- Но это плохая примета! - воспротивилась Зоя. - Муж с женой должны встречать Новый год вместе.
- Это предрассудки, - сказал Эрик, закрывая дорожную сумку.
Зоя вдруг подскочила к мужу и повисла у него на шее.
- Эрик, я же тебя люблю, неужели ты не понимаешь.
- Ты, кажется собралась подавать на развод, - напомнил Эрик.
- Нет, я не хочу разводиться, - Зоя начала рыдать в плечо мужа. - Я просто тебя ревную. Очень!
- Мне надо побыть одному, извини, - Эрик аккуратно отстранил от себя супругу. - И у тебя тоже будет время подумать. Увидимся в Новом году.
С этими словами Эрик взял сумку и вышел из квартиры.
Через одиннадцать часов пути Эрик позвонил в дверь родительской квартиры.
- Сын! - удивилась и обрадовалась Мария Николаевна.
- Привет, мам! - Эрик обнял и поцеловал мать.
Удивление женщины тут же сменилось беспокойством.
- Что случилось? - испуганно спросила Мария Николаевна.
- Ничего, - улыбаясь ответил сын. - Хотел сюрприз вам с отцом сделать. Осенью ведь не смог приехать.
- Ты бы хоть предупредил… - с доброй укоризной сказала мать. - Проходи же скорей. Поди, устал с дороги. Сейчас покормлю. Иди умойся.
Мария Николаевна принялась хлопотать на кухне, а Эрик пошел в ванную и стоял под теплой струей, смывая дорожную пыль и испытывая чувство покоя и стабильности. Все-таки родительский дом – это чудо света, где тебя любят просто так.
Материнское сердце безошибочно чувствовало, что у сына в жизни появились определенные перемены. Она это заметила еще прошлой осенью, когда он приехал с Зоей и Стасом. Но, зная, как Эрик не любит обсуждать свои проблемы, не торопилась с расспросами. Она решила, что надо сыну дать время, чтобы он был готов к разговору.
Лишь вечером следующего дня, Мария Николаевна рискнула завести беседу с сыном на трепещущую тему.
- Сынок, ты, как будто стал немного другим, - аккуратно начала Мария Николаевна.
- Повзрослел, наверно, - шутливо ответил Эрик.
Мария Николаевна рассмеялась.
- Ты для меня всегда будешь ребенком, - ласково произнесла мать, поглаживая руку сына. - Мне кажется, у тебя в жизни что-то поменялось.
Эти слова были открытым призывом к откровенному разговору. Эрик в последнее время все чаще задумывался, что надо бы посоветоваться с матерью, и хотел бы услышать ее мнение. Он знал, что мать его не осудит и не будет навязывать советы, но свою точку зрения выскажет обязательно. Так уже случилось перед его женитьбой, но Эрик тогда был слишком молод, чтобы прислушаться к словам матери. Он тяжело вздохнул и опустил глаза в пол.
- Знаешь, мам, - тихо сказал он, - у меня есть другая женщина, и мне кажется, что я ее люблю.
Мария Николаевна тоже вздохнула и улыбнулась. Она уже в прошлый приезд увидела сына более счастливым и даже предположила, что он влюблен. Ох уж эта бесконечная тема любви и измен.
- Расскажи о ней, - в голосе матери ясно слышалось участие.
Эрик начал свой рассказ, который из-за его немногословности получился коротким и очень поверхностным.
- Да, сын, - задумчиво проговорила Мария Николаевна, - сложный выбор ты поставил перед собой. Влюбиться в соседку с тремя детьми – это я бы назвала выбором ленивца.
- Так уж получилось, - Эрик улыбнулся маминой шутке.
- Что только в этой жизни не получается, но советов я тебе давать не буду. Ты сам должен разобраться, чего ты хочешь. Трое детей – это тебе не кошки и не собаки, это одно целое с твоей Ниной. Готов ли ты это принять?
- С этим как раз все нормально. Дети как дети. Я даже завидую, что у кого-то больше одного ребенка. Меня Зоя больше волнует и Стас. Я не знаю, как развестись после стольких лет семейной жизни.
- Развод – это всегда болезненный процесс, даже если супруги уже стали чужими друг другу. А со Стасом надо бы переговорить, чтобы он тебя понял и не осуждал. Я же тоже и тебе, и брату твоему младшему все объяснила, когда с вашим отцом разводилась.
