Один из молодых энтузиастов даже вырастил чайный куст, ускоренно, действуя поочередно магией жизни и воды… и чудом остался жив, когда попробовал заварить собственноручно ферментированные листья. Оказалось, что именно такое сочетание формул плюс ферментация дают в итоге ту самую искомую отраву.
По счастью, смертельных случаев оказалось немного, но и семь жизней разумных никто не может обрывать безнаказанно.
Третий комплекс странностей как раз позволил связать все случаи в некую несуразную цепочку. На сей раз снова был задет Бритвальд – плюс Лаций и Дойчланд. Во всех трех странах традиционно в июне проводятся выставки кошек, куда в неимоверном множестве съезжаются поклонники мурлыкающих домашних тиранов. Июнь 2185 года от Открытия Дорог ничем не отличался от любого из предыдущих, за тех исключением, что не удалось выявить победителей. Выставочные коты и кошки, холеные, обученные, любимые и благосклонно принимающие любовь, неожиданно сходили с ума и бросались на хозяев. Кое-кто из участников получил столь тяжелые травмы, что маги-медики с трудом вернули их к жизни.
Кстати, именно тогда Довертон свел знакомство с Неро, который после ряда совместных приключений милостиво согласился его сопровождать.
Джон ждал лишь нового витка странностей, и письмо отца Паоло послужило сигналом: началось.
Надо ли говорить, что совсем не все его коллеги по Службе магической безопасности готовы были согласиться с тем, что перечисленные происшествия представляют собой серию. Ерунда, твердили они, нет ничего общего между сбежавшими невестами в Бритвальде и сумасшедшими кошками в Лации. Но Джон упрямо складывал в толстеющую папочку новые и новые документы. Он никому не говорил, но каждый раз, когда попадался ему этакий несообразный случай, где-то за левым ухом он слышал гадкий, зловредный смешок – то ли Дар его срабатывал вот так неожиданно, то ли каким-то непостижимым образом лично Довертон был связан с магом, устраивающим все эти неприятности…
Лунный лик затянула маленькая тучка. Джон спрыгнул с подоконника, достал из резного высокого шкафа серебряную рюмку и графин с граппой. Той самой граппой семьи Арригони, которой больше не будет. Н-да… Со стороны окна раздалось короткое басовитое мурлыканье – Неро вернулся с прогулки.
- Ну как, попалось что-нибудь интересное? – спросил у него Джон, наливая себе граппы. – Тебе не предлагаю, извини.
Кот проигнорировал неостроумные, по его мнению, замечания и улегся на кресле. Залпом опустошив рюмку, человек последовал его примеру.
Со Стефанией мы долго беседовали, и я готова была бы взять девушку на работу, но останавливало лишь одно: сколько поняла я характер её матушки, боевой Франки Польпеттоне, с той станется запереть дочурку в комнате и не выпустить.
- Надо как-то договариваться, - сказала я. – Ничего не поделаешь…
- Последний раз мне удалось с ней договориться, когда мне было шесть лет, - мрачно ответила Стефания. – И то это касалось лишь цвета ленточек в косах… Вот разве что…
Тут глаза её загорелись мрачным огнем, стало сразу видно, что с Франкой они очень похожи.
- Ну-ну, - подбодрила я будущую пастайю. – Говори, что придумала, не ночевать же нам здесь…
- Мне же не показалось, у вас сегодня ужинал Винченцо Арригони? – имя молодого человека Стефания произнесла с придыханием, как мои подруги в монастырской школе выговаривали имена самых популярных актёров головидео.
- Не показалось.
- Ну, вот…
- Поясни, пожалуйста!
- Семья Арригони в Лукке самая главная, понимаете? Сам Лоренцо не управляет городом, не принимает решений и не собирает налоги, но все делается по его слову. А его любимый внук… Если Винченцо прикажет, камни из городской стены своим ходом пойдут на площадь!
- Стефания, но ведь твоя матушка вчера его видела, как раз, когда он пришел сюда, в ресторан.
