– А что твои юристы? Не могут отмазать? – вспоминаю, как он хвастал связями. – Ты же говорил, они крутые.
– Я чё, лошара? Они серьёзные люди. Нахрена их грузить мелочью? Сам разрулю! – отмахивается он. – Кароч, забей! Мои траблы к тебе отношения не имеют.
– Ну, хорошо. Я всё равно в этом нифига не секу.
– Тебе и не нужно забивать свою хорошенькую головку всякой фигнёй. Тебе о мелкой надо думать. Я, кстати, заметил, что у вас одноразовые пелёнки заканчиваются…
Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на комод, где лежит почти пустая упаковка.
– Ага. Я уже и забыла.
– А памперсы?
– Ну, есть ещё немного.
– Окей! Всё куплю.
– Как хорошо, что у тебя есть уникальная способность всё подмечать, – улыбаюсь признательно.
– Да, есть малёха! – чувствую, как раздувается от похвалы. – Так-то мне напоминать не надо. Я сам вижу, когда вещь надо заменить. А тут… – он обводит рукой по воздуху, – тут для меня новая тема. Но я уже въезжаю.
Когда просыпается Майя, вечер перестаёт быть томным. Всё по кругу. Эмиль укачивает малышку. Я перенимаю эстафету.
– Я решил, что малой нужна качалка! – твёрдо заявляет он.
– У нас есть! – отвечаю. – В гостиной стоит. Фирмы «Чикко». Только она в ней тоже плохо спит. Только пока качается.
– У тебя ручная. А я предлагаю электрическую! Вот такую! – он поворачивает ко мне дисплей телефона. – За двести пятьдесят евриков, думаю, ок будет. Я отзывы почитал. Её воткнул в розетку, выставил режим и гуд! По крайней мере, я очень надеюсь, что это поможет.
– А куда ставить? – я бросаю взгляд на пространство комнаты, часть которого занимают розы.
– Придумаем! Главное, руки будут свободны! – продвигает свою идею. – Ну, или перезжаем ко мне. Там точно место найдётся! Кароч, я заказываю!
Опять эта тема переезда и дорогих покупок, натягивает мои нервы, как струны.
– Как хочешь! – сдаюсь я.
Дверь в комнату приоткрыта, но мама всё равно деликатно стучиться.
– Справляетесь? – вполголоса спрашивает.
– Ага, – киваю.
– Кушать хотите? – интересуется.
У меня сразу пробуждается зверский аппетит. Так хочется именно лососины. Аж слюнки текут. Мама сегодня как раз купила свежий кусочек и засолила.
– Мам, а лососина уже готова?
– Конечно, – улыбается она.
– А можешь порезать? – прошу я. – Мы сейчас мелкую уложим и придём на кухню.
Мамуля подготавливает нам поздний ужин. На столе отдельно нарезана красная рыба, отдельно лук и хлеб.
– Чай сами сделаете, – бросает она и уходит к себе.
– Спасибо! – кричу ей вслед.
– Го на кухню, – заговорщицки зову Эмиля.
Парень у меня дома при маме ведёт себя настолько скромно, что временами аж бесит. Не поверю, что Эмиль – и вдруг стесняется. Точно не про него.
Разливаю чай по кружкам, и мы принимаемся лепить себе бутерброды.
– Блин, – улыбается он, – первый раз в полночь ем лососину. За исключением Нового года, конечно. Чтоб вот так – просто на кухне…
– Ничего особенного, – уминаю бутер, – если чего-то хочется, то какая разница, день или ночь. Или потолстеть боишься?
– Не знаю, не думал. Ты смотри, себе не испорти фигуру! – и ржёт довольный.
– Не переживай! Мне бы добрать в весе, а то вроде родила, и опять худею.
– Я тебя всякую готов любить! – заявляет он, от чего я чуть ли не давлюсь хлебом и откашливаюсь.
Я не знаю, что ответить, и тушуюсь под его проникающим мягким взглядом и ангельской улыбкой. Это неожданно. Пауза рвёт воздух.
– Не начинай! – смотрю строго.
– Что-о-о? – тянет с возражением. – Я теперь и влюбиться не могу?
– Можешь, – отвечаю настороженно и ощущаю тупик.
Но меня спасает от развития щекотливой темы скрежет ключа в двери. Это вернулся брат. Они с Ликой были на каком-то концерте.
