-Ну, да. Как-то так, – замялась я, уже догадываюсь, к чему он клонит. Такое чувство, что моя судьба похожа на замкнутый круг или может на спираль, потому что всё повторяется и похоже сейчас мне в очередной раз предложат помощь.
-Ты куда плыть собиралась то? – спросил он.
-Мне советовали отправиться в Этолию, - ответила со вздохом.
-Тебе повезло! – улыбнулся мужчина и взлохматил короткую седую бородку. – Мы направляемся в Преспу.
-Какое совпадение! – умилилась я, стараясь не оскалиться Судьбе за такой «подарок». – Как раз туда мне и советовали отправиться для начала.
-Тогда я возьму тебя с собой, - предложил Гай Парен.
Ах да, моряки до сих пор считают, что души утонувших и убитых до Последнего Суда вселяются в чаек. Сколько же их сегодня взлетело…
(Марсель Валме, виконт)
Три дня корабль Гая Парена пробыл в порту. Три дня я носа не казала из капитанской каюты, переданной в моё безраздельное пользование. Парен же, на время этого плаванья перебрался в каюту боцман, которому, кряхтя и ругаясь, пришлось перебраться к матросам и спать в гамаке. Мне поначалу было стыдно, что бедный боцман с его-то радикулитом по моей вине ночь проводит в подвешенном состоянии, но это длилось не долго. Когда я увидела, с каким изощрением вредный старик придумывает наказания для провинившихся подопечных, я его жалеть перестала. Ох, и доставалось же бедным юнгам!
На рассвете четвёртого дня корабль снялся с якоря, а я наконец-то решилась выбраться наружу. Небо светлело, а вот солнце ещё не показалось. Я накинула на плечи плащ, выскользнула из каюты и направилась вниз в трюм, где томился Феб, которого вчера вечером привёл сюда капитан.
По известным причина старалась в порту не появляться, поэтому-то за моим жеребцом и пошёл Гай вместе с одним из матросов. Сколько было мату, когда они вернулись и водворили моего серебристого красавца в наскоро сколоченное стойло в трюме. Мама дорогая! Я таких слов отродясь не слышала, а слово «сволочь» тут было, чуть ли не признанием в любви. Когда матерные слова закончились, крики поутихли, и я набралась смелости высунуть нос из каюты и как бы невзначай поинтересовалась, что же там произошло. Поначалу вместо ответа я снова получила трёхэтажный мат и свирепые взгляды из-под кустистых седых бровей. Я невинно моргнула глазками и зарделась как примерная девочка. Капитан замолк, перевёл дух и заявил, что «моя скотина», чуть не поубивала всех, кто был близко. Я ойкнула и прикрыла рот ладошкой. Он заметил. Пришлось сознаться в том, что с ними, случилась, есть и моя доля вины. Феб не очень любил, когда к нему прикасались чужие люди, наверное, ему очень досталось от того толстого трактирщика и его конюхов. В общем, мой жеребец к себе подпускал только меня и был предан только мне. Гай меня выслушал, рыкнув пару, раз для приличия и простил меня, но тут же поставил ультиматум, что ухаживать за своим зверем буду сама, потому что он своими людьми рисковать не хочет. Я лучезарно улыбнулась и клятвенно пообещала, что сделаю всё сама.
Я спустилась в трюм, обогнула тюки набитые выделанной кожей и скользнула прямиком в тот угол, где устроили Феба. Жеребец, почуяв мой запах, фыркнул и попытался ковырять копытом доски, этим выказывая своё недовольство. Бедняге явно не нравилось сидеть в полутёмном душном трюме. А что поделаешь, если капитан даже слышать не хотел размещать жеребца на палубе.
-Извини малыш, но придётся потерпеть! Недельку, не меньше, - ласково обратилась я к Фебу, доставая из кармана большую морковку, выцыганенную вчера вечером у кока. – Но обещаю, как только мы окажемся на твёрдой почве, то порезвимся всласть. Держи!
Я протянула коню морковку, которую он схрупал с превеликим удовольствием. А я запустила руки в серебристую гриву и отрешённо начала её перебирать, вспоминая сны которые вот уже четыре недели не давали мне покоя.