- Госпожа Лиза, да мама вчера злая была, словно северный ветер! Она и не увидела, что это Винченцо, у нее в глазах красный туман был, как у быка.
- И что ты предлагаешь? Я не могу идти к синьору Арригони и просить его…
- Ой, ну, конечно, нет! Довольно будет, если я скажу маме, что он вас одобрил и что видел меня здесь.
- Ну… - сказала я неуверенно, - ну, давай попробуем. Но если так, Франка ведь и сама сможет вернуться!
- Не-а! – Стефания энергично покрутила головой. – Не может. Она свои слова назад не возьмет никогда, а я ж знаю, она вам тут наговорила…
Девушка убежала, окрыленная. Я покачала головой и отправилась запирать ресторан на ночь. Проверила кухню – столы протерты, скоропортящиеся продукты в холодильном агрегате или под стазисом, винный погреб заперт на первый замок… Добавив второе запирающее заклятье, уже моё, я закрыла кухню, замкнула входную дверь и повесила охранное заклинание. Поправила на плече сумку и шагнула к узкому проулку, что вел к виа Норте. Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть…
- Доброй ночи, синьора фон Бекк! Не боитесь ночью ходить по городу?
Я резко развернулась и уставилась прямо в веселые зеленые глаза Винченцо Арригони.
- И вам доброй ночи, синьор Арригони. Не боюсь, привыкла. Кроме того…
Из кармана моей сумки вылетело давнее и привычное оружие, кийога, подаренная мне пару лет назад Норбертом Редфилдом, другом и деловым партнером. Увесистый набалдашник закачался на крепкой пружине, и я договорила с улыбкой:
- Как видите, я вооружена!
- И очень опасна! – Арригони рассмеялся. – У нас безопасный город, вообще-то, и все же мне бы хотелось проводить вас. Можно?
- Можно, - согласилась я без раздумий.
Да и почему я должны была бы отказываться от прогулки по старинному городку волшебной лунной ночью в компании весьма симпатичного мужчины?
- А может быть, прекрасная синьора согласится чуть-чуть прогуляться в моей компании по нашим городским стенам? – вкрадчиво поинтересовался он.
Часы на городской ратуше как раз пробили половину второго. Детское время, в Люнденвике, когда я работала в ресторане «Олений рог», он закрывался иной раз часа в три-полчетвертого ночи.
- Почему бы и нет? – я улыбнулась. – Мне много говорили об этом необычном маршруте, но вот пройти по нему еще не доводилось.
Городские стены Лукки и в самом деле были необычными. Уже больше трёхсот лет они служили местом прогулок, городским парком; кое-кто из горожан попытался даже ездить по стенам в экипаже, но это безобразие быстро прекратил дедушка моего сегодняшнего спутника.
- А триста восемьдесят лет назад, – нашептывал мне Винченцо, пока мы медленно шли под желтеющими деревьями по пешеходной дорожке, - эта стена спасла город от большой беды. Наша река Серкио вышла из берегов и грозила затопить Лукку. Представьте себе, уровень воды был выше нормы на три с половиной метра!
Представив, я содрогнулась. До вторых этажей домов! А «Кантина деи Сапори», между прочим, вообще в полуподвале…
- Неужели эти стены. – для убедительности я топнула каблуком по мощеной дорожке, удержали такой напор воды?
- Да, представьте, синьора фон Бекк! Конечно, ворота затворили и обложили мешками с песком, и городской маг зачаровал их на непроницаемость. Но вы сами знаете, под напором стихии магия отступает. А вот стены выдержали…
Мы оба шли молча. Наконец я остановилась, кивнув вниз:
- А вот и бастион Сан-Мартино и моя виа Филлунго. Пять минут до моего дома…
На пороге я приостановилась, чтобы поблагодарить Винченцо за прогулку. Он поцеловал мне руку и, склонившись к самому уху, прошептал:
- Я не прощаюсь надолго, синьора!
Стефания пришла в «Кантину» даже чуть раньше меня. Во всяком случае, когда в одиннадцать я подошла к двери, она стояла, прислонившись к стволу толстой липы, и пинала камушек.