– Приветствую! – кричит шёпотом из коридора.
– Ну как концерт? – интересуюсь я.
Игорь заходит на кухню, сияет.
– Чистый кайф! Она раздала стиля на все сто, вайб просто космический, – отвечает Игорь.
– А кто качал-то? – спрашивает Эмиль.
– Монеточка! – его тон не оставляет сомнений, что это был лучший концерт.
– Везёт же некоторым! – фыркаю я из зависти.
– Окей! Обязательно сходим, – обнимает меня парень, бросает взгляд на свои наручные часы и встаёт из-за стола. – Мне пора!
– Оу, Эмиль, — останавливает его Игорь. — Хорошо, что ты тут. Есть тема.
– Давай! – вскидывает брови.
– Я тут тачку одну присмотрел. Ребята вроде норм, у них ещё Ютуб-канал есть. Хочу свой мусорник слить и взять что-то живое. Не впадлу в субботу со мной сгонять? Ты же шаришь.
– Без б, бро! – охотно соглашается Эмиль и обращается ко мне: – В субботу в центре города лазерное шоу будет. Посмотрим тачку, и потом сразу заберу тебя с мелкой и поедем тусить.
Парни договориваются о времени, и я провожаю Эмиля.
Наверно, мы слишком громко разговариваем, потому что в коридоре появляется мама. Проходим на кухню. Вот такая у нас шибанутая полуночная семейка.
– Ма, ты чего? – поворачиваюсь к ней. – Я думала, ты уже спишь.
– Не спится что-то, – присаживается за стол. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, как будто и не было никакой температуры, – убираю со стола грязную посуду.
– Эмиль так долго засиживается у нас… – устало говорит она.
– И что?
– Не совсем это прилично.
– Ну ма-а-ам! Это устаревшие правила. А что, Игореше с Ликой можно?!
– Эй! Валери-Бэрри! Не переводи стрелки! – возмущается брат, собирая себе из остатков бутерброды.
– Ну, ладно, современная вы молодёжь! – безнадёжно махает рукой. – Ты всё-таки решил тот Лексус купить? – это вопрос к Игорю.
– Ну да! – кивает брат. – Этот старый Мерс из автосервисов не вылазит. Пора менять.
– Игореш, – задумчиво произносит мама. – Может, что-нибудь другое? Подкопи денег, купишь поновее. Отзывы об этих Лексусах не очень. И Юля тоже говорит, что у её коллеги такой Лексус, так она с ним замучилась. Никому не рекомендует такую машину. А ты упёрся, как баран!
– Я Эмиля запряг. Послушаю, что скажет.
– Брать перекупа с собой, чтобы купить машину… Такое себе! – мама скептически поджимает губы.
– Разберусь! Не ковыряйте мне мозг! – бросает Игореха и сбегает в свою комнату с бутербродами.
– А у тебя что интересного? – смотрит на меня она.
Пересказываю маме, как провели с Эмилем время.
– Да уж! Парень-загадка. Так-то, гляжу на него – вроде приятный молодой человек. Заботливый. Галантный. С тобой, как с писаной торбой носится. Недосыпает. Всегда на связи. Но от него веет опасностью.
– В смысле? – настораживаюсь.
– Не в смысле, что он маньяк-убийца, – успокаивает мама. – Ненадёжность какая-то присутствует. Он всё делает вскользь. Всё-то у него на мази. Бесстрашно идёт к цели. Фанатично, я бы сказала.
– Разве это плохо? – хмурюсь.
– Он, как ребёнок: схватил игрушку – поигрался. Надоела – бросил, – она делает паузу и кривит рот. – Вроде ищет серьёзных отношений. И такое чувство, что очень хочет влюбиться, но у него это не получается. Словно какая-то опция неисправна. Я тут грешным делом подумала: нарцис или психопат? А может это последствия травмы после смерти мамы? Или просто недолюбленное дитя? К сожалению, я не психо-доктор, чтобы ставить диагнозы.
– Так в чём опасность? – задаю главный вопрос.
– В его двойственности. Понимаешь, такой, как он, может даже жениться. Так, по приколу! А на следующий день подать на развод. Ну, это я так, для примера. Никто не знает, что там ретроградит в его голове.
– Я пока не собираюсь замуж!
