- Я оставляю на это примерно пять процентов вероятности, - с некоторой запинкой ответил Михаил.
- Но всё же оставляешь?
- Да.
- Тогда попробуем это осторожно разведать. Второй вопрос: вы осмотрели туалетную комнату, где, собственно, и произошло убийство?
- Разумеется. Вы же с нами были, так?
- Мам, - Макс повернулся ко мне, - ты ведь конспектировала описание места? Можешь прочесть?
- Легко, - я открыла блокнот. – Холл площадью примерно двадцать метров, справа три раковины, отделанные розовым мрамором, слева диван, два кресла, столик с газетами. Прямо – двери в кабинки…
- Сколько их?
- Шесть, - я слегка удивилась. – Почему ты спрашиваешь, есть сомнения? Вы оба довольно давно научились считать до шести!
- Потому что их там семь, - ответила Катя. – Седьмая – крайняя справа, скрыта колонной и шторой, плюс там наложен отвод глаз. Она заперта на обычный и магический замок, и сегодня на уроке мы хотим попросить, чтобы нас научили магические замки открывать. Безотносительно к той двери, разумеется.
- Отвод глаз… - медленно проговорил Миша. – То есть, видят только маги.
- На самом деле, отвод глаз не так работает. Маг ты или нет, если ты знаешь, что дверь там есть, ты её видишь. Просто не обращаешь внимания. А если не знаешь – не видишь.
- Понятно.
- Мы думаем, что там вход для слуг, - подхватил Макс. – Лично я ни разу не видел в коридорах горничную с бельём или полотенцами, или там не знаю, с тряпкой для пыли. Дворецкого, посыльного, лакея с едой – да, а вот ни с какими служебными функциями не было.
- У них должны быть свои коридоры, - сообразила я. – Помнишь, как в том отеле в Марракеше?
От воспоминаний о поездке в Марокко муж отмахнулся, он был сосредоточен на вычислении убийцы.
- Тогда получается, что любой из слуг мог войти в туалетную комнату и убить?
- Не любой, - помотала головой Катя. – Мессере Галлиус стоял перед зеркалом. То есть, никто не мог подойти к нему со спины и воткнуть в грудь кинжал, он бы увидел и… ну, как минимум, отшатнулся. Но его могли окликнуть, завести разговор, вынудить повернуться, и вот тогда…
- Но лакей или горничная вряд ли могут вот так запросто окликнуть одного из советников.
- Такая ситуация, например – горничная подаёт свежее полотенце, он поворачивается, чтобы его взять, и под прикрытием полотенца она втыкает ему в грудь кинжал. Р-р-р! – Макс страшно завращал глазами и продемонстрировал сцену убийства.
- То есть, ты хочешь сказать, что это полотенце она должна была поднести ему чуть ли не к носу? – заметила Катя скептически. – И сказать: ну-ка, сморкайся хорошенько? Как-то не очень получается…
- А если так: Галлиус ждал своего агента, лакея или горничную, - включился в игру Миша. - Что-то ему должны были передать, что он собирался использовать в докладе, свежую сплетню, информацию, срочные сведения…
- Сильно ли отличается информация от сплетни? – хмыкнула я. – Только названием. Ты считаешь, что агента могли перекупить?
-Почему нет? Если могли купить, если взял агент деньги у одного, то почему бы не взять и у второго?
- Ну, тогда подозреваемых у нас становится девять плюс Н, где Н – неизвестное число. Прости, дорогой, но я решительно не понимаю, как ты собираешься выявлять убийцу. Никакие досье нам в этом не помогут.
- Помогут, - муж оставался незыблемо спокоен.
- Как?
- Мы не станем вычислять убийцу, мы придумаем, как его выманить.
- Вы-ыманить? – Макс словно попробовал это слово на вкус. – Или заманить в ловушку?
- Будет зависеть от приманки, а приманки мы будем разбрасывать, изучив досье. Именно поэтому я и не хотел их обсуждать, так сказать, публично, - пояснил Миша.
- Понятно. Тогда предлагаю так: каждый продумывает кусочек сыра по своему досье… по своим, у вас-то их больше, да? И вечером перед сном прогуляемся здесь же.
