Когда гондольер вывел лодку на простор большого канала, Марина не-сколько забеспокоилась: пролетавшие катера поднимали изрядную волну, заставляя лодку сильно раскачиваться на волнах. Заметив ее беспокойство, Дженни сказала безмятежно:
Мы, конечно, могли бы поплыть и на катере, он более устойчив, но так го-раздо более по-венециански, правда?
Конечно, - согласилась Марина.
Посмотрев на Дженни, она не могла не восхититься ее свежестью - розовые щеки, молочная кожа, блестящие глаза. "Все-таки молодость ничем не заменишь!", с грустью подумала она, поскольку сама потратила утром ми-нут пятнадцать, стараясь скрыть следы вчерашней бессонной ночи. Паоло, граф N, муж Дженни - высокий брюнет лет тридцати - с улыбкой следил, как его юная жена подставляет солнцу лицо.
Солнце пока очень слабое, - со вздохом сказала Дженни, - а я никак не могу дождаться, когда у меня появятся веснушки. Паоло говорит, что, когда он меня увидел, то сначала заметил сияние от веснушек, потом волосы, а потом все остальное!
Деточка, ты вся сияешь! - Дарио похлопал ее по руке. - Марина, а Вы ви-дели когда-нибудь настоящее муранское стекло?
Я видела то, что у нас продают под названием "венецианское стекло". А уж какого оно происхождения на самом деле, это известно только продавцу.
О, тогда мы попросим показать Вам не только изделия, но и сам процесс! Вы не забыли фотоаппарат?
Марина молча показала футляр с дорогой редакционной "Минольтой", ко-торую ей в последний момент, стеная и охая, выдал зам. по хозяйственной части.
Муранское стекло потрясло Марину своей буйной красочностью: алые, синие, ярко-зеленые, желтые тона ничуть не собирались уступать друг дру-гу место. В нем не было ни изысканности богемского стекла, ни тонкости китайского или севрского фарфора - только яростное утверждение жизни и изумительные, ни на что не похожие формы. Затаив дыхание, Марина сле-дила, как из бесформенного комка на конце узкой длинной трубки появля-ется нечто, из чего инструменты и руки мастера создают вдруг фигурку вздыбившегося коня, как цветное стекло придает ему гриву и пышный хвост… и надо сказать, что и Даниела, и Дарио, не говоря уже о Дженни, тоже смотрели на это чудо не отрываясь.
Когда через несколько часов, осмотрев музей стекла, мастерские, храни-лища и магазины, отсняв две пленки, они шли к своей гондоле, Джанпаоло слегка отстал. Он догнал их уже у самой пристани, держа в руках неболь-шой сверток.
Вернувшись в палаццо, Марина приняла душ и переоделась, с огорчением отметив на юбке светлого костюма изрядное пятно - уже возле самого дома на нее плеснуло водой весло встречной гондолы. Но и это не могло испор-тить ей ощущения праздника, она просто сунула все в пакет и убрала по-дальше в сумку, надев длинную синюю юбку и легкую голубую блузку с шифоновым синим шарфом.
После обеда - "традиционная венецианская кухня!", с удовольствием отме-тила Дженни - Даниела сказала Марине:
Дорогая, мы с Дарио Вас временно покинем, Вы еще не видели собор Сан-Марко, и Джанпаоло Вас проводит, хорошо?
Конечно, - сказала Марина, усмехнувшись внутренне. Ее явно собрались "сосватывать", собственно, она и не хотела сильно сопротивляться… Пока, во всяком случае.
