- Слушай, - наконец подает голос Данила, - мне просто нужно снять стресс. И тебе тоже…
В темноте я почти не вижу его лица, только чувствую его взгляд, который кажется совсем другим, не таким колючим, как минуту назад. Он протягивает руку и нежно гладит мою щеку, затем скользит к шее, большому пальцу обводя контур моей челюсти.
- Я не могу сдержаться, когда ты рядом, - шепчет он, приближаясь. Его дыхание обжигает мою кожу. - Я так боюсь тебя потерять, ты даже не представляешь. Ты должна быть только моей, понимаешь? И не смотреть больше ни на кого.
Его губы накрывают мои, сначала нежно, почти вопросительно, а затем требовательно и страстно. Его поцелуи сбивают меня с толку, заставляя забыть о недавней ссоре, о его словах, о том странном обмене деньгами. Он целует мои глаза, виски, затем снова возвращается к губам. Его руки скользят по моей талии, притягивая меня ближе. В его прикосновениях есть что-то собственническое, но сейчас это кажется почти утешающим, приглушающим мой гнев.
Я не сопротивляюсь. Наоборот, я отвечаю на его поцелуи, позволяя его ласкам унести меня от неприятной реальности. Адреналин от бешеной езды и ссоры медленно уступает место другому, более знакомому чувству, когда Данила рядом. В этот момент я хочу верить, что это и есть наше примирение, что все мои страхи – лишь досадное недоразумение.
После снятия стресса Данила, кажется, немного успокоился. Он снова заводит машину, и мы, выехав из этой глуши, плавно двигаемся по трассе в сторону города. Я всё еще чувствую лёгкое головокружение от его поцелуев и осознаю, что напряжение, хоть и отступило на время, никуда не исчезло.
- Не гони так, пожалуйста, - осторожно прошу я, когда стрелка спидометра ползёт за сто.
Данила лишь ухмыляется, не отрывая взгляда от дороги. В его глазах прежний азарт, та искорка, что всегда там есть, когда он садился за руль.
- А вдруг менты? - бормочу я скорее себе, чем ему, пытаясь сгладить остроту момента.
- Вот только не сглазь! Ладно? – кривится Даня.
Но буквально в метрах трехстах за указателем, обозначающим начало города, нас ждёт сюрприз. В свете фар словно из-под земли вырастают «зелёные человечки», а их светящийся жезл указывает на обочину.
- Сука, накаркала, - Данила резко жмёт на тормоз и от досады бьёт ладонью по рулю. - Приехали, бл@ть!
По инерции мы катимся чуть дальше, прежде чем машина полностью останавливается. Внутри всё холодеет от предчувствия неприятностей. Я искоса смотрю на Данилу — его лицо непроницаемо, но скулы сильно напряжены.
- Открой сумку! - внезапно требует он, не глядя на меня.
- Зачем? - искренне удивилась я, но выполняю просьбу.
- Быстрее давай! – торопит шёпотом парень и роется в своём кармане.
Раздаётся еле слышный щелчок, разъединяющий магнитный замочек, и я поднимаю внешний клапан сумки. Мгновенно из рук парня туда летит что-то маленькое и беленькое. Я интуитивно захлопываю сумку и прижимаю к себе, будто коллекционер, поймавший редкую бабочку.
- Спокойно, - ровным голосом говорит Даня, а я чувствую, как мои глаза просто вылезают из орбит. – Успокойся, всё хорошо, - он нежно гладит меня по руке.
Между тем к нам подходит сотрудник ДПС, и Данила опускает стекло.
Мужчина в форме козыряет и представляется.
- Ваши документы, - требует он.
Данила протягивает ему техпаспорт от машины. Гаишник обходит машину, сверяет номера и что-то высматривает на наклейке, которая находится на лобовом стекле с пассажирской стороны. Я сижу ни живая, ни мёртвая, хотя сотрудник ДПС не обращает на меня никакого внимания и спокойно возвращается к водительской двери.
- Ваши права, - произносит мужчина.
- Нет с собой, - монотонно отвечает Даня и, закусывая губу, тупо смотрит перед собой.
- Пройдёмте, - командует ДПСник.