- Только беседкой пользоваться уже нельзя будет, пока мы не выясним, как выявлять подслушивающие устройства, - добавила Катя. – Но мы это выясним, не сомневайтесь. А теперь делаем нейтральные лица, сюда идёт мессере Авгурион.
Повернувшись, я взглянула на мессере и поняла, что нейтральные – не то слово. Выглядел Авгурион так, что я начала соображать, как тут работают службы скорой помощи. Да есть ли они вообще? Прабабушка моя Ревекка Соломоновна называла такой вид «опрокинутым личиком», несколько глумливо, но точно.
Шагнув ему навстречу, я спросила:
- Что случилось?
- Еще одно убийство, - выдохнул мессере.
- Кто? – Михаил стоял за моим плечом.
- Один из лакеев, Антоний. Он отвечал за обслуживание малой столовой и гостиной.
- Как?
- Голову размозжили, - Авгурион поморщился. – Подсвечником.
- Где?
- В гостиной. Антоний разжигал огонь в камине, подсвечник стоял на каминной доске… Полагаю, убийство не было заранее подготовленным, убийца просто воспользовался удобным случаем.
- Присядьте и расскажите нам детали, - я посторонилась.
Авгурион прошёл в беседку и тяжело опустился на скамейку.
- Детали… Собственно, это всё.
- Да как же всё? – Катя руками всплеснула. – Когда и кто его обнаружил? Что сказал о времени смерти мессере Астарна? Какой удар был нанесён, куда именно?
- Этот удар был единственной причиной смерти? – подключился Макс. – И почему вы не сказали нам о служебных коридорах и двери для слуг в туалетной комнате?
Блямс!
Мессере аж рот раскрыл.
- Дверь? – переспросил он. – Дверь для слуг? Но… какое это имеет значение, ведь мы знаем, что Галлиуса убил один из членов совета!
- Мы этого вовсе не знаем. Может быть, да, а может быть – нет, - покачал головой Миша. – Что могло помешать одному из слуг войти в туалетную комнату, где Галлиус мыл руки, подойти к нему и нанести удар тем самым каменным стилетом?
- Даже горничная могла это сделать, - Катя нанесла добивающий удар. – Поэтому…
- Поэтому для начала хорошо бы проверить, где находился убитый лакей в момент смерти Галлиуса, - Михаил перебил её, и правильно, говорить о ловушке было рано. - И второе – на момент смерти Антония у кого есть алиби и какое?
- Так… - мессере Авгурион потёр лоб. – Мессера Екатерина, вы спрашивали, кто и когда обнаружил тело.
- Да.
- Это была одна из горничных, пришедшая поменять букет, Калерия. Примерно полчаса назад, то есть, в половине первого часа дня.
- Букеты меняют каждый день или, например, раз в три дня в одно и то же время? Или по мере необходимости?
Мы с Мишей переглянулись, и он одобрительно кивнул: девочка задаёт совершенно правильный вопрос. Какого лешего эту горничную принесло в гостиную менять букет именно сейчас?
Авгурион записал что-то в блокноте и пояснил:
- Я не знаю, каков порядок смены цветов, никогда этим не интересовался. Узнаю. Дальше… Время смерти, так? Мессере Астарна сказал, что прошло буквально несколько минут, кровь ещё даже не начала застывать. То есть, если бы горничная пришла на пару минут раньше, она бы застала убийцу.
- И мы бы имели два трупа вместо одного, - прокомментировал Макс.
- Или она и тюкнула беднягу по голове, а потом оставалось только завизжать, - безжалостно добавила Катя.
- Это вряд ли, - Авгурион покачал головой, хотя тень сомнения по его лицу и скользнула. – Она такая, знаете, хрупкая, тоненькая…
- Мессере, я тоже не толстая, а знаете, какая у меня сила удара? Мы в зале парижской ярмарки мерились, так вот, у меня удар получился шестьсот сорок четыре единицы из тысячи. А у Макса, между прочим, восемьсот!
