К тому же, что ей стоило покинуть дом позднее, после моего ухода? Кроме того случайно подсмотренного выговора, я не замечала у маменьки желания ограничить сестренку в передвижениях. Правда, и сама Итарэ, не считая несанкционированных ночных вылазок, особо не стремилась отлучаться, большую часть дня проводя в своей комнате или на качелях с книгой. Да и за мной ее могли отправить, с маменьки станется! Пожалела, что отпустила, и вознамерилась вернуть.
В общем, траекторию я сменила прямо на ходу, не останавливаясь и без раздумий. Прятаться также не стала, а бросилась за предполагаемой сестрой, не скрываясь. Еще и окликнула, только меня вряд ли могли услышать, ибо не усердствовала: и без того достаточно запомнилась окружающим, чтобы добавлять.
А когда вывернула на нужную тропинку, поняла что ступила в лабиринт. Если честно, совершенно не помнила о его наличии, хотя развлечение довольно распространенное и весьма популярное среди молодежи. Смысл в следующем… У лабиринта один вход и четыре выхода. Играет пара, друзья мешают. Ориентируясь на ощущение родства или притяжение метки необходимо проложить тот маршрут, который приведет к искомому, в то время как остальные всячески стараются запутать и сбить со следа.
- Замечательно просто!
Я скрежетнула зубами и постаралась настроиться на сестру. Вроде бы что-то почувствовала, но абсолютной уверенности не было. Одно верно, где-то поблизости находились другие смески.
- Ладно… Попробуем, - для убедительности кивнув себе самой, я ухватилась за самое близкое по восприятию ощущение и зашагала ему навстречу.
Поворот, еще поворот… Третий, четвертый, седьмой… Нет! Кажется удаляюсь! Вернулась до шестого. Потопталась на развилке, выбирая. Двинулась дальше. В процессе еще четырежды отматывала назад и начинала заново.
Вроде бы успешно, но очень трудно. Бесконечно трудно! Мне словно тоже кто-то мешает и изо всех сил стремится развернуть!
В итоге вышла с западной стороны - сориентировалась по шпилю установленной в центре парка стелы Первородным, - но ни Итарэ, ни кого бы то ни было еще не увидела. Вокруг сплошное безлюдье.
- Проклятье! И как теперь? – вновь исключительно себе самой, хотя уже понимала, вернусь ни с чем.
Вряд ли мне удастся найти сестру, если по горячим следам догнать не получилось. Ну или это вовсе не она.
А еще любопытно, на кого переключилась в процессе? Все же мы не играли, и намерено отвлекать было некому.
С этим и уселась на свободную скамью, только на ней осознав, что гоняясь за чужой сумочкой, лишилась собственной. Даже вспомнила, где именно с ней распрощалась: на предыдущей скамейке. И пусть ничего особо ценного в ней не было, стало смешно. Чудовищное «везение» во всей красе!
В общем, я во второй раз за последний час истерически расхохоталась. А потом еще громче – до слез просто! - когда из лабиринта вдруг вышел Эммин с моей пропажей. С сумкой в смысле, не с сестрой!
И продолжила хохотать, размазывая по щекам слезы, когда он с предельно встревоженным видом опустился передо мной на колени, а внутренности вновь скрутило тем самым всеобъемлющим, подчиняющим ощущением родства, от которого и мутит, и корежит… И тянет взлететь!
Все… Не могу больше… Сдаюсь!
Очнулась я… где-то… Голова раскалывается, все тело ноет, глаза не открываются, горло дерет... Руки… Рук не чувствую! Ног тоже!
Пришлось терпеть и свыкаться с ощущениями, пока не оказалась способна хотя бы на стон. Кажется…
Последний, видимо, получился, и его услышали.