- Но он же тогда ушел от тебя! - вспомнил Эрик те неприятно-тревожные события. - Но вы же опять с ним потом поженились. Ты же его простила!
- Вот, сын, ты у меня взрослый, а женщин так и не знаешь, - серьезно сказала Мария Николаевна. - Измену простить невозможно, но можно на многое закрыть глаза, если есть цель. Когда твой отец завел любовницу, я долго его выслеживала. Что я только не делала, даже в ботинки зубную пасту выдавливала.
Мария Николаевна снова рассмеялась, вспоминая, как тогда все было значимо, а на сегодняшний день все кажется смешным и нелепым.
- А зачем зубную пасту в ботинки? - спросил Эрик.
- Ну как зачем? - подхохатывала мама. - Пойдет к любовнице, разденется, снимет носки. А потом снова оденет на разные ноги. А я зубную пасту только в один башмак положу, а потом смотрю. Если оба носка испачканы, значит, точно у любовницы был.
- А если он носок на ту же ногу наденет? - Эрик тоже развеселился.
- Ну тогда, значит, не повезло мне, ничего бы не выяснилось, - продолжала смеяться Мария Николаевна.
- А что потом было? Почему ты опять вышла за него?
- Это было перед его пенсией, - мать предалась воспоминаниям. - Та женщина пожила с ним не долго. Это ведь всегда кажется, что на чужом лугу трава зеленее. А твой отец совсем не подарок. Одно дело, когда он к ней, как к любовнице бегал, а другое, когда ежедневный быт начался. Она, видно, и не выдержала. Тогда он стал мне продукты приносить, помогать. То паек офицерский принесет, то мешок картошки притащит. Когда я соседке об этом поведала, так она сразу мне сказала: «Это он дорогу домой стелит». Вскоре он вышел на пенсию, и ему предложили переехать. Ты ведь у меня в Таллине решил остаться, к тебе из Неячинска не наездишься. Вот я и подумала, что надо в Калининград перебраться, поближе к тебе. А уехать с твоим отцом я могла только в качестве его законной жены. Вот так и поженились во второй раз. Но, если бы не переезд, то я бы ни-ни, никогда в жизни, за него больше не вышла. А теперь уже куда бежать? Старость стучится в двери. Кому мы нужны?
- Ты у меня совсем не старая, - Эрик ласково смотрел на маму.
- Ох, сынок, я-то не чувствую себя старой, но знаю, что старость – это то, что никогда не проходит. Детство, юность, молодость – все проходит. А старость… После нее уже ничего нет.
- Мне всегда казалось, что родители взрослые, серьезные. Что только у молодых всегда страсти кипят, - Эрик уже втянулся в разговор.
- Ой, детка! Мы тоже были молодые, и у нас тоже страсти кипели! Вот помню, как еще в Германии с подругой мужа ее выслеживали. Тот к какой-то немке повадился. Так мы с подругой целый план по изобличению разработали. Я ей свою шубу дала надеть, чтобы муж ее издалека не узнал. Обе в солнечных очках… - Мария Николаевна снова расхохоталась, продолжая рассказ, - тот еще цирк с конями устроили.
Эрик видел, как мать преображается от своих приятных воспоминаний молодости.
- И что, поймали? - ему самому уже стал интересен итог истории.
- Да, поймали, только уже не помню, как там у них дальше сложилось.
Эрику стало тепло и легко на душе после разговора с мамой. Она в общем-то ничего не посоветовала сыну конкретно, но вселила уверенность, что жизнь совсем не однобока, и, что терпение тоже должно быть в меру. Нельзя научить кого-то быть счастливым, этому каждый учится сам.
Тридцатого декабря Эрик сидел на диване в уютной родительской квартире и переключал каналы телевидения. В предновогоднем эфире крутили праздничные фильмы, показывали развлекательные передачи. Всюду любовь, счастье и гармония. Вдруг Эрику нестерпимо захотелось увидеть Нину, положить ей на колени свою голову, чтобы она своей нежной рукой гладила и перебирала его волосы. Он отвлекся от телепередач и уставился в окно.
- Сын, пора обедать, - голос мамы вывел мужчину из раздумий.
Эрик набрал на телефоне смс для Нины, как он любит и скучает, и только потом пришел на кухню, и уселся за стол.
- А что это ты загрустил, - спросила Мария Николаевна.
- Да, я не грущу, - притворно бодрым тоном ответил Эрик.