Данила послушно выходит из машины и следует за гаишником. Я воровато озираюсь по сторонам и приоткрываю сумку. Вижу там прозрачный пакетик с порошком, и меня начинает трясти, как в лихорадке. Первое, что приходит в голову, это поскорее избавиться от этого «груза». Уже собираюсь открыть окно и вышвырнуть эту дрянь подальше в лес. Но вовремя соображаю, что могу привлечь к себе ненужное внимание тех же гаишников, которые находятся где-то позади, и тогда точно беды не оберёмся. Поэтому я лишь поглубже закапываю пакетик в сумку. И жду…
Проходит минут десять, которые кажутся мне бесконечными, и кто-то открывает мою дверь. В ужасе поднимаю глаза, но это всего лишь Данила.
- Выходи, - небрежно бросает он с абсолютно невозмутимым видом.
Я ставлю ноги на землю, но чувствую, как она дрожит подо мной. Лучше бы мне провалиться сквозь неё и оказаться где-то в другом месте. Данила сразу заключает меня в свои крепкие объятия и целует сначала в щёку, потом в висок.
- Всё хорошо, - шепчет он мне на ухо, запуская пальцы в мои волосы. – Ничего не бойся, всё в порядке.
Я трясусь всем телом не то от вечернего холода, не то от страха – скорее от второго, - и мне кажется, что это очень заметно.
- А что происходит? – мои зубы отбивают чечётку.
- Надо вызвать такси и свалить отсюда, - говорит Даня.
Мой мозг наотрез отказывается думать. А чтобы полезть в сумку за телефоном, и речи быть не может. Данила достаёт свой айфон и пытается найти такси.
- Самое быстрое будет через двадцать минут. Цена – двенадцать евро, - озвучивает он.
Я просто молчу.
- У тебя есть нал? – спрашивает парень.
- Нет, - мотаю головой, - всё на карте.
- Тогда с твоего телефона вызываем.
Я нервно сглатываю и с опаской поглядываю на сумку, словно там лежит бомба замедленного действия. Мои пальцы не слушаются, но я на миг зажмуриваюсь и открываю сумку. Выхватываю оттуда телефон, снова захлопываю клапан и перевожу дыхание.
- Успокойся, - медленно говорит Даня. – Ничего не случилось.
- А машина? – я кошу взгляд на бэху.
- Её забирают на штрафстоянку, а нас просто отпускают, - объясняет парень, будто читает мне сказку перед сном. – Ну нет у меня прав. И у тебя нет. Такие правила. Приедет эвакуатор и увезет мою тачку. А я её снова заберу… Только, бл@ть, опять штраф придёт матери, и она меня четвертует.
Я тычу на кнопки, вбивая адрес, который назвал Данила, и оплачиваю заказ. Мы так и стоим на обочине, обнявшись.
- Почему матери? – интересуюсь я, согреваясь и успокаиваясь в его объятиях, откладывая на потом все более существенные разборки.
- Машина записана на неё. Она же брала кредит, когда мы это тачку покупали, а, значит, и все штрафы будут на её имя.
- Капец! – качаю головой. – То есть, твоя мама знает, что ты гоняешь без прав и ничего не предпринимает?!
- А что она сделает?! – с лёгкой горечью отвечает Даня. – Она же моя мать. Она любит меня, а потому прощает.
- Жесть! Меня бы предки убили!
Я даже не могу представить себя в подобной ситуации. С меня бы мать шкуру спустила за такое, несмотря на всю любовь. А его любят! Начинаю завидовать, что есть на свете такие родаки, как мать этого парня. Повезло ему.
Наконец подъезжает такси. Данила садится спереди, а я устраиваюсь сзади. Водитель включает негромкую музыку, и у них с Даней завязывается беседа. Я даже не прислушиваюсь. Мне это не интересно. Любопытно совсем другое, и эта тема зреет во мне, как гнойник, готовый лопнуть в любую секунду. То, что я не могла спросить у Данилы там, на обочине, потому что рядом были менты, я выясню немедленно, как только мы выйдем из машины.
Данила просит водителя остановиться, и мы высаживаемся на шумном проспекте, где поток машин заглушает человеческие голоса.
- Это что за хрень! – начинаю сразу, как только таксист отъезжает. – Я тебя спрашиваю!!!
Я лезу в сумку, нащупываю пакетик и зажимаю в кулаке.