- Умница, девочка. Ты справилась. Скоро должно стать легче, - пообещал мне совершенно незнакомый старческий голос, и по пересохшим губам прошлись чем-то влажным. - Пить нельзя… Рано… Вот так… Вот так…
В душе категорически не согласная, ибо пить хотелось просто смертельно, я не смогла возразить и уж, тем более, запротестовать. Облизнуть губы также не получилось. Все будто не мое! Чужое! Непослушное! Язык в том числе…
Однако обладатель скрипучего голоса не обманул. Вскоре мне действительно полегчало. Сухость и боль в горле пошли на убыль, язык с трудом, но начал ворочаться. И спустя еще некоторое время я смогла выдавить столь насущное:
- Что со мной?
- Как что? Чудо-чудесное, доселе невиданное, - радостно сообщили мне и совсем уж экзальтированно добавили. - Пробудилась ты, девочка! Сущность свою обрела!
В общем, новость на фоне общего отвратительного самочувствия оказалась сногсшибательной. Помню, забилась, стремясь избавиться от пут опоясывающей тело боли. Что угодно стерплю, лишь бы снова принадлежать себе самой и убраться подальше от этого ненормального! Смеска я или кто?! Куда делась наша хваленая регенерация?!
И даже частично преуспела, сумев избавиться от повязки на глазах, однако сделала только хуже - глазные яблоки точно огнем обожгло. Первородные, как это вытерпеть?!
От адской боли я, по-видимому, снова отключилась, а когда пришла в себя, состояние вновь стало терпимым. Даже, наверное, более терпимым, чем ранее. Мне почти безболезненно удалось поднять руку и нащупать вернувшуюся на глаза повязку. Или скорее компресс: нечто влажное. Избавляться от него на этот раз не рискнула.
После затихла, прислушиваясь. Из того, что никто на мое движение не отреагировал, пришла к выводу, что временно оставлена без присмотра. Хорошо это или плохо – совершенно непонятно. Сбежать я пока не в состоянии, а вот пить очень хочется. Рискнуть поискать самой?
В общем, полежав без движения еще немного, созрела до мини исследования. Для начала ощупала себя. Обнаружила, что одета. Определенно не в платье, а в нечто свободное и длинное, судя по всему. Нет, ноги укрыты, зацепила край одеяла.
После озаботилась ближайшим пространством. Ага, вторая подушка, изголовье. Край кровати с другой стороны. Может, попробовать убрать компресс? Осмотреться?
Однако решиться не успела. Раздался звук отворяемого замка, и я затаилась, прислушиваясь. Вошел кто-то. Шаги легкие, пружинистые, не стариковские. Выходит, их как минимум двое. Еще бы знать кого «их»? Друзей? Врагов?
Тут еще невероятные откровения старика вспомнились, и я окончательно сникла. Вывод-то какой? Либо они безумны, либо правдивы. А что лучше - еще попробуй, разбери!
Так что лежала я тихонько, дышала размерено и глубоко, старательно имитируя продолжающийся обморок. И слушала, слушала, слушала…
Вошедший что-то передвинул, что-то куда-то поставил. Звякнула… чашка? Булькающий звук наливаемой жидкости вынудил судорожно сглотнуть.
Вероятно, тем самым выдала себя. Не знаю. Неоспоримо одно, под спину мне нырнула рука, помогая приподняться, а к губам прикоснулся прохладный ободок.
- Попей, Таша. Я знаю, ты хочешь.
- Эммин? – прохрипела я, моментально узнав голос.
- Я, Таша. Пей, не бойся. Простая вода.
Возможно, мне не стоило этого делать. Возможно, следовало испугаться, заартачиться, отказаться. Но пить хотелось неимоверно. От одной мысли, что вожделенная влага готова пролиться в горло, во рту разверзлась настоящая пустыня.
Отхлебнула на пробу. И, правда, вода. Прохладная, освежающая… Глоток, еще глоток… А после не могла остановиться, пока не опустошила тару до донышка.
Первородные, как же вкусно!
- Еще!..
- Чуть позже. Нельзя много.
Наверняка, собственный разочарованный стон мне не померещился, но Эммин остался непреклонен. Меня вернули в горизонтальное положение и подтянули повыше одеяло.
- Как ты себя чувствуешь?
- Как жертва тяжа. Раскатана в лепешку, восстановлению не подлежу, - призналась я, лишь после озадачившись, а что, собственно, он здесь делает? И где – здесь? – Эммин, где я? Что происходит? Ты.. вы… меня похитили?