- Катюша, - Михаил дёрнул её за косу. – Аппараты эти – сущее жульничество, поверь. Но в одном ты права: даже хрупкая женщина вполне может нанести смертельный удар, если бить в подходящее место и удобным для неё предметом. Хотелось бы взглянуть на этот подсвечник. Кстати, отпечатки пальцев и следы ауры сняли?
- Да, и я сам проконтролировал, как это делали, - мрачно ответил Авгурион. – Мой помощник сейчас сверяет следы с… имеющимися. Так, о чём ещё вы спрашивали?
- Был ли удар единственной причиной смерти? – напомнил Макс.
- Вы имеете в виду, что предварительно Антония могли отравить, усыпить…
- Или убить каким-то не сразу бросающимся в глаза образом. Длинной иглой, например, или гвоздём в ухо. В этом случае только капля крови вытекает, и всё, а удар по голове замаскировал и её.
- Но зачем? Зачем такие сложности?
- В самом деле, Макс, ты всё-таки не забывай о бритве Оккама*), - Катя толкнула брата локтем в бок. – И был ещё важный вопрос об алиби на время второго убийства.
________
*) Бри?тва О?ккама (иногда ле?звие О?ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).
- Алиби… - мессере Авгурион нахмурился. – Пока могу только сказать, что я находился всё время, начиная с полудня и до момента, когда мы услышали крик горничной, вместе с префектом легионов…
- Флавий Вителлий Сабин? – уточнил Макс.
- Да, он… С нами был, разумеется, мессере Варий, а также королевский казначей, мессере Бальдрус. Это можно считать алиби?
- Ну, если никто никуда не выходил… - с сомнением протянул Михаил. – Вы были в гостиной?
- Нет, в рабочем кабинете.
- И там есть своя уборная?
- Ну разумеется!
- Что ж, тогда это действительно алиби… Для вас четверых.
- И остаётся?
В ответ мой муж только рассмеялся невесело.
- И остаются сущие пустяки: ещё пять членов совета, которых можно подозревать, плюс неизвестное количество слуг, о которых даже и речь не шла. Плюс мы не можем быть уверены, что эти убийства совершены одним человеком.
- Кстати, могу вас слегка обрадовать, - мессере Авгурион невозмутимо достал из кармана очередной листок бумаги. – Слуг всё-таки конечное число. Здесь, в крыле королевского совета, служат двадцать два лакея и двенадцать горничных. Плюс три садовника, но это не слишком важно, поскольку они не заходят в дом. Плюс повар и два его помощника. Плюс поставщики провизии, но эти тоже дальше кухни не бывают.
- Если бы наших покойников отравили, имело бы смысл подозревать поваров, - спокойно произнесла Катя, что-то разыскивая в кармане куртки. – А, вот! Хотите конфетку?
В её пальцах были три ярко-зелёных, прямо-таки кислотного цвета леденца в прозрачных шуршащих фантиках.
Не знаю, что уж привиделось Авгуриону, но он даже в лице переменился. Выхватил у Катерины все три конфетки и уставился на неё в упор сузившимися глазами.
- Где вы это взяли?
- Они со мной из Москвы приехали, - ответила та с некоторым удивлением. – Завалялись в косметичке со всякой ерундой. Я такие люблю, они кисленькие.
- Простите, - выдавил мессере, возвращая конфеты. – Показалось… В последний раз, когда мы предотвратили покушение на домину, а это было каких-то шесть недель назад, концентрированный яд был точно такого же цвета. Извините ещё раз, мессера.
- Да пожалуйста, - Катя пожала плечами, но леденцы есть не стала, упихала снова в карман, ответив на мой немой вопрос. – Как-то не хочется уже.
Меня, признаться, цвет этих сладостей тоже всегда несколько пугал, очень они несъедобного вида. Но в данный момент куда сильнее беспокоило другое: дочь говорила об убийстве, о двух погибших, и в это время искала в кармане конфеты. Она настолько бесчувственна? Или это подростковая уверенность, что неприятности всегда происходят с кем-то другим?
Пока я предавалась бесполезным пережианиям о моральном уровне моих детей, их отец занимался делом.