- Я ли тебя не знаю! - усмехнулась мама, подавая на стол. - Смурной весь день. О чем думаешь?
- Ни о чем, - Эрик снова замкнулся в себе.
- Скучно тебе у нас, наверно? - предположила Мария Николаевна.
- Не скучно.
- Я же вижу, что тебе по-другому хочется Новый год встретить, - не отставала мама.
- Как по-другому?
- С Ниной тебе хочется, - абсолютно без ехидства Мария Николаевна облачила мысли сына в слова.
Эрик спрятал взгляд, но краем глаза видел, как мать пристально присматривается к нему.
- Хочется, - честно признался Эрик.
Мария Николаевна подошла к сыну и погладила его по голове, совсем как в детстве.
- Вижу, что Нина вонзила в тебя такой крючок, который тебе не под силу вытащить, не разорвав свое сердце.
- Наверно, да, - согласился Эрик.
На кухню зашел отец, и разговор о Нине был закончен.
- Эрик, ты всем купил подарки? - перевела разговор в другое русло Мария Николаевна.
- Да, так, по мелочи.
- Ты кушай, кушай, - мать вышла из кухни, но вскоре вернулась.
Мужчины уже вели беседу на свои темы.
Когда Эрик после обеда вернулся в комнату, на диване лежал сверток, приготовленный Марией Николаевной. Эрик отложил сверток на спинку дивана и уселся перед телевизором.
- Эрик, сынок, - Мария Николаевна присела рядом с сыном и начала разворачивать сверток, - смотри!
Эрик уставился на большую треугольную бледно-розовую шаль ажурной вязки из тонкой пуховой нити с едва заметными блестками. Ему почему-то сразу представилась Нина, как она заворачивается в эту шаль, нежно потираясь щекой о мягкий пух и улыбается. Мария Николаевна встала перед сыном, демонстрируя свое изделие.
- Я сама вязала, это не покупная, - заверила она.
- Я не сомневаюсь. Очень красивая шаль. У тебя руки золотые, - похвалил Эрик мамину работу.
- Нравиться? - переспросила мать.
- Угу, - Эрик закивал головой.
- Так вот, сын, я хочу дать эту шаль тебе с собой, а ты подари ее тому, кому сочтешь нужным.
Но Эрик уже точно знал, кому он передаст подарок матери.
- Мама, ты у меня такая добрая! Ты самая лучшая мама в мире! - Эрик обнял маму.
- Ладно, ладно, - прошептала Мария Николаевна, похлопывая сына по спине.
Женщина прекрасно знала, что сыновья ее любят и ценят, а она всегда готова прийти им на помощь и поддержать их, несмотря на то, что они уже взрослые и самостоятельные мужчины.
- Хорошо бы сделать такой подарок в новогоднюю ночь, - вслух произнес свое желание Эрик.
- Ты еще можешь успеть, - как бы невзначай, заметила Мария Николаевна.
- Мам, - Эрик вопросительно взглянул на мать. - Я же к вам приехал встречать Новый год. Вы же с папой обидитесь, если я вдруг уеду.
- Эрик, сын ты мой старший, - немного печально проговорила женщина. - За что же нам на тебя обижаться. Мы с дедом уже не впервой встречаем этот праздник вдвоем. И что толку, что душой ты будешь в другом месте? Праздник будет там, где твое сердце. Тебе самому надо определиться, где тебе отпраздновать наступление Нового года.
Мысли Эрика заметались в голове, ища правильное решение. Мама, как всегда, права, он успеет как раз к наступлению Нового года, если завтра с самого утра отправиться в Таллин.
- Мама, ты точно не обидишься, если я завтра утром поеду в Таллин? - Эрик все еще в нерешительности смотрел в лицо матери.
- Мне будет немного жаль, если ты уедешь, но, чтобы обидеться… Не дождешься! Думаю, что придет время, и мы обязательно еще встретим какой-нибудь Новый год вместе. Какой смысл тебе сидеть с нами, если твои думы далеко?
Эрик вдохновился мыслью сделать Нине неожиданный подарок, поэтому в вечерней смс, пожелав сладких снов любимой женщине, ничего не сообщил о своем предстоящем приезде. Он был горд собой, что тоже способен на сюрпризы, и не только Нина может удивлять окружающих своей неординарностью в Новогодние праздники.