Как же я раньше об этом не подумала?! Родарэн… Ортис… Расследование… Пустокровки… Старик, ведь, точно ненормальный!
Тело прошил озноб.
- Что вы собираетесь со мной делать?! Меня убьют, да?! Вам нужна моя кровь?!. – дыхание сперло.
Перед мысленным взором калейдоскопом воспоминаний пронеслись все наши «случайные» встречи. То, каким милым он был, как легко находил подход и вызывал доверие. Дура! Какая же я дура! Сама шагнула в расставленную мышеловку!
Еще и увлечься себе позволила, идиотка! Хороший человек Эммин Лорм… Как бы ни так!
Прозрение вышло… опустошающим. Я содрогнулась всем телом, уже не чувствуя боли. Страх придал сил. Откатиться на противоположную сторону кровати оказалось легко. Я села, руки взметнулись к лицу, чтобы сдернуть повязку, но дальше этого дело не зашло: меня повалили обратно.
- Не стоит, Таша. Ты навредишь себе. Зрение всегда заканчивает перестройку в последнюю очередь.
На протяжении всей речи я пыталась отбиваться, только силы, определенно, не равны. И это притом, что со мной обращались довольно мягко. Всего-то самую малость удерживали, в первую очередь за руки. Ну и корпусом немного, не позволяя вывернуться и сесть.
- Я поняла.. Поняла…. Пусти, - осознав бесплодность подобного рода противоборства, решила пойти на хитрость и расслабилась.
Однако Эммин не купился.
- Обещай! – с непривычно суровыми нотками в голосе потребовали от меня.
- Что? Обещаю! Обещаю! – тут же исправилась, но и это не помогло.
- Я серьезно, Таша. Ты уже сделала хуже. Снимешь повязку сейчас, не поручусь, что не лишиться зрения навсегда.
- Врешь! Я смеска. Мы регенерируем! – обрадовавшись немного ослабшей хватке.
Если продолжу заговаривать зубы, возможно, удастся усыпить бдительность и вырваться. Правда, как быть дальше, пока непонятно, но не все сразу. Разберусь в процессе.
В любом случае - без борьбы не сдамся!
О том, что возможен и иной вариант развития событий, я, к сожалению, не подумала. И даже сообразить не успела, что происходит. Вот вроде он не сильно придавливает меня грудью, а тут раз и связана. Точнее привязана. Если есть желание - молоти ногами, пока не отвалятся, только это вряд ли чем-то поможет: руки надежно зафиксированы над головой.
- Ты…
Я выдала все самое мерзкое, гадкое и обидное, что пришло на ум. А мне заботливо поправили чуть сбившуюся повязку и извинились.
- Прости. Знаю, что неудобно, но это для твоей пользы. Скажи, когда затекут, придумаю что-нибудь.
Я перечислила все места, куда помогу засунуть его изобретательность, когда освобожусь, и, наконец, выдохлась. Пора признать, что неравный бой проигран, о чем недвусмысленно заявляло вновь объятое болью тело.
Я говорила, что мне становится лучше? Уже нет! Сопротивление откатило к моменту, когда очнулась впервые. Но признавать это, а уж тем более показывать, я не собиралась.
- Сдохни, мразь! - посоветовала напоследок и зажмурилась еще плотнее, хотя смысл? Все равно никто не увидит.
Паршиво – не то слово! Сроду не чувствовала себя такой больной, потерянной, раздавленной!
Злые слезы рвались наружу, но я ожесточенно сопротивлялась. Ощущала, как те скапливаются в уголках глаз, и крепилась, крепилась, крепилась… Не позволю себе выказать слабость! Не доставлю удовольствия! Пусть мучают, пусть убивают, а я стану улыбаться! Смеяться! Что и сделала, растянув губы в оскале.
- Будь ты проклят, Эммин Лорм. Будь ты проклят! И старик этот тоже! Вас все равно найдут! Найдут и накажут! – выталкивая слова сквозь стиснутые зубы. Боль продолжала раздирать изнутри, но и ей я отказывалась сдаваться. – Вам не остаться безнаказанными, слышишь?! Никто не останется безнаказанным!