– С этим точно не надо торопиться! И вообще, любые отношения – это большой труд. Обоюдный. Ко всему надо подходить рационально, – она тяжело вздыхает. – Вот и мне предаётся эта двойственность: я как бы и не против этого парня, но и сказать тебе, что он потенциальный кандидат в спутники жизни, тоже не могу. Все эти: съехать», «соскочить», «слиться»… Как-то нестабильно.
Я задумываюсь над её словами. У меня самой нет объяснения нашим с ним отношениям. Я же вечно начеку, когда мы находимся в непосредственной близости, и явно ощущается его желание поцеловать меня совсем не по-дружески. Уворачиваюсь, выскальзываю из его рук под разными надуманными предлогами. Предвижу такое сближение заранее и предотвращаю в самом начале. Таким образом я успешно удерживаю френдзону, а он потихоньку её штурмует. Пока на минималках. Терпеливо и размеренно. Какой у него план? Или он уже всё решил за нас двоих? Его сегодняшнее косвенное признание в любви снова сбивает с толку.
– О-па-сен! – мама тихонько ударяет по столу чайной ложечкой, как судейским молотком. – И зачем ты его тормошишь с этой коробкой? Я же просила не втягивать его в наши дела.
– Я хочу, как лучше! Хочу, чтобы вы на Новый год приехали! – капризно дую губы. – А он пусть делает, раз обещал!
– Ой, чует моё сердце, что ждёт нас какая-то лажа. Молю Бога, чтобы он благополучно забыл или не нашёл эту злосчастную коробку, – складывает руки в умоляющем жесте.
– Ну почему?! – искренне не понимаю я отказа в помощи.
– Потому что у меня дурное предчувствие, – говорит строго. – И эти миски собачьи… самонаполняющиеся.
– По ходу, кто-то в «Майнкафт» в детстве переиграл! – усмехаюсь.
– Да, кто его знает! Пойдём-ка спать, ребёнок! А то скоро нам Майя задаст жару!
В субботу брат возвращается домой без Эмиля.
– Ну, что там с Лексусом? – спрашивает мама, а я стою рядом.
– Эмиль сказал, что за такие бабки норм тачка, – в его голосе слышится лёгкая неуверенность. – Мне вообще показалось, что Эмиль не так уж и разбирается в этом. Задавал тому чуваку вопросы странные. В некоторых моментах мне даже становилось неудобно, что я притащил какго-то некомпетентного чела. А потом Эмиль попросил у меня ссылку на Ютуб-канал.
– Ворон ворону глаз не выклюет, – делает вывод мать. – Они оба перекупы. Видят и чувствуют друг друга насквозь. Каждый ведёт свою игру. В любом случае, их объединяет сфера бизнеса. А она очень обширна. Не исключено, что им ещё предстоит пересечься. Как правило, все участники стараются сосуществовать мирно. Без конфронтаций. Обходить острые углы. Так что, Эмилю не выгодно отговаривать тебя от покупки машины априори. Он же не хочет, чтобы тот чувак затаил на него обиду. Если бы Эмиль был на его месте, то был бы благодарен, за то, что кто-то помог ему сбагрить очередную развалюху. А ты, Игореш, для Эмиля пока, мягко говоря, никто. А с тем челом они в одной упряжке.
– Я уже решил, что куплю эту тачку. В понедельник забашляю и перепишем.
– Тебе виднее, – печально произносит мама.
– А где Эмиль? – интересуюсь я.
– Позже приедет, – небрежно бросает брат. – Ему по каким-то делам надо.
Открываю дверь и ахаю от удивления. Эмиль стоит на пороге с огромными пакетами. Ставит на пол в коридоре пять упаковок памперсов, упаковку одноразовых пелёнок и десять банок сухой детской смеси. Ну и так, по мелочи – тортик, сок, конфеты.
– Ты сумасшедший! – проговариваю медленно в полной растерянности.
Меня переполняет восторг и изумление. Если это перевести в денежный эквивалент, то в сумме получится около трёхсот евро. Для меня цифра космическая. Чтобы вот так за один раз оставить в магазине столько бабла… А тот букет из, наверно, ста роз! Каждый цветок не меньше еврика… Офигеть! Сколько же денег у этого безбашенного парня. Неужели он реально готов тратиться на нас с Майей?
– Я нормальный, – говорит серьёзно, но вижу, как ему нравится тот эффект, что он произвёл. – Уеду в командировку и буду уверен, что у тебя всё есть.