На первый взгляд обыкновенные сны, хаотичные, малость аляповатые, но сквозило в них какое-то предостережение что ли. Я это только почувствовала, но понять так и не смогла, о чём они предупреждали. Раз за разом мне снилось одно и то же, только в разной последовательности и с постоянно меняющимися действующими лицами.
В самом начале я стою на скале освещённой лунным светом, только каким-то неправильным не желтоватым как земной и не красно-оранжевым как здесь, а насыщенно синим. Я стою и смотрю на серебристо-фиолетовое море и чего-то жду. Неожиданно почти на горизонте вверх вырывается водяной столб, он расширяется, поглощая всё вокруг, и лишь передо мною он замирает громадной и широкой стеной воды. Ударяют молнии, слышится гром, в лицо летят солёные ледяные брызги, но мне не страшно. В тот момент я дико, просто до красных мушек в глаза, зла. Нет, я в бешенстве!…
Тьма. Свет. И вот уже я сижу на зелёной травке под цветущими деревьями, вокруг летают бабочки, щебечут птички, а на душе, несмотря на всю ту красоту вокруг так тоскливо, что слёзы льются по щекам не переставая. Не выдержав, вскакиваю на ноги и бегу меж деревьев, на меня сыпется белые, розовые и нежно-жёлтые лепестки.…
И вот уже вокруг бушует вьюга, ледяные снежинки царапают кожу, застилают глаза белой пеленой, а я из последних сил бреду по снегу, увязая почти по пояс. Впереди маячит чья-то фигура, но из-за снежной мглы я не могу понять мужчине или женщине принадлежит силуэт. Единственное, в чём уверена – мне жизненно необходимо догнать этого человека иначе я умру.…
Снова мрак и очередная вспышка света. Я стою в просторной детской комнате. В центре на пушистом белом ковре сидит ребёнок, маленькие мальчик на вид лет трёх-четырёх. Медленно приближаюсь, наблюдая как малыш, до того момента игравший с кубиками, поднимает голову и радостно мне улыбается, хлопая пухлыми ладошками. Я улыбаюсь в ответ. Просто не могу не улыбнуться! И отчего-то в душе зреет уверенность, что это мой ребёнок…
Тьма и свет играют в чехарду.… А я уже на поле боя, везде мёртвый тела устилают землю словно ковром, на меня же движется армия. Страх подобно анестетику растекается по венам лишая и без того одеревеневшее тело чувствительности. Я смотрю на приближающихся воинов, пытаясь сосчитать их численность. А что считать-то?! Убежать всё равно не удалось бы. Шеренга высоких воинов в блестящих доспехах замирает всего в нескольких шагах от меня. От общего строя отделяется один солдат, он неспешно подходит ко мне, без каких-либо объяснений бьёт меня наотмашь по лицу и цедит презрительно, - «На колени тварь!». Удар такой силы, что я, не удержавшись на ногах, падаю прямо на мёртвое тело. Взгляд на миг приковывается к искажённому в гримасе боли лицу мертвеца и с ужасом осознаю, что передо мною лежит Марек. Светло-голубые глаза мужчины были широко открыты. От этого мёртвого взгляда меня передёрнуло и я протянула было руку, чтобы закрыть ему глаза, как вдруг все звуки пропали и настала абсолютная тишина, какая наверное только в вакууме бывает. Отдёрнув руку, огляделась украдкой, из боязни получить новый удар.
Мой взгляд сразу выделяет рослого мужчину, остановившегося прямо передо мной. Я перевожу взор с его начищенных до зеркально блеска сапог вверх, пока не натыкаюсь на взгляд таких знакомых глаз, моих глаз. Передо мною стоит мужчина, в чертах лица которого так затейливо переплетены мои и Марека, что не остаётся никаких сомнений – это наш сын. Он ослепительно улыбается мне, а затем, выхватив одним плавным движением меч из ножен, быстрым и отточенным движением сносит с плеч голову тому солдату, который меня ударил. Кровь брызжет во все стороны фонтаном, как в дешевом фильме ужасов. Алые пахнущие железом капли забрызгивают меня и смеющегося мужчину. Кровь стекает по его бледному лицу, он слизывает её с губ, вкладывает меч в ножны и, протянув мне руку улыбаясь, говорит: «Поднимайся, мама!»
