– Прячься, – бросаю, даже не взглянув.
Не знаю, кто эти идиоты, что все это затеяли, но они явно просчитались. Ведь я не только советник короля, но и архимаг. Огонь тушу стихийной магией воды, мощный поток хлещет откуда-то сверху, срывая портьеры и когда-то дорогие гобелены со стен. Затем ветром сбиваю оставшихся самозванцев и бью о стену, пока не прекращают кричать.
– Поймайте его! – кричит принц, командуя стражей и полицаями.
С этими обхожусь легче, банально поднимаю в воздух метров на пять и бросаю, словно надоевшую игрушку. Тех, кто остается стоять, раскидываю ветром в стороны, пока сам спокойно иду к королю.
– Да вы что, совсем ни на что не способны?! – кричит юнец, даже не сделав попытки приподняться и самому попробовать противостоять мне.
Принц, что с него взять? Хорошо хоть не будет королем, даст Спаситель. Кстати, а где их командир – Трут? Почему его тайными полицаями командует этот мелкий? Вот лучше бы не вспоминал о нём, честное слово! Заклятие прилетает в спину, министр никогда не стеснялся использовать грязные методы.
Разворачиваюсь, на ходу меняя курс, нанести сильное заклятие в условиях ведения боя в окружении врагов сложно, так что приходится пользоваться стихийной магией, как самой простой. Мои щиты пружинят под атакующими заклинаниями, как и защита родового огня. Вот почему-то ни на мгновение не сомневался, что этот балбес забудет о нашем вчерашнем разговоре, о моем подозрении на счёт подготовленной заварушки. Кто же знал, что эти наемники решатся на такое, да ещё захотят подставить меня?
– Трут, возьми себя в руки! Я же говорил тебе чего ожидать! Ты забыл? Мы с тобой на одной стороне!
– О нет, советник, это вы забыли, что мы с вами никогда не будем на одной стороне. Сторон вообще нет, есть лишь победители и проигравшие. И уж поверь, такой шанс я не упущу!
Уклоняюсь от грубого удара в живот, почти получаю огненной магией в лицо. Сдуваю огонь ветром, почти перебиваю его руки, но в ответ получаю сильный удар в лицо лбом. Раньше наш хилый министр не использовал свои кулаки в драках со мной. Это его подруга жены научила так драться? Рассёк бровь, кровь залила глаз, плохо видно. Отталкиваю его ветром, пытаюсь сдуть струю пламени министра, но неожиданно получаю то ли ножом, то ли кинжалом в область лопатки. Кто? Кто его бросил, если у меня за спиной никого не было? Я же все время старался держать дистанцию, следил за врагами. Как сумел пропустить кого-то?
Трут пользуется моментом и выговаривает заклинание, маленькая белая вспышка прилетает мне в плечо, заставляя чувствовать боль сравнимую только с болью от удара в лопатку. Все это заставляет упасть на колени, но не сдаться. Пытаюсь нанести сильный удар министру, но он его с легкостью отбивает. Один из полицаев защелкивает за моей спиной кандалы на руках, хотя я и выбил ему парочку зубов и сломал нос, пока он это делал. Министр не тратит времени на болтовню, его люди окружают меня, выставив мечи. Знаю, что они сейчас хотят сделать, от этого ещё больше вырываюсь, ставлю защиту, но уже поздно.
Непереносимая боль проникает в каждую клеточку тела, заставляет думать, что смерть предпочтительней этой пытки. Я отнимал магию у других людей, запечатывал ее на замок, и каждый раз приговоренный к этому жестокому наказанию вот так же корчился от боли. Убить при этом труда не составляет: сто?ит слегка уменьшить щель в замке, и сердце не выдержит, остановится.
Стоять даже на коленях невыносимо тяжело, и дело не в унизительной позе: силы на исходе. Магия иссякает в моем теле, министр затягивает процесс, любуясь моей агонией.
– Давно мечтал об этом, – говорит этот псих, купаясь в своей ненависти ко мне.