- Ты нахрена мне это подсунул?! – ору я как не в себя. – Захотел меня подставить?! Так ты мной дорожишь?!
Я замахиваюсь, собираясь выбросить эту дрянь на газон.
- Бл@ть, ты совсем еб@нутая?! - Данила резко перехватывает мою руку, разжимает кулак и забирает у меня пакет, пряча у себя в кармане. – Это не моё, клянусь!
- А чьё? – я вдруг останавливаюсь. – Чьё, если не твоё?!
Даня уже успел сделать несколько шагов вперёд, но сейчас он возвращается и наклоняется ко мне.
- В смысле я не для себя брал, отвечаю! – кричит он мне прямо в лицо. – Друг попросил и бабла дал. Мы с чуваком забились там на стрелку. Всё равно я на дрифт ехал! Я не употребляю! Клянусь!
- Нахер тебе такие друзья, из-за которых ты готов сесть за решётку и меня ещё за собой потащить?! Что я вообще тут с тобой делаю?! Иду в наркопритон?!
- Так, послушай, – его голос становится твёрдым и очень низким, - я всё объясню…
Данила поднимает руки и хочет взять меня за плечи, но я отскакиваю от него, как о чумы. Его руки безвольно повисают вдоль туловища.
- Мы сейчас отнесём это одному челу, а потом позвоню другу, он нас заберёт. Тебя отвезем домой, а сами поедем за моей тачкой, - медленно и спокойно произносит он. – Так понятно?
- Ну, во-первых, ни мы, а ты пойдёшь к своему челу. А, во-вторых, я сама вызову такси и доберусь до дома без приключений! А ты можешь топать хоть прямиком в тюрьму. Мне пофиг!
- Даже так?! – глаза парня превращаются в узкие щёлочки, а взгляд становится до того острым, что, кажется, проткнёт меня насквозь. – А я-то думал, что тебе не всё равно! – он презрительно сплёвывает. – А ты такая же, как и все! Тупая овца с продажной любовью!
Его слова бьют меня по лицу хлеще любой пощёчины. После всего, что я пережила за эти полчаса, после его ревности, его тайных делишек и этой дряни, которую он мне подкинул? Я чувствую, как лицо заливает жар, а сердце стучит где-то в горле.
- Закрой свой рот! - кричу я, и голос срывается на визг. - Да как ты смеешь вообще такое говорить?! Это ты, ты тащишь меня в это дерьмо! Своими наркотиками, своими дружками, своими лживыми объятиями! Я тебя ненавижу! Слышишь?! НЕНАВИЖУ!
Я делаю шаг назад, потом ещё один. Весь мир вокруг меня плывёт, огни проспекта расплываются в яркие пятна. Я почти не вижу его, но чувствую его презрительный взгляд, прожигающий меня насквозь.
- Вали! - рычит он, и его слова тонут в рёве моторов. - Вали куда хочешь! Мне пох@й! Катись к своим таксистам, бл@ть!
Я поворачиваюсь к нему спиной, и ноги сами несут меня прочь, в противоположную от него сторону. Каждый шаг отдается болью в груди, а злость и обида застилают глаза пеленой. Он снова посмел! Посмел сказать, что я продажная!
Я лихорадочно достаю телефон. Пальцы дрожат так сильно, что едва попадают по кнопкам. Наконец, я открываю приложение такси. Сквозь слёзы, упрямо смотрю на экран, пытаясь вызвать машину.
Я иду быстро, почти бегу, не оглядываясь. Холодный вечерний воздух обжигает лёгкие. Я чувствую, как дрожь пробирает всё тело, но это уже не от страха, а от ярости.
Пока я иду, приложение такси наконец находит свободную машину. Я вижу, как на карте приближается маленькая иконка автомобиля. Ещё несколько минут, и я буду свободна от этого кошмара. Я просто хочу раствориться в темноте ночного города и никогда больше его не видеть.
Как же хорошо, что у меня есть свой дом, куда я могу занырнуть, как дикий зверёк в свою норку, и переждать все бури и невзгоды, закрывшись в своей комнатушке.