- Доброе утро! – распахнулись мне навстречу голубые глаза. – Я маму уговорила!
- Сейчас войдем, сварим кофе, и расскажешь поподробнее! – невольно я сцедила зевок в ладонь.
Ну, да – гуляли мы с синьором Винченцо час с лишним, легла я в три и сколько-то ещё проворочалась… не скажу, почему. Мысли одолевали.
- А давайте, я вам сварю кофе! – жизнерадостностью синеволосая девушка напоминала щенка сенбернара, только что хвостом не виляла.
- Давай, - вяло согласилась я.
Кофе оказался густым, сладким и таким крепким, что я даже поперхнулась. Но зато сонливость сняло как рукой.
- Ну как, нравится? – с тревогой спросила у меня Стефания. – Это меня бабушка научила так варить, она вообще-то из Анатолии родом.
- Знаешь, непривычно, но… Научишь меня так варить?
- Конечно!
Я достала из стазисного ларя сливки и булочки с изюмом, поставила их на стол и посмотрела на часы.
- Ага, до прихода остальных у нас с тобой есть минут тридцать-сорок. Давай позавтракаем, и рассказывай попутно, чего ты напела маме.
- Ну-у…
Девушка слегка покраснела. Вот интересно, ей стыдно оттого, что она врала маме, или ей неловко передо мной из-за того, что вранье было обо мне?
- Рассказывай-рассказывай! – безжалостно поторопила я. – А то сейчас придут и поговорить не дадут. И, между прочим, никто не помешает Франке тоже появиться и проверить, не обижают ли здесь деточку!
- Ну, в общем, я сказала, как мы и договорились, что у вас здесь ужинал сам синьор Винченцо и остался очень доволен. Это же правда?
- Правда, - пожалуй, я не стану тебе говорить, что этот самый синьор сюда еще и вернулся…
- Ну, вот. А мама очень почитает семью Арригони, поэтому она долго ходила и бурчала, что пасту тут никто готовить не умеет. Тогда я сказала, что пасту никто и не заказывал, и что я хочу поработать в «Кантине».
- И что тебе ответили?
Инстинктивно Стефания потерла затылок, видимо, разговор был экспрессивным.
- В общем, в конце концов мы договорились, что я проработаю здесь месяц, а она потом проверит, что и как.
- Хорошо, так и решим.
Я вымыла чашки, убрала сливки и взяла в руки тетрадку, куда мой помощник Пьетро записал, что именно было куплено сегодня на рышке. Ага, полтуши козленка, это интересно; козлятину редко подают в ресторанах. Многие даже и с бараниной не хотят заморачиваться, и напрасно, на мой взгляд. Очень выигрышное мясо. Если его хорошо приготовить.
Свежая рыба сегодняшнего улова, ракушки, зелень, овощи… О, цуккини, отлично! Можно сделать на пробу суп-пюре…
Вы хотели ресторан с высокой кухней, синьор Корнелли? Ну, что же, мы приступаем!
К половине двенадцатого весь персонал ресторана был на месте. Конечно, не так его и много, этого персонала – помимо меня и Стефании, два повара плюс два их помощника, кондитер, сомелье, восемь официантов и уборщица, которую можно не считать, потому что она приходит рано утром. Но в данный момент тринадцать пар глаз смотрели на меня выжидательно, и хорошего, по-моему, кроме нашей юной пастайи никто не ждал. Глубоко вздохнув, я сказала:
- Итак, для начала о хорошем. Во-первых, на ближайшие два месяца, пока мы все будем привыкать к работе по-новому, синьор Корнелли повысил всем плату на двадцать пять процентов. – Переждала радостный шепот и продолжила: - Во-вторых, больше никаких перекусов: Карло, возьмешь на себя обеды для персонала?
Тощий, жилистый помощник повара молча кивнул.
- Отлично. Значит, с половины первого до половины третьего подаем обед. В половине третьего кухня закрывается и Карло её занимает. В четыре обедаем и начинаем готовиться к вечеру. На ужин открываем в семь и работаем до последнего клиента. В понедельник выходной день, мы втроем, - я взглянула на поваров, - разрабатываем и утверждаем меню на следующую неделю. Предлагаю раз в месяц делать тематическую неделю…
- Поясни? – спросил Марко.