- Итак, у нас остаётся двадцать один лакей, - сказал он, глядя в список. – Или они работают посменно? Кто конкретно имел сегодня доступ в ту часть здания, где находится эта самая гостиная, место преступления?
- Я не знаю. Но это легко выяснить у дворецкого, мессере Клавдия.
«Ага, значит, у них слуги просто по именам, а дворецкий всё-таки мессере», - отметила я для себя, бог его знает. зачем.
- Так пойдёмте и выясним!
Авгурион слегка замялся.
- Видите ли, мессере Михаил… Сейчас у слуг время обеда. Мы стараемся их не тревожить в эти полчаса без крайней необходимости.
- Хорошо. Тогда так: возвращаемся к себе, переодеваемся к обеду… Я правильно понимаю, что нас тоже вскоре покормят? Вот и отлично. А после обеда дети отправляются на очередной урок волшебства, а мы с вами сядем за списки и будем по возможности проверять алиби. Да, кстати, - голос его продолжал звучать так буднично, что даже я попалась бы. – А что у вас тут с прослушкой помещений? Существует ли какой-то амулет, чтобы определить её наличие?
- Ну конечно, такой амулет существует! – мессере Авгурион не был смущён или удивлён вопросом. – Как же иначе? Шпионаж никто не отменял, это общепринятая практика на нашей странице, как и на вашей.
- И мы можем получить его во временное пользование?
- Разумеется. Мне понадобится минут двадцать. Ну, то есть, как раз за обедом…
- После, - перебила его я. – После обеда. Ни к чему привлекать внимание к таким чисто техническим вопросам.
Мы отправились по своим комнатам переодеваться. Я упала в кресло, на возмущённый взгляд мужа ответив:
- Устала. Не знаю, отчего, но чувство такое, будто везла воз кирпича без какой-либо помощи. Иди в душ, а я пока выдохну.
- Ладно.
- Ой, не закрывайся там! – крикнула я вслед. – Я возьму крем для рук.
Через пару минут я и в самом деле вошла в ванную комнату. Душ шумел просто замечательно - заглушительно, и я спросила у Михаила:
- Мы будем решать вопрос о том, кто бреет брадобрея?
- Что ты имеешь в виду?
- Кто прослушивает самого Авгуриона?
- А-а, понятно. Есть и ещё один вопрос: кто слушает нас без его ведома.
- Вот именно.
- Посмотрим. Лучше, наверное, попросту не вести разговоров о деле в гостиной или кабинете.
- В спальне можно? – поинтересовалась я, провокативно подняв бровь.
- В спальне можно всё! Хочешь проверить?
- Чуть позже! – и я удрала на всякий случай.
Разговор явственно стал сползать в сторону уплаты супружеских долгов, а мне не хотелось бы остаться без обеда…
На стол, возле которого мы втроём расселись, лёг очередной странный предмет – никогда, наверное, я не привыкну к тому, как выглядят здешние амулеты. Очередная деревяшка, утыканная камушками, только на сей раз в деревяшке несколько дырок, и она в паре мест обмотана металлической проволокой, судя по цвету – серебряной. Мессере Авгурион поочерёдно нажал на камни – красный, голубой, снова красный, чёрный непрозрачный, агат, что ли? – и неразборчиво что-то проговорил. По кабинету словно пробежала бледно-голубая волна… или мне показалось? Нет, граждане, с этой их магией мне работать определённо не нравится. То ли дело химия: добавляешь раствор А к раствору Б, и знаешь, что должен выпасть осадок, и какого он будет цвета – тоже знаешь.
- Ну, вот, - удовлетворённо заявил мессере. – Теперь все подслушивающие амулеты в этой комнате отключились, и мы можем говорить.
- Мы планировали не говорить, а проверять алиби на время второго убийства, - напомнила я. – Начнём с членов совета, их всё-таки меньше. Итак, кто у нас первый по списку? Мессере Публий Сальвий Скрупула, ведающий сельским хозяйством, производством продовольствия и лесами.
- Сальвий работал в библиотеке, - сообщил Авгурион, просмотрев записи. – С одиннадцати до часу.
- Это кто-нибудь подтверждает? Библиотекарь, хранитель, кто-то ещё, заходивший в библиотеку?