На этом самом моменте я и просыпаюсь, пытаясь забыть этот неприятный сон, но он не забывается. Наоборот, всё больше деталей вспоминаю. А ещё, как уже упоминала, во сне действующие лица постоянно менялись. Нет, я оставалась главной героиней этого бреда, а вот мой «сын» и его предполагаемый отец преображались, то это был Дар, то Кевьер, то Гаиль,позже вообще какие-то посторонние мужские лица появлялись на их месте. Самое противное, что я прекрасно осознавала, что это «ж-ж-ж» неспроста.
-Ну, и как это понимать? А, Феб?! – грустно спросила я жеребца. – Я же ведь вроде как пророчица. Должна же я понимать, что там пророчу? Но я вот ни черта не пойму!
Конь укоризненно покосился на меня светлыми глазами и прикусил край моего плаща.
-Тебе бы только жрать! – уличила я скакуна. – Я с тобой тут проблемами делюсь, на совет какой-нибудь надеюсь, а ты морковку клянчишь. Эх, ты! Друг ещё называется!
Я вынула вторую морковку и протянула коню, Феб фыркнул и отвернулся. Офигеть! Он ещё обижается.
-Ну, ладно тебе, - заискивающе начала я, перелезая через ограждения. – Не дуйся!
Я прижалась лицом к лошадиной гриве и вздохнула. Нет. Я точно сумасшедшая!..
Феб извернулся, куснул меня за ногу и проворно выхватил морковку из моих рук, при этом, чуть не отгрыз мне два пальца. Еле убрать успела!
-Нет, ты всё-таки скотина! – взревела я и неожиданно рассмеялась, жеребец прожевал морковку и тоже заржал. Забавное, наверное, зрелище со стороны.
-1-
Капитан украдкой поглядывал на Мэл вольготно устроившуюся на канатном ящике и матросов собравшихся вокруг неё. Девочка опять пела, звонкий голос сплетался с ветром и брызгами, а моряки, притихнув, как мальчишки, слушали её песню. Она пела для них каждый день и если у кого-то была свободная минуточка, то он тут же бежал к ней. Такой как сегодня толпы ещё не собиралось. Гай не прислушивался, что она поёт, просто наблюдал и думал.
Краем глаза Парен заметил как к певице и собравшимся слушателям тихонько подкрадывается боцман. Капитан невольно улыбнулся и про себя пожалел бедных матросов. Что сейчас будет!
-А чаво это вы тута столпилися?! Што заняться не чем?! – противный скрипучий голос перекрыл музыку и песню. – А ну-ка усе по местам!
Матросы бросили злобные взгляды на боцмана, но разошлись, шипя себе под нос крепкие ругательства. Было удивительно, как все мужчины привыкли к девочке. А ведь он боялся за неё. Очень боялся! Боялся, что одуревшие от долгого отсутствия женской ласки мужчины как бы чего не сделали с девочкой.… Но они относились к ней как к младшей сестричке или как к дочери, подобно капитану. Не проходило и дня, что бы кто-нибудь из них не сделал девочки подарок. Кто-то подарил высушенную полосатую морскую звезду, которая сулила удачу, кто-то платок купленный, скорее всего для любовницы или жены, а кок даже притащил ей как-то припрятанные сладости. Девочка жутко смущалась такому вниманию и отказывалась принимать подарки, но устав от назойливости моряков на пятый день плавания сдалась.
Мэл, оставшись без слушателей виновато улыбнулась боцману и задержавшемуся рядом с ней юнге, оставила лютню на ящике и побежала в трюм. Жеребца навестить побежала. И как она только этого зверя не боится?! Вроде бы маленький, а как буянить начнёт так хоть «мама» кричи! Смелая она прямо до безумия, даже страшно за неё.
Гай проводил убегающую девчушку взглядом, подошёл к канатному ящику и задумчиво провёл пальцем по овальному боку забытой лютни.
-2-
Я не сразу поняла, что это сон, хотя быть может, это была и явь… Я сидела на краю узкой и длинной полки служившей в каюте капитана кроватью, моя гостья примостилась на прикрученном к полу здоровенном столе. Это была очень миленькая девушка с чуть резковатыми чертами лица, большими глазами и длинными волосами золотистого цвета. Девушка насмешливо скривила губы и по-турецки уселась на столе.