- Ну, например, следующую – неделей пасты, от наполитанской мафальдине до лигурийской баветте, плюс равиоли. В октябре будет неделя тыквы, в ноябре – трюфелей… Принимается?
Судя по одобрительному гулу, идея понравилась.
Впрочем, я не обольщалась: сейчас, глядя на своих будущих соратников в ярком свете рабочих ламп на кухне, я чётко видела границу между персоналом, работавшим в ресторане «всегда», и теми, кого привела я. Вот справа стоит сомелье Марко, за его спиной мнётся Стефания. Рядом – Джемма и еще тройка моих протеже. А слева плотной группой оба повара и их помощники, кондитер и ещё четверо официантов «из старых». Старший из поваров, Джузеппе, смотрит на меня уж точно без какой-либо симпатии: он рассчитывал, что синьор Корнелли назначит шефом его, а тут появилась какая-то пигалица… И можно говорить сколько угодно, что я год отучилась в самой знаменитой поварской школе Союза королевств, в Лугадун-Лионнэ, честно получила звание сомелье по пряностям, четыре года отработала в одном из самых роскошных ресторанов Люнденвика… Никто попросту не услышит, я чужая, и точка.
Да и Темный с вами! В конце концов, у меня всегда есть два выхода: уволить персонал и набрать новых, или отступить. Это для Джузеппе мир начинается и кончается здесь, в Лукке, а я могу… да хоть в Люнденвик вернуться!
- Ладно, хватит, - махнула я рукой. – Беремся за работу, через час ресторан открывается на ланч. И всем советую помнить: прибавка в двадцать пять процентов будет утверждаться лично мной по результатам работы!
Глядя на высокую и толстую немолодую женщину, Джон молчал со всей возможной доброжелательностью и ждал, пока она утрёт слёзы. Наконец, она в последний раз промокнула глаза краешком белоснежного фартука и сказала со вздохом:
- Ну, может ещё вернется он домой-то? Как вы думаете, мессере Джованни?
- Синьора Альма, я могу только сказать, что приложу к этому все усилия! – Довертон взял её за руку, подивившись мысленно тому, какие мозоли образовались на этой пухлой конечности, и сказал доверительно: - И вот как раз для этого мне бы хотелось ещё раз услышать от вас, не заметили ли вы чего-то необычного в его спальне, или вообще где-то в доме?
Домоправительница снова вздохнула и сдвинула брови:
- Кроме раскиданных бумаг?
- Да.
- Ну, вот клянусь Ниалой, остальное было как обычно!
- А давайте так: закройте глаза и представьте себе, что сейчас то самое утро. Вы отпираете дверь и входите в дом…
Закрыв глаза, женщина еще сильнее нахмурилась:
- Прихожая… я сложила в кухне покупки на стол, открыла окно и растопила плиту… поднялась по лестнице на второй этаж… - тут глаза её открылись. – Погодите-ка, на лестнице пахло чем-то странным. Цветами и ещё чем-то тяжелым таким…
- Приятный запах?
- Был бы приятный, кабы не такой сильный. – Альма покачала головой. – Вот знаете, мессере Джованни, похоже на духи, которыми пользовался старый делла Кастракани. Амбра, мускус, что-то такое. Я тогда подумала, что сквозняком занесло из цветника, сосед наш больно уж редкие растения жалует, а сейчас вот думаю, благовония это были.
- Хорошо, синьора, пошли дальше, - кивнул Довертон.
Домоправительница снова зажмурилась и продолжила:
- В спальне господина нотариуса не было, я удивилась. Он обычно просыпался поздно… собственно, я его и будила, а я прихожу в половине девятого. Открываю окна, потом спускаюсь на кухню и варю кофе. Господин нотариус выпивает… выпивал чашечку, - тут Альма не удержалась и всхлипнула. – Ох, милостивая Ниала, неужели я больше никогда не увижу синьора Чивитали?