Больной ублюдок! Я бы ему сказал это, хотя нет, с удовольствием вломил бы, да так, чтобы запечатывание магии показалось бы ему укусом комара. Вот только руки дрожат, губы не слушаются, а боль эхом расходится по всему телу.
– Ну как, советник? Нравится быть никем? Кто ты без твоей магии? Никто, просто очередной червь, которого я раздавлю.
Недооценил я министра, кто же думал, что он настолько туп, или его ненависть настолько сильна, что перевесила здравый смысл? Но отчего же мне кажется, что на мне банально срывают злость? Вся ситуация похожа на бред, какой-то странный сон, который никак не закончится. Может, и правда, стоило просто умереть от той метки… которая почему-то не сработала… А почему она не сработала? Почему Пенелопа все ещё жива?
Нахожу взглядом жену, она прячется за колонной, рядом со своей подругой. Почему не убежала? Ах, да, я же ее к себе привязал. Ну что же, эти оковы уже не смогу снять, пока мне не вернут магию, точнее, если вернут.
Все время пропускал мимо ушей эпичный монолог министра, но, когда он заговорил что-то о «немедленном возмездии», до меня дошло, что никакого «если» не будет. А, может, министр в сговоре с нападавшими? Не знаю другой причины, по которой он решил убить меня так быстро, без суда и следствия? Знает, что невиновен, и у него не будет другого шанса от меня избавиться.
Ублюдок.
Нахожу взглядом жену, нам в таком случае обоим конец. Стоит, испачканная в крови, дрожит, сжимая какие-то флаконы. Совсем сдурела? Решила меня вызволять? Да что она может сделать со всей этой толпой? Нам не уйти отсюда живыми.
– Прости, – шепчу одними губами, но она понимает это по-другому.
Исчезает в темноте, и я только надеюсь, что Брачная метка не подействует на нее, как и то проклятие.
– Игнаришнар, – поднимаю глаза, смотрю на Трута, – ты редкостный болван.
В глазах министра горят зеленые огоньки, что вызывает у меня улыбку. Болван продолжает свой монолог, очерняя меня все больше и больше, так что немногочисленная толпа начинает едва ли не скандировать, требуя моей смерти. Мой взгляд невольно зацепился за какое-то движение: сквозь агрессивную толпу прорывается подруга моей жены. Дальнейшее не поддаётся никакой логике, ибо она неожиданно останавливает упивающегося своей победой министра, эффектно всадив в него нож! В моей голове мелькает мысль, что обе женщины появились на этом балу совсем не случайно. Возможно, они часть чьего-то плана? Ведь несуразная обольстительница свободно подобралась к военному министру и убила его, а это в свое время не удалось даже мне.
Суетливые без должного руководства полицаи сбивают девушку на пол. Она не двигается, не сопротивляется. В следующее мгновение люди начинают кричать и раздирать себя ногтями, и, когда моя кожа на лице и шее начинает ужасно чесаться, догадываюсь о причине.
– Держись, – шепчет жена где-то над ухом, когда, зажмурившись от обрушившейся на меня боли, я дергаюсь от её прикосновения.
Глаза распахиваю, когда эта хрупкая с виду девушка, хватает под руку и ставит меня на ноги. Идти, пусть и с трудом, могу сам, поэтому упрямо игнорирую ее дальнейшую помощь.
– Ключи, – кричу, показывая на вырубленного мной сержанта.
Умница сразу находит их, освобождает мои руки. Вот только большинство полицаев уже оправились от ее порошка. Мы, не сговариваясь, бросаемся в подсобные помещения. На ходу Пенелопа зовет свою подружку, но та не отвечает, приходится почти силой тащить жену на выход. Ещё одно зелье разливает за собой, пока бежим по коридорам к выходу.
Даже когда мы оказываемся на улице и пытаемся смешаться с толпой перепуганных людей, мельтешащих среди машин на парадном подъезде к дворцу, не могу поверить, что у нас получилось выбраться из этой глупой западни.
В голове куча мыслей, никогда бы не подумал, что такой бред может случиться со мной. Мы залезаем в первую попавшуюся машину, которую беспечный водитель оставил без присмотра.
– Ты ранен, – испуганно говорит Пенелопа, замечая мою рану в спине.