- Таша, пожалуйста, не стоит бояться, - услышала я и ощутила, как чуть просел матрац от тяжести опустившегося на него тела. Эммин сел рядом. Выдохнул долго, протяжно. – Ничего плохого я тебе не сделаю, обещаю. Хоть сейчас готов отпустить, только не вреди себе.
- Иди ты! - был мой ответ.
- Таша…
- Родэри Ташарэ Лормастер-Алгиарон, - процедила я. – Не смей обращаться ко мне иначе!
Собственный голос показался карканьем осипшей вороны, но мне плевать. Пусть не испугаю, но хоть выскажусь.
- Ты мне никто!
- Ты не готова слушать, я понял, - он шумно вздохнул и поднялся. – Поговорим позже, когда успокоишься. Постарайся уснуть, тебе это нужно.
- Исчезни уже!
- Как скажешь…
- И не возвращайся!
- Прости, но это невозможно.
- Нет тебе прощения! Нет и не будет! – не сдержавшись, прокричала я и вновь забилась в путах. – Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу!
Эммин ушел. Слышала, как затворилась дверь. Вокруг внезапно воцарилась тягостная тишина, и стало еще страшнее. Что меня ждет? Что со мной сделают? К чему готовиться?!
Не представляю, сколько пролежала так, связанной. Руки занемели еще в процессе разговора. Постепенно на смену желанию отстоять себя, освободиться, пришла апатия. Где-то в процессе поняла, что не ощущаю поблизости ни одного смеска. Значит, надежды нет. Ждать помощи неоткуда.
В слова безумного старика о пробуждении и обретении сущности по-прежнему не верилось. Не чувствовала я в себе никаких изменений. Боль чувствовала, а изменения нет. Да и не могло столь важное событие напрочь выветриться из памяти, не правда ли? Вспомнила же, как разговаривала с Эммином в парке. И как за сестрой шла по лабиринту. Наверняка, там меня и подловили. Подходящее же место для засады. Выскочил из-за поворота и проломил голову. А что регенерация замедленная… Так не все травмы обратимы.
Да, смески живут дольше людей, но и мы смертны. Вдруг мое время пришло раньше, чем рассчитывала, потому и не восстанавливаюсь. Еще и на наследственность можно грешить: ни бабушек ни дедушек я не помню. Все ушли молодыми даже по нынешним меркам, до ста не дотянули. Ну, или в моем случае срок жизни уменьшился совсем уж критически. Или длительное сопротивление метке сыграло свою роль. В нашем кружке приверженцев Слияния эта тема поднималась не единожды.
Последнее, что помню, невесомое касание пальцев к щеке. И то не факт, могло почудиться. Исчерпавший все силы организм долгое время пытался провалиться в сон, но я сопротивлялась. А когда проснулась, оказалось, что запястья свободны, и повязка с глаз исчезла.
Я, конечно, едва осознала моментально подскочила, но стоило оглядеться, сочла за лучшее снова зажмуриться. Где я, хляби небесные?!
Сложно сказать, что рассчитывала увидеть, ибо, честно, не задумывалась. В общем, я и растерялась, и поразилась, и пришла в полнейшее ошеломление. Кремового цвета простенки, пол устлан кофейного цвета ковром с высоким ворсом… Окна от пола до потолка, гигантские раздвижные двери, ведущие на… крышу соседнего дома? Ничего другого на ум не пришло, ибо дальше только небо!
Зрелище бескрайнего простора с хлопьями пушистых перистых облаков заворожило. Разбежаться бы и нырнуть в него! В облака! И спикировать почти до самой земли, чтобы после расправить крылья и взмыть ввысь!
Я практически почувствовала, как потоки восходящего воздуха ударяют в крылья и поднимают все выше… Выше… Выше… А я парю мощным хищником, любуясь всем спектром красок. У листвы так много оттенков и запахов! Вкус воздуха зависит от места. Журчание ручья подобно песне! Прибой… Прибой - он волшебен! В нем глубина, сила, мощь и ласка… Как в глазах одного антрацитового дракона! Ласка, на которую нельзя не ответить…
- Нравится? – даже сидя я умудрилась подпрыгнуть в испуге.