Утром тридцать первого декабря мужчина отправился в путь. Сырая декабрьская погода не благоприятствовала скорости, поэтому Эрик ехал умеренно, опасаясь непредвиденных дорожных ситуаций и памятуя о прошлогодней аварии.
Пограничники и таможня не спешили активно трудиться в канун праздника, поэтому на границе Эрик потерял много времени в ожидании оформления всех документов, и уже стал беспокоиться, что может не успеть к наступлению Нового года.
Нина грустила в предверии праздника, но не имела права показать это детям. Утром она закрылась в своей комнате и заворачивала подарки в блестящую упаковочную бумагу, чтобы незаметно положить их под елку после полуночи, когда дети убегут во двор радоваться праздничному салюту, который непременно организуют соседи. У себя во дворе Нина не решилась запускать петарды, так как совсем не умела с ними обращаться. Часть своих подарков дети уже получили, когда вчера днем к ним нежданно заявился папа весь такой важный и лощеный, ехидно заметив, что для мамы дед Мороз еще не приготовил подарок. Олег все еще презрительно бросал на Нину уничижительные взгляды при редких встречах, показывая свое превосходство. Нина никак не реагировала на это проявление негатива.
Полдня она занимала себя тем, что вместе с детьми тщательно украшала дом и двор, развешивая повсюду разноцветные мерцающие гирлянды, создавая праздничную атмосферу, несмотря на холодную сырую и бесснежную погоду. Мокрый снег выпал аккурат к католическому рождеству, и, казалось, укрыл собой все печали. Но через два дня снова расстаял, оставив все горести открыто лежать на черной сырой земле у всех на виду.
Немало времени ушло на приготовление праздничного стола. Наверно, для себя одной Нина не стала бы так стараться. Но дети должны ощутить приближение Нового года, поэтому приготовить их любимые блюда Нина обязана. За всей этой праздничной суетой женщина время от времени думала, как ей будет не хватать Эрика за новогодним столом. Но она успокаивала себя тем, что он у родителей, а не с женой. К тому же Эрик регулярно радовал ее своими короткими сообщениями, поэтому мысленно он постоянно был рядом.
До боя курантов оставалось еще два часа. Стол в гостиной Нининого дома был уже почти накрыт. На плите кипела картошка, в духовке доходил пирог. Нарядные дети, помогая маме по хозяйству, с восторгом и нетерпением ждали наступление праздника, когда неожиданно раздался стук в дверь. Никсон залаял, и Нина вздрогнула, чуть не уронив противень с горячей выпечкой.
- Дед Мороз, Дед Мороз! - радостно наперебой закричали Артем с Соней.
Нина аккуратно поставила противень на стол, сняла кухонную рукавицу и, загадочно глянув на детей, пошла открывать дверь.
Увидев стоящего на пороге Эрика, Нина чуть не упала в обморок. Не ожидая такого чуда, она широко раскрыла глаза, боясь моргнуть. Ей казалось, что это всего лишь разыгравшееся воображение, и образ любимого мужчины исчезнет, если только она на миг закроет глаза. Но Эрик был самым настоящим. У Нины от переполнявших эмоций закружилась голова, она рухнула прямо в объятия любимого и расплакалась.
- Эрик! Эрик приехал! - визжали дети, прыгая вогруг.
Эрик сразу понял, что его сюрприз не просто удался, а произвел ошеломляющее впечатление на любимую женщину. Он и сам был счастлив, увидев Нину, открывшую ему дверь в нежно салатовом атласном вечернем платье, поверх которого был надет фартук, и тут же упавшую в его объятия.
- Это предрассудки, - сказал Эрик, закрывая дорожную сумку.
Зоя вдруг подскочила к мужу и повисла у него на шее.
- Эрик, я же тебя люблю, неужели ты не понимаешь.
- Ты, кажется собралась подавать на развод, - напомнил Эрик.
- Нет, я не хочу разводиться, - Зоя начала рыдать в плечо мужа. - Я просто тебя ревную. Очень!
- Мне надо побыть одному, извини, - Эрик аккуратно отстранил от себя супругу. - И у тебя тоже будет время подумать. Увидимся в Новом году.
С этими словами Эрик взял сумку и вышел из квартиры.
Глава 95
Через одиннадцать часов пути Эрик позвонил в дверь родительской квартиры.
- Сын! - удивилась и обрадовалась Мария Николаевна.
- Привет, мам! - Эрик обнял и поцеловал мать.
Удивление женщины тут же сменилось беспокойством.