До площади Сан-Марко их тоже довезли на гондоле - Марина уже даже как-то привыкла воспринимать эти узкие длинные лодки как транспортное средство. В лучах заходящего солнца сияло золото на соборе Сан Марко, улыбались мраморные львы слева от собора, оживленная толпа туристов кормила голубей, стояла в очереди, чтобы подняться на Кампаниллу и тя-нула кофе за столиками многочисленных кафе под арками галерей. Джан-паоло провел Марину в собор, показав на старых стенах отметки от поднимавшейся воды. Собор был кружевной снаружи и золотой внутри, темные лики святых смотрели строго и устало, точь-в-точь, как на иконах в русских церквах, почему-то это особенно потрясло Марину. И в то же вре-мя, нигде, кроме Венеции, не могло существовать такое чудо, и мысль о том, что через пару десятков лет все это скроется под водой, добавляло камню хрупкой беззащитности…
Прошли они и во Дворец Дожей, но ничем непримечательные безликие за-лы после чуда самого города лишь навевали скуку. И легендарный мост Вздохов был всего лишь дорогой в жуткую тюрьму…
Тюрьму Марина смотреть отказалась, даже ту камеру, из которой, по ле-генде, когда-то бежал сам Казанова. Они вышли на площадь, где вновь волшебным образом изменилось освещение: по бледно-желтому небу ветер гнал облака, и общий тон картины был точно на средневековом полотне, желтовато-коричневый и немного печальный.
Они сели за уличным столиком в одном из кафе и заказали кофе: для Джанпаоло обычный "эспрессо", для Марины - "a la Veneziana", со взби-тыми сливками и ликером, обжигающе-горячий внизу и мягкий, теплый вверху, внутри острова из бежеватых сливок, лежащих высокой горкой. Улыбнувшись, Джанпаоло завладел Марининой рукой и сказал:
Не удивляйся, в этом городе даже освещение соответствует настроению того, кто его видит правильными глазами. Как жаль, что ты уезжаешь - я бы показал тебе еще и другую Венецию, все еще живую, хотя и уходящую под воду…
Но я уезжаю…
Да… И пока ты здесь, я хочу спросить тебя, согласишься ли стать моей женой? Нет, нет, не отвечай сейчас, - он правильно истолковал резкое движение Марины, - тебе, конечно, нужно подумать, и я не буду торопить тебя с ответом. Но если все сложится, как я хочу, то мы расстаемся нена-долго.
Каким образом? - поинтересовалась Марина.
Ну, или ты снова прилетишь… Или я приеду в Москву.
Или мы встретимся на середине, - дополнила она, улыбаясь.
И вот еще что… - Он замялся. - Я хочу, чтобы ты взяла с собой одну вещь. Просто для того, чтобы ты знала: я о тебе думаю все время, и если ты по-зовешь - я приду. Вот… - он протянул Марине высокую коробку, обтяну-тую темной тканью. Она подняла крышку и ахнула от изумления: внутри на белом бархате стоял колокольчик из темно-зеленого и молочно-белого стекла. Марина вытянула его из коробки, и у нее в руках он зазвенел ясным и немного отстраненным голосом, будто звук проходил сквозь толщу во-ды… или времени?
Ох… Спасибо. Это еще одно чудо, - Марина благодарно сжала руку Джан-паоло.
Боже, какая прелесть! - раздался из-за спины визгливый насморочный жен-ский голос. Марина повернулась: высокая поджарая американка в розовых шортах, открывающих жилистые ноги, с рюкзаком за спиной. - Джим, по-смотри, какая прелесть! Потрясающе! Скажите, где вы это купили? Нам почему-то никогда не предлагают таких раритетов!
Это подарок, и сделано по специальному заказу, - сухо ответил Джанпаоло, накрывая чудесную игрушку крышкой. Показалось Марине, или вокруг и в самом деле потемнело? день потускнел, будто ясное зеркало, по нерадиво-сти захватанное немытыми руками. - Увы, дорогая, невозможно жить внутри волшебной шкатулки, - он грустно улыбнулся Марине.
Увы. Наверное, нам пора возвращаться, - она допила свой кофе и встала.
Венецианский аэропорт Марко Поло оказался - или показался Марине - совсем маленьким, тесненьким, неудобным; куда меньше родного Шере-метьево. А вскоре Марина имела возможность убедиться, что и порядка здесь было еще меньше, чем в Москве.
Ее самолет по расписанию улетал в двенадцать дня, так что уж в половине одиннадцатого всяко должны были объявить регистрацию. Но Марина не увидела своего рейса на табло ни без четверти, ни в одиннадцать, ни в чет-верть двенадцатого. Когда в половину двенадцатого на табло загорелась наконец надпись "Moscow", разумеется, Марина оказалась в противопо-ложном от стойки регистрации конце зала. Стоя в длиннющей очереди почти последней, она могла только порадоваться, что Джанпаоло раздобыл ей тележку - здесь с этим было тоже плохо.