-Ну, и чего ты на меня смотришь как Ленин на буржуазию?! – хихикнула она, глядя на моё ошеломленное лицо. – Ты бы хоть признак жизни подала, а то не пойму слышишь ты меня или нет.
-Слышу, – выдавила я, разглядывая незнакомку. – Ты кто?
-Я это ты! Ты это я! – мурлыкнула она и снова захихикав, добавила. – Помнишь такую песенку!?
-Помню…, - автоматически ответила я, и тут до меня дошло. – Я что сплю?!
-Это с какой стороны посмотреть, - протянула девушка, водя тонким пальчиком по лежащей перед ней карте.
-А если серьёзно ты кто? – всё же решила докопаться я до правды.
-Я же сказала – я это ты! – она картинно вздохнула и закатила глаза.
-Ага! – уже захихикала я. – Ты это я после десяти пластических операций.
-Знаешь, на самом дели ты не такая страшная, как себе это представляешь…, - невозмутимо заявила девушка и тут же перебила сама себя. – И вообще я сюда не за тем пришла, что бы разбираться, кто ты и кем я тебе прихожусь! Я предупредить тебя вообще-то должна.
-Да ты что!? И о чём же?! Сколько десять операций пластических будут стоить? - разозлилась я ни с того ни с сего.
-Дура! – беззлобно фыркнула она и, смахнув упавшую на лоб длинную прядь продолжила. – Что я тебе скажу, меня не радует и тебя тоже не обрадует. Так вот, помнишь свои сны?
-Помню. Немного, - проворчала я, нагло приврав.
-Ты эгерия или кто?! – взбеленилась она, метнув в меня возмущённый взгляд. – Не понимаешь, что ли что каждый твой сон пророчество и его нужно запомнить назубок, даже если ты не в состоянии разобраться в нём с помощью своих мозгов!
-Дык там же бред сплошной! – возмутилась ей в ответ.
-А тебе что подавай распечатку, где всё прописано да мелочей?! Ишь чего захотела! – девушка в очередной раз возмущённо фыркнула и продолжила. – Чёткие и понятные сны тебе придут только по прошествии нескольких лет и то при должном обучении, так что пока запоминай весь тот бред, который тебе снится, и анализируй на досуге. Поняла?
Я неуверенно махнула головой, и по привычке закусила губу, приготовившись слушать.
-Надеюсь, ты и правда поняла, - прищурившись, проговорила она. – А не как обычно – ни черта не поняла, но со всем соглашаешься!
-Эй, давай не умничай! – обиделась я.
-Это констатация факта, – спокойно заявила девица.
-Фигня это! – огрызнулась я, чувствуя укол проснувшейся совести, ведь она частично права.
-Слушай, я с тобой не спорить пришла, а помочь разобраться во снах, – раздражённо проговорила девушка. – Рассказывай что помнишь! Быстро! Времени и так мало.
-Я же говорю там полная чушь…, - начала, было, но меня остановили.
-Мне плевать, что ты думаешь! Рассказывай! – огрызнулась она, нервно покачивая ногой.
-Хорошо, – обречённо вздохнув, принялась за пересказ сна. – Снится мне, что стою на скале, внизу море и тут поднимается здоровенная такая волна…
-Шутишь или издеваешься? – прищурившись, как кошка, хмуро поинтересовалась девица.
-Нет, я серьёзно, - покачала головой и спросила. – Продолжать?
-Нет, давай ты начнёшь с того момента как видишь сына, - покачала головой и предельно серьёзно ответила моя собеседница.
-Откуда ты знаешь?! – удивилась и немного растерялась я.
-От верблюда! – огрызнулась девушка и тут же сразу потребовала. – После этого, что видишь?
-Дальше самое поганое, - призналась я со вздохом. – Я оказываюсь в поле, вокруг трупы, а на меня идёт целая армия. Солдаты останавливаются, один из них бьёт меня, я падаю, поднимаю глаза, а там…
-… там стоит наша с тобой самая большая ошибка, - словно решает подсказать она мне. – Мой горячо любимый сынок, который надеюсь, у тебя никогда не появится! Именно из-за него я здесь.
