- А чего говорить? С кем не бывает? – хмыкает Даня.
- Может объяснишь, что происходит? – настаиваю я. – Тебя не было две недели… И ты прославился на весь интернет!
Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги. Кажется, он даже не понимает серьёзности ситуации. Или делает вид, что не понимает.
- Ну начнём с того, что я ни хрена не помню конец вечера. Очухался уже в ментовке.
- В смысле? Вообще ничего? - мои глаза округляются.
- Почти. Последнее, что помню – мы сидели на лавочках, и я вроде как нормально себя чувствовал. А потом – провал. Очнулся уже в обезьяннике, а голова… ну ты понимаешь. Словно по ней проехался каток.
- И Яну не помнишь? – спрашиваю вкрадчиво.
- Яну? – он резко поворачивается ко мне. – А что, она реально там была? Я думал, что глюк поймал, и эта дура мне померещилась.
- Была, - цежу я сквозь зубы, - и, кажется, тоже не в себе.
- Бл@! Забей на эту овцу! – морщится он. - Она задолбала ныть! У меня теперь есть ты!
Возможно, он действительно был настолько пьян, что её появление стёрлось из памяти. И его фраза «У меня теперь есть ты!» – она, как бальзам, льётся на моё измученное ожиданием сердце, которое так отчаянно хочет верить. Это то, что я хотела услышать, то, что подтверждает его выбор в мою пользу.
- И что там с машиной? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ от Ани.
- А, тачка… – он морщится. – На штрафстоянку отогнали. Я Ромку попросил, чтоб забрал. Крыло помято, фара разбита. Не критично, конечно, но всё равно попал на бабки.
- Серьёзно? – говорю я, хотя Аня уже всё рассказала, но мне хочется услышать это от него.
- А чё? Крыло подрихтовал, фару заменил. Короче, снова отстегнул кругленькую сумму. Пьянка – зло, но без неё никак не получается, – он усмехается без тени раскаяния.
- Блин, ты говоришь так, как будто это какой-то пустяк, - удивляюсь я его невозмутимости.
- Да ладно тебе! Ещё мораль мне почитай! – кривится он. – От матушки сегодня уже наслушался. Она аж в гараж припёрлась, чтобы наехать на меня.
- Даня, ты две недели просидел в обезьяннике за то, что гнал бухой, без прав, и ещё столб снёс! Об этом все СМИ трубят, видео в сети! А тебе пофиг?!
- Ну, столб – это мелочи, починят, – небрежно бросает он. – А про права... Ну, так вышло. Я решу этот вопрос.
- Решишь вопрос? – я повышаю голос, злость начинает пробиваться сквозь моё обеспокоенное состояние. – Даня, ты чуть не сел в тюрьму! Ты рисковал всем, что у тебя есть, и, похоже, даже моей безопасностью, если бы я была с тобой в тот момент! Ты не думал о последствиях?! Обо мне?!
Он наконец-то поворачивается ко мне, его взгляд становится чуть более серьёзным, но раскаянием там и не пахнет.
- Да ладно тебе, Лера, не нагнетай, – говорит он. – Я же здесь. Всё нормально. Главное, что выпустили. А ты... ну, ты ж волновалась, да?
Его попытка перевести всё в плоскость моего волнения, а не его безответственности, просто выводит меня из себя.
- А ничего, что я места себе не находила?! – я не могу сдержать свой гнев. – И где твои водительские права?! Или их у тебя что, вообще нет?! И никогда не было?!
- Ну… да. Не было, - он произносит это так буднично, словно речь идёт о забытой мелочи, а не о серьёзном нарушении закона.
- И что ты себе думаешь? Ты вообще нормальный?!
- Нормальный, - бормочет себе под нос. – Весной пойду сдавать.
- Это через полгода! Почему не сейчас?! Ты же умеешь ездить по правилам, когда захочешь!
- Потому что для этого надо пройти специальные курсы, сдать там экзамены. Накатать часы с инструктором, который тоже хочет бабла и всячески тянет резину, что, мол, не готов ещё к экзамену в дорожном департаменте. Как минимум влетаю на штукарь. А я пока на мели, - объясняет ситуацию Данила.