- Мы пока не знаем, что с ним произошло, - Джон погладил её по плечу. – Но узнаем, обещаю. Так что же вы увидели в спальне?
По счастью, смертельных случаев оказалось немного, но и семь жизней разумных никто не может обрывать безнаказанно.
Третий комплекс странностей как раз позволил связать все случаи в некую несуразную цепочку. На сей раз снова был задет Бритвальд – плюс Лаций и Дойчланд. Во всех трех странах традиционно в июне проводятся выставки кошек, куда в неимоверном множестве съезжаются поклонники мурлыкающих домашних тиранов. Июнь 2185 года от Открытия Дорог ничем не отличался от любого из предыдущих, за тех исключением, что не удалось выявить победителей. Выставочные коты и кошки, холеные, обученные, любимые и благосклонно принимающие любовь, неожиданно сходили с ума и бросались на хозяев. Кое-кто из участников получил столь тяжелые травмы, что маги-медики с трудом вернули их к жизни.
Кстати, именно тогда Довертон свел знакомство с Неро, который после ряда совместных приключений милостиво согласился его сопровождать.
Джон ждал лишь нового витка странностей, и письмо отца Паоло послужило сигналом: началось.
Надо ли говорить, что совсем не все его коллеги по Службе магической безопасности готовы были согласиться с тем, что перечисленные происшествия представляют собой серию. Ерунда, твердили они, нет ничего общего между сбежавшими невестами в Бритвальде и сумасшедшими кошками в Лации. Но Джон упрямо складывал в толстеющую папочку новые и новые документы. Он никому не говорил, но каждый раз, когда попадался ему этакий несообразный случай, где-то за левым ухом он слышал гадкий, зловредный смешок – то ли Дар его срабатывал вот так неожиданно, то ли каким-то непостижимым образом лично Довертон был связан с магом, устраивающим все эти неприятности…
Лунный лик затянула маленькая тучка. Джон спрыгнул с подоконника, достал из резного высокого шкафа серебряную рюмку и графин с граппой. Той самой граппой семьи Арригони, которой больше не будет. Н-да… Со стороны окна раздалось короткое басовитое мурлыканье – Неро вернулся с прогулки.
- Ну как, попалось что-нибудь интересное? – спросил у него Джон, наливая себе граппы. – Тебе не предлагаю, извини.
Кот проигнорировал неостроумные, по его мнению, замечания и улегся на кресле. Залпом опустошив рюмку, человек последовал его примеру.
Глава 4.
Со Стефанией мы долго беседовали, и я готова была бы взять девушку на работу, но останавливало лишь одно: сколько поняла я характер её матушки, боевой Франки Польпеттоне, с той станется запереть дочурку в комнате и не выпустить.
- Надо как-то договариваться, - сказала я. – Ничего не поделаешь…
- Последний раз мне удалось с ней договориться, когда мне было шесть лет, - мрачно ответила Стефания. – И то это касалось лишь цвета ленточек в косах… Вот разве что…
Тут глаза её загорелись мрачным огнем, стало сразу видно, что с Франкой они очень похожи.
- Ну-ну, - подбодрила я будущую пастайю. – Говори, что придумала, не ночевать же нам здесь…
- Мне же не показалось, у вас сегодня ужинал Винченцо Арригони? – имя молодого человека Стефания произнесла с придыханием, как мои подруги в монастырской школе выговаривали имена самых популярных актёров головидео.
- Не показалось.
- Ну, вот…
- Поясни, пожалуйста!
- Семья Арригони в Лукке самая главная, понимаете? Сам Лоренцо не управляет городом, не принимает решений и не собирает налоги, но все делается по его слову. А его любимый внук… Если Винченцо прикажет, камни из городской стены своим ходом пойдут на площадь!
- Стефания, но ведь твоя матушка вчера его видела, как раз, когда он пришел сюда, в ресторан.
- Госпожа Лиза, да мама вчера злая была, словно северный ветер! Она и не увидела, что это Винченцо, у нее в глазах красный туман был, как у быка.