- Что случилось? - испуганно спросила Мария Николаевна.
- Ничего, - улыбаясь ответил сын. - Хотел сюрприз вам с отцом сделать. Осенью ведь не смог приехать.
- Ты бы хоть предупредил… - с доброй укоризной сказала мать. - Проходи же скорей. Поди, устал с дороги. Сейчас покормлю. Иди умойся.
Мария Николаевна принялась хлопотать на кухне, а Эрик пошел в ванную и стоял под теплой струей, смывая дорожную пыль и испытывая чувство покоя и стабильности. Все-таки родительский дом – это чудо света, где тебя любят просто так.
Материнское сердце безошибочно чувствовало, что у сына в жизни появились определенные перемены. Она это заметила еще прошлой осенью, когда он приехал с Зоей и Стасом. Но, зная, как Эрик не любит обсуждать свои проблемы, не торопилась с расспросами. Она решила, что надо сыну дать время, чтобы он был готов к разговору.
Лишь вечером следующего дня, Мария Николаевна рискнула завести беседу с сыном на трепещущую тему.
- Сынок, ты, как будто стал немного другим, - аккуратно начала Мария Николаевна.
- Повзрослел, наверно, - шутливо ответил Эрик.
Мария Николаевна рассмеялась.
- Ты для меня всегда будешь ребенком, - ласково произнесла мать, поглаживая руку сына. - Мне кажется, у тебя в жизни что-то поменялось.
Эти слова были открытым призывом к откровенному разговору. Эрик в последнее время все чаще задумывался, что надо бы посоветоваться с матерью, и хотел бы услышать ее мнение. Он знал, что мать его не осудит и не будет навязывать советы, но свою точку зрения выскажет обязательно. Так уже случилось перед его женитьбой, но Эрик тогда был слишком молод, чтобы прислушаться к словам матери. Он тяжело вздохнул и опустил глаза в пол.
- Знаешь, мам, - тихо сказал он, - у меня есть другая женщина, и мне кажется, что я ее люблю.
Мария Николаевна тоже вздохнула и улыбнулась. Она уже в прошлый приезд увидела сына более счастливым и даже предположила, что он влюблен. Ох уж эта бесконечная тема любви и измен.
- Расскажи о ней, - в голосе матери ясно слышалось участие.
Эрик начал свой рассказ, который из-за его немногословности получился коротким и очень поверхностным.
- Да, сын, - задумчиво проговорила Мария Николаевна, - сложный выбор ты поставил перед собой. Влюбиться в соседку с тремя детьми – это я бы назвала выбором ленивца.
- Так уж получилось, - Эрик улыбнулся маминой шутке.
- Что только в этой жизни не получается, но советов я тебе давать не буду. Ты сам должен разобраться, чего ты хочешь. Трое детей – это тебе не кошки и не собаки, это одно целое с твоей Ниной. Готов ли ты это принять?
- С этим как раз все нормально. Дети как дети. Я даже завидую, что у кого-то больше одного ребенка. Меня Зоя больше волнует и Стас. Я не знаю, как развестись после стольких лет семейной жизни.
- Развод – это всегда болезненный процесс, даже если супруги уже стали чужими друг другу. А со Стасом надо бы переговорить, чтобы он тебя понял и не осуждал. Я же тоже и тебе, и брату твоему младшему все объяснила, когда с вашим отцом разводилась.
- Но он же тогда ушел от тебя! - вспомнил Эрик те неприятно-тревожные события. - Но вы же опять с ним потом поженились. Ты же его простила!
- Вот, сын, ты у меня взрослый, а женщин так и не знаешь, - серьезно сказала Мария Николаевна. - Измену простить невозможно, но можно на многое закрыть глаза, если есть цель. Когда твой отец завел любовницу, я долго его выслеживала. Что я только не делала, даже в ботинки зубную пасту выдавливала.
Мария Николаевна снова рассмеялась, вспоминая, как тогда все было значимо, а на сегодняшний день все кажется смешным и нелепым.
- А зачем зубную пасту в ботинки? - спросил Эрик.
- Ну как зачем? - подхохатывала мама. - Пойдет к любовнице, разденется, снимет носки. А потом снова оденет на разные ноги. А я зубную пасту только в один башмак положу, а потом смотрю. Если оба носка испачканы, значит, точно у любовницы был.
- А если он носок на ту же ногу наденет? - Эрик тоже развеселился.