Итальянец, сидевший на регистрации билетов, обливался потом, но не за-бывал улыбаться. За его спиной уже скопилась гора чемоданов и сумок, сданных в багаж, и по выразительной жестикуляции еще одного коротышки Марина поняла, что в придачу ко всем радостям сломался багажный транспортер. "Интересно, - подумала она, - это меня Италия так не отпус-кает или выпроваживает?"…
Избавившись наконец от чемодана, она прошла таможню и паспортный контроль, заглянула без всякого энтузиазма в Duty Free, купила бутылку красного вина для отца и пошла к нужному выходу.
Вылет задерживался. Марина сидела и глядела в окно, ей был виден кусочек моря, и от его прохладного блеска особенно невыносимой казалась духота в салоне. Стюардессы сбивались с ног, разнося воду, по одному этому можно было понять, что что-то не так. Открытые задние люки не давали никакого сквозняка, казалось, что это не ТУ-154, а духовка, в которой сидят сто с лишним гусей. Марина поймала за рукав проходившую стюардессу и спросила:
Случилось что-то?
Нет-нет, - с напряженной улыбкой ответила та, - просто должен был лететь А-310, а вместо этого одним номеров рейса пустили две "тушки", вот и за-держались, рассаживая народ.
Спасибо, - Марина выпустила девушку и отвернулась к окну: глядеть на кусочек моря все же было приятнее, чем на окружающую распаренную публику.
Кресло рядом с ней просело под тяжестью, значит, пришел опаздывавший пассажир. "Вот повезло человеку, ведь не успел бы, если бы вовремя выле-тели!" - лениво подумала Марина, и тут услышала рядом с собой:
Здравствуйте, сударыня! Вот это и называется "подарок судьбы"!
О господи! - повернувшись, она увидела в соседнем кресле огромную фи-гуру с рыжей бородой. - Сергей… м-м-м… как же… Никонов! Вы откуда здесь взялись?
Я лечу домой. Сложным путем, должен был добираться с Мальты, но все переигралось, случайно попал к этому рейсу - и вдруг такая радость. Ну Вы понимаете, что это - судьба, и что я теперь Вас вот так просто не выпущу?
Не знаю, что и сказать, Сергей! Надо сперва до Москвы долететь, а то се-годня что-то не то творится.
Ерунда, - уверенно ответил Сергей, и помахал в воздухе рукой, подзывая стюардессу. - Я везунчик, со мной никогда ничего не случается.
Этого-то я и боюсь, - усмехнулась Марина. - Знаете историю о человеке, с которым никогда ничего не случалось? А потом все неприятности, которые должны были с ним произойти, сгустились в огромную тучу, и грянули разом…
Ерунда, - повторил Сергей, и сказал стюардессе, - Девушка, мне совершен-но необходимо лучшее шампанское, какое у Вас есть. Я только что встре-тил женщину, о которой мечтал, и мне необходимо это отметить.
Может быть, все-таки после взлета? - стюардесса оторопело посмотрела на Марину.
Кстати, а когда мы взлетим? - Марина была невозмутима, этот цирк ее за-бавлял.
Уже через пять минут. Пристегнитесь, пожалуйста, сейчас мы закроем люки и начнем разгон.
Люки закрывали минут десять, что называется, при помощи лома и извест-ной матери. Но все когда-нибудь кончается, самолет наконец-то разбежался и начал подниматься в воздух, под опущенным правым крылом Марина еще раз увидела лагуну, острова, колокольни… и вот уже ничего нет, будто и не было в ее жизни этого странного города, и всего, что в нем произошло - тоже не было…
Рыжий сосед притих после взлета, будто осознал хрупкость оболочки, не-сущей их в неимоверной высоте над землей. Шампанского он больше не требовал, сидел и смотрел в окно на проплывающие облака, Марина только чувствовала периодически на своей щеке его быстрый взгляд, отчего щека почему-то вспыхивала. Марина с неудовольствием подумала: "Ну вот, до-жила до четвертого десятка, и краснеешь как девочка, под взглядом заин-тересовавшегося тобой мужика. Ох, не к добру это…".