В общем, траекторию я сменила прямо на ходу, не останавливаясь и без раздумий. Прятаться также не стала, а бросилась за предполагаемой сестрой, не скрываясь. Еще и окликнула, только меня вряд ли могли услышать, ибо не усердствовала: и без того достаточно запомнилась окружающим, чтобы добавлять.
А когда вывернула на нужную тропинку, поняла что ступила в лабиринт. Если честно, совершенно не помнила о его наличии, хотя развлечение довольно распространенное и весьма популярное среди молодежи. Смысл в следующем… У лабиринта один вход и четыре выхода. Играет пара, друзья мешают. Ориентируясь на ощущение родства или притяжение метки необходимо проложить тот маршрут, который приведет к искомому, в то время как остальные всячески стараются запутать и сбить со следа.
- Замечательно просто!
Я скрежетнула зубами и постаралась настроиться на сестру. Вроде бы что-то почувствовала, но абсолютной уверенности не было. Одно верно, где-то поблизости находились другие смески.
- Ладно… Попробуем, - для убедительности кивнув себе самой, я ухватилась за самое близкое по восприятию ощущение и зашагала ему навстречу.
Поворот, еще поворот… Третий, четвертый, седьмой… Нет! Кажется удаляюсь! Вернулась до шестого. Потопталась на развилке, выбирая. Двинулась дальше. В процессе еще четырежды отматывала назад и начинала заново.
Вроде бы успешно, но очень трудно. Бесконечно трудно! Мне словно тоже кто-то мешает и изо всех сил стремится развернуть!
В итоге вышла с западной стороны - сориентировалась по шпилю установленной в центре парка стелы Первородным, - но ни Итарэ, ни кого бы то ни было еще не увидела. Вокруг сплошное безлюдье.
- Проклятье! И как теперь? – вновь исключительно себе самой, хотя уже понимала, вернусь ни с чем.
Вряд ли мне удастся найти сестру, если по горячим следам догнать не получилось. Ну или это вовсе не она.
А еще любопытно, на кого переключилась в процессе? Все же мы не играли, и намерено отвлекать было некому.
С этим и уселась на свободную скамью, только на ней осознав, что гоняясь за чужой сумочкой, лишилась собственной. Даже вспомнила, где именно с ней распрощалась: на предыдущей скамейке. И пусть ничего особо ценного в ней не было, стало смешно. Чудовищное «везение» во всей красе!
В общем, я во второй раз за последний час истерически расхохоталась. А потом еще громче – до слез просто! - когда из лабиринта вдруг вышел Эммин с моей пропажей. С сумкой в смысле, не с сестрой!
И продолжила хохотать, размазывая по щекам слезы, когда он с предельно встревоженным видом опустился передо мной на колени, а внутренности вновь скрутило тем самым всеобъемлющим, подчиняющим ощущением родства, от которого и мутит, и корежит… И тянет взлететь!
Все… Не могу больше… Сдаюсь!
ГЛАВА 10
Очнулась я… где-то… Голова раскалывается, все тело ноет, глаза не открываются, горло дерет... Руки… Рук не чувствую! Ног тоже!
Пришлось терпеть и свыкаться с ощущениями, пока не оказалась способна хотя бы на стон. Кажется…
Последний, видимо, получился, и его услышали.
- Умница, девочка. Ты справилась. Скоро должно стать легче, - пообещал мне совершенно незнакомый старческий голос, и по пересохшим губам прошлись чем-то влажным. - Пить нельзя… Рано… Вот так… Вот так…
В душе категорически не согласная, ибо пить хотелось просто смертельно, я не смогла возразить и уж, тем более, запротестовать. Облизнуть губы также не получилось. Все будто не мое! Чужое! Непослушное! Язык в том числе…
Однако обладатель скрипучего голоса не обманул. Вскоре мне действительно полегчало. Сухость и боль в горле пошли на убыль, язык с трудом, но начал ворочаться. И спустя еще некоторое время я смогла выдавить столь насущное:
- Что со мной?