И что мне с этим делать? Остаётся поверить ему на слово. Я хочу думать, что парень прекрасно осознаёт всю степень тяжести совершённого, и глубоко в душе признаёт свою вину. А его бравада – это всего лишь желание выглядеть храбро в моих глазах. После всего он задумается над своим поведением и обязательно встанет на путь исправления.
В процессе нашего диалога городские огни постепенно сменяются темнотой. Мы уже выезжаем за пределы города, и катимся куда-то в сторону леса. Даня не спрашивает, просто едет, и я молчу, наблюдая за его профилем в свете приборной панели. Надо ли задавать глупые вопросы, зачем мы здесь?
Мы въезжаем в самую чащу. Деревья смыкаются над нами, создавая туннель из темноты, и только свет фар пробивает себе путь. Данила глушит мотор, и наступает абсолютная тишина, прерываемая нашим дыханием. Он поворачивается ко мне, его взгляд становится другим – более глубоким, более голодным. Он больше не отшучивается, не огрызается. Это тот Данила, которого я так отчаянно хотела увидеть, тот, по которому так тосковала.
Он тянется ко мне, и я подаюсь навстречу. Его рука ложится на мою щеку, большой палец нежно поглаживает кожу. Взгляд прикован к моим губам, и я чувствую, как его дыхание обжигает.
- Я так соскучился, – шепчет он, и этот шёпот проникает мне прямо в душу, стирая все сомнения.
Его губы накрывают мои, и мир вокруг исчезает. Есть только его прикосновения, его запах, его страсть. Все мысли, все тревоги, вся боль последних двух недель растворяются в этом поцелуе. Моё тело отзывается на каждое его движение, каждая клеточка кричит о том, как долго я этого ждала. Мы задыхаемся от поцелуев, его руки скользят по моей талии, притягивая ближе.
- Хочу тебя, – мурлычет он, и я не могу, да и не хочу сопротивляться.
В тесном салоне машины мы движемся в ритме наших желаний, каждый вздох, каждый стон смешивается с осенней лесной ночью. Это дико, это необдуманно, это, возможно, неправильно, но сейчас это единственная правда, которая имеет значение. Моё упрямое сердце, наконец, получает то, чего так жаждало.
Вся эта информация о Яне, о правах, о его задержании – она не исчезла, но сейчас, в этой нарастающей страсти, она отходит на второй план.
Мой парень из тех, кто фанатеет от езды за рулем. Для него машина – это не просто средство передвижения, это единый с ним механизм, олицетворение его свободы. Он готов ехать куда угодно – в любой район города, вокруг города, в другой город, в любую страну. Если руль у него в руках, он исколесит весь мир, наплевав на расстояния, время и всякие там правила. Скорость – его наркотик, дорога – его стихия. Поэтому ему совсем не в лом забирать меня с тренировок и катать, наматывая километры по ночным улицам. Для него это не повинность, а чистый кайф, возможность лишний раз почувствовать себя живым, прижав педаль газа в пол и оставив позади все проблемы и мысли. И я, кажется, подсела на этот его драйв.
Данила такой свободный… И эта свобода как дикий, опьяняющий вирус, что впивается в каждую клеточку тела. Стрелка на спидометре дрожит на цифре сто восемьдесят, и кажется, что колёса сейчас оторвутся от земли, а у бехи вырастут крылья, как у реактивного самолёта. В салоне такой гул, что закладывает уши.
Я живу этими моментами, когда мы несёмся по трассе, а я, высунув руки в открытый люк, чувствую, как ледяной ветер хлещет по ладоням. Я ощущаю его сопротивление, и мне в кайф, что я побеждаю в этой борьбе. Ловлю плотный воздух и визжу от счастья.
Я откидываюсь на сиденье, упираясь затылком в подголовник, а смех рвется из груди. Поворачиваюсь к Даниле, его глаза горят азартом. Он такой… настоящий.
- Чего улыбаешься, кра-а-асивая? Кайфуешь, что ли? - Данила усмехается, видя моё довольное лицо.