- Но всё же оставляешь?
- Да.
- Тогда попробуем это осторожно разведать. Второй вопрос: вы осмотрели туалетную комнату, где, собственно, и произошло убийство?
- Разумеется. Вы же с нами были, так?
- Мам, - Макс повернулся ко мне, - ты ведь конспектировала описание места? Можешь прочесть?
- Легко, - я открыла блокнот. – Холл площадью примерно двадцать метров, справа три раковины, отделанные розовым мрамором, слева диван, два кресла, столик с газетами. Прямо – двери в кабинки…
- Сколько их?
- Шесть, - я слегка удивилась. – Почему ты спрашиваешь, есть сомнения? Вы оба довольно давно научились считать до шести!
- Потому что их там семь, - ответила Катя. – Седьмая – крайняя справа, скрыта колонной и шторой, плюс там наложен отвод глаз. Она заперта на обычный и магический замок, и сегодня на уроке мы хотим попросить, чтобы нас научили магические замки открывать. Безотносительно к той двери, разумеется.
- Отвод глаз… - медленно проговорил Миша. – То есть, видят только маги.
- На самом деле, отвод глаз не так работает. Маг ты или нет, если ты знаешь, что дверь там есть, ты её видишь. Просто не обращаешь внимания. А если не знаешь – не видишь.
- Понятно.
- Мы думаем, что там вход для слуг, - подхватил Макс. – Лично я ни разу не видел в коридорах горничную с бельём или полотенцами, или там не знаю, с тряпкой для пыли. Дворецкого, посыльного, лакея с едой – да, а вот ни с какими служебными функциями не было.
- У них должны быть свои коридоры, - сообразила я. – Помнишь, как в том отеле в Марракеше?
От воспоминаний о поездке в Марокко муж отмахнулся, он был сосредоточен на вычислении убийцы.
- Тогда получается, что любой из слуг мог войти в туалетную комнату и убить?
- Не любой, - помотала головой Катя. – Мессере Галлиус стоял перед зеркалом. То есть, никто не мог подойти к нему со спины и воткнуть в грудь кинжал, он бы увидел и… ну, как минимум, отшатнулся. Но его могли окликнуть, завести разговор, вынудить повернуться, и вот тогда…
- Но лакей или горничная вряд ли могут вот так запросто окликнуть одного из советников.
- Такая ситуация, например – горничная подаёт свежее полотенце, он поворачивается, чтобы его взять, и под прикрытием полотенца она втыкает ему в грудь кинжал. Р-р-р! – Макс страшно завращал глазами и продемонстрировал сцену убийства.
- То есть, ты хочешь сказать, что это полотенце она должна была поднести ему чуть ли не к носу? – заметила Катя скептически. – И сказать: ну-ка, сморкайся хорошенько? Как-то не очень получается…
- А если так: Галлиус ждал своего агента, лакея или горничную, - включился в игру Миша. - Что-то ему должны были передать, что он собирался использовать в докладе, свежую сплетню, информацию, срочные сведения…
- Сильно ли отличается информация от сплетни? – хмыкнула я. – Только названием. Ты считаешь, что агента могли перекупить?
-Почему нет? Если могли купить, если взял агент деньги у одного, то почему бы не взять и у второго?
- Ну, тогда подозреваемых у нас становится девять плюс Н, где Н – неизвестное число. Прости, дорогой, но я решительно не понимаю, как ты собираешься выявлять убийцу. Никакие досье нам в этом не помогут.
- Помогут, - муж оставался незыблемо спокоен.
- Как?
- Мы не станем вычислять убийцу, мы придумаем, как его выманить.
- Вы-ыманить? – Макс словно попробовал это слово на вкус. – Или заманить в ловушку?
- Будет зависеть от приманки, а приманки мы будем разбрасывать, изучив досье. Именно поэтому я и не хотел их обсуждать, так сказать, публично, - пояснил Миша.
- Понятно. Тогда предлагаю так: каждый продумывает кусочек сыра по своему досье… по своим, у вас-то их больше, да? И вечером перед сном прогуляемся здесь же.