- Ну тогда, значит, не повезло мне, ничего бы не выяснилось, - продолжала смеяться Мария Николаевна.
- А что потом было? Почему ты опять вышла за него?
- Это было перед его пенсией, - мать предалась воспоминаниям. - Та женщина пожила с ним не долго. Это ведь всегда кажется, что на чужом лугу трава зеленее. А твой отец совсем не подарок. Одно дело, когда он к ней, как к любовнице бегал, а другое, когда ежедневный быт начался. Она, видно, и не выдержала. Тогда он стал мне продукты приносить, помогать. То паек офицерский принесет, то мешок картошки притащит. Когда я соседке об этом поведала, так она сразу мне сказала: «Это он дорогу домой стелит». Вскоре он вышел на пенсию, и ему предложили переехать. Ты ведь у меня в Таллине решил остаться, к тебе из Неячинска не наездишься. Вот я и подумала, что надо в Калининград перебраться, поближе к тебе. А уехать с твоим отцом я могла только в качестве его законной жены. Вот так и поженились во второй раз. Но, если бы не переезд, то я бы ни-ни, никогда в жизни, за него больше не вышла. А теперь уже куда бежать? Старость стучится в двери. Кому мы нужны?
- Ты у меня совсем не старая, - Эрик ласково смотрел на маму.
- Ох, сынок, я-то не чувствую себя старой, но знаю, что старость – это то, что никогда не проходит. Детство, юность, молодость – все проходит. А старость… После нее уже ничего нет.
- Мне всегда казалось, что родители взрослые, серьезные. Что только у молодых всегда страсти кипят, - Эрик уже втянулся в разговор.
- Ой, детка! Мы тоже были молодые, и у нас тоже страсти кипели! Вот помню, как еще в Германии с подругой мужа ее выслеживали. Тот к какой-то немке повадился. Так мы с подругой целый план по изобличению разработали. Я ей свою шубу дала надеть, чтобы муж ее издалека не узнал. Обе в солнечных очках… - Мария Николаевна снова расхохоталась, продолжая рассказ, - тот еще цирк с конями устроили.
Эрик видел, как мать преображается от своих приятных воспоминаний молодости.
- И что, поймали? - ему самому уже стал интересен итог истории.
- Да, поймали, только уже не помню, как там у них дальше сложилось.
Эрику стало тепло и легко на душе после разговора с мамой. Она в общем-то ничего не посоветовала сыну конкретно, но вселила уверенность, что жизнь совсем не однобока, и, что терпение тоже должно быть в меру. Нельзя научить кого-то быть счастливым, этому каждый учится сам.
Тридцатого декабря Эрик сидел на диване в уютной родительской квартире и переключал каналы телевидения. В предновогоднем эфире крутили праздничные фильмы, показывали развлекательные передачи. Всюду любовь, счастье и гармония. Вдруг Эрику нестерпимо захотелось увидеть Нину, положить ей на колени свою голову, чтобы она своей нежной рукой гладила и перебирала его волосы. Он отвлекся от телепередач и уставился в окно.
- Сын, пора обедать, - голос мамы вывел мужчину из раздумий.
Эрик набрал на телефоне смс для Нины, как он любит и скучает, и только потом пришел на кухню, и уселся за стол.
- А что это ты загрустил, - спросила Мария Николаевна.
- Да, я не грущу, - притворно бодрым тоном ответил Эрик.
- Я ли тебя не знаю! - усмехнулась мама, подавая на стол. - Смурной весь день. О чем думаешь?
- Ни о чем, - Эрик снова замкнулся в себе.
- Скучно тебе у нас, наверно? - предположила Мария Николаевна.
- Не скучно.
- Я же вижу, что тебе по-другому хочется Новый год встретить, - не отставала мама.
- Как по-другому?
- С Ниной тебе хочется, - абсолютно без ехидства Мария Николаевна облачила мысли сына в слова.
Эрик спрятал взгляд, но краем глаза видел, как мать пристально присматривается к нему.
- Хочется, - честно признался Эрик.
Мария Николаевна подошла к сыну и погладила его по голове, совсем как в детстве.
- Вижу, что Нина вонзила в тебя такой крючок, который тебе не под силу вытащить, не разорвав свое сердце.
- Наверно, да, - согласился Эрик.
На кухню зашел отец, и разговор о Нине был закончен.
- Эрик, ты всем купил подарки? - перевела разговор в другое русло Мария Николаевна.