- Да… балдею, - я киваю головой. – Обожаю скорость…
На небе сгущаются сумерки. Взгляд Данилы устремлен на дорогу. Кажется, что он уже проложил маршрут в своей голове и теперь движется прямо к заветной цели. Парень, не спрашивая, ведёт меня за собой, увлекая в свой мир, но я пока не знаю, куда мы мчимся.
- Куда едем? – задаю вопрос, предчувствуя что-то новенькое.
Данила сощуривает взгляд, его губы изгибаются в хитрой усмешке.
- Скоро узнаешь! – бросает он, улыбаясь.
Как же я люблю, когда он весь такой… загадочный и дерзкий.
- Ну скажи! – канючу я.
- Не терпится?
- Сгораю от любопытства! – я смеюсь, воздух вокруг нас пропитан ожиданием.
Даня сбавляет скорость и сворачивает на второстепенную дорогу. Она неровная, вся в выбоинах, поэтому наша бэха осторожно проваливается колёсами в ямы, которые просто нереально объехать.
Пейзаж за окном меняется. Мимо плывут тёмные силуэты старых, убитых строений – ангары с покосившимися крышами, казармы с выбитыми стёклами. Это место, кажется, дышит прошлым, храня истории давно минувших дней. Догадываюсь – мы едем в сторону бывшей воинской части. Навстречу нам изредка попадаются лишь две или три тачки, их фары на мгновение выхватывают из сумерек очертания разрушенных стен, прежде чем снова раствориться в наступающей темноте.
И вот, спустя ещё пару минут, перед нами открывается заброшенная взлётная полоса. Её бетонная гладь, поросшая кое-где травой и трещинами, тянется вдаль, словно приглашая к новому приключению. Данила увеличивает скорость и вылетает на неё. Мы несёмся по этой древней полосе, пока в самом её конце не появляется огромный старый плац, освещённый прожектором.
Я жду, что машина начнёт притормаживать, но Даня несколько раз резко вертит головой вправо и влево, поддаёт газу и врывается на просторную площадку, где, кроме нас есть ещё машины. Мне хочется крикнуть ему: "Тормози!", но крик застревает в горле. Данила резко выкручивает руль, и наша бэха, словно сорвавшийся с цепи зверь, ввинчивается в контролируемый занос. Меня клонит в сторону, и я инстинктивно нащупываю ручку двери. Мои пальцы цепляются за неё мёртвой хваткой.
- Вау! – вскрикиваю я от неожиданности.
Наша тачка визжит шинами, дым от резины смешивается с пылью и окутывает нас, создавая призрачную пелену. Адреналин затапливает по самую макушку. Данила в своей стихии – неудержимый, дерзкий, покоряющий пространство и время. Его глаза горят, а на лице играет улыбка. Он не просто едет – он кайфует от этого момента, создавая свою собственную реальность на краю заброшенного мира. И я, подхваченная этим вихрем, по-настоящему жива, как никогда раньше.
Данила мастерски крутит руль, словно виртуоз, играющий на своём инструменте. Его руки – это просто огонь, они сливаются с движением, каждое его действие – чистый инстинкт. Наша бэха отзывается на каждое движение, выписывая нереальные пируэты на грани фола. Ещё несколько тачек, такие же отчаянные, несутся рядом, создавая настоящий баттл. Они кружат в каком-то безумном танце, резина горит, движки ревут, воздух дрожит от их дерзости. Их силуэты мелькают совсем близко, кажется, вот-вот столкнёмся, но Даня с невероятной точностью проскальзывает между ними, обходит их, а иногда и дрифтует в паре сантиметров. Это похоже на какой-то дикий, хаотичный балет, где каждое движение отточено до идеала, а скорость – единственный дирижёр. Никаких аварий. Просто чистое, концентрированное безумие на четырёх колёсах. От этого зрелища сердце просто вылетает из груди.
Намотав неимоверное количество кругов, Данила наконец съезжает на край плаца.
- А я ещё удивляюсь, как ты без прав ездишь? – произношу с сарказмом, потирая виски, в которых пульсирует кровь.
Парень усмехается. Его глаза темнеют, в них загорается знакомый огонёк. Он наклоняется ко мне, и его дыхание касается моих губ.
- Молча, – шепчет он, и прежде чем я успеваю что-либо ответить, его жадный поцелуй накрывает мой рот, стирая все вопросы, все сомнения, все страхи.