Ситуация такова, что у меня нет ни единой возможности отказаться от всего этого. Это же не золото и не что-то эксклюзивное, а то, что просто необходимо моему ребёнку. Ребёнку!
– Ты готова? – улыбается мило. – Мелкую собрала?
– Почти! – скрываюсь в своей комнате, чтобы быстро переодеться.
Мы загружаем в Рэндж Ровер коляску и устанавливаем люльку. Маюня уже закрывает глаза.
– Давай покатаемся, пока светло, – предлагает парень. – А как начнёт темнеть, поедем в центр. Как раз лазерное шоу будет в самом разгаре.
Охотно соглашаюсь. Обожаю этот белый джип. Утопаю в мягком сиденье, а мир снаружи вдруг становится меньше, тише и послушнее.
Я ощущаю себя в нём дерзко и защищённо одновременно. Будто мне можно всё. Будто никакие чужие взгляды, разговоры, прошлые ошибки не имеют значения, пока мы катимся по дороге. Снаружи город живёт своей суетой, а внутри – отдельная вселенная, где время замедляется и подчиняется нам.
– В этом доме у меня квартира, – парень указывает пальцем на пятиэтажку. – Жильцы съехали, засрали всё! Нужно обновить интерьер, ремонт новенький замутить. На следующей неделе найму мастеров.
– Как ты всё успеваешь? Машины, квартиры, командировки, дом, кошка с собакой…
«И мы с Майей», – хочу добавить, но молчу, чтобы не занижать наш вес во всей этой цепочке. Мы по определению должны находиться на верхушке этой пирамиды.
– Кручусь-верчусь! – усмехается гордо. – Ты же хочешь, чтобы у нас всё было?!
Естественно, я киваю. Только его уверенность почему-то не передаётся мне. Снова то чувство, что слишком пафосно. Как из параллельной вселенной, которую можно видеть, но нельзя войти.
Едем знакомой дорогой. Я знаю: скоро будет поворот в посёлок, где живёт Данила, и вместе с этим знанием накатывает тихая, незваная грусть. Почему-то вспоминается Чип. Каким он стал? Он уже не мой, но любовь к нему никуда не делась. Это я его предала – а собаки, в отличие от людей, умеют быть верными. Интересно, узнал бы он меня по запаху, если бы мы встретились? Говорят, они помнят всю жизнь. Хотя, наверное, после того, что я сделала, справедливее было бы покусать меня. Заслужила.
– Чего приуныла? – строит мне гримасу в зеркале заднего вида.
– Сказала про твоих животных, и подумала про Чипа. Скучаю по нему.
– Не вопрос! Поехали – заберём! – вполне серьёзно предлагает Эмиль.
– Это как?
– Ну вот так! Приходишь и говоришь, хочу обратно свою собаку! В чём проблема? Хочешь, я договорюсь. Уверен, что отдадут!
Мне бы столько уверенности! Не представляю, как можно заявиться к незнакомым людям и что-то потребовать. Но для Эмиля, видимо, не существует преград. Наверно, мама права, что он фанатик. Безбашенный фанатик.
– И куда я его поселю? В квартире Принцип теперь живёт. Вдруг Чип его загрызёт.
– Ко мне поселим. Пусть по территории бегает. Дом охраняет, – находит вариант Эмиль.
– Нет, – мотаю головой. – Не стоит травмировать психику пса. Он уже там привык.
– Ну смотри сама… – хмыкает парень.
Он сворачивет на повороте, который сразу за посёлком, и останавливает Рэндж Ровер у какого-то комплекса. Глушит движок.
– Лер, – смотрит на меня преданно. – Можно я Мирону мелкую покажу?
– Ну, хорошо, давай покажем, – я не вижу причин для отказа.
– Нет, ты не поняла. Мирон сейчас в бане с мужиками. Я же не могу тебя туда привести. Они там голые. Засмущаются… А я быстро. Зайду в предбанник, Мирон глянет, и обратно.
– Ну ладно, – даю согласие, как под гипнозом.
Он освобождает Майю от ремней безопасности и берёт на руки. Девочка безмятежно спит, а Эмиль с нежностью смотрит на её личико.
– Сейчас, красавица, познакомлю тебя с моим лучшим другом, – приговаривает он и захлопывает дверь.
