– Ты что себе позволяешь? Вальтер! Тебя отец казнит за это! – шипит это самовлюбленное нечто.
– Действительно? – мог ударить его еще раз магией, но не делаю этого.
В свою очередь даю ему кулаком в лицо, швыряя на стол с грязной посудой.
– Еще раз увижу, что ты к девушкам пристаешь, пусть и к прислуге, твоя королевская голова слетит с плеч. Благо у короля два сына, а ты даже не старший из них.
Чувствую злость и страх мелкого засранца, понимаю, что мои доводы дошли до его пустой головы. Возвращаюсь в зал и нахожу свою женщину в компании странной подруги. Такое впечатление, что она пытается спрятаться от моего гнева, что еще больше бесит.
– Пенелопа, – шиплю, подходя со спины и заставляя ее вздрогнуть.
– Советник, – приветствует меня сквозь зубы репейник весьма красноречивой улыбкой.
Мне угрожает девушка непонятной расы в откровенном платье, причем реально угрожает, а не флиртует. Боль в ноге напоминает, что ее угрозы весьма весомые.
– Я приготовила сюрприз для всех гостей, – подозрительно улыбается этот репейник моему васильку.
Мы не можем обговорить то, что произошло, пока ее страшная подружка не отвлекается на Трута и его генерала. Хватаю женушку под локоть, слегка отвожу назад.
– Это что было в том коридоре? – спрашиваю резко и тихо.
– А что, по-твоему, это было? – задает встречный вопрос василёк вместо ответа.
– Ты забыла, что Брачная метка убьет каждого, кроме меня? – надавливаю на ее локоть, заставляя почувствовать боль.
Растворяюсь в ее боли, смешанной с удивлением и злостью. Похоже, женушка и не думала мне изменять, но что тогда происходило?
– Он же ребенок, – рассеянно бормочет она и наступает моя очередь удивляться.
Она что серьезно? Кто ребенок? Принц? Он, конечно, истощен благодаря ее отраве, но как было можно его не узнать? Да каждая симпатичная девка из дворца побывала в его постели. Хотя, чего я тут удивляюсь, меня она вот тоже не узнала, иначе в постель ко мне не полезла бы. Правда она так и не ответила, как оказалась в моей комнате.
Пустая болтовня закончилась, король тряхнул стариной и разобрался с остальными гостями сам. Настало время танцев, подруга жены тут же ухватила себе в кавалеры короля чем создала ещё один дипломатический скандал, который мне придётся потом улаживать.
– Не знала, что Клара так хорошо танцует, – жена стоит рядом, вертя бокал в руке и смотря на эффектную пару в центре зала.
Уже прикидываю, сколько писем с извинениями придётся писать напыщенным эльфам за оскорбление их принцессы и за столь неподобающие танцы на официальном приеме.
– Ага, как бревно, спущенное с горы, – комментирует министр, стоя рядом.
Он не в настроении, подруга жены его полностью проигнорировала. Истинные чувства Игнаришнара так и играют на изуродованном лице. Кто бы объяснил: с чего вдруг наш военный министр захотел такую девушку? Не понимаю, о чём он вообще думает? Моё проклятие все еще действует на него? С этой неправильной бабой сложно об этом узнать, ведь смогла же она остановить то, что до нее никто не смог. Странная эта Клара, странная. Ну и женушка моя не далеко ушла, секретов не рассказывает, а эта ее показная послушность уже действует на нервы. Хотя о вкусах не спорят, как сказал король. По его мнению, мне больше подходит стерва похожая на Камиллу, кстати, странно, что я ее еще не видел сегодня.
– Игнаришнар, потанцуем? – сладковато пропела Серафима, заставив меня застонать.
– Сгинь, – равнодушно бросает министр, буквально прикипел взглядом к своему репейнику.
Сестрица презрительно цокнула языком и почти силком утащила Пенелопу в сторону, чтобы нажаловаться ей на свою несчастную «любовь». Бросаю на них взгляд и шумно вздыхаю, от того, что Трут рядом, чувствую какое-то внутреннее напряжение.