- Посиди тут, я сейчас, - произносит он, и выходит из машины.
Провожаю парня взглядом в зеркало заднего вида. Он направляется к кучке водителей, таких же любителей дрифта, здоровается со всеми и вливается в их беседу.
Мне тоже хочется выйти на улицу. От недавнего напряжения мышцы затекли и требуют разминки. Терпеливо жду Данилу, но он, кажется, так увлёкся пацанами, что напрочь забыл обо мне. Открываю дверцу и встаю около машины, переминаясь с ноги на ногу. Делаю упражнения, перекатываясь с пятки на носок. Запариваю вейп.
Даня стоит ко мне боком, курит, слегка сутулится. А я издали любуюсь им, когда свет автомобильных фар падает на всю их компанию. Он у меня лучший из всех.
Затем Данила с каким-то парнем отделяются от толпы и отходят в сторону. О чём-то разговаривают недолго, обмениваются… Даня даёт ему деньги, а взамен получает что-то, что сразу прячет в карман. Я внимательно слежу за своим парнем просто от нечего делать.
Ну, кажется, Даня наконец-то решил все вопросы и возвращается ко мне. Я сияю от счастья. Данила шагает твёрдой размашистой походкой, но улыбки на его лице я не замечаю.
- Что случилось? – спрашивает резко. – Чего выскочила? Я же сказал тебе сидеть в машине!
- В смысле? – не понимаю я его наезда. – Мне что, уже и выйти никуда нельзя?
- А тебе перед мужиками порисоваться захотелось? – ехидно произносит. – Выбираешь, какой лучше?
- Ты дурак? – огрызаюсь я. – У тебя с головой беда?
- Это у тебя беда с мозгами! – его тон бесит меня до предела. – Я тебе что, блин, сказал?! Сидеть! Здесь! Уяснила?!
- Да ты охренел совсем?! – вылетает у меня. – Что за тупая ревность?! Я не твоя собачка, чтобы по команде сидеть! Или ты думаешь, если меня привёз сюда, то я твоя собственность теперь? Что, теперь и выйти никуда не могу, пока ты там залипаешь со своими типами?!
Данила смотрит на меня в упор, его глаза сужаются до щелочек. Вижу, как желваки ходят на скулах.
- Слушай сюда, малая, – цедит он сквозь зубы. – Здесь мужской базар. Это тебе не маникюрный салон. И если я говорю сидеть, значит, сидишь. Или домой такси вызывай, и вали отсюда нафиг!
Я поджимаю губы. Такое отношение к себе обижает до слёз. Чувствую, как жжёт глаза.
- Придурок! – выплёвываю злобно и открываю приложение такси.
Но Данила ловко выхватывает мой айфон, изучая, куда я там полезла.
- Что за хрень! – тянусь за своим гаджетом. – Дай! Такси вызову!
- Совсем дура! Я пошутил! – его тон смягчается, но мне уже не до шуток. – Сорямба!
Его эта «сорямба» немного остужает мою обиду, но я так и стою с протянутой рукой.
- Поехали! – командует парень.
Он садится за руль, а я занимаю своё место, и только тогда он кладёт мне на колени мой айфон. Я закрываю приложение такси и стараюсь выровнять дыхание, чтобы не разжигать конфликт.
Выезжаем на трассу, и Данила сразу добавляет газу. Стрелка спидометра приближается к ста сорока, а мне в момент становится жутко. Это, наверно, переизбыток адреналина вызывает интоксикацию.
- Давай потише, - спокойно, но настойчиво говорю я.
- Тебе же нравится, - поглядывает на меня парень, и я чувствую на себе его острый взгляд.
- Сейчас не нравится, - капризно выдаю я.
- Я, кажется, понял…
Он снижает скорость почти до минимума и, похоже, ищет съезд среди стены деревьев, растущих вдоль дороги. Сворачивает и проезжает недалеко вглубь. Останавливает машину и выключает фары. Мы сидим в кромешной тьме.
Напряжение в салоне ощущается почти физически. Я жду, что он сейчас опять начнет ругаться или хотя бы объяснится, но он молчит, тяжело дыша. Кажется, его гнев тоже ещё не отступил.