Дверь закрывается слишком громко. И сразу становится тихо – пугающе, неправильно тихо.
– Я чё, лошара? Они серьёзные люди. Нахрена их грузить мелочью? Сам разрулю! – отмахивается он. – Кароч, забей! Мои траблы к тебе отношения не имеют.
– Ну, хорошо. Я всё равно в этом нифига не секу.
– Тебе и не нужно забивать свою хорошенькую головку всякой фигнёй. Тебе о мелкой надо думать. Я, кстати, заметил, что у вас одноразовые пелёнки заканчиваются…
Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на комод, где лежит почти пустая упаковка.
– Ага. Я уже и забыла.
– А памперсы?
– Ну, есть ещё немного.
– Окей! Всё куплю.
– Как хорошо, что у тебя есть уникальная способность всё подмечать, – улыбаюсь признательно.
– Да, есть малёха! – чувствую, как раздувается от похвалы. – Так-то мне напоминать не надо. Я сам вижу, когда вещь надо заменить. А тут… – он обводит рукой по воздуху, – тут для меня новая тема. Но я уже въезжаю.
Когда просыпается Майя, вечер перестаёт быть томным. Всё по кругу. Эмиль укачивает малышку. Я перенимаю эстафету.
– Я решил, что малой нужна качалка! – твёрдо заявляет он.
– У нас есть! – отвечаю. – В гостиной стоит. Фирмы «Чикко». Только она в ней тоже плохо спит. Только пока качается.
– У тебя ручная. А я предлагаю электрическую! Вот такую! – он поворачивает ко мне дисплей телефона. – За двести пятьдесят евриков, думаю, ок будет. Я отзывы почитал. Её воткнул в розетку, выставил режим и гуд! По крайней мере, я очень надеюсь, что это поможет.
– А куда ставить? – я бросаю взгляд на пространство комнаты, часть которого занимают розы.
– Придумаем! Главное, руки будут свободны! – продвигает свою идею. – Ну, или перезжаем ко мне. Там точно место найдётся! Кароч, я заказываю!
Опять эта тема переезда и дорогих покупок, натягивает мои нервы, как струны.
– Как хочешь! – сдаюсь я.
Дверь в комнату приоткрыта, но мама всё равно деликатно стучиться.
– Справляетесь? – вполголоса спрашивает.
– Ага, – киваю.
– Кушать хотите? – интересуется.
У меня сразу пробуждается зверский аппетит. Так хочется именно лососины. Аж слюнки текут. Мама сегодня как раз купила свежий кусочек и засолила.
– Мам, а лососина уже готова?
– Конечно, – улыбается она.
– А можешь порезать? – прошу я. – Мы сейчас мелкую уложим и придём на кухню.
Мамуля подготавливает нам поздний ужин. На столе отдельно нарезана красная рыба, отдельно лук и хлеб.
– Чай сами сделаете, – бросает она и уходит к себе.
– Спасибо! – кричу ей вслед.
– Го на кухню, – заговорщицки зову Эмиля.
Парень у меня дома при маме ведёт себя настолько скромно, что временами аж бесит. Не поверю, что Эмиль – и вдруг стесняется. Точно не про него.
Разливаю чай по кружкам, и мы принимаемся лепить себе бутерброды.
– Блин, – улыбается он, – первый раз в полночь ем лососину. За исключением Нового года, конечно. Чтоб вот так – просто на кухне…
– Ничего особенного, – уминаю бутер, – если чего-то хочется, то какая разница, день или ночь. Или потолстеть боишься?
– Не знаю, не думал. Ты смотри, себе не испорти фигуру! – и ржёт довольный.
– Не переживай! Мне бы добрать в весе, а то вроде родила, и опять худею.
– Я тебя всякую готов любить! – заявляет он, от чего я чуть ли не давлюсь хлебом и откашливаюсь.
Я не знаю, что ответить, и тушуюсь под его проникающим мягким взглядом и ангельской улыбкой. Это неожданно. Пауза рвёт воздух.
– Не начинай! – смотрю строго.
– Что-о-о? – тянет с возражением. – Я теперь и влюбиться не могу?
– Можешь, – отвечаю настороженно и ощущаю тупик.
Но меня спасает от развития щекотливой темы скрежет ключа в двери. Это вернулся брат. Они с Ликой были на каком-то концерте.
– Приветствую! – кричит шёпотом из коридора.