Марина, послушайте, - сосед оживился, увидев, что надпись "Пристегните ремни" погасла, - Так или иначе нам предстоит провести вместе ближайшие три часа. Может быть, поговорим? Я и в самом деле вижу в такой встрече и в соседних местах руку судьбы. Вы верите в судьбу?
Чаще всего да, - медленно произнесла Марина, глядя ему прямо в лицо. Лицо было большое. Рыжая борода, показавшаяся ей поначалу растрепан-ной, оказалась тщательно подстриженной, глаза были тоже рыжие, как у кота, и смотрели неожиданно серьезно.
Я ведь и в самом деле должен был улетать вчера с Мальты. Но там что-то случилось, самолет задержали больше, чем на сутки, и я решил добираться через Сицилию. И вот лечу уже четырнадцать часов…
Вы, наверное, устали, может, Вам стоит подремать? Обед принесут еще не скоро, - ее губы легко произносили дежурные вежливые фразы, она надея-лась, что он и вправду уснет.
Ну нет, выспаться я смогу и дома, а вот на то, чтобы завоевать Вас, у меня всего три часа.
С кем вы собираетесь воевать, Дон Кихот? Здесь нет даже ни одной ветря-ной мельницы…
С кем? Да с Вами, с Вашим нежеланием согласиться с рукой судьбы, - ус-мехнулся он.
Ну что ж… - Марина помедлила. - Я готова Вас слушать. Только вначале давайте придумаем вам имя.
А чем Вам не нравится уже имеющееся - Сергей?
Ну… У меня с этим именем связаны совсем другие ассоциации. Итак, как же Вас называть? Конечно, подошло бы "Барбаросса" - но уж больно уг-рожающе звучит. Как его звали? Ах да, Фридрих! Что, если я буду звать Вас Фрицем?
Не уверен, что похож. Впрочем, если Вы придумываете мне прозвище, это уже хороший признак.
Нет, на Фрица Вы не похожи. - Марина развеселилась, ей и в самом деле показалось забавным придумать прозвище этому рыжему громиле, так не-правильно, неправедно носящему любимое имя. - Еще один исторический персонаж той же масти - Чубайс, но у нас в стране уже принято называть Чубайсами рыжих котов, а на кота Вы никак не тянете.
А на кого? На тигра? - Он сделал зверское лицо и зарычал.
Нет-нет, скорее - на мамонта.
Ну хорошо, пока у Вас творческая работа по придумыванию прозвища, может быть, Вы все же выпьете шампанского? За нашу встречу?
Только не шампанского, лучше красного вина.
Отлично, - и он подозвал стюардессу.
Вино было неплохое, беседа текла неторопливо, и общие знакомые обна-ружились в некотором количестве. Тут подоспел и обед, не то, чтобы очень вкусный, но вполне съедобный… Марина почувствовала, что глаза ее на-чинают слипаться, виновато улыбнулась, но ее новый старый знакомый уже жестом фокусника доставал из своей дорожной сумки небольшую на-дувную подушку.
Вздремните, я вижу, что Вам хочется. Нам лететь еще больше часа.
Глядя на спокойный профиль женщины, спящей в кресле у иллюминатора, Сергей Никонов отчетливо понимал, что расставаться с ней он не хочет. Если бы было возможно, он увез бы ее к себе домой прямо из аэропорта, и наплевать на все трудности, которые могут возникнуть: на запланированное на вечер совещание, на давнюю любовницу Ларису, которая собиралась его встречать, на неприятности у старшего сына, требовавшие немедленного разрешения. Вот только не та это женщина, чтобы ее можно было - вот так, просто, увезти без ее желания.
Сергей давно жил один, с женой он разошелся больше десяти лет назад, когда пришлось выбирать между ней и работой, с сыновьями общался не-часто - да они и не дети уже, старшему двадцать три; Лариса приезжала пару раз в неделю, она и сама была загружена выше крыши…
Он был главным продюсером известного телеканала, работа съедала все его время и силы. Да и не верил он уже давно в любовь с первого - ну, со второго взгляда. Любовь? В сорок пять лет? Он, прожженный циник, ви-девший все в этой жизни - влюбился? Да засмеял бы каждого, кто рискнул бы такое предположить…
Мы, конечно, могли бы поплыть и на катере, он более устойчив, но так го-раздо более по-венециански, правда?