– Вальтер, а ты помнишь условие, которое я поставил для снятия твоего проклятия? – неожиданно спрашивает министр, тем самым огорошил меня.
Мне не послышалось? С каких пор мы говорим на такие темы?
– А что?
– Я недавно вспомнил о твоем условии.
Министр отворачивается от созерцания танцующих и смотрит мне в глаза. В них пылают зеленые огоньки, но больше пугает его жуткая улыбка. По спине проходят мурашки, нехорошее предчувствие заставляет прищуриться, смотря на него.
– Ты тайных полицаев хорошо припрятал среди обслуги? Скоро должно что-то случиться, я чувствую это, – меняю опасную тему.
– Расставил, все наготове, хотя не понятно, что должно случиться. Но все же Вальтер, попытайся вспомнить моё условие, иначе совсем проиграешь.
Бросает он непонятную фразу, а затем решительно перехватывает у короля свой репейник и уводит в танце. Мои глаза округляются, министр танцует впервые за двенадцать лет. Впервые за эти годы женщина касается его и не корчится в родовом огне от ужасной боли из-за моего проклятия. Я правильно понял: так министр намекает на то, что его проклятие развеялось? Поджимаю губы, он действительно считает, что из-за этого буду выполнять его условие, чтобы снять свое? Нет уж, я еще в своем уме.
В свою очередь, импровизированная дружба сестрицы и женушки подходит к концу, чему я несказанно рад. Василёк хмурится, лицо у нее очень несчастное, у меня точно такое же после разговоров с сестрой.
– У тебя нет и шанса, – слегка устало комментирует ее высказывание женушка.
– Эй, я же твоя подруга, зачем ты так говоришь? – обиженно надувает губы сестрица.
– Моя подруга – она, – лёгкий кивок в сторону кружащихся в танце министра и Клары, – и к тому же ты опоздала. Просто даю тебе понять, что не стоит больше даже пытаться.
Прежде, чем мои гарпии друг на друга бросились, хватаю Пенелопу за руку и веду танцевать. Она не вырывается, кладет руку мне за спину, как и положено. Осматриваю всех танцующих и зал в целом, пока кружусь с ней в танце, какое-то неуловимое напряжение витает в воздухе. Моя способность чувствовать чувства остальных ко мне играет плохую службу в такой толпе. Чувствую себя пьяным и раздавленным из-за них. Вся сложившаяся ситуация и нервное напряжение не дают успокоиться.
– Какой скандал, советник танцует с прислугой, – пересказывает женушка выхваченную из толпы фразу.
Невольно улыбаюсь, слишком по-женски вести себя так. На меня старательно не смотрит, но это мне и не нужно, ее чувства от меня не скрываются. Больше всего забавляют некие собственнические оттенки, которые так и проскальзывают на фоне раздражения, злости и банальной ревности.
– Обиделась? – наклоняюсь к ее уху, для того чтобы люди меньше следили за нашим диалогом, а больше за нескромным поведением.
– Вы умеете заставить людей вас ненавидеть, – язвит, что мне и понравилось, если бы не одно «но».
– Мы опять на «вы»? – не скрываю иронии, немного сдвигаясь от неё, чтобы посмотреть в глаза.
Не отвечает, показательно смотрит в сторону, больно сжимая мою ладонь. Один круг безмолвного танца, во время которого каждый из нас старательно делает вид, что ему нет дела до другого.
– Да мы и не прекращали, господин советник, – шипит, упрямо наклонив голову, словно собирается меня боднуть.
– Это из-за платья? Или не нравится свой новый статус? Жертва изнасилования звучит интересней? – тоже завожусь, хотя и скрываю это за улыбкой.
– Мне плевать на платье, – отзывается равнодушно.
– Так зачем надела его? Хотела взбесить? – спрашиваю с издевкой, но к моему удивлению она лишь равнодушно кивает.