- Только беседкой пользоваться уже нельзя будет, пока мы не выясним, как выявлять подслушивающие устройства, - добавила Катя. – Но мы это выясним, не сомневайтесь. А теперь делаем нейтральные лица, сюда идёт мессере Авгурион.
ГЛАВА 8.
Повернувшись, я взглянула на мессере и поняла, что нейтральные – не то слово. Выглядел Авгурион так, что я начала соображать, как тут работают службы скорой помощи. Да есть ли они вообще? Прабабушка моя Ревекка Соломоновна называла такой вид «опрокинутым личиком», несколько глумливо, но точно.
Шагнув ему навстречу, я спросила:
- Что случилось?
- Еще одно убийство, - выдохнул мессере.
- Кто? – Михаил стоял за моим плечом.
- Один из лакеев, Антоний. Он отвечал за обслуживание малой столовой и гостиной.
- Как?
- Голову размозжили, - Авгурион поморщился. – Подсвечником.
- Где?
- В гостиной. Антоний разжигал огонь в камине, подсвечник стоял на каминной доске… Полагаю, убийство не было заранее подготовленным, убийца просто воспользовался удобным случаем.
- Присядьте и расскажите нам детали, - я посторонилась.
Авгурион прошёл в беседку и тяжело опустился на скамейку.
- Детали… Собственно, это всё.
- Да как же всё? – Катя руками всплеснула. – Когда и кто его обнаружил? Что сказал о времени смерти мессере Астарна? Какой удар был нанесён, куда именно?
- Этот удар был единственной причиной смерти? – подключился Макс. – И почему вы не сказали нам о служебных коридорах и двери для слуг в туалетной комнате?
Блямс!
Мессере аж рот раскрыл.
- Дверь? – переспросил он. – Дверь для слуг? Но… какое это имеет значение, ведь мы знаем, что Галлиуса убил один из членов совета!
- Мы этого вовсе не знаем. Может быть, да, а может быть – нет, - покачал головой Миша. – Что могло помешать одному из слуг войти в туалетную комнату, где Галлиус мыл руки, подойти к нему и нанести удар тем самым каменным стилетом?
- Даже горничная могла это сделать, - Катя нанесла добивающий удар. – Поэтому…
- Поэтому для начала хорошо бы проверить, где находился убитый лакей в момент смерти Галлиуса, - Михаил перебил её, и правильно, говорить о ловушке было рано. - И второе – на момент смерти Антония у кого есть алиби и какое?
- Так… - мессере Авгурион потёр лоб. – Мессера Екатерина, вы спрашивали, кто и когда обнаружил тело.
- Да.
- Это была одна из горничных, пришедшая поменять букет, Калерия. Примерно полчаса назад, то есть, в половине первого часа дня.
- Букеты меняют каждый день или, например, раз в три дня в одно и то же время? Или по мере необходимости?
Мы с Мишей переглянулись, и он одобрительно кивнул: девочка задаёт совершенно правильный вопрос. Какого лешего эту горничную принесло в гостиную менять букет именно сейчас?
Авгурион записал что-то в блокноте и пояснил:
- Я не знаю, каков порядок смены цветов, никогда этим не интересовался. Узнаю. Дальше… Время смерти, так? Мессере Астарна сказал, что прошло буквально несколько минут, кровь ещё даже не начала застывать. То есть, если бы горничная пришла на пару минут раньше, она бы застала убийцу.
- И мы бы имели два трупа вместо одного, - прокомментировал Макс.
- Или она и тюкнула беднягу по голове, а потом оставалось только завизжать, - безжалостно добавила Катя.
- Это вряд ли, - Авгурион покачал головой, хотя тень сомнения по его лицу и скользнула. – Она такая, знаете, хрупкая, тоненькая…
- Мессере, я тоже не толстая, а знаете, какая у меня сила удара? Мы в зале парижской ярмарки мерились, так вот, у меня удар получился шестьсот сорок четыре единицы из тысячи. А у Макса, между прочим, восемьсот!