Конечно, - согласилась Марина.
Посмотрев на Дженни, она не могла не восхититься ее свежестью - розовые щеки, молочная кожа, блестящие глаза. "Все-таки молодость ничем не заменишь!", с грустью подумала она, поскольку сама потратила утром ми-нут пятнадцать, стараясь скрыть следы вчерашней бессонной ночи. Паоло, граф N, муж Дженни - высокий брюнет лет тридцати - с улыбкой следил, как его юная жена подставляет солнцу лицо.
Солнце пока очень слабое, - со вздохом сказала Дженни, - а я никак не могу дождаться, когда у меня появятся веснушки. Паоло говорит, что, когда он меня увидел, то сначала заметил сияние от веснушек, потом волосы, а потом все остальное!
Деточка, ты вся сияешь! - Дарио похлопал ее по руке. - Марина, а Вы ви-дели когда-нибудь настоящее муранское стекло?
Я видела то, что у нас продают под названием "венецианское стекло". А уж какого оно происхождения на самом деле, это известно только продавцу.
О, тогда мы попросим показать Вам не только изделия, но и сам процесс! Вы не забыли фотоаппарат?
Марина молча показала футляр с дорогой редакционной "Минольтой", ко-торую ей в последний момент, стеная и охая, выдал зам. по хозяйственной части.
Муранское стекло потрясло Марину своей буйной красочностью: алые, синие, ярко-зеленые, желтые тона ничуть не собирались уступать друг дру-гу место. В нем не было ни изысканности богемского стекла, ни тонкости китайского или севрского фарфора - только яростное утверждение жизни и изумительные, ни на что не похожие формы. Затаив дыхание, Марина сле-дила, как из бесформенного комка на конце узкой длинной трубки появля-ется нечто, из чего инструменты и руки мастера создают вдруг фигурку вздыбившегося коня, как цветное стекло придает ему гриву и пышный хвост… и надо сказать, что и Даниела, и Дарио, не говоря уже о Дженни, тоже смотрели на это чудо не отрываясь.
Когда через несколько часов, осмотрев музей стекла, мастерские, храни-лища и магазины, отсняв две пленки, они шли к своей гондоле, Джанпаоло слегка отстал. Он догнал их уже у самой пристани, держа в руках неболь-шой сверток.
Вернувшись в палаццо, Марина приняла душ и переоделась, с огорчением отметив на юбке светлого костюма изрядное пятно - уже возле самого дома на нее плеснуло водой весло встречной гондолы. Но и это не могло испор-тить ей ощущения праздника, она просто сунула все в пакет и убрала по-дальше в сумку, надев длинную синюю юбку и легкую голубую блузку с шифоновым синим шарфом.
После обеда - "традиционная венецианская кухня!", с удовольствием отме-тила Дженни - Даниела сказала Марине:
Дорогая, мы с Дарио Вас временно покинем, Вы еще не видели собор Сан-Марко, и Джанпаоло Вас проводит, хорошо?
Конечно, - сказала Марина, усмехнувшись внутренне. Ее явно собрались "сосватывать", собственно, она и не хотела сильно сопротивляться… Пока, во всяком случае.
До площади Сан-Марко их тоже довезли на гондоле - Марина уже даже как-то привыкла воспринимать эти узкие длинные лодки как транспортное средство. В лучах заходящего солнца сияло золото на соборе Сан Марко, улыбались мраморные львы слева от собора, оживленная толпа туристов кормила голубей, стояла в очереди, чтобы подняться на Кампаниллу и тя-нула кофе за столиками многочисленных кафе под арками галерей. Джан-паоло провел Марину в собор, показав на старых стенах отметки от поднимавшейся воды. Собор был кружевной снаружи и золотой внутри, темные лики святых смотрели строго и устало, точь-в-точь, как на иконах в русских церквах, почему-то это особенно потрясло Марину. И в то же вре-мя, нигде, кроме Венеции, не могло существовать такое чудо, и мысль о том, что через пару десятков лет все это скроется под водой, добавляло камню хрупкой беззащитности…
Прошли они и во Дворец Дожей, но ничем непримечательные безликие за-лы после чуда самого города лишь навевали скуку. И легендарный мост Вздохов был всего лишь дорогой в жуткую тюрьму…
Тюрьму Марина смотреть отказалась, даже ту камеру, из которой, по ле-генде, когда-то бежал сам Казанова. Они вышли на площадь, где вновь волшебным образом изменилось освещение: по бледно-желтому небу ветер гнал облака, и общий тон картины был точно на средневековом полотне, желтовато-коричневый и немного печальный.