- И что ты предлагаешь? Я не могу идти к синьору Арригони и просить его…
- Ой, ну, конечно, нет! Довольно будет, если я скажу маме, что он вас одобрил и что видел меня здесь.
- Ну… - сказала я неуверенно, - ну, давай попробуем. Но если так, Франка ведь и сама сможет вернуться!
- Не-а! – Стефания энергично покрутила головой. – Не может. Она свои слова назад не возьмет никогда, а я ж знаю, она вам тут наговорила…
Девушка убежала, окрыленная. Я покачала головой и отправилась запирать ресторан на ночь. Проверила кухню – столы протерты, скоропортящиеся продукты в холодильном агрегате или под стазисом, винный погреб заперт на первый замок… Добавив второе запирающее заклятье, уже моё, я закрыла кухню, замкнула входную дверь и повесила охранное заклинание. Поправила на плече сумку и шагнула к узкому проулку, что вел к виа Норте. Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть…
- Доброй ночи, синьора фон Бекк! Не боитесь ночью ходить по городу?
Я резко развернулась и уставилась прямо в веселые зеленые глаза Винченцо Арригони.
- И вам доброй ночи, синьор Арригони. Не боюсь, привыкла. Кроме того…
Из кармана моей сумки вылетело давнее и привычное оружие, кийога, подаренная мне пару лет назад Норбертом Редфилдом, другом и деловым партнером. Увесистый набалдашник закачался на крепкой пружине, и я договорила с улыбкой:
- Как видите, я вооружена!
- И очень опасна! – Арригони рассмеялся. – У нас безопасный город, вообще-то, и все же мне бы хотелось проводить вас. Можно?
- Можно, - согласилась я без раздумий.
Да и почему я должны была бы отказываться от прогулки по старинному городку волшебной лунной ночью в компании весьма симпатичного мужчины?
- А может быть, прекрасная синьора согласится чуть-чуть прогуляться в моей компании по нашим городским стенам? – вкрадчиво поинтересовался он.
Часы на городской ратуше как раз пробили половину второго. Детское время, в Люнденвике, когда я работала в ресторане «Олений рог», он закрывался иной раз часа в три-полчетвертого ночи.
- Почему бы и нет? – я улыбнулась. – Мне много говорили об этом необычном маршруте, но вот пройти по нему еще не доводилось.
Городские стены Лукки и в самом деле были необычными. Уже больше трёхсот лет они служили местом прогулок, городским парком; кое-кто из горожан попытался даже ездить по стенам в экипаже, но это безобразие быстро прекратил дедушка моего сегодняшнего спутника.
- А триста восемьдесят лет назад, – нашептывал мне Винченцо, пока мы медленно шли под желтеющими деревьями по пешеходной дорожке, - эта стена спасла город от большой беды. Наша река Серкио вышла из берегов и грозила затопить Лукку. Представьте себе, уровень воды был выше нормы на три с половиной метра!
Представив, я содрогнулась. До вторых этажей домов! А «Кантина деи Сапори», между прочим, вообще в полуподвале…
- Неужели эти стены. – для убедительности я топнула каблуком по мощеной дорожке, удержали такой напор воды?
- Да, представьте, синьора фон Бекк! Конечно, ворота затворили и обложили мешками с песком, и городской маг зачаровал их на непроницаемость. Но вы сами знаете, под напором стихии магия отступает. А вот стены выдержали…
Мы оба шли молча. Наконец я остановилась, кивнув вниз:
- А вот и бастион Сан-Мартино и моя виа Филлунго. Пять минут до моего дома…
На пороге я приостановилась, чтобы поблагодарить Винченцо за прогулку. Он поцеловал мне руку и, склонившись к самому уху, прошептал:
- Я не прощаюсь надолго, синьора!
Стефания пришла в «Кантину» даже чуть раньше меня. Во всяком случае, когда в одиннадцать я подошла к двери, она стояла, прислонившись к стволу толстой липы, и пинала камушек.
- Доброе утро! – распахнулись мне навстречу голубые глаза. – Я маму уговорила!
- Сейчас войдем, сварим кофе, и расскажешь поподробнее! – невольно я сцедила зевок в ладонь.