То, что произошло сегодня, нельзя представить даже в страшном сне. Я смотрю на свою раскрытую ладонь, и не верю, что совсем недавно сжимала в ней самый настоящий тюремный срок, а мои пальцы касались уголовной статьи, по которой мне могли бы запросто впаять этот срок. Я находилась всего в миллиметре от колонии, от реальной зоны, куда отправляют таких лохушек, как я, слепо доверяющих своим парням. Руки холодеют, а на лбу выступает испарина.
Мне хочется поскорее избавиться от этих мыслей. Если честно, то я очень боюсь рассказать кому-то о том, что приключилось со мной наяву. Даже Машке, своей лучшей подруге. Кажется, если кто-то узнает об этом, то за мной сразу же придут строгие дяди и наденут на меня наручники. Лучше пусть это останется моей тайной, чтоб ни одна живая душа не проболталась о сегодняшнем вечере.
Я иду в ванную, включаю холодную воду и плещу её себе в лицо. Капли стекают по щекам, и мне кажется, что они смывают не только пыль с улицы, но и остатки этого кошмара. Смотрю на себя в зеркало: бледное лицо, расширенные зрачки, испуганный взгляд. Я едва узнаю себя. Эта девушка в зеркале, дрожащая и напуганная, — это я? Руки намыливаю мылом и тщательно тру, уничтожая последнии улики моего несостоявшегося преступления.
Немного полегчало. Забираюсь на кровать и закутываюсь в одеяло, прячась от всего мира.
Утром просыпаюсь в такой же позе, как уснула вчера. Кокон из одеяла словно оберегает меня от роковых ударов судьбы.
Тянусь к айфону. Там висят смс… от Данилы:
«Съ@балась?» Ну и п@дуй! «А я буду бухать».
Смотрю на время отправления. Три часа ночи. Прекрасно. Оказывается, все решения проблем закупорены в бутылке. Открываешь, а оттуда сказочный джин: «Выпей, и всё рассосётся само собой!» Прикольно! Читаю дальше.
«Мне плохо без тебя», - время отправление полпятого утра.
- Придурок! – тихо проговариваю вслух. – А как тебе было, если бы меня закрыли на несколько годков? Зашибительно?!
Ухмыляюсь, и снова ощущаю тремор во всём теле. Отправляю дебила в блок, и выдыхаю. Я пытаюсь убедить себя, что это конец. Что так будет лучше. Что мне не нужен такой парень, который втягивает меня в проблемы, который может так подло поступить и так жестоко обидеть. Но где-то глубоко внутри, под слоем этой жгучей злости, прячется тоненький, дрожащий голосок, который шепчет: «А вдруг всё не так? Вдруг он не виноват? Вдруг ему и правда плохо?»
Кринж! Я ненавижу этот голос. Я пытаюсь его заглушить. И сейчас мне просто необходимо пообщаться с Аней. Наверно, только она способна дать ответы на мои вопросы.
Я, не раздумывая, пишу Анне.
«Привет! Что делаешь?»
«Я на работе», - приходит ответ.
«Долго?» - интересуюсь.
«До вечера почти». «Хочешь, приезжай». «Поболтаем». «А то мне скучно».
«Куда?», - спрашиваю, но знаю, что готова ехать и на край света.
«На центральный рынок». «Овощной павильон».
«Еду», - набираю смс, и натягиваю на себя одежду.
Нахожу Аню на её рабочем месте. За прилавком она выглядит старше и строже в смешном фартуке, испачканном в пыли от немытых овощей и фруктов.
- Угощайся! – предлагает она на выбор фрукты из своего ассортимента. – Только мыть иди в туалет.
Я оборачиваюсь и понимаю, что атмосфера павильона не вызывает здорового аппетита, а в местном туалете скорее всего царит жуткая антисанитория. Поэтому скромно выбираю самую чистую мандаринку.
- Ну, чего интересного случилось? Рассказывай! – зевает Аня.
- Да так, ничего особо! - выдавливаю я, чувствуя, как краснеют щёки.
- Опять что ль с Данькой поссорились? – догадывается она.
- Типа того, - очищаю мандарин от шкурки и поднимаю взгляд. - Ань, ты ведь хорошо знаешь Даню, да?
- Ну, он как бы Ромкин друг детства. Что-то не так? – хмурится Аня.
Я неоределённо пожимаю плечами и начинаю свой рассказ о том, как Данила рассердился на меня за то, что я не осталась сидеть в машине.