– Все нормально, поехали, – спокойно вру, не хочется, чтобы она знала, насколько я сейчас бесполезен.
– Подожди, – наклоняется через коробку передач, заставляя лечь на руль.
Спина, в которую кто-то невидимый для глаза, бросил что-то, горит огнем. Но когда Пенелопа резко дернула за это «что-то», заболело в разы сильнее, сжал зубы, чтобы не заорать.
– Что это? – прошептала тихо жена, и я отвлекся от собственной боли.
Она держала в руке окровавленное нечто, похожее на длинный коготь с пальцем. Кто-то бросил в меня этим? Что за абсурд? Ножа не нашлось? Почти сразу она отбросила его на заднее сидение, даже не дав мне коснуться. Ее страх, ужас заставил вздрогнуть, она знает, что это за штука.
– Пенелопа, что ты скрываешь? – спрашиваю, не скрывая угрозы.
– А тебе не кажется, что ты выбрал не то время и место, чтобы выяснять это? Лучше давай поменяемся, я поведу.
– Ты умеешь? – удивляюсь, пока мы, не выходя наружу, меняемся местами.
Она не отвечает и молча заводит мотор, демонстрируя свои навыки. Когда Пенелопа ловко объезжает остальные машины, и мы мчимся по дороге мимо королевского леса, позволяю себе слегка расслабиться. Поворачиваюсь к заднему сидению, необычный метательный снаряд так и притягивает взор.
– Не трогай, – предупреждает Пенелопа, не отвлекаясь от дороги.
– Эта штука кажется мне знакомой, а ты откуда знаешь, что это опасно?
– Это ноготь старой ведьмы, по крайней мере, я так думаю.
– Ноготь ведьмы? – с отвращением перевожу взгляд на это мифическое оружие.
А я думал это просто сказка! Глупое поверье, что если выкопать могилу старой ведьмы и забрать ее палец, можно им убить своего врага, не делая для этого ничего.
– Уверена? – переспрашиваю у нее.
Пенелопа резким движением поднимает волосы с шеи к затылку и поворачивает голову так, чтобы я увидел шрамы. Четыре горизонтальные полосы, как будто от ногтей, зажившие длинные царапины.
– Более чем, – мрачно комментирует моя женщина.
В который раз за все время нашего знакомства я задаюсь одним и тем же вопросом: на ком же я все-таки женился? Слишком противоречивым и разносторонним получается портрет моей жены.
Часть 21. В лавке гнома, когти ведьмы и акционер нелегального банка.
Пенелопа
Руки немеют, так крепко держу руль. Водить нужно в нормальном расположении духа, а не когда вот-вот потеряешь сознание. Правильнее было бы пустить за руль более подходящего человека, вот только где его взять? Муж чувствует себя намного хуже меня. Почему все время отвлекаюсь от дороги, чтобы посмотреть на него? Потому что волнуюсь? Или потому что знаю, чей именно коготь достала из его спины?
Внутри все дрожит, холодно: меховой плащ остался в гардеробе, а тумблер для включения печки в этой модели автомобиля расположен со стороны пассажира. Другими словами, чтобы включить ее, мне нужно отвлечься от дороги и дотянуться до рычага. Серьёзно, кто придумывал планировку этой модели? Длиннорукий грамотей или гениальный садист, желающий, чтобы люди мучились? В центре как всегда пробка, пробую объехать ее, но не получается. Маг ругается, когда нам приходится выходить из машины. Морозный воздух не то, что нужно в его состоянии, но выбора нет. Оставаться в этой машине опасно, для меня опасно вообще оставаться с ним, но отчего-то я не убегаю. Может, потому что уже все решила?
Мой маг, как обычно, упрям, отказывается от моей помощи, сам выходит из машины, как будто это не он испачкал кровью все сиденье. Открыла заднюю дверь, достала этот гадкий ноготь и сразу спрятала в карман платья. По спине прошлись мурашки, в который раз напоминая, что надо было убить муженька, когда ещё в первый раз разорвала из-за него свой корсет. Целый день делала вид, что не больно, что выдержу все, а сейчас понимаю, как все это было глупо. Но приходится держать себя в рамках: ему в разы хуже, чем мне.