- Катюша, - Михаил дёрнул её за косу. – Аппараты эти – сущее жульничество, поверь. Но в одном ты права: даже хрупкая женщина вполне может нанести смертельный удар, если бить в подходящее место и удобным для неё предметом. Хотелось бы взглянуть на этот подсвечник. Кстати, отпечатки пальцев и следы ауры сняли?
- Да, и я сам проконтролировал, как это делали, - мрачно ответил Авгурион. – Мой помощник сейчас сверяет следы с… имеющимися. Так, о чём ещё вы спрашивали?
- Был ли удар единственной причиной смерти? – напомнил Макс.
- Вы имеете в виду, что предварительно Антония могли отравить, усыпить…
- Или убить каким-то не сразу бросающимся в глаза образом. Длинной иглой, например, или гвоздём в ухо. В этом случае только капля крови вытекает, и всё, а удар по голове замаскировал и её.
- Но зачем? Зачем такие сложности?
- В самом деле, Макс, ты всё-таки не забывай о бритве Оккама*), - Катя толкнула брата локтем в бок. – И был ещё важный вопрос об алиби на время второго убийства.
________
*) Бри?тва О?ккама (иногда ле?звие О?ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).
- Алиби… - мессере Авгурион нахмурился. – Пока могу только сказать, что я находился всё время, начиная с полудня и до момента, когда мы услышали крик горничной, вместе с префектом легионов…
- Флавий Вителлий Сабин? – уточнил Макс.
- Да, он… С нами был, разумеется, мессере Варий, а также королевский казначей, мессере Бальдрус. Это можно считать алиби?
- Ну, если никто никуда не выходил… - с сомнением протянул Михаил. – Вы были в гостиной?
- Нет, в рабочем кабинете.
- И там есть своя уборная?
- Ну разумеется!
- Что ж, тогда это действительно алиби… Для вас четверых.
- И остаётся?
В ответ мой муж только рассмеялся невесело.
- И остаются сущие пустяки: ещё пять членов совета, которых можно подозревать, плюс неизвестное количество слуг, о которых даже и речь не шла. Плюс мы не можем быть уверены, что эти убийства совершены одним человеком.
- Кстати, могу вас слегка обрадовать, - мессере Авгурион невозмутимо достал из кармана очередной листок бумаги. – Слуг всё-таки конечное число. Здесь, в крыле королевского совета, служат двадцать два лакея и двенадцать горничных. Плюс три садовника, но это не слишком важно, поскольку они не заходят в дом. Плюс повар и два его помощника. Плюс поставщики провизии, но эти тоже дальше кухни не бывают.
- Если бы наших покойников отравили, имело бы смысл подозревать поваров, - спокойно произнесла Катя, что-то разыскивая в кармане куртки. – А, вот! Хотите конфетку?
В её пальцах были три ярко-зелёных, прямо-таки кислотного цвета леденца в прозрачных шуршащих фантиках.
Не знаю, что уж привиделось Авгуриону, но он даже в лице переменился. Выхватил у Катерины все три конфетки и уставился на неё в упор сузившимися глазами.
- Где вы это взяли?
- Они со мной из Москвы приехали, - ответила та с некоторым удивлением. – Завалялись в косметичке со всякой ерундой. Я такие люблю, они кисленькие.
- Простите, - выдавил мессере, возвращая конфеты. – Показалось… В последний раз, когда мы предотвратили покушение на домину, а это было каких-то шесть недель назад, концентрированный яд был точно такого же цвета. Извините ещё раз, мессера.
- Да пожалуйста, - Катя пожала плечами, но леденцы есть не стала, упихала снова в карман, ответив на мой немой вопрос. – Как-то не хочется уже.
Меня, признаться, цвет этих сладостей тоже всегда несколько пугал, очень они несъедобного вида. Но в данный момент куда сильнее беспокоило другое: дочь говорила об убийстве, о двух погибших, и в это время искала в кармане конфеты. Она настолько бесчувственна? Или это подростковая уверенность, что неприятности всегда происходят с кем-то другим?
Пока я предавалась бесполезным пережианиям о моральном уровне моих детей, их отец занимался делом.
- Итак, у нас остаётся двадцать один лакей, - сказал он, глядя в список. – Или они работают посменно? Кто конкретно имел сегодня доступ в ту часть здания, где находится эта самая гостиная, место преступления?