В темноте я почти не вижу его лица, только чувствую его взгляд, который кажется совсем другим, не таким колючим, как минуту назад. Он протягивает руку и нежно гладит мою щеку, затем скользит к шее, большому пальцу обводя контур моей челюсти.
- Я не могу сдержаться, когда ты рядом, - шепчет он, приближаясь. Его дыхание обжигает мою кожу. - Я так боюсь тебя потерять, ты даже не представляешь. Ты должна быть только моей, понимаешь? И не смотреть больше ни на кого.
Его губы накрывают мои, сначала нежно, почти вопросительно, а затем требовательно и страстно. Его поцелуи сбивают меня с толку, заставляя забыть о недавней ссоре, о его словах, о том странном обмене деньгами. Он целует мои глаза, виски, затем снова возвращается к губам. Его руки скользят по моей талии, притягивая меня ближе. В его прикосновениях есть что-то собственническое, но сейчас это кажется почти утешающим, приглушающим мой гнев.
Я не сопротивляюсь. Наоборот, я отвечаю на его поцелуи, позволяя его ласкам унести меня от неприятной реальности. Адреналин от бешеной езды и ссоры медленно уступает место другому, более знакомому чувству, когда Данила рядом. В этот момент я хочу верить, что это и есть наше примирение, что все мои страхи – лишь досадное недоразумение.
После снятия стресса Данила, кажется, немного успокоился. Он снова заводит машину, и мы, выехав из этой глуши, плавно двигаемся по трассе в сторону города. Я всё еще чувствую лёгкое головокружение от его поцелуев и осознаю, что напряжение, хоть и отступило на время, никуда не исчезло.
- Не гони так, пожалуйста, - осторожно прошу я, когда стрелка спидометра ползёт за сто.
Данила лишь ухмыляется, не отрывая взгляда от дороги. В его глазах прежний азарт, та искорка, что всегда там есть, когда он садился за руль.
- А вдруг менты? - бормочу я скорее себе, чем ему, пытаясь сгладить остроту момента.
- Вот только не сглазь! Ладно? – кривится Даня.
Но буквально в метрах трехстах за указателем, обозначающим начало города, нас ждёт сюрприз. В свете фар словно из-под земли вырастают «зелёные человечки», а их светящийся жезл указывает на обочину.
- Сука, накаркала, - Данила резко жмёт на тормоз и от досады бьёт ладонью по рулю. - Приехали, бл@ть!
По инерции мы катимся чуть дальше, прежде чем машина полностью останавливается. Внутри всё холодеет от предчувствия неприятностей. Я искоса смотрю на Данилу — его лицо непроницаемо, но скулы сильно напряжены.
- Открой сумку! - внезапно требует он, не глядя на меня.
- Зачем? - искренне удивилась я, но выполняю просьбу.
- Быстрее давай! – торопит шёпотом парень и роется в своём кармане.
Раздаётся еле слышный щелчок, разъединяющий магнитный замочек, и я поднимаю внешний клапан сумки. Мгновенно из рук парня туда летит что-то маленькое и беленькое. Я интуитивно захлопываю сумку и прижимаю к себе, будто коллекционер, поймавший редкую бабочку.
- Спокойно, - ровным голосом говорит Даня, а я чувствую, как мои глаза просто вылезают из орбит. – Успокойся, всё хорошо, - он нежно гладит меня по руке.
Между тем к нам подходит сотрудник ДПС, и Данила опускает стекло.
Мужчина в форме козыряет и представляется.
- Ваши документы, - требует он.
Данила протягивает ему техпаспорт от машины. Гаишник обходит машину, сверяет номера и что-то высматривает на наклейке, которая находится на лобовом стекле с пассажирской стороны. Я сижу ни живая, ни мёртвая, хотя сотрудник ДПС не обращает на меня никакого внимания и спокойно возвращается к водительской двери.
- Ваши права, - произносит мужчина.
- Нет с собой, - монотонно отвечает Даня и, закусывая губу, тупо смотрит перед собой.
- Пройдёмте, - командует ДПСник.