-Ты куда плыть собиралась то? – спросил он.
-Мне советовали отправиться в Этолию, - ответила со вздохом.
-Тебе повезло! – улыбнулся мужчина и взлохматил короткую седую бородку. – Мы направляемся в Преспу.
-Какое совпадение! – умилилась я, стараясь не оскалиться Судьбе за такой «подарок». – Как раз туда мне и советовали отправиться для начала.
-Тогда я возьму тебя с собой, - предложил Гай Парен.
Глава 14. О снах и море.
Ах да, моряки до сих пор считают, что души утонувших и убитых до Последнего Суда вселяются в чаек. Сколько же их сегодня взлетело…
(Марсель Валме, виконт)
Три дня корабль Гая Парена пробыл в порту. Три дня я носа не казала из капитанской каюты, переданной в моё безраздельное пользование. Парен же, на время этого плаванья перебрался в каюту боцман, которому, кряхтя и ругаясь, пришлось перебраться к матросам и спать в гамаке. Мне поначалу было стыдно, что бедный боцман с его-то радикулитом по моей вине ночь проводит в подвешенном состоянии, но это длилось не долго. Когда я увидела, с каким изощрением вредный старик придумывает наказания для провинившихся подопечных, я его жалеть перестала. Ох, и доставалось же бедным юнгам!
На рассвете четвёртого дня корабль снялся с якоря, а я наконец-то решилась выбраться наружу. Небо светлело, а вот солнце ещё не показалось. Я накинула на плечи плащ, выскользнула из каюты и направилась вниз в трюм, где томился Феб, которого вчера вечером привёл сюда капитан.
По известным причина старалась в порту не появляться, поэтому-то за моим жеребцом и пошёл Гай вместе с одним из матросов. Сколько было мату, когда они вернулись и водворили моего серебристого красавца в наскоро сколоченное стойло в трюме. Мама дорогая! Я таких слов отродясь не слышала, а слово «сволочь» тут было, чуть ли не признанием в любви. Когда матерные слова закончились, крики поутихли, и я набралась смелости высунуть нос из каюты и как бы невзначай поинтересовалась, что же там произошло. Поначалу вместо ответа я снова получила трёхэтажный мат и свирепые взгляды из-под кустистых седых бровей. Я невинно моргнула глазками и зарделась как примерная девочка. Капитан замолк, перевёл дух и заявил, что «моя скотина», чуть не поубивала всех, кто был близко. Я ойкнула и прикрыла рот ладошкой. Он заметил. Пришлось сознаться в том, что с ними, случилась, есть и моя доля вины. Феб не очень любил, когда к нему прикасались чужие люди, наверное, ему очень досталось от того толстого трактирщика и его конюхов. В общем, мой жеребец к себе подпускал только меня и был предан только мне. Гай меня выслушал, рыкнув пару, раз для приличия и простил меня, но тут же поставил ультиматум, что ухаживать за своим зверем буду сама, потому что он своими людьми рисковать не хочет. Я лучезарно улыбнулась и клятвенно пообещала, что сделаю всё сама.
Я спустилась в трюм, обогнула тюки набитые выделанной кожей и скользнула прямиком в тот угол, где устроили Феба. Жеребец, почуяв мой запах, фыркнул и попытался ковырять копытом доски, этим выказывая своё недовольство. Бедняге явно не нравилось сидеть в полутёмном душном трюме. А что поделаешь, если капитан даже слышать не хотел размещать жеребца на палубе.
-Извини малыш, но придётся потерпеть! Недельку, не меньше, - ласково обратилась я к Фебу, доставая из кармана большую морковку, выцыганенную вчера вечером у кока. – Но обещаю, как только мы окажемся на твёрдой почве, то порезвимся всласть. Держи!
Я протянула коню морковку, которую он схрупал с превеликим удовольствием. А я запустила руки в серебристую гриву и отрешённо начала её перебирать, вспоминая сны которые вот уже четыре недели не давали мне покоя.