- Как что? Чудо-чудесное, доселе невиданное, - радостно сообщили мне и совсем уж экзальтированно добавили. - Пробудилась ты, девочка! Сущность свою обрела!
В общем, новость на фоне общего отвратительного самочувствия оказалась сногсшибательной. Помню, забилась, стремясь избавиться от пут опоясывающей тело боли. Что угодно стерплю, лишь бы снова принадлежать себе самой и убраться подальше от этого ненормального! Смеска я или кто?! Куда делась наша хваленая регенерация?!
И даже частично преуспела, сумев избавиться от повязки на глазах, однако сделала только хуже - глазные яблоки точно огнем обожгло. Первородные, как это вытерпеть?!
От адской боли я, по-видимому, снова отключилась, а когда пришла в себя, состояние вновь стало терпимым. Даже, наверное, более терпимым, чем ранее. Мне почти безболезненно удалось поднять руку и нащупать вернувшуюся на глаза повязку. Или скорее компресс: нечто влажное. Избавляться от него на этот раз не рискнула.
После затихла, прислушиваясь. Из того, что никто на мое движение не отреагировал, пришла к выводу, что временно оставлена без присмотра. Хорошо это или плохо – совершенно непонятно. Сбежать я пока не в состоянии, а вот пить очень хочется. Рискнуть поискать самой?
В общем, полежав без движения еще немного, созрела до мини исследования. Для начала ощупала себя. Обнаружила, что одета. Определенно не в платье, а в нечто свободное и длинное, судя по всему. Нет, ноги укрыты, зацепила край одеяла.
После озаботилась ближайшим пространством. Ага, вторая подушка, изголовье. Край кровати с другой стороны. Может, попробовать убрать компресс? Осмотреться?
Однако решиться не успела. Раздался звук отворяемого замка, и я затаилась, прислушиваясь. Вошел кто-то. Шаги легкие, пружинистые, не стариковские. Выходит, их как минимум двое. Еще бы знать кого «их»? Друзей? Врагов?
Тут еще невероятные откровения старика вспомнились, и я окончательно сникла. Вывод-то какой? Либо они безумны, либо правдивы. А что лучше - еще попробуй, разбери!
Так что лежала я тихонько, дышала размерено и глубоко, старательно имитируя продолжающийся обморок. И слушала, слушала, слушала…
Вошедший что-то передвинул, что-то куда-то поставил. Звякнула… чашка? Булькающий звук наливаемой жидкости вынудил судорожно сглотнуть.
Вероятно, тем самым выдала себя. Не знаю. Неоспоримо одно, под спину мне нырнула рука, помогая приподняться, а к губам прикоснулся прохладный ободок.
- Попей, Таша. Я знаю, ты хочешь.
- Эммин? – прохрипела я, моментально узнав голос.
- Я, Таша. Пей, не бойся. Простая вода.
Возможно, мне не стоило этого делать. Возможно, следовало испугаться, заартачиться, отказаться. Но пить хотелось неимоверно. От одной мысли, что вожделенная влага готова пролиться в горло, во рту разверзлась настоящая пустыня.
Отхлебнула на пробу. И, правда, вода. Прохладная, освежающая… Глоток, еще глоток… А после не могла остановиться, пока не опустошила тару до донышка.
Первородные, как же вкусно!
- Еще!..
- Чуть позже. Нельзя много.
Наверняка, собственный разочарованный стон мне не померещился, но Эммин остался непреклонен. Меня вернули в горизонтальное положение и подтянули повыше одеяло.
- Как ты себя чувствуешь?
- Как жертва тяжа. Раскатана в лепешку, восстановлению не подлежу, - призналась я, лишь после озадачившись, а что, собственно, он здесь делает? И где – здесь? – Эммин, где я? Что происходит? Ты.. вы… меня похитили?
Как же я раньше об этом не подумала?! Родарэн… Ортис… Расследование… Пустокровки… Старик, ведь, точно ненормальный!