Данила послушно выходит из машины и следует за гаишником. Я воровато озираюсь по сторонам и приоткрываю сумку. Вижу там прозрачный пакетик с порошком, и меня начинает трясти, как в лихорадке. Первое, что приходит в голову, это поскорее избавиться от этого «груза». Уже собираюсь открыть окно и вышвырнуть эту дрянь подальше в лес. Но вовремя соображаю, что могу привлечь к себе ненужное внимание тех же гаишников, которые находятся где-то позади, и тогда точно беды не оберёмся. Поэтому я лишь поглубже закапываю пакетик в сумку. И жду…
Проходит минут десять, которые кажутся мне бесконечными, и кто-то открывает мою дверь. В ужасе поднимаю глаза, но это всего лишь Данила.
- Выходи, - небрежно бросает он с абсолютно невозмутимым видом.
Я ставлю ноги на землю, но чувствую, как она дрожит подо мной. Лучше бы мне провалиться сквозь неё и оказаться где-то в другом месте. Данила сразу заключает меня в свои крепкие объятия и целует сначала в щёку, потом в висок.
- Всё хорошо, - шепчет он мне на ухо, запуская пальцы в мои волосы. – Ничего не бойся, всё в порядке.
Я трясусь всем телом не то от вечернего холода, не то от страха – скорее от второго, - и мне кажется, что это очень заметно.
- А что происходит? – мои зубы отбивают чечётку.
- Надо вызвать такси и свалить отсюда, - говорит Даня.
Мой мозг наотрез отказывается думать. А чтобы полезть в сумку за телефоном, и речи быть не может. Данила достаёт свой айфон и пытается найти такси.
- Самое быстрое будет через двадцать минут. Цена – двенадцать евро, - озвучивает он.
Я просто молчу.
- У тебя есть нал? – спрашивает парень.
- Нет, - мотаю головой, - всё на карте.
- Тогда с твоего телефона вызываем.
Я нервно сглатываю и с опаской поглядываю на сумку, словно там лежит бомба замедленного действия. Мои пальцы не слушаются, но я на миг зажмуриваюсь и открываю сумку. Выхватываю оттуда телефон, снова захлопываю клапан и перевожу дыхание.
- Успокойся, - медленно говорит Даня. – Ничего не случилось.
- А машина? – я кошу взгляд на бэху.
- Её забирают на штрафстоянку, а нас просто отпускают, - объясняет парень, будто читает мне сказку перед сном. – Ну нет у меня прав. И у тебя нет. Такие правила. Приедет эвакуатор и увезет мою тачку. А я её снова заберу… Только, бл@ть, опять штраф придёт матери, и она меня четвертует.
Я тычу на кнопки, вбивая адрес, который назвал Данила, и оплачиваю заказ. Мы так и стоим на обочине, обнявшись.
- Почему матери? – интересуюсь я, согреваясь и успокаиваясь в его объятиях, откладывая на потом все более существенные разборки.
- Машина записана на неё. Она же брала кредит, когда мы это тачку покупали, а, значит, и все штрафы будут на её имя.
- Капец! – качаю головой. – То есть, твоя мама знает, что ты гоняешь без прав и ничего не предпринимает?!
- А что она сделает?! – с лёгкой горечью отвечает Даня. – Она же моя мать. Она любит меня, а потому прощает.
- Жесть! Меня бы предки убили!
Я даже не могу представить себя в подобной ситуации. С меня бы мать шкуру спустила за такое, несмотря на всю любовь. А его любят! Начинаю завидовать, что есть на свете такие родаки, как мать этого парня. Повезло ему.
Наконец подъезжает такси. Данила садится спереди, а я устраиваюсь сзади. Водитель включает негромкую музыку, и у них с Даней завязывается беседа. Я даже не прислушиваюсь. Мне это не интересно. Любопытно совсем другое, и эта тема зреет во мне, как гнойник, готовый лопнуть в любую секунду. То, что я не могла спросить у Данилы там, на обочине, потому что рядом были менты, я выясню немедленно, как только мы выйдем из машины.
Данила просит водителя остановиться, и мы высаживаемся на шумном проспекте, где поток машин заглушает человеческие голоса.
- Это что за хрень! – начинаю сразу, как только таксист отъезжает. – Я тебя спрашиваю!!!
Я лезу в сумку, нащупываю пакетик и зажимаю в кулаке.