Они сели за уличным столиком в одном из кафе и заказали кофе: для Джанпаоло обычный "эспрессо", для Марины - "a la Veneziana", со взби-тыми сливками и ликером, обжигающе-горячий внизу и мягкий, теплый вверху, внутри острова из бежеватых сливок, лежащих высокой горкой. Улыбнувшись, Джанпаоло завладел Марининой рукой и сказал:
Не удивляйся, в этом городе даже освещение соответствует настроению того, кто его видит правильными глазами. Как жаль, что ты уезжаешь - я бы показал тебе еще и другую Венецию, все еще живую, хотя и уходящую под воду…
Но я уезжаю…
Да… И пока ты здесь, я хочу спросить тебя, согласишься ли стать моей женой? Нет, нет, не отвечай сейчас, - он правильно истолковал резкое движение Марины, - тебе, конечно, нужно подумать, и я не буду торопить тебя с ответом. Но если все сложится, как я хочу, то мы расстаемся нена-долго.
Каким образом? - поинтересовалась Марина.
Ну, или ты снова прилетишь… Или я приеду в Москву.
Или мы встретимся на середине, - дополнила она, улыбаясь.
И вот еще что… - Он замялся. - Я хочу, чтобы ты взяла с собой одну вещь. Просто для того, чтобы ты знала: я о тебе думаю все время, и если ты по-зовешь - я приду. Вот… - он протянул Марине высокую коробку, обтяну-тую темной тканью. Она подняла крышку и ахнула от изумления: внутри на белом бархате стоял колокольчик из темно-зеленого и молочно-белого стекла. Марина вытянула его из коробки, и у нее в руках он зазвенел ясным и немного отстраненным голосом, будто звук проходил сквозь толщу во-ды… или времени?
Ох… Спасибо. Это еще одно чудо, - Марина благодарно сжала руку Джан-паоло.
Боже, какая прелесть! - раздался из-за спины визгливый насморочный жен-ский голос. Марина повернулась: высокая поджарая американка в розовых шортах, открывающих жилистые ноги, с рюкзаком за спиной. - Джим, по-смотри, какая прелесть! Потрясающе! Скажите, где вы это купили? Нам почему-то никогда не предлагают таких раритетов!
Это подарок, и сделано по специальному заказу, - сухо ответил Джанпаоло, накрывая чудесную игрушку крышкой. Показалось Марине, или вокруг и в самом деле потемнело? день потускнел, будто ясное зеркало, по нерадиво-сти захватанное немытыми руками. - Увы, дорогая, невозможно жить внутри волшебной шкатулки, - он грустно улыбнулся Марине.
Увы. Наверное, нам пора возвращаться, - она допила свой кофе и встала.
Венецианский аэропорт Марко Поло оказался - или показался Марине - совсем маленьким, тесненьким, неудобным; куда меньше родного Шере-метьево. А вскоре Марина имела возможность убедиться, что и порядка здесь было еще меньше, чем в Москве.
Ее самолет по расписанию улетал в двенадцать дня, так что уж в половине одиннадцатого всяко должны были объявить регистрацию. Но Марина не увидела своего рейса на табло ни без четверти, ни в одиннадцать, ни в чет-верть двенадцатого. Когда в половину двенадцатого на табло загорелась наконец надпись "Moscow", разумеется, Марина оказалась в противопо-ложном от стойки регистрации конце зала. Стоя в длиннющей очереди почти последней, она могла только порадоваться, что Джанпаоло раздобыл ей тележку - здесь с этим было тоже плохо.