Тело прошил озноб.
- Что вы собираетесь со мной делать?! Меня убьют, да?! Вам нужна моя кровь?!. – дыхание сперло.
Перед мысленным взором калейдоскопом воспоминаний пронеслись все наши «случайные» встречи. То, каким милым он был, как легко находил подход и вызывал доверие. Дура! Какая же я дура! Сама шагнула в расставленную мышеловку!
Еще и увлечься себе позволила, идиотка! Хороший человек Эммин Лорм… Как бы ни так!
Прозрение вышло… опустошающим. Я содрогнулась всем телом, уже не чувствуя боли. Страх придал сил. Откатиться на противоположную сторону кровати оказалось легко. Я села, руки взметнулись к лицу, чтобы сдернуть повязку, но дальше этого дело не зашло: меня повалили обратно.
- Не стоит, Таша. Ты навредишь себе. Зрение всегда заканчивает перестройку в последнюю очередь.
На протяжении всей речи я пыталась отбиваться, только силы, определенно, не равны. И это притом, что со мной обращались довольно мягко. Всего-то самую малость удерживали, в первую очередь за руки. Ну и корпусом немного, не позволяя вывернуться и сесть.
- Я поняла.. Поняла…. Пусти, - осознав бесплодность подобного рода противоборства, решила пойти на хитрость и расслабилась.
Однако Эммин не купился.
- Обещай! – с непривычно суровыми нотками в голосе потребовали от меня.
- Что? Обещаю! Обещаю! – тут же исправилась, но и это не помогло.
- Я серьезно, Таша. Ты уже сделала хуже. Снимешь повязку сейчас, не поручусь, что не лишиться зрения навсегда.
- Врешь! Я смеска. Мы регенерируем! – обрадовавшись немного ослабшей хватке.
Если продолжу заговаривать зубы, возможно, удастся усыпить бдительность и вырваться. Правда, как быть дальше, пока непонятно, но не все сразу. Разберусь в процессе.
В любом случае - без борьбы не сдамся!
О том, что возможен и иной вариант развития событий, я, к сожалению, не подумала. И даже сообразить не успела, что происходит. Вот вроде он не сильно придавливает меня грудью, а тут раз и связана. Точнее привязана. Если есть желание - молоти ногами, пока не отвалятся, только это вряд ли чем-то поможет: руки надежно зафиксированы над головой.
- Ты…
Я выдала все самое мерзкое, гадкое и обидное, что пришло на ум. А мне заботливо поправили чуть сбившуюся повязку и извинились.
- Прости. Знаю, что неудобно, но это для твоей пользы. Скажи, когда затекут, придумаю что-нибудь.
Я перечислила все места, куда помогу засунуть его изобретательность, когда освобожусь, и, наконец, выдохлась. Пора признать, что неравный бой проигран, о чем недвусмысленно заявляло вновь объятое болью тело.
Я говорила, что мне становится лучше? Уже нет! Сопротивление откатило к моменту, когда очнулась впервые. Но признавать это, а уж тем более показывать, я не собиралась.
- Сдохни, мразь! - посоветовала напоследок и зажмурилась еще плотнее, хотя смысл? Все равно никто не увидит.
Паршиво – не то слово! Сроду не чувствовала себя такой больной, потерянной, раздавленной!
Злые слезы рвались наружу, но я ожесточенно сопротивлялась. Ощущала, как те скапливаются в уголках глаз, и крепилась, крепилась, крепилась… Не позволю себе выказать слабость! Не доставлю удовольствия! Пусть мучают, пусть убивают, а я стану улыбаться! Смеяться! Что и сделала, растянув губы в оскале.
- Будь ты проклят, Эммин Лорм. Будь ты проклят! И старик этот тоже! Вас все равно найдут! Найдут и накажут! – выталкивая слова сквозь стиснутые зубы. Боль продолжала раздирать изнутри, но и ей я отказывалась сдаваться. – Вам не остаться безнаказанными, слышишь?! Никто не останется безнаказанным!