– Ну как концерт? – интересуюсь я.
Игорь заходит на кухню, сияет.
– Чистый кайф! Она раздала стиля на все сто, вайб просто космический, – отвечает Игорь.
– А кто качал-то? – спрашивает Эмиль.
– Монеточка! – его тон не оставляет сомнений, что это был лучший концерт.
– Везёт же некоторым! – фыркаю я из зависти.
– Окей! Обязательно сходим, – обнимает меня парень, бросает взгляд на свои наручные часы и встаёт из-за стола. – Мне пора!
– Оу, Эмиль, — останавливает его Игорь. — Хорошо, что ты тут. Есть тема.
– Давай! – вскидывает брови.
– Я тут тачку одну присмотрел. Ребята вроде норм, у них ещё Ютуб-канал есть. Хочу свой мусорник слить и взять что-то живое. Не впадлу в субботу со мной сгонять? Ты же шаришь.
– Без б, бро! – охотно соглашается Эмиль и обращается ко мне: – В субботу в центре города лазерное шоу будет. Посмотрим тачку, и потом сразу заберу тебя с мелкой и поедем тусить.
Парни договориваются о времени, и я провожаю Эмиля.
Наверно, мы слишком громко разговариваем, потому что в коридоре появляется мама. Проходим на кухню. Вот такая у нас шибанутая полуночная семейка.
– Ма, ты чего? – поворачиваюсь к ней. – Я думала, ты уже спишь.
– Не спится что-то, – присаживается за стол. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, как будто и не было никакой температуры, – убираю со стола грязную посуду.
– Эмиль так долго засиживается у нас… – устало говорит она.
– И что?
– Не совсем это прилично.
– Ну ма-а-ам! Это устаревшие правила. А что, Игореше с Ликой можно?!
– Эй! Валери-Бэрри! Не переводи стрелки! – возмущается брат, собирая себе из остатков бутерброды.
– Ну, ладно, современная вы молодёжь! – безнадёжно махает рукой. – Ты всё-таки решил тот Лексус купить? – это вопрос к Игорю.
– Ну да! – кивает брат. – Этот старый Мерс из автосервисов не вылазит. Пора менять.
– Игореш, – задумчиво произносит мама. – Может, что-нибудь другое? Подкопи денег, купишь поновее. Отзывы об этих Лексусах не очень. И Юля тоже говорит, что у её коллеги такой Лексус, так она с ним замучилась. Никому не рекомендует такую машину. А ты упёрся, как баран!
– Я Эмиля запряг. Послушаю, что скажет.
– Брать перекупа с собой, чтобы купить машину… Такое себе! – мама скептически поджимает губы.
– Разберусь! Не ковыряйте мне мозг! – бросает Игореха и сбегает в свою комнату с бутербродами.
– А у тебя что интересного? – смотрит на меня она.
Пересказываю маме, как провели с Эмилем время.
– Да уж! Парень-загадка. Так-то, гляжу на него – вроде приятный молодой человек. Заботливый. Галантный. С тобой, как с писаной торбой носится. Недосыпает. Всегда на связи. Но от него веет опасностью.
– В смысле? – настораживаюсь.
– Не в смысле, что он маньяк-убийца, – успокаивает мама. – Ненадёжность какая-то присутствует. Он всё делает вскользь. Всё-то у него на мази. Бесстрашно идёт к цели. Фанатично, я бы сказала.
– Разве это плохо? – хмурюсь.
– Он, как ребёнок: схватил игрушку – поигрался. Надоела – бросил, – она делает паузу и кривит рот. – Вроде ищет серьёзных отношений. И такое чувство, что очень хочет влюбиться, но у него это не получается. Словно какая-то опция неисправна. Я тут грешным делом подумала: нарцис или психопат? А может это последствия травмы после смерти мамы? Или просто недолюбленное дитя? К сожалению, я не психо-доктор, чтобы ставить диагнозы.
– Так в чём опасность? – задаю главный вопрос.
– В его двойственности. Понимаешь, такой, как он, может даже жениться. Так, по приколу! А на следующий день подать на развод. Ну, это я так, для примера. Никто не знает, что там ретроградит в его голове.
– Я пока не собираюсь замуж!