Наклоняется незаметно для остальных, так чтобы никто кроме меня не услышал. Горячее дыхание обжигает лицо, я задыхаюсь от желания так же наклониться и поцеловать. Красивая, что бы там ни говорил король, только у нее в платье прислуги получается выглядеть настолько очаровательно и мило.
– Я хочу свою сумку, – со стальными нотками в голосе, требует она в который раз.
Не удерживаюсь от замученного вздоха! Да сколько можно-то!
– Мне уже начинает казаться, что факт ограничения твоей свободы беспокоит куда меньше того, что забрал у тебя сумочку.
– Да… нет. Просто отдайте мою сумку! – растерялось это чудо.
– Что? Хотела сбежать от меня, используя свои зелья? Спешу тебя заверить – у тебя этого никогда не получится. Просто, потому что ее больше нет.
– Что значит «больше нет»?
Какая же она, все-таки, доверчивая: только посмотрите на эти испуганные и удивленные глаза, на милое личико, слегка глуповатое выражение лица.
– Как «нет»? – повторяет она, смотря на мою невольную улыбку.
Сколько же грусти и растерянности в этих глазах, сейчас расплачется? У меня невольно вырывается ухмылка, за что я тут же получаю каблуком по ноге. Шиплю, резко прижимаю ее к себе, намеренно делая больно. Ее боль, смешанная со злостью, радует, как и попытки снова отдавить мне ноги.
– Отдайте мою сумку! – рычит сквозь зубы.
– Нет, – говорю с улыбкой.
– Отдай! – упирается снова.
– Мы снова на «ты»? Похвально.
Ее злость и полный ненависти взгляд греют душу, пока мы делаем ещё один круг, обходя стоящих на месте Клару и министра.
– Ты не имеешь права так поступать со мной! – шипит моё чудо.
– Имею, – говорю с удовольствием.
– То, что у нас было… Что нас связывает, не дает тебе право считать меня своей собственностью!
Пылкие речи, глаза сверкают темно-синими огоньками! Интересно, на что вообще она рассчитывает, особенно когда вот так незатейливо облизывает губы? Что я ей позволю уйти? Сжалюсь над деревенской дурочкой? Ну, ладно, пусть не дурочкой, но факт остается фактом: она опасна сама для себя. И раз наши жизни зависят друг от друга, значит, будет моей собственностью, просто потому что я сильнее. Но я не говорю об этом прямо, ибо ее злость влияет на меня.
– У нас был случайный секс на одну ночь, который привёл к весьма неприятным последствиям, – намеренно вывожу ее из себя. – Мне лишь интересно, зачем же ты пошла ко мне в комнату? Для чего легла в мою постель? Сначала думал из-за денег или, может, ты догадывалась о том, что будет проклятие?
– Из-за зелья, – отвечает она резко.
– Зелья? Что значит «зелья»? – не могу поверить ее словам.
– То и значит, – бормочет себе под нос.
– Подожди, это что получается: ты переспала со мной из-за зелья?
– Да, – убийственный в своей краткости ответ, с красноречивым отклонением в сторону.
– Я не пойму, как? Это ты его создала? Это был твой эксперимент?
Чувствую ее панику и нерешительность, вот-вот солжет.
– Не ври! – требую, сжимая ее руку.
– Нет, то зелья создала не я. Мне бы такое и в голову не пришло.
Наклоняюсь почти к губам, переставая танцевать, наложив полог тишины вокруг нас.
– Говори, – требую твердо.
– Зелье мне подлили, я не ведала, что творю.
Опускает взгляд, в глаза не смотрит – явно что-то не договаривает.
– Пенелопа! – слегка повышаю голос, желая услышать всю правду.
Резко поднимает голову и смотрит мне в глаза смело:
– С теми, кто так со мной поступил, я уже разобралась, так что можешь считать нашу временную связь результатом моей глупости.