Итальянец, сидевший на регистрации билетов, обливался потом, но не за-бывал улыбаться. За его спиной уже скопилась гора чемоданов и сумок, сданных в багаж, и по выразительной жестикуляции еще одного коротышки Марина поняла, что в придачу ко всем радостям сломался багажный транспортер. "Интересно, - подумала она, - это меня Италия так не отпус-кает или выпроваживает?"…
Избавившись наконец от чемодана, она прошла таможню и паспортный контроль, заглянула без всякого энтузиазма в Duty Free, купила бутылку красного вина для отца и пошла к нужному выходу.
Вылет задерживался. Марина сидела и глядела в окно, ей был виден кусочек моря, и от его прохладного блеска особенно невыносимой казалась духота в салоне. Стюардессы сбивались с ног, разнося воду, по одному этому можно было понять, что что-то не так. Открытые задние люки не давали никакого сквозняка, казалось, что это не ТУ-154, а духовка, в которой сидят сто с лишним гусей. Марина поймала за рукав проходившую стюардессу и спросила:
Случилось что-то?
Нет-нет, - с напряженной улыбкой ответила та, - просто должен был лететь А-310, а вместо этого одним номеров рейса пустили две "тушки", вот и за-держались, рассаживая народ.
Спасибо, - Марина выпустила девушку и отвернулась к окну: глядеть на кусочек моря все же было приятнее, чем на окружающую распаренную публику.
Кресло рядом с ней просело под тяжестью, значит, пришел опаздывавший пассажир. "Вот повезло человеку, ведь не успел бы, если бы вовремя выле-тели!" - лениво подумала Марина, и тут услышала рядом с собой:
Здравствуйте, сударыня! Вот это и называется "подарок судьбы"!
О господи! - повернувшись, она увидела в соседнем кресле огромную фи-гуру с рыжей бородой. - Сергей… м-м-м… как же… Никонов! Вы откуда здесь взялись?
Я лечу домой. Сложным путем, должен был добираться с Мальты, но все переигралось, случайно попал к этому рейсу - и вдруг такая радость. Ну Вы понимаете, что это - судьба, и что я теперь Вас вот так просто не выпущу?
Не знаю, что и сказать, Сергей! Надо сперва до Москвы долететь, а то се-годня что-то не то творится.
Ерунда, - уверенно ответил Сергей, и помахал в воздухе рукой, подзывая стюардессу. - Я везунчик, со мной никогда ничего не случается.
Этого-то я и боюсь, - усмехнулась Марина. - Знаете историю о человеке, с которым никогда ничего не случалось? А потом все неприятности, которые должны были с ним произойти, сгустились в огромную тучу, и грянули разом…
Ерунда, - повторил Сергей, и сказал стюардессе, - Девушка, мне совершен-но необходимо лучшее шампанское, какое у Вас есть. Я только что встре-тил женщину, о которой мечтал, и мне необходимо это отметить.
Может быть, все-таки после взлета? - стюардесса оторопело посмотрела на Марину.
Кстати, а когда мы взлетим? - Марина была невозмутима, этот цирк ее за-бавлял.
Уже через пять минут. Пристегнитесь, пожалуйста, сейчас мы закроем люки и начнем разгон.
Люки закрывали минут десять, что называется, при помощи лома и извест-ной матери. Но все когда-нибудь кончается, самолет наконец-то разбежался и начал подниматься в воздух, под опущенным правым крылом Марина еще раз увидела лагуну, острова, колокольни… и вот уже ничего нет, будто и не было в ее жизни этого странного города, и всего, что в нем произошло - тоже не было…
Рыжий сосед притих после взлета, будто осознал хрупкость оболочки, не-сущей их в неимоверной высоте над землей. Шампанского он больше не требовал, сидел и смотрел в окно на проплывающие облака, Марина только чувствовала периодически на своей щеке его быстрый взгляд, отчего щека почему-то вспыхивала. Марина с неудовольствием подумала: "Ну вот, до-жила до четвертого десятка, и краснеешь как девочка, под взглядом заин-тересовавшегося тобой мужика. Ох, не к добру это…".