Ну, да – гуляли мы с синьором Винченцо час с лишним, легла я в три и сколько-то ещё проворочалась… не скажу, почему. Мысли одолевали.
- А давайте, я вам сварю кофе! – жизнерадостностью синеволосая девушка напоминала щенка сенбернара, только что хвостом не виляла.
- Давай, - вяло согласилась я.
Кофе оказался густым, сладким и таким крепким, что я даже поперхнулась. Но зато сонливость сняло как рукой.
- Ну как, нравится? – с тревогой спросила у меня Стефания. – Это меня бабушка научила так варить, она вообще-то из Анатолии родом.
- Знаешь, непривычно, но… Научишь меня так варить?
- Конечно!
Я достала из стазисного ларя сливки и булочки с изюмом, поставила их на стол и посмотрела на часы.
- Ага, до прихода остальных у нас с тобой есть минут тридцать-сорок. Давай позавтракаем, и рассказывай попутно, чего ты напела маме.
- Ну-у…
Девушка слегка покраснела. Вот интересно, ей стыдно оттого, что она врала маме, или ей неловко передо мной из-за того, что вранье было обо мне?
- Рассказывай-рассказывай! – безжалостно поторопила я. – А то сейчас придут и поговорить не дадут. И, между прочим, никто не помешает Франке тоже появиться и проверить, не обижают ли здесь деточку!
- Ну, в общем, я сказала, как мы и договорились, что у вас здесь ужинал сам синьор Винченцо и остался очень доволен. Это же правда?
- Правда, - пожалуй, я не стану тебе говорить, что этот самый синьор сюда еще и вернулся…
- Ну, вот. А мама очень почитает семью Арригони, поэтому она долго ходила и бурчала, что пасту тут никто готовить не умеет. Тогда я сказала, что пасту никто и не заказывал, и что я хочу поработать в «Кантине».
- И что тебе ответили?
Инстинктивно Стефания потерла затылок, видимо, разговор был экспрессивным.
- В общем, в конце концов мы договорились, что я проработаю здесь месяц, а она потом проверит, что и как.
- Хорошо, так и решим.
Я вымыла чашки, убрала сливки и взяла в руки тетрадку, куда мой помощник Пьетро записал, что именно было куплено сегодня на рышке. Ага, полтуши козленка, это интересно; козлятину редко подают в ресторанах. Многие даже и с бараниной не хотят заморачиваться, и напрасно, на мой взгляд. Очень выигрышное мясо. Если его хорошо приготовить.
Свежая рыба сегодняшнего улова, ракушки, зелень, овощи… О, цуккини, отлично! Можно сделать на пробу суп-пюре…
Вы хотели ресторан с высокой кухней, синьор Корнелли? Ну, что же, мы приступаем!
К половине двенадцатого весь персонал ресторана был на месте. Конечно, не так его и много, этого персонала – помимо меня и Стефании, два повара плюс два их помощника, кондитер, сомелье, восемь официантов и уборщица, которую можно не считать, потому что она приходит рано утром. Но в данный момент тринадцать пар глаз смотрели на меня выжидательно, и хорошего, по-моему, кроме нашей юной пастайи никто не ждал. Глубоко вздохнув, я сказала:
- Итак, для начала о хорошем. Во-первых, на ближайшие два месяца, пока мы все будем привыкать к работе по-новому, синьор Корнелли повысил всем плату на двадцать пять процентов. – Переждала радостный шепот и продолжила: - Во-вторых, больше никаких перекусов: Карло, возьмешь на себя обеды для персонала?
Тощий, жилистый помощник повара молча кивнул.
- Отлично. Значит, с половины первого до половины третьего подаем обед. В половине третьего кухня закрывается и Карло её занимает. В четыре обедаем и начинаем готовиться к вечеру. На ужин открываем в семь и работаем до последнего клиента. В понедельник выходной день, мы втроем, - я взглянула на поваров, - разрабатываем и утверждаем меню на следующую неделю. Предлагаю раз в месяц делать тематическую неделю…
- Поясни? – спросил Марко.