- Может объяснишь, что происходит? – настаиваю я. – Тебя не было две недели… И ты прославился на весь интернет!
Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги. Кажется, он даже не понимает серьёзности ситуации. Или делает вид, что не понимает.
- Ну начнём с того, что я ни хрена не помню конец вечера. Очухался уже в ментовке.
- В смысле? Вообще ничего? - мои глаза округляются.
- Почти. Последнее, что помню – мы сидели на лавочках, и я вроде как нормально себя чувствовал. А потом – провал. Очнулся уже в обезьяннике, а голова… ну ты понимаешь. Словно по ней проехался каток.
- И Яну не помнишь? – спрашиваю вкрадчиво.
- Яну? – он резко поворачивается ко мне. – А что, она реально там была? Я думал, что глюк поймал, и эта дура мне померещилась.
- Была, - цежу я сквозь зубы, - и, кажется, тоже не в себе.
- Бл@! Забей на эту овцу! – морщится он. - Она задолбала ныть! У меня теперь есть ты!
Возможно, он действительно был настолько пьян, что её появление стёрлось из памяти. И его фраза «У меня теперь есть ты!» – она, как бальзам, льётся на моё измученное ожиданием сердце, которое так отчаянно хочет верить. Это то, что я хотела услышать, то, что подтверждает его выбор в мою пользу.
- И что там с машиной? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ от Ани.
- А, тачка… – он морщится. – На штрафстоянку отогнали. Я Ромку попросил, чтоб забрал. Крыло помято, фара разбита. Не критично, конечно, но всё равно попал на бабки.
- Серьёзно? – говорю я, хотя Аня уже всё рассказала, но мне хочется услышать это от него.
- А чё? Крыло подрихтовал, фару заменил. Короче, снова отстегнул кругленькую сумму. Пьянка – зло, но без неё никак не получается, – он усмехается без тени раскаяния.
- Блин, ты говоришь так, как будто это какой-то пустяк, - удивляюсь я его невозмутимости.
- Да ладно тебе! Ещё мораль мне почитай! – кривится он. – От матушки сегодня уже наслушался. Она аж в гараж припёрлась, чтобы наехать на меня.
- Даня, ты две недели просидел в обезьяннике за то, что гнал бухой, без прав, и ещё столб снёс! Об этом все СМИ трубят, видео в сети! А тебе пофиг?!
- Ну, столб – это мелочи, починят, – небрежно бросает он. – А про права... Ну, так вышло. Я решу этот вопрос.
- Решишь вопрос? – я повышаю голос, злость начинает пробиваться сквозь моё обеспокоенное состояние. – Даня, ты чуть не сел в тюрьму! Ты рисковал всем, что у тебя есть, и, похоже, даже моей безопасностью, если бы я была с тобой в тот момент! Ты не думал о последствиях?! Обо мне?!
Он наконец-то поворачивается ко мне, его взгляд становится чуть более серьёзным, но раскаянием там и не пахнет.
- Да ладно тебе, Лера, не нагнетай, – говорит он. – Я же здесь. Всё нормально. Главное, что выпустили. А ты... ну, ты ж волновалась, да?
Его попытка перевести всё в плоскость моего волнения, а не его безответственности, просто выводит меня из себя.
- А ничего, что я места себе не находила?! – я не могу сдержать свой гнев. – И где твои водительские права?! Или их у тебя что, вообще нет?! И никогда не было?!
- Ну… да. Не было, - он произносит это так буднично, словно речь идёт о забытой мелочи, а не о серьёзном нарушении закона.
- И что ты себе думаешь? Ты вообще нормальный?!
- Нормальный, - бормочет себе под нос. – Весной пойду сдавать.
- Это через полгода! Почему не сейчас?! Ты же умеешь ездить по правилам, когда захочешь!
- Потому что для этого надо пройти специальные курсы, сдать там экзамены. Накатать часы с инструктором, который тоже хочет бабла и всячески тянет резину, что, мол, не готов ещё к экзамену в дорожном департаменте. Как минимум влетаю на штукарь. А я пока на мели, - объясняет ситуацию Данила.