– С этим точно не надо торопиться! И вообще, любые отношения – это большой труд. Обоюдный. Ко всему надо подходить рационально, – она тяжело вздыхает. – Вот и мне предаётся эта двойственность: я как бы и не против этого парня, но и сказать тебе, что он потенциальный кандидат в спутники жизни, тоже не могу. Все эти: съехать», «соскочить», «слиться»… Как-то нестабильно.
Я задумываюсь над её словами. У меня самой нет объяснения нашим с ним отношениям. Я же вечно начеку, когда мы находимся в непосредственной близости, и явно ощущается его желание поцеловать меня совсем не по-дружески. Уворачиваюсь, выскальзываю из его рук под разными надуманными предлогами. Предвижу такое сближение заранее и предотвращаю в самом начале. Таким образом я успешно удерживаю френдзону, а он потихоньку её штурмует. Пока на минималках. Терпеливо и размеренно. Какой у него план? Или он уже всё решил за нас двоих? Его сегодняшнее косвенное признание в любви снова сбивает с толку.
– О-па-сен! – мама тихонько ударяет по столу чайной ложечкой, как судейским молотком. – И зачем ты его тормошишь с этой коробкой? Я же просила не втягивать его в наши дела.
– Я хочу, как лучше! Хочу, чтобы вы на Новый год приехали! – капризно дую губы. – А он пусть делает, раз обещал!
– Ой, чует моё сердце, что ждёт нас какая-то лажа. Молю Бога, чтобы он благополучно забыл или не нашёл эту злосчастную коробку, – складывает руки в умоляющем жесте.
– Ну почему?! – искренне не понимаю я отказа в помощи.
– Потому что у меня дурное предчувствие, – говорит строго. – И эти миски собачьи… самонаполняющиеся.
– По ходу, кто-то в «Майнкафт» в детстве переиграл! – усмехаюсь.
– Да, кто его знает! Пойдём-ка спать, ребёнок! А то скоро нам Майя задаст жару!
Глава 52
В субботу брат возвращается домой без Эмиля.
– Ну, что там с Лексусом? – спрашивает мама, а я стою рядом.
– Эмиль сказал, что за такие бабки норм тачка, – в его голосе слышится лёгкая неуверенность. – Мне вообще показалось, что Эмиль не так уж и разбирается в этом. Задавал тому чуваку вопросы странные. В некоторых моментах мне даже становилось неудобно, что я притащил какго-то некомпетентного чела. А потом Эмиль попросил у меня ссылку на Ютуб-канал.
– Ворон ворону глаз не выклюет, – делает вывод мать. – Они оба перекупы. Видят и чувствуют друг друга насквозь. Каждый ведёт свою игру. В любом случае, их объединяет сфера бизнеса. А она очень обширна. Не исключено, что им ещё предстоит пересечься. Как правило, все участники стараются сосуществовать мирно. Без конфронтаций. Обходить острые углы. Так что, Эмилю не выгодно отговаривать тебя от покупки машины априори. Он же не хочет, чтобы тот чувак затаил на него обиду. Если бы Эмиль был на его месте, то был бы благодарен, за то, что кто-то помог ему сбагрить очередную развалюху. А ты, Игореш, для Эмиля пока, мягко говоря, никто. А с тем челом они в одной упряжке.
– Я уже решил, что куплю эту тачку. В понедельник забашляю и перепишем.
– Тебе виднее, – печально произносит мама.
– А где Эмиль? – интересуюсь я.
– Позже приедет, – небрежно бросает брат. – Ему по каким-то делам надо.
Открываю дверь и ахаю от удивления. Эмиль стоит на пороге с огромными пакетами. Ставит на пол в коридоре пять упаковок памперсов, упаковку одноразовых пелёнок и десять банок сухой детской смеси. Ну и так, по мелочи – тортик, сок, конфеты.
– Ты сумасшедший! – проговариваю медленно в полной растерянности.
Меня переполняет восторг и изумление. Если это перевести в денежный эквивалент, то в сумме получится около трёхсот евро. Для меня цифра космическая. Чтобы вот так за один раз оставить в магазине столько бабла… А тот букет из, наверно, ста роз! Каждый цветок не меньше еврика… Офигеть! Сколько же денег у этого безбашенного парня. Неужели он реально готов тратиться на нас с Майей?
– Я нормальный, – говорит серьёзно, но вижу, как ему нравится тот эффект, что он произвёл. – Уеду в командировку и буду уверен, что у тебя всё есть.