На первый взгляд обыкновенные сны, хаотичные, малость аляповатые, но сквозило в них какое-то предостережение что ли. Я это только почувствовала, но понять так и не смогла, о чём они предупреждали. Раз за разом мне снилось одно и то же, только в разной последовательности и с постоянно меняющимися действующими лицами.
В самом начале я стою на скале освещённой лунным светом, только каким-то неправильным не желтоватым как земной и не красно-оранжевым как здесь, а насыщенно синим. Я стою и смотрю на серебристо-фиолетовое море и чего-то жду. Неожиданно почти на горизонте вверх вырывается водяной столб, он расширяется, поглощая всё вокруг, и лишь передо мною он замирает громадной и широкой стеной воды. Ударяют молнии, слышится гром, в лицо летят солёные ледяные брызги, но мне не страшно. В тот момент я дико, просто до красных мушек в глаза, зла. Нет, я в бешенстве!…
Тьма. Свет. И вот уже я сижу на зелёной травке под цветущими деревьями, вокруг летают бабочки, щебечут птички, а на душе, несмотря на всю ту красоту вокруг так тоскливо, что слёзы льются по щекам не переставая. Не выдержав, вскакиваю на ноги и бегу меж деревьев, на меня сыпется белые, розовые и нежно-жёлтые лепестки.…
И вот уже вокруг бушует вьюга, ледяные снежинки царапают кожу, застилают глаза белой пеленой, а я из последних сил бреду по снегу, увязая почти по пояс. Впереди маячит чья-то фигура, но из-за снежной мглы я не могу понять мужчине или женщине принадлежит силуэт. Единственное, в чём уверена – мне жизненно необходимо догнать этого человека иначе я умру.…
Снова мрак и очередная вспышка света. Я стою в просторной детской комнате. В центре на пушистом белом ковре сидит ребёнок, маленькие мальчик на вид лет трёх-четырёх. Медленно приближаюсь, наблюдая как малыш, до того момента игравший с кубиками, поднимает голову и радостно мне улыбается, хлопая пухлыми ладошками. Я улыбаюсь в ответ. Просто не могу не улыбнуться! И отчего-то в душе зреет уверенность, что это мой ребёнок…
Тьма и свет играют в чехарду.… А я уже на поле боя, везде мёртвый тела устилают землю словно ковром, на меня же движется армия. Страх подобно анестетику растекается по венам лишая и без того одеревеневшее тело чувствительности. Я смотрю на приближающихся воинов, пытаясь сосчитать их численность. А что считать-то?! Убежать всё равно не удалось бы. Шеренга высоких воинов в блестящих доспехах замирает всего в нескольких шагах от меня. От общего строя отделяется один солдат, он неспешно подходит ко мне, без каких-либо объяснений бьёт меня наотмашь по лицу и цедит презрительно, - «На колени тварь!». Удар такой силы, что я, не удержавшись на ногах, падаю прямо на мёртвое тело. Взгляд на миг приковывается к искажённому в гримасе боли лицу мертвеца и с ужасом осознаю, что передо мною лежит Марек. Светло-голубые глаза мужчины были широко открыты. От этого мёртвого взгляда меня передёрнуло и я протянула было руку, чтобы закрыть ему глаза, как вдруг все звуки пропали и настала абсолютная тишина, какая наверное только в вакууме бывает. Отдёрнув руку, огляделась украдкой, из боязни получить новый удар.
Мой взгляд сразу выделяет рослого мужчину, остановившегося прямо передо мной. Я перевожу взор с его начищенных до зеркально блеска сапог вверх, пока не натыкаюсь на взгляд таких знакомых глаз, моих глаз. Передо мною стоит мужчина, в чертах лица которого так затейливо переплетены мои и Марека, что не остаётся никаких сомнений – это наш сын. Он ослепительно улыбается мне, а затем, выхватив одним плавным движением меч из ножен, быстрым и отточенным движением сносит с плеч голову тому солдату, который меня ударил. Кровь брызжет во все стороны фонтаном, как в дешевом фильме ужасов. Алые пахнущие железом капли забрызгивают меня и смеющегося мужчину. Кровь стекает по его бледному лицу, он слизывает её с губ, вкладывает меч в ножны и, протянув мне руку улыбаясь, говорит: «Поднимайся, мама!»