– Временную? – не скрываю сарказма.
– Если есть способ от нее избавиться, я его найду и сделаю это, – какие смелые слова.
– Валяй, только я хочу посмотреть, как ты это будешь делать, не отдаляясь от меня и на пару метров.
Сжимаю ее руку крепче, пока накладываю заклинание. Одно из самых сложных, для исполнения которого нужен обязательный контакт. Жёнушка знает, что я делаю, дергает рукой, пытается освободиться, но слишком поздно. Я начал плести его ещё во время танца, это просто последний штрих, добавляя незримую нить на наши ауры, длину которой ограничил.
– Ты… чёртов маг! – шипит мой василёк.
– Какой уж есть, – ухмыляюсь, смотря на ее перекошенное от гнева лицо.
– Тебе не кажется, что будет подозрительно, если с тобой все время будет ходить служанка?
– Не кажется, я тебе статус быстро поменяю на тот, который ты здесь недавно хотела обозначить. Правда вряд ли тебе понравится, когда очередной мой враг, решив отомстить, выберет тебя в качестве лёгкой цели.
– Наверное, только в нашем случае ты бы стал спасать свою жену от очередного врага, – иронизирует жёнушка.
Кажется, я на нее плохо влияю, или она не такая, как мне казалось?
– Конечно, жен может быть много, но ты, увы, у меня одна единственная, – подношу ее руку к губам и целую в конце танца, – по крайней мере, пока нас связывает эта метка.
– То есть я должна поблагодарить метку за то, что ещё жива? – заводится мой василёк.
– Возможно, – не сдерживаю улыбку.
Удерживаю ее за руку, не давая сбежать, несмотря на то что танец уже закончился. Мне нравятся ее глаза, нравится этот решительный взгляд. Мне не нравится, что она решила, ее чувства не дают мне отпустить ее руку, наша Брачная метка не дает отпустить ее. Ну, а странное притяжение между нами не дает и шанса истолковать обуревающие ее чувства по-другому.
Мощный взрыв сотряс стены, подняв в воздух клубы пыли и вызвав панику. Эти чувства: страх, ужас, паника буквально витают в воздухе. Крики слышны отовсюду, но не разобрать причину переполоха. В воздухе запах гари, как будто горит пропитанная лаком кожа. Люди толкаются, сбивают других с ног, затаптывают их насмерть. На выходе из зала затор, обычно спокойные эльфы дерутся с другими придворными и гостями за шанс первыми выбраться отсюда. Толпа рассеивается, и, наконец, можно увидеть то, от чего они бежали.
Комиссары, которых я приставил к королю, режут всех налево и направо без разбору. Однако мои люди обычно используют магию, а не мечи. Значит, это были не они? Спрятались за иллюзией? Да и навыки оставляют желать лучшего, полицаи быстро кромсают их на куски. Но самое впечатляющее во всем этом не толпа поддельных комиссаров, а синее пламя, охватившее всю стену за уже тлеющим королевским троном. Оно прожигает камень, как настоящее, как моё. Вот только я не использовал родовой огонь и не могу его затушить – он не мой, он вообще не магический!
– Стража! Схватить советника! – кричит Антоний, корчась на полу рядом с телом изувеченного отца и захлебываясь слезами.
Кажется, меня подставили, как-то очень грубо и халтурно. Один из людей в форме моих комиссаров бросается с мечом на нас с женой. Мне хватает мгновения, чтобы вырубить его простым заклинанием. Они ведь даже не маги, обычные люди. Кто в здравом уме принимает их за комиссаров? Но, похоже, приняли, ибо в этой неразберихе все принялись искать меня.
– Что происходит? – шепчет испуганно Пенелопа, сжимая мою руку.
Когда я успел ее обнять? Когда от толпы защищал, или когда начался весь этот кровавый фарс? Увы, сейчас не тот момент, не то время и место, чтобы показывать всем, кто она для меня. Толкаю ее от себя, так чтобы упала.