- Таша, пожалуйста, не стоит бояться, - услышала я и ощутила, как чуть просел матрац от тяжести опустившегося на него тела. Эммин сел рядом. Выдохнул долго, протяжно. – Ничего плохого я тебе не сделаю, обещаю. Хоть сейчас готов отпустить, только не вреди себе.
- Иди ты! - был мой ответ.
- Таша…
- Родэри Ташарэ Лормастер-Алгиарон, - процедила я. – Не смей обращаться ко мне иначе!
Собственный голос показался карканьем осипшей вороны, но мне плевать. Пусть не испугаю, но хоть выскажусь.
- Ты мне никто!
- Ты не готова слушать, я понял, - он шумно вздохнул и поднялся. – Поговорим позже, когда успокоишься. Постарайся уснуть, тебе это нужно.
- Исчезни уже!
- Как скажешь…
- И не возвращайся!
- Прости, но это невозможно.
- Нет тебе прощения! Нет и не будет! – не сдержавшись, прокричала я и вновь забилась в путах. – Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу!
Эммин ушел. Слышала, как затворилась дверь. Вокруг внезапно воцарилась тягостная тишина, и стало еще страшнее. Что меня ждет? Что со мной сделают? К чему готовиться?!
Не представляю, сколько пролежала так, связанной. Руки занемели еще в процессе разговора. Постепенно на смену желанию отстоять себя, освободиться, пришла апатия. Где-то в процессе поняла, что не ощущаю поблизости ни одного смеска. Значит, надежды нет. Ждать помощи неоткуда.
В слова безумного старика о пробуждении и обретении сущности по-прежнему не верилось. Не чувствовала я в себе никаких изменений. Боль чувствовала, а изменения нет. Да и не могло столь важное событие напрочь выветриться из памяти, не правда ли? Вспомнила же, как разговаривала с Эммином в парке. И как за сестрой шла по лабиринту. Наверняка, там меня и подловили. Подходящее же место для засады. Выскочил из-за поворота и проломил голову. А что регенерация замедленная… Так не все травмы обратимы.
Да, смески живут дольше людей, но и мы смертны. Вдруг мое время пришло раньше, чем рассчитывала, потому и не восстанавливаюсь. Еще и на наследственность можно грешить: ни бабушек ни дедушек я не помню. Все ушли молодыми даже по нынешним меркам, до ста не дотянули. Ну, или в моем случае срок жизни уменьшился совсем уж критически. Или длительное сопротивление метке сыграло свою роль. В нашем кружке приверженцев Слияния эта тема поднималась не единожды.
Последнее, что помню, невесомое касание пальцев к щеке. И то не факт, могло почудиться. Исчерпавший все силы организм долгое время пытался провалиться в сон, но я сопротивлялась. А когда проснулась, оказалось, что запястья свободны, и повязка с глаз исчезла.
Я, конечно, едва осознала моментально подскочила, но стоило оглядеться, сочла за лучшее снова зажмуриться. Где я, хляби небесные?!
Сложно сказать, что рассчитывала увидеть, ибо, честно, не задумывалась. В общем, я и растерялась, и поразилась, и пришла в полнейшее ошеломление. Кремового цвета простенки, пол устлан кофейного цвета ковром с высоким ворсом… Окна от пола до потолка, гигантские раздвижные двери, ведущие на… крышу соседнего дома? Ничего другого на ум не пришло, ибо дальше только небо!
Зрелище бескрайнего простора с хлопьями пушистых перистых облаков заворожило. Разбежаться бы и нырнуть в него! В облака! И спикировать почти до самой земли, чтобы после расправить крылья и взмыть ввысь!
Я практически почувствовала, как потоки восходящего воздуха ударяют в крылья и поднимают все выше… Выше… Выше… А я парю мощным хищником, любуясь всем спектром красок. У листвы так много оттенков и запахов! Вкус воздуха зависит от места. Журчание ручья подобно песне! Прибой… Прибой - он волшебен! В нем глубина, сила, мощь и ласка… Как в глазах одного антрацитового дракона! Ласка, на которую нельзя не ответить…
- Нравится? – даже сидя я умудрилась подпрыгнуть в испуге.