Делает шаг от машины и останавливается, слишком сильно его шатает. Хочу взять его под руку, но он вырывается. Самонадеянный маг! Ещё один шаг, и он почти падает, после чего уже не церемонюсь, подстраиваюсь сбоку и, забросив его руку себе на плечо, помогаю идти в нужном направлении.
– Куда мы идем? – спрашивает, старательно избегая взгляда.
– Сейчас, уже близко, – шепчу, сворачивая в глухую подворотню.
То, что он слушается меня, –не удивляет, яд из ногтя начал действовать. По телу снова прошлись мурашки, внутри все сжалось. Времени осталось мало. Почему думаю только о нём, вместо того чтобы делать что-то? Его воля слабеет, и маг уже почти не скрывает того факта, что без меня не может идти. Знал бы, как мне тяжело, может хоть немного ещё продержался?
В конце подворотни прислоняю его к стенке спиной, а сама упираюсь о противоположную, пытаясь отдышаться. Мы оба тяжело дышим, от боли и усталости. Встречаюсь с его затуманенным взглядом.
– Чёрт! – шиплю ругательство, это не должно было произойти так быстро.
Опять беру мага под руку и тащу его за собой на главную улицу, похоже, придётся идти напрямик. Мой работодатель и владелец магазина «Эксклюзивные эликсиры» Картафан Картохов, наверняка пришел бы в бешенство, если бы встретил меня на пороге своего магазина. Официально я на него не работаю, но давно уже поставляю зелья и даже иногда стою за прилавком, продавая их. Не спорю, возможно, когда-то он был очень известным зельеваром и обладал определенным талантом, сейчас же наглый подслеповатый старый гном не брезгует выдавать чужие рецепты за свои! Именно гном, со скверным и скупым характером, что в свою очередь очень способствовало моим попыткам брать в его лавке левые личные заказы.
Закрыто, что весьма ожидаемо, все-таки уже далеко за полночь. За толстым желтоватым стеклом двери висит позолоченная вывеска, доказывая этот факт. Прислоняю мага к стенке, бледный такой.
– Держись, – говорю ему, хотя не знаю, слышит ли.
Снимаю туфлю и ею разбиваю стекло в двери. Воровато оглядываюсь, кажется, никто не обратил внимания на шум. Поворачиваю защелку на ручке и сразу стираю защитную руну с ручки. Старый гном, конечно, не маг, но некоторые познания в рунах у него есть. Изначально руны – магия гномов, ибо никакая другая им не поддается, считается, что эта раса просто не расположена к ним. Когда я подрабатывала здесь, старый гном невольно раскрыл мне тайну защиты своего магазина.
Свет не включала, слишком опасно, все соседи знают, что владелец никогда не работает по ночам. То ли религия такая у гномов, то ли возраст берет свое, но сварливый дедок предпочитает уезжать с заходом солнца в свой особняк в фешенебельном районе города. Вот именно тогда, с наступлением ночи, сюда приходили мои левые заказчики за весьма редкими, а порой и незаконными вещицами. Так что пробираться сюда ночью для меня не в новинку, правда, обычно я всё-таки пользовалась своим ключом.
Зашла за стойку, гном никогда не позволял выставлять свои зелья на витрину, так что она пустая и слегка пыльная.
– Мы не какая-то лавочка для бедных, чтобы выставлять свой товар напоказ! – часто говорил этот скупердяй, брызгая слюной.
До двери, ведущей в лабораторию, мы так и не дошли, свалились на пол, опрокинув столик с магическим светильником. Светящийся шар покатился по полу, докатился до двери лаборатории, почему-то открытой, и остановился там, освещая ее.
– Поднимайся, сейчас все будет хорошо, – прошу, не в силах выбраться из-под него самостоятельно.
Однако маг не двигается и молчит, мне даже кажется, что не дышит. Грудь сдавливает тяжесть его тела, неловко дотягиваюсь рукой к шее. Пульс есть, выдыхаю от облегчения, пытаюсь привести его в чувства.