Марина, послушайте, - сосед оживился, увидев, что надпись "Пристегните ремни" погасла, - Так или иначе нам предстоит провести вместе ближайшие три часа. Может быть, поговорим? Я и в самом деле вижу в такой встрече и в соседних местах руку судьбы. Вы верите в судьбу?
Чаще всего да, - медленно произнесла Марина, глядя ему прямо в лицо. Лицо было большое. Рыжая борода, показавшаяся ей поначалу растрепан-ной, оказалась тщательно подстриженной, глаза были тоже рыжие, как у кота, и смотрели неожиданно серьезно.
Я ведь и в самом деле должен был улетать вчера с Мальты. Но там что-то случилось, самолет задержали больше, чем на сутки, и я решил добираться через Сицилию. И вот лечу уже четырнадцать часов…
Вы, наверное, устали, может, Вам стоит подремать? Обед принесут еще не скоро, - ее губы легко произносили дежурные вежливые фразы, она надея-лась, что он и вправду уснет.
Ну нет, выспаться я смогу и дома, а вот на то, чтобы завоевать Вас, у меня всего три часа.
С кем вы собираетесь воевать, Дон Кихот? Здесь нет даже ни одной ветря-ной мельницы…
С кем? Да с Вами, с Вашим нежеланием согласиться с рукой судьбы, - ус-мехнулся он.
Ну что ж… - Марина помедлила. - Я готова Вас слушать. Только вначале давайте придумаем вам имя.
А чем Вам не нравится уже имеющееся - Сергей?
Ну… У меня с этим именем связаны совсем другие ассоциации. Итак, как же Вас называть? Конечно, подошло бы "Барбаросса" - но уж больно уг-рожающе звучит. Как его звали? Ах да, Фридрих! Что, если я буду звать Вас Фрицем?
Не уверен, что похож. Впрочем, если Вы придумываете мне прозвище, это уже хороший признак.
Нет, на Фрица Вы не похожи. - Марина развеселилась, ей и в самом деле показалось забавным придумать прозвище этому рыжему громиле, так не-правильно, неправедно носящему любимое имя. - Еще один исторический персонаж той же масти - Чубайс, но у нас в стране уже принято называть Чубайсами рыжих котов, а на кота Вы никак не тянете.
А на кого? На тигра? - Он сделал зверское лицо и зарычал.
Нет-нет, скорее - на мамонта.
Ну хорошо, пока у Вас творческая работа по придумыванию прозвища, может быть, Вы все же выпьете шампанского? За нашу встречу?
Только не шампанского, лучше красного вина.
Отлично, - и он подозвал стюардессу.
Вино было неплохое, беседа текла неторопливо, и общие знакомые обна-ружились в некотором количестве. Тут подоспел и обед, не то, чтобы очень вкусный, но вполне съедобный… Марина почувствовала, что глаза ее на-чинают слипаться, виновато улыбнулась, но ее новый старый знакомый уже жестом фокусника доставал из своей дорожной сумки небольшую на-дувную подушку.
Вздремните, я вижу, что Вам хочется. Нам лететь еще больше часа.
Глядя на спокойный профиль женщины, спящей в кресле у иллюминатора, Сергей Никонов отчетливо понимал, что расставаться с ней он не хочет. Если бы было возможно, он увез бы ее к себе домой прямо из аэропорта, и наплевать на все трудности, которые могут возникнуть: на запланированное на вечер совещание, на давнюю любовницу Ларису, которая собиралась его встречать, на неприятности у старшего сына, требовавшие немедленного разрешения. Вот только не та это женщина, чтобы ее можно было - вот так, просто, увезти без ее желания.
Сергей давно жил один, с женой он разошелся больше десяти лет назад, когда пришлось выбирать между ней и работой, с сыновьями общался не-часто - да они и не дети уже, старшему двадцать три; Лариса приезжала пару раз в неделю, она и сама была загружена выше крыши…
Он был главным продюсером известного телеканала, работа съедала все его время и силы. Да и не верил он уже давно в любовь с первого - ну, со второго взгляда. Любовь? В сорок пять лет? Он, прожженный циник, ви-девший все в этой жизни - влюбился? Да засмеял бы каждого, кто рискнул бы такое предположить…