И что мне с этим делать? Остаётся поверить ему на слово. Я хочу думать, что парень прекрасно осознаёт всю степень тяжести совершённого, и глубоко в душе признаёт свою вину. А его бравада – это всего лишь желание выглядеть храбро в моих глазах. После всего он задумается над своим поведением и обязательно встанет на путь исправления.
В процессе нашего диалога городские огни постепенно сменяются темнотой. Мы уже выезжаем за пределы города, и катимся куда-то в сторону леса. Даня не спрашивает, просто едет, и я молчу, наблюдая за его профилем в свете приборной панели. Надо ли задавать глупые вопросы, зачем мы здесь?
Мы въезжаем в самую чащу. Деревья смыкаются над нами, создавая туннель из темноты, и только свет фар пробивает себе путь. Данила глушит мотор, и наступает абсолютная тишина, прерываемая нашим дыханием. Он поворачивается ко мне, его взгляд становится другим – более глубоким, более голодным. Он больше не отшучивается, не огрызается. Это тот Данила, которого я так отчаянно хотела увидеть, тот, по которому так тосковала.
Он тянется ко мне, и я подаюсь навстречу. Его рука ложится на мою щеку, большой палец нежно поглаживает кожу. Взгляд прикован к моим губам, и я чувствую, как его дыхание обжигает.
- Я так соскучился, – шепчет он, и этот шёпот проникает мне прямо в душу, стирая все сомнения.
Его губы накрывают мои, и мир вокруг исчезает. Есть только его прикосновения, его запах, его страсть. Все мысли, все тревоги, вся боль последних двух недель растворяются в этом поцелуе. Моё тело отзывается на каждое его движение, каждая клеточка кричит о том, как долго я этого ждала. Мы задыхаемся от поцелуев, его руки скользят по моей талии, притягивая ближе.
- Хочу тебя, – мурлычет он, и я не могу, да и не хочу сопротивляться.
В тесном салоне машины мы движемся в ритме наших желаний, каждый вздох, каждый стон смешивается с осенней лесной ночью. Это дико, это необдуманно, это, возможно, неправильно, но сейчас это единственная правда, которая имеет значение. Моё упрямое сердце, наконец, получает то, чего так жаждало.
Вся эта информация о Яне, о правах, о его задержании – она не исчезла, но сейчас, в этой нарастающей страсти, она отходит на второй план.
Глава 10
Мой парень из тех, кто фанатеет от езды за рулем. Для него машина – это не просто средство передвижения, это единый с ним механизм, олицетворение его свободы. Он готов ехать куда угодно – в любой район города, вокруг города, в другой город, в любую страну. Если руль у него в руках, он исколесит весь мир, наплевав на расстояния, время и всякие там правила. Скорость – его наркотик, дорога – его стихия. Поэтому ему совсем не в лом забирать меня с тренировок и катать, наматывая километры по ночным улицам. Для него это не повинность, а чистый кайф, возможность лишний раз почувствовать себя живым, прижав педаль газа в пол и оставив позади все проблемы и мысли. И я, кажется, подсела на этот его драйв.
Данила такой свободный… И эта свобода как дикий, опьяняющий вирус, что впивается в каждую клеточку тела. Стрелка на спидометре дрожит на цифре сто восемьдесят, и кажется, что колёса сейчас оторвутся от земли, а у бехи вырастут крылья, как у реактивного самолёта. В салоне такой гул, что закладывает уши.
Я живу этими моментами, когда мы несёмся по трассе, а я, высунув руки в открытый люк, чувствую, как ледяной ветер хлещет по ладоням. Я ощущаю его сопротивление, и мне в кайф, что я побеждаю в этой борьбе. Ловлю плотный воздух и визжу от счастья.
Я откидываюсь на сиденье, упираясь затылком в подголовник, а смех рвется из груди. Поворачиваюсь к Даниле, его глаза горят азартом. Он такой… настоящий.
- Чего улыбаешься, кра-а-асивая? Кайфуешь, что ли? - Данила усмехается, видя моё довольное лицо.
- Да… балдею, - я киваю головой. – Обожаю скорость…
На небе сгущаются сумерки. Взгляд Данилы устремлен на дорогу. Кажется, что он уже проложил маршрут в своей голове и теперь движется прямо к заветной цели. Парень, не спрашивая, ведёт меня за собой, увлекая в свой мир, но я пока не знаю, куда мы мчимся.