- Ну, например, следующую – неделей пасты, от наполитанской мафальдине до лигурийской баветте, плюс равиоли. В октябре будет неделя тыквы, в ноябре – трюфелей… Принимается?
Судя по одобрительному гулу, идея понравилась.
Впрочем, я не обольщалась: сейчас, глядя на своих будущих соратников в ярком свете рабочих ламп на кухне, я чётко видела границу между персоналом, работавшим в ресторане «всегда», и теми, кого привела я. Вот справа стоит сомелье Марко, за его спиной мнётся Стефания. Рядом – Джемма и еще тройка моих протеже. А слева плотной группой оба повара и их помощники, кондитер и ещё четверо официантов «из старых». Старший из поваров, Джузеппе, смотрит на меня уж точно без какой-либо симпатии: он рассчитывал, что синьор Корнелли назначит шефом его, а тут появилась какая-то пигалица… И можно говорить сколько угодно, что я год отучилась в самой знаменитой поварской школе Союза королевств, в Лугадун-Лионнэ, честно получила звание сомелье по пряностям, четыре года отработала в одном из самых роскошных ресторанов Люнденвика… Никто попросту не услышит, я чужая, и точка.
Да и Темный с вами! В конце концов, у меня всегда есть два выхода: уволить персонал и набрать новых, или отступить. Это для Джузеппе мир начинается и кончается здесь, в Лукке, а я могу… да хоть в Люнденвик вернуться!
- Ладно, хватит, - махнула я рукой. – Беремся за работу, через час ресторан открывается на ланч. И всем советую помнить: прибавка в двадцать пять процентов будет утверждаться лично мной по результатам работы!
Глядя на высокую и толстую немолодую женщину, Джон молчал со всей возможной доброжелательностью и ждал, пока она утрёт слёзы. Наконец, она в последний раз промокнула глаза краешком белоснежного фартука и сказала со вздохом:
- Ну, может ещё вернется он домой-то? Как вы думаете, мессере Джованни?
- Синьора Альма, я могу только сказать, что приложу к этому все усилия! – Довертон взял её за руку, подивившись мысленно тому, какие мозоли образовались на этой пухлой конечности, и сказал доверительно: - И вот как раз для этого мне бы хотелось ещё раз услышать от вас, не заметили ли вы чего-то необычного в его спальне, или вообще где-то в доме?
Домоправительница снова вздохнула и сдвинула брови:
- Кроме раскиданных бумаг?
- Да.
- Ну, вот клянусь Ниалой, остальное было как обычно!
- А давайте так: закройте глаза и представьте себе, что сейчас то самое утро. Вы отпираете дверь и входите в дом…
Закрыв глаза, женщина еще сильнее нахмурилась:
- Прихожая… я сложила в кухне покупки на стол, открыла окно и растопила плиту… поднялась по лестнице на второй этаж… - тут глаза её открылись. – Погодите-ка, на лестнице пахло чем-то странным. Цветами и ещё чем-то тяжелым таким…
- Приятный запах?
- Был бы приятный, кабы не такой сильный. – Альма покачала головой. – Вот знаете, мессере Джованни, похоже на духи, которыми пользовался старый делла Кастракани. Амбра, мускус, что-то такое. Я тогда подумала, что сквозняком занесло из цветника, сосед наш больно уж редкие растения жалует, а сейчас вот думаю, благовония это были.
- Хорошо, синьора, пошли дальше, - кивнул Довертон.
Домоправительница снова зажмурилась и продолжила:
- В спальне господина нотариуса не было, я удивилась. Он обычно просыпался поздно… собственно, я его и будила, а я прихожу в половине девятого. Открываю окна, потом спускаюсь на кухню и варю кофе. Господин нотариус выпивает… выпивал чашечку, - тут Альма не удержалась и всхлипнула. – Ох, милостивая Ниала, неужели я больше никогда не увижу синьора Чивитали?
- Мы пока не знаем, что с ним произошло, - Джон погладил её по плечу. – Но узнаем, обещаю. Так что же вы увидели в спальне?