Ситуация такова, что у меня нет ни единой возможности отказаться от всего этого. Это же не золото и не что-то эксклюзивное, а то, что просто необходимо моему ребёнку. Ребёнку!
– Ты готова? – улыбается мило. – Мелкую собрала?
– Почти! – скрываюсь в своей комнате, чтобы быстро переодеться.
Мы загружаем в Рэндж Ровер коляску и устанавливаем люльку. Маюня уже закрывает глаза.
– Давай покатаемся, пока светло, – предлагает парень. – А как начнёт темнеть, поедем в центр. Как раз лазерное шоу будет в самом разгаре.
Охотно соглашаюсь. Обожаю этот белый джип. Утопаю в мягком сиденье, а мир снаружи вдруг становится меньше, тише и послушнее.
Я ощущаю себя в нём дерзко и защищённо одновременно. Будто мне можно всё. Будто никакие чужие взгляды, разговоры, прошлые ошибки не имеют значения, пока мы катимся по дороге. Снаружи город живёт своей суетой, а внутри – отдельная вселенная, где время замедляется и подчиняется нам.
– В этом доме у меня квартира, – парень указывает пальцем на пятиэтажку. – Жильцы съехали, засрали всё! Нужно обновить интерьер, ремонт новенький замутить. На следующей неделе найму мастеров.
– Как ты всё успеваешь? Машины, квартиры, командировки, дом, кошка с собакой…
«И мы с Майей», – хочу добавить, но молчу, чтобы не занижать наш вес во всей этой цепочке. Мы по определению должны находиться на верхушке этой пирамиды.
– Кручусь-верчусь! – усмехается гордо. – Ты же хочешь, чтобы у нас всё было?!
Естественно, я киваю. Только его уверенность почему-то не передаётся мне. Снова то чувство, что слишком пафосно. Как из параллельной вселенной, которую можно видеть, но нельзя войти.
Едем знакомой дорогой. Я знаю: скоро будет поворот в посёлок, где живёт Данила, и вместе с этим знанием накатывает тихая, незваная грусть. Почему-то вспоминается Чип. Каким он стал? Он уже не мой, но любовь к нему никуда не делась. Это я его предала – а собаки, в отличие от людей, умеют быть верными. Интересно, узнал бы он меня по запаху, если бы мы встретились? Говорят, они помнят всю жизнь. Хотя, наверное, после того, что я сделала, справедливее было бы покусать меня. Заслужила.
– Чего приуныла? – строит мне гримасу в зеркале заднего вида.
– Сказала про твоих животных, и подумала про Чипа. Скучаю по нему.
– Не вопрос! Поехали – заберём! – вполне серьёзно предлагает Эмиль.
– Это как?
– Ну вот так! Приходишь и говоришь, хочу обратно свою собаку! В чём проблема? Хочешь, я договорюсь. Уверен, что отдадут!
Мне бы столько уверенности! Не представляю, как можно заявиться к незнакомым людям и что-то потребовать. Но для Эмиля, видимо, не существует преград. Наверно, мама права, что он фанатик. Безбашенный фанатик.
– И куда я его поселю? В квартире Принцип теперь живёт. Вдруг Чип его загрызёт.
– Ко мне поселим. Пусть по территории бегает. Дом охраняет, – находит вариант Эмиль.
– Нет, – мотаю головой. – Не стоит травмировать психику пса. Он уже там привык.
– Ну смотри сама… – хмыкает парень.
Он сворачивет на повороте, который сразу за посёлком, и останавливает Рэндж Ровер у какого-то комплекса. Глушит движок.
– Лер, – смотрит на меня преданно. – Можно я Мирону мелкую покажу?
– Ну, хорошо, давай покажем, – я не вижу причин для отказа.
– Нет, ты не поняла. Мирон сейчас в бане с мужиками. Я же не могу тебя туда привести. Они там голые. Засмущаются… А я быстро. Зайду в предбанник, Мирон глянет, и обратно.
– Ну ладно, – даю согласие, как под гипнозом.
Он освобождает Майю от ремней безопасности и берёт на руки. Девочка безмятежно спит, а Эмиль с нежностью смотрит на её личико.
– Сейчас, красавица, познакомлю тебя с моим лучшим другом, – приговаривает он и захлопывает дверь.
Дверь закрывается слишком громко. И сразу становится тихо – пугающе, неправильно тихо.