- Куда едем? – задаю вопрос, предчувствуя что-то новенькое.
Данила сощуривает взгляд, его губы изгибаются в хитрой усмешке.
- Скоро узнаешь! – бросает он, улыбаясь.
Как же я люблю, когда он весь такой… загадочный и дерзкий.
- Ну скажи! – канючу я.
- Не терпится?
- Сгораю от любопытства! – я смеюсь, воздух вокруг нас пропитан ожиданием.
Даня сбавляет скорость и сворачивает на второстепенную дорогу. Она неровная, вся в выбоинах, поэтому наша бэха осторожно проваливается колёсами в ямы, которые просто нереально объехать.
Пейзаж за окном меняется. Мимо плывут тёмные силуэты старых, убитых строений – ангары с покосившимися крышами, казармы с выбитыми стёклами. Это место, кажется, дышит прошлым, храня истории давно минувших дней. Догадываюсь – мы едем в сторону бывшей воинской части. Навстречу нам изредка попадаются лишь две или три тачки, их фары на мгновение выхватывают из сумерек очертания разрушенных стен, прежде чем снова раствориться в наступающей темноте.
И вот, спустя ещё пару минут, перед нами открывается заброшенная взлётная полоса. Её бетонная гладь, поросшая кое-где травой и трещинами, тянется вдаль, словно приглашая к новому приключению. Данила увеличивает скорость и вылетает на неё. Мы несёмся по этой древней полосе, пока в самом её конце не появляется огромный старый плац, освещённый прожектором.
Я жду, что машина начнёт притормаживать, но Даня несколько раз резко вертит головой вправо и влево, поддаёт газу и врывается на просторную площадку, где, кроме нас есть ещё машины. Мне хочется крикнуть ему: "Тормози!", но крик застревает в горле. Данила резко выкручивает руль, и наша бэха, словно сорвавшийся с цепи зверь, ввинчивается в контролируемый занос. Меня клонит в сторону, и я инстинктивно нащупываю ручку двери. Мои пальцы цепляются за неё мёртвой хваткой.
- Вау! – вскрикиваю я от неожиданности.
Наша тачка визжит шинами, дым от резины смешивается с пылью и окутывает нас, создавая призрачную пелену. Адреналин затапливает по самую макушку. Данила в своей стихии – неудержимый, дерзкий, покоряющий пространство и время. Его глаза горят, а на лице играет улыбка. Он не просто едет – он кайфует от этого момента, создавая свою собственную реальность на краю заброшенного мира. И я, подхваченная этим вихрем, по-настоящему жива, как никогда раньше.
Данила мастерски крутит руль, словно виртуоз, играющий на своём инструменте. Его руки – это просто огонь, они сливаются с движением, каждое его действие – чистый инстинкт. Наша бэха отзывается на каждое движение, выписывая нереальные пируэты на грани фола. Ещё несколько тачек, такие же отчаянные, несутся рядом, создавая настоящий баттл. Они кружат в каком-то безумном танце, резина горит, движки ревут, воздух дрожит от их дерзости. Их силуэты мелькают совсем близко, кажется, вот-вот столкнёмся, но Даня с невероятной точностью проскальзывает между ними, обходит их, а иногда и дрифтует в паре сантиметров. Это похоже на какой-то дикий, хаотичный балет, где каждое движение отточено до идеала, а скорость – единственный дирижёр. Никаких аварий. Просто чистое, концентрированное безумие на четырёх колёсах. От этого зрелища сердце просто вылетает из груди.
Намотав неимоверное количество кругов, Данила наконец съезжает на край плаца.
- А я ещё удивляюсь, как ты без прав ездишь? – произношу с сарказмом, потирая виски, в которых пульсирует кровь.
Парень усмехается. Его глаза темнеют, в них загорается знакомый огонёк. Он наклоняется ко мне, и его дыхание касается моих губ.
- Молча, – шепчет он, и прежде чем я успеваю что-либо ответить, его жадный поцелуй накрывает мой рот, стирая все вопросы, все сомнения, все страхи.