- Я не знаю. Но это легко выяснить у дворецкого, мессере Клавдия.
«Ага, значит, у них слуги просто по именам, а дворецкий всё-таки мессере», - отметила я для себя, бог его знает. зачем.
- Так пойдёмте и выясним!
Авгурион слегка замялся.
- Видите ли, мессере Михаил… Сейчас у слуг время обеда. Мы стараемся их не тревожить в эти полчаса без крайней необходимости.
- Хорошо. Тогда так: возвращаемся к себе, переодеваемся к обеду… Я правильно понимаю, что нас тоже вскоре покормят? Вот и отлично. А после обеда дети отправляются на очередной урок волшебства, а мы с вами сядем за списки и будем по возможности проверять алиби. Да, кстати, - голос его продолжал звучать так буднично, что даже я попалась бы. – А что у вас тут с прослушкой помещений? Существует ли какой-то амулет, чтобы определить её наличие?
- Ну конечно, такой амулет существует! – мессере Авгурион не был смущён или удивлён вопросом. – Как же иначе? Шпионаж никто не отменял, это общепринятая практика на нашей странице, как и на вашей.
- И мы можем получить его во временное пользование?
- Разумеется. Мне понадобится минут двадцать. Ну, то есть, как раз за обедом…
- После, - перебила его я. – После обеда. Ни к чему привлекать внимание к таким чисто техническим вопросам.
Мы отправились по своим комнатам переодеваться. Я упала в кресло, на возмущённый взгляд мужа ответив:
- Устала. Не знаю, отчего, но чувство такое, будто везла воз кирпича без какой-либо помощи. Иди в душ, а я пока выдохну.
- Ладно.
- Ой, не закрывайся там! – крикнула я вслед. – Я возьму крем для рук.
Через пару минут я и в самом деле вошла в ванную комнату. Душ шумел просто замечательно - заглушительно, и я спросила у Михаила:
- Мы будем решать вопрос о том, кто бреет брадобрея?
- Что ты имеешь в виду?
- Кто прослушивает самого Авгуриона?
- А-а, понятно. Есть и ещё один вопрос: кто слушает нас без его ведома.
- Вот именно.
- Посмотрим. Лучше, наверное, попросту не вести разговоров о деле в гостиной или кабинете.
- В спальне можно? – поинтересовалась я, провокативно подняв бровь.
- В спальне можно всё! Хочешь проверить?
- Чуть позже! – и я удрала на всякий случай.
Разговор явственно стал сползать в сторону уплаты супружеских долгов, а мне не хотелось бы остаться без обеда…
***
На стол, возле которого мы втроём расселись, лёг очередной странный предмет – никогда, наверное, я не привыкну к тому, как выглядят здешние амулеты. Очередная деревяшка, утыканная камушками, только на сей раз в деревяшке несколько дырок, и она в паре мест обмотана металлической проволокой, судя по цвету – серебряной. Мессере Авгурион поочерёдно нажал на камни – красный, голубой, снова красный, чёрный непрозрачный, агат, что ли? – и неразборчиво что-то проговорил. По кабинету словно пробежала бледно-голубая волна… или мне показалось? Нет, граждане, с этой их магией мне работать определённо не нравится. То ли дело химия: добавляешь раствор А к раствору Б, и знаешь, что должен выпасть осадок, и какого он будет цвета – тоже знаешь.
- Ну, вот, - удовлетворённо заявил мессере. – Теперь все подслушивающие амулеты в этой комнате отключились, и мы можем говорить.
- Мы планировали не говорить, а проверять алиби на время второго убийства, - напомнила я. – Начнём с членов совета, их всё-таки меньше. Итак, кто у нас первый по списку? Мессере Публий Сальвий Скрупула, ведающий сельским хозяйством, производством продовольствия и лесами.
- Сальвий работал в библиотеке, - сообщил Авгурион, просмотрев записи. – С одиннадцати до часу.
- Это кто-нибудь подтверждает? Библиотекарь, хранитель, кто-то ещё, заходивший в библиотеку?