- Ты нахрена мне это подсунул?! – ору я как не в себя. – Захотел меня подставить?! Так ты мной дорожишь?!
Я замахиваюсь, собираясь выбросить эту дрянь на газон.
- Бл@ть, ты совсем еб@нутая?! - Данила резко перехватывает мою руку, разжимает кулак и забирает у меня пакет, пряча у себя в кармане. – Это не моё, клянусь!
- А чьё? – я вдруг останавливаюсь. – Чьё, если не твоё?!
Даня уже успел сделать несколько шагов вперёд, но сейчас он возвращается и наклоняется ко мне.
- В смысле я не для себя брал, отвечаю! – кричит он мне прямо в лицо. – Друг попросил и бабла дал. Мы с чуваком забились там на стрелку. Всё равно я на дрифт ехал! Я не употребляю! Клянусь!
- Нахер тебе такие друзья, из-за которых ты готов сесть за решётку и меня ещё за собой потащить?! Что я вообще тут с тобой делаю?! Иду в наркопритон?!
- Так, послушай, – его голос становится твёрдым и очень низким, - я всё объясню…
Данила поднимает руки и хочет взять меня за плечи, но я отскакиваю от него, как о чумы. Его руки безвольно повисают вдоль туловища.
- Мы сейчас отнесём это одному челу, а потом позвоню другу, он нас заберёт. Тебя отвезем домой, а сами поедем за моей тачкой, - медленно и спокойно произносит он. – Так понятно?
- Ну, во-первых, ни мы, а ты пойдёшь к своему челу. А, во-вторых, я сама вызову такси и доберусь до дома без приключений! А ты можешь топать хоть прямиком в тюрьму. Мне пофиг!
- Даже так?! – глаза парня превращаются в узкие щёлочки, а взгляд становится до того острым, что, кажется, проткнёт меня насквозь. – А я-то думал, что тебе не всё равно! – он презрительно сплёвывает. – А ты такая же, как и все! Тупая овца с продажной любовью!
Его слова бьют меня по лицу хлеще любой пощёчины. После всего, что я пережила за эти полчаса, после его ревности, его тайных делишек и этой дряни, которую он мне подкинул? Я чувствую, как лицо заливает жар, а сердце стучит где-то в горле.
- Закрой свой рот! - кричу я, и голос срывается на визг. - Да как ты смеешь вообще такое говорить?! Это ты, ты тащишь меня в это дерьмо! Своими наркотиками, своими дружками, своими лживыми объятиями! Я тебя ненавижу! Слышишь?! НЕНАВИЖУ!
Я делаю шаг назад, потом ещё один. Весь мир вокруг меня плывёт, огни проспекта расплываются в яркие пятна. Я почти не вижу его, но чувствую его презрительный взгляд, прожигающий меня насквозь.
- Вали! - рычит он, и его слова тонут в рёве моторов. - Вали куда хочешь! Мне пох@й! Катись к своим таксистам, бл@ть!
Я поворачиваюсь к нему спиной, и ноги сами несут меня прочь, в противоположную от него сторону. Каждый шаг отдается болью в груди, а злость и обида застилают глаза пеленой. Он снова посмел! Посмел сказать, что я продажная!
Я лихорадочно достаю телефон. Пальцы дрожат так сильно, что едва попадают по кнопкам. Наконец, я открываю приложение такси. Сквозь слёзы, упрямо смотрю на экран, пытаясь вызвать машину.
Я иду быстро, почти бегу, не оглядываясь. Холодный вечерний воздух обжигает лёгкие. Я чувствую, как дрожь пробирает всё тело, но это уже не от страха, а от ярости.
Пока я иду, приложение такси наконец находит свободную машину. Я вижу, как на карте приближается маленькая иконка автомобиля. Ещё несколько минут, и я буду свободна от этого кошмара. Я просто хочу раствориться в темноте ночного города и никогда больше его не видеть.
Глава 11
Как же хорошо, что у меня есть свой дом, куда я могу занырнуть, как дикий зверёк в свою норку, и переждать все бури и невзгоды, закрывшись в своей комнатушке.