- Посиди тут, я сейчас, - произносит он, и выходит из машины.
Провожаю парня взглядом в зеркало заднего вида. Он направляется к кучке водителей, таких же любителей дрифта, здоровается со всеми и вливается в их беседу.
Мне тоже хочется выйти на улицу. От недавнего напряжения мышцы затекли и требуют разминки. Терпеливо жду Данилу, но он, кажется, так увлёкся пацанами, что напрочь забыл обо мне. Открываю дверцу и встаю около машины, переминаясь с ноги на ногу. Делаю упражнения, перекатываясь с пятки на носок. Запариваю вейп.
Даня стоит ко мне боком, курит, слегка сутулится. А я издали любуюсь им, когда свет автомобильных фар падает на всю их компанию. Он у меня лучший из всех.
Затем Данила с каким-то парнем отделяются от толпы и отходят в сторону. О чём-то разговаривают недолго, обмениваются… Даня даёт ему деньги, а взамен получает что-то, что сразу прячет в карман. Я внимательно слежу за своим парнем просто от нечего делать.
Ну, кажется, Даня наконец-то решил все вопросы и возвращается ко мне. Я сияю от счастья. Данила шагает твёрдой размашистой походкой, но улыбки на его лице я не замечаю.
- Что случилось? – спрашивает резко. – Чего выскочила? Я же сказал тебе сидеть в машине!
- В смысле? – не понимаю я его наезда. – Мне что, уже и выйти никуда нельзя?
- А тебе перед мужиками порисоваться захотелось? – ехидно произносит. – Выбираешь, какой лучше?
- Ты дурак? – огрызаюсь я. – У тебя с головой беда?
- Это у тебя беда с мозгами! – его тон бесит меня до предела. – Я тебе что, блин, сказал?! Сидеть! Здесь! Уяснила?!
- Да ты охренел совсем?! – вылетает у меня. – Что за тупая ревность?! Я не твоя собачка, чтобы по команде сидеть! Или ты думаешь, если меня привёз сюда, то я твоя собственность теперь? Что, теперь и выйти никуда не могу, пока ты там залипаешь со своими типами?!
Данила смотрит на меня в упор, его глаза сужаются до щелочек. Вижу, как желваки ходят на скулах.
- Слушай сюда, малая, – цедит он сквозь зубы. – Здесь мужской базар. Это тебе не маникюрный салон. И если я говорю сидеть, значит, сидишь. Или домой такси вызывай, и вали отсюда нафиг!
Я поджимаю губы. Такое отношение к себе обижает до слёз. Чувствую, как жжёт глаза.
- Придурок! – выплёвываю злобно и открываю приложение такси.
Но Данила ловко выхватывает мой айфон, изучая, куда я там полезла.
- Что за хрень! – тянусь за своим гаджетом. – Дай! Такси вызову!
- Совсем дура! Я пошутил! – его тон смягчается, но мне уже не до шуток. – Сорямба!
Его эта «сорямба» немного остужает мою обиду, но я так и стою с протянутой рукой.
- Поехали! – командует парень.
Он садится за руль, а я занимаю своё место, и только тогда он кладёт мне на колени мой айфон. Я закрываю приложение такси и стараюсь выровнять дыхание, чтобы не разжигать конфликт.
Выезжаем на трассу, и Данила сразу добавляет газу. Стрелка спидометра приближается к ста сорока, а мне в момент становится жутко. Это, наверно, переизбыток адреналина вызывает интоксикацию.
- Давай потише, - спокойно, но настойчиво говорю я.
- Тебе же нравится, - поглядывает на меня парень, и я чувствую на себе его острый взгляд.
- Сейчас не нравится, - капризно выдаю я.
- Я, кажется, понял…
Он снижает скорость почти до минимума и, похоже, ищет съезд среди стены деревьев, растущих вдоль дороги. Сворачивает и проезжает недалеко вглубь. Останавливает машину и выключает фары. Мы сидим в кромешной тьме.
Напряжение в салоне ощущается почти физически. Я жду, что он сейчас опять начнет ругаться или хотя бы объяснится, но он молчит, тяжело дыша. Кажется, его гнев тоже ещё не отступил.