На этом самом моменте я и просыпаюсь, пытаясь забыть этот неприятный сон, но он не забывается. Наоборот, всё больше деталей вспоминаю. А ещё, как уже упоминала, во сне действующие лица постоянно менялись. Нет, я оставалась главной героиней этого бреда, а вот мой «сын» и его предполагаемый отец преображались, то это был Дар, то Кевьер, то Гаиль,позже вообще какие-то посторонние мужские лица появлялись на их месте. Самое противное, что я прекрасно осознавала, что это «ж-ж-ж» неспроста.
-Ну, и как это понимать? А, Феб?! – грустно спросила я жеребца. – Я же ведь вроде как пророчица. Должна же я понимать, что там пророчу? Но я вот ни черта не пойму!
Конь укоризненно покосился на меня светлыми глазами и прикусил край моего плаща.
-Тебе бы только жрать! – уличила я скакуна. – Я с тобой тут проблемами делюсь, на совет какой-нибудь надеюсь, а ты морковку клянчишь. Эх, ты! Друг ещё называется!
Я вынула вторую морковку и протянула коню, Феб фыркнул и отвернулся. Офигеть! Он ещё обижается.
-Ну, ладно тебе, - заискивающе начала я, перелезая через ограждения. – Не дуйся!
Я прижалась лицом к лошадиной гриве и вздохнула. Нет. Я точно сумасшедшая!..
Феб извернулся, куснул меня за ногу и проворно выхватил морковку из моих рук, при этом, чуть не отгрыз мне два пальца. Еле убрать успела!
-Нет, ты всё-таки скотина! – взревела я и неожиданно рассмеялась, жеребец прожевал морковку и тоже заржал. Забавное, наверное, зрелище со стороны.
-1-
Капитан украдкой поглядывал на Мэл вольготно устроившуюся на канатном ящике и матросов собравшихся вокруг неё. Девочка опять пела, звонкий голос сплетался с ветром и брызгами, а моряки, притихнув, как мальчишки, слушали её песню. Она пела для них каждый день и если у кого-то была свободная минуточка, то он тут же бежал к ней. Такой как сегодня толпы ещё не собиралось. Гай не прислушивался, что она поёт, просто наблюдал и думал.
Краем глаза Парен заметил как к певице и собравшимся слушателям тихонько подкрадывается боцман. Капитан невольно улыбнулся и про себя пожалел бедных матросов. Что сейчас будет!
-А чаво это вы тута столпилися?! Што заняться не чем?! – противный скрипучий голос перекрыл музыку и песню. – А ну-ка усе по местам!
Матросы бросили злобные взгляды на боцмана, но разошлись, шипя себе под нос крепкие ругательства. Было удивительно, как все мужчины привыкли к девочке. А ведь он боялся за неё. Очень боялся! Боялся, что одуревшие от долгого отсутствия женской ласки мужчины как бы чего не сделали с девочкой.… Но они относились к ней как к младшей сестричке или как к дочери, подобно капитану. Не проходило и дня, что бы кто-нибудь из них не сделал девочки подарок. Кто-то подарил высушенную полосатую морскую звезду, которая сулила удачу, кто-то платок купленный, скорее всего для любовницы или жены, а кок даже притащил ей как-то припрятанные сладости. Девочка жутко смущалась такому вниманию и отказывалась принимать подарки, но устав от назойливости моряков на пятый день плавания сдалась.
Мэл, оставшись без слушателей виновато улыбнулась боцману и задержавшемуся рядом с ней юнге, оставила лютню на ящике и побежала в трюм. Жеребца навестить побежала. И как она только этого зверя не боится?! Вроде бы маленький, а как буянить начнёт так хоть «мама» кричи! Смелая она прямо до безумия, даже страшно за неё.
Гай проводил убегающую девчушку взглядом, подошёл к канатному ящику и задумчиво провёл пальцем по овальному боку забытой лютни.
-2-
Я не сразу поняла, что это сон, хотя быть может, это была и явь… Я сидела на краю узкой и длинной полки служившей в каюте капитана кроватью, моя гостья примостилась на прикрученном к полу здоровенном столе. Это была очень миленькая девушка с чуть резковатыми чертами лица, большими глазами и длинными волосами золотистого цвета. Девушка насмешливо скривила губы и по-турецки уселась на столе.