То, что произошло сегодня, нельзя представить даже в страшном сне. Я смотрю на свою раскрытую ладонь, и не верю, что совсем недавно сжимала в ней самый настоящий тюремный срок, а мои пальцы касались уголовной статьи, по которой мне могли бы запросто впаять этот срок. Я находилась всего в миллиметре от колонии, от реальной зоны, куда отправляют таких лохушек, как я, слепо доверяющих своим парням. Руки холодеют, а на лбу выступает испарина.
Мне хочется поскорее избавиться от этих мыслей. Если честно, то я очень боюсь рассказать кому-то о том, что приключилось со мной наяву. Даже Машке, своей лучшей подруге. Кажется, если кто-то узнает об этом, то за мной сразу же придут строгие дяди и наденут на меня наручники. Лучше пусть это останется моей тайной, чтоб ни одна живая душа не проболталась о сегодняшнем вечере.
Я иду в ванную, включаю холодную воду и плещу её себе в лицо. Капли стекают по щекам, и мне кажется, что они смывают не только пыль с улицы, но и остатки этого кошмара. Смотрю на себя в зеркало: бледное лицо, расширенные зрачки, испуганный взгляд. Я едва узнаю себя. Эта девушка в зеркале, дрожащая и напуганная, — это я? Руки намыливаю мылом и тщательно тру, уничтожая последнии улики моего несостоявшегося преступления.
Немного полегчало. Забираюсь на кровать и закутываюсь в одеяло, прячась от всего мира.
Утром просыпаюсь в такой же позе, как уснула вчера. Кокон из одеяла словно оберегает меня от роковых ударов судьбы.
Тянусь к айфону. Там висят смс… от Данилы:
«Съ@балась?» Ну и п@дуй! «А я буду бухать».
Смотрю на время отправления. Три часа ночи. Прекрасно. Оказывается, все решения проблем закупорены в бутылке. Открываешь, а оттуда сказочный джин: «Выпей, и всё рассосётся само собой!» Прикольно! Читаю дальше.
«Мне плохо без тебя», - время отправление полпятого утра.
- Придурок! – тихо проговариваю вслух. – А как тебе было, если бы меня закрыли на несколько годков? Зашибительно?!
Ухмыляюсь, и снова ощущаю тремор во всём теле. Отправляю дебила в блок, и выдыхаю. Я пытаюсь убедить себя, что это конец. Что так будет лучше. Что мне не нужен такой парень, который втягивает меня в проблемы, который может так подло поступить и так жестоко обидеть. Но где-то глубоко внутри, под слоем этой жгучей злости, прячется тоненький, дрожащий голосок, который шепчет: «А вдруг всё не так? Вдруг он не виноват? Вдруг ему и правда плохо?»
Кринж! Я ненавижу этот голос. Я пытаюсь его заглушить. И сейчас мне просто необходимо пообщаться с Аней. Наверно, только она способна дать ответы на мои вопросы.
Я, не раздумывая, пишу Анне.
«Привет! Что делаешь?»
«Я на работе», - приходит ответ.
«Долго?» - интересуюсь.
«До вечера почти». «Хочешь, приезжай». «Поболтаем». «А то мне скучно».
«Куда?», - спрашиваю, но знаю, что готова ехать и на край света.
«На центральный рынок». «Овощной павильон».
«Еду», - набираю смс, и натягиваю на себя одежду.
Нахожу Аню на её рабочем месте. За прилавком она выглядит старше и строже в смешном фартуке, испачканном в пыли от немытых овощей и фруктов.
- Угощайся! – предлагает она на выбор фрукты из своего ассортимента. – Только мыть иди в туалет.
Я оборачиваюсь и понимаю, что атмосфера павильона не вызывает здорового аппетита, а в местном туалете скорее всего царит жуткая антисанитория. Поэтому скромно выбираю самую чистую мандаринку.
- Ну, чего интересного случилось? Рассказывай! – зевает Аня.
- Да так, ничего особо! - выдавливаю я, чувствуя, как краснеют щёки.
- Опять что ль с Данькой поссорились? – догадывается она.
- Типа того, - очищаю мандарин от шкурки и поднимаю взгляд. - Ань, ты ведь хорошо знаешь Даню, да?
- Ну, он как бы Ромкин друг детства. Что-то не так? – хмурится Аня.
Я неоределённо пожимаю плечами и начинаю свой рассказ о том, как Данила рассердился на меня за то, что я не осталась сидеть в машине.