-Ну, и чего ты на меня смотришь как Ленин на буржуазию?! – хихикнула она, глядя на моё ошеломленное лицо. – Ты бы хоть признак жизни подала, а то не пойму слышишь ты меня или нет.
-Слышу, – выдавила я, разглядывая незнакомку. – Ты кто?
-Я это ты! Ты это я! – мурлыкнула она и снова захихикав, добавила. – Помнишь такую песенку!?
-Помню…, - автоматически ответила я, и тут до меня дошло. – Я что сплю?!
-Это с какой стороны посмотреть, - протянула девушка, водя тонким пальчиком по лежащей перед ней карте.
-А если серьёзно ты кто? – всё же решила докопаться я до правды.
-Я же сказала – я это ты! – она картинно вздохнула и закатила глаза.
-Ага! – уже захихикала я. – Ты это я после десяти пластических операций.
-Знаешь, на самом дели ты не такая страшная, как себе это представляешь…, - невозмутимо заявила девушка и тут же перебила сама себя. – И вообще я сюда не за тем пришла, что бы разбираться, кто ты и кем я тебе прихожусь! Я предупредить тебя вообще-то должна.
-Да ты что!? И о чём же?! Сколько десять операций пластических будут стоить? - разозлилась я ни с того ни с сего.
-Дура! – беззлобно фыркнула она и, смахнув упавшую на лоб длинную прядь продолжила. – Что я тебе скажу, меня не радует и тебя тоже не обрадует. Так вот, помнишь свои сны?
-Помню. Немного, - проворчала я, нагло приврав.
-Ты эгерия или кто?! – взбеленилась она, метнув в меня возмущённый взгляд. – Не понимаешь, что ли что каждый твой сон пророчество и его нужно запомнить назубок, даже если ты не в состоянии разобраться в нём с помощью своих мозгов!
-Дык там же бред сплошной! – возмутилась ей в ответ.
-А тебе что подавай распечатку, где всё прописано да мелочей?! Ишь чего захотела! – девушка в очередной раз возмущённо фыркнула и продолжила. – Чёткие и понятные сны тебе придут только по прошествии нескольких лет и то при должном обучении, так что пока запоминай весь тот бред, который тебе снится, и анализируй на досуге. Поняла?
Я неуверенно махнула головой, и по привычке закусила губу, приготовившись слушать.
-Надеюсь, ты и правда поняла, - прищурившись, проговорила она. – А не как обычно – ни черта не поняла, но со всем соглашаешься!
-Эй, давай не умничай! – обиделась я.
-Это констатация факта, – спокойно заявила девица.
-Фигня это! – огрызнулась я, чувствуя укол проснувшейся совести, ведь она частично права.
-Слушай, я с тобой не спорить пришла, а помочь разобраться во снах, – раздражённо проговорила девушка. – Рассказывай что помнишь! Быстро! Времени и так мало.
-Я же говорю там полная чушь…, - начала, было, но меня остановили.
-Мне плевать, что ты думаешь! Рассказывай! – огрызнулась она, нервно покачивая ногой.
-Хорошо, – обречённо вздохнув, принялась за пересказ сна. – Снится мне, что стою на скале, внизу море и тут поднимается здоровенная такая волна…
-Шутишь или издеваешься? – прищурившись, как кошка, хмуро поинтересовалась девица.
-Нет, я серьёзно, - покачала головой и спросила. – Продолжать?
-Нет, давай ты начнёшь с того момента как видишь сына, - покачала головой и предельно серьёзно ответила моя собеседница.
-Откуда ты знаешь?! – удивилась и немного растерялась я.
-От верблюда! – огрызнулась девушка и тут же сразу потребовала. – После этого, что видишь?
-Дальше самое поганое, - призналась я со вздохом. – Я оказываюсь в поле, вокруг трупы, а на меня идёт целая армия. Солдаты останавливаются, один из них бьёт меня, я падаю, поднимаю глаза, а там…
-… там стоит наша с тобой самая большая ошибка, - словно решает подсказать она мне. – Мой горячо любимый сынок, который надеюсь, у тебя никогда не появится! Именно из-за него я здесь.