- Да, так, по мелочи.
- Ты кушай, кушай, - мать вышла из кухни, но вскоре вернулась.
Мужчины уже вели беседу на свои темы.
Когда Эрик после обеда вернулся в комнату, на диване лежал сверток, приготовленный Марией Николаевной. Эрик отложил сверток на спинку дивана и уселся перед телевизором.
- Эрик, сынок, - Мария Николаевна присела рядом с сыном и начала разворачивать сверток, - смотри!
Эрик уставился на большую треугольную бледно-розовую шаль ажурной вязки из тонкой пуховой нити с едва заметными блестками. Ему почему-то сразу представилась Нина, как она заворачивается в эту шаль, нежно потираясь щекой о мягкий пух и улыбается. Мария Николаевна встала перед сыном, демонстрируя свое изделие.
- Я сама вязала, это не покупная, - заверила она.
- Я не сомневаюсь. Очень красивая шаль. У тебя руки золотые, - похвалил Эрик мамину работу.
- Нравиться? - переспросила мать.
- Угу, - Эрик закивал головой.
- Так вот, сын, я хочу дать эту шаль тебе с собой, а ты подари ее тому, кому сочтешь нужным.
Но Эрик уже точно знал, кому он передаст подарок матери.
- Мама, ты у меня такая добрая! Ты самая лучшая мама в мире! - Эрик обнял маму.
- Ладно, ладно, - прошептала Мария Николаевна, похлопывая сына по спине.
Женщина прекрасно знала, что сыновья ее любят и ценят, а она всегда готова прийти им на помощь и поддержать их, несмотря на то, что они уже взрослые и самостоятельные мужчины.
- Хорошо бы сделать такой подарок в новогоднюю ночь, - вслух произнес свое желание Эрик.
- Ты еще можешь успеть, - как бы невзначай, заметила Мария Николаевна.
- Мам, - Эрик вопросительно взглянул на мать. - Я же к вам приехал встречать Новый год. Вы же с папой обидитесь, если я вдруг уеду.
- Эрик, сын ты мой старший, - немного печально проговорила женщина. - За что же нам на тебя обижаться. Мы с дедом уже не впервой встречаем этот праздник вдвоем. И что толку, что душой ты будешь в другом месте? Праздник будет там, где твое сердце. Тебе самому надо определиться, где тебе отпраздновать наступление Нового года.
Мысли Эрика заметались в голове, ища правильное решение. Мама, как всегда, права, он успеет как раз к наступлению Нового года, если завтра с самого утра отправиться в Таллин.
- Мама, ты точно не обидишься, если я завтра утром поеду в Таллин? - Эрик все еще в нерешительности смотрел в лицо матери.
- Мне будет немного жаль, если ты уедешь, но, чтобы обидеться… Не дождешься! Думаю, что придет время, и мы обязательно еще встретим какой-нибудь Новый год вместе. Какой смысл тебе сидеть с нами, если твои думы далеко?
Эрик вдохновился мыслью сделать Нине неожиданный подарок, поэтому в вечерней смс, пожелав сладких снов любимой женщине, ничего не сообщил о своем предстоящем приезде. Он был горд собой, что тоже способен на сюрпризы, и не только Нина может удивлять окружающих своей неординарностью в Новогодние праздники.
Утром тридцать первого декабря мужчина отправился в путь. Сырая декабрьская погода не благоприятствовала скорости, поэтому Эрик ехал умеренно, опасаясь непредвиденных дорожных ситуаций и памятуя о прошлогодней аварии.
Пограничники и таможня не спешили активно трудиться в канун праздника, поэтому на границе Эрик потерял много времени в ожидании оформления всех документов, и уже стал беспокоиться, что может не успеть к наступлению Нового года.
Глава 96
Нина грустила в предверии праздника, но не имела права показать это детям. Утром она закрылась в своей комнате и заворачивала подарки в блестящую упаковочную бумагу, чтобы незаметно положить их под елку после полуночи, когда дети убегут во двор радоваться праздничному салюту, который непременно организуют соседи. У себя во дворе Нина не решилась запускать петарды, так как совсем не умела с ними обращаться. Часть своих подарков дети уже получили, когда вчера днем к ним нежданно заявился папа весь такой важный и лощеный, ехидно заметив, что для мамы дед Мороз еще не приготовил подарок. Олег все еще презрительно бросал на Нину уничижительные взгляды при редких встречах, показывая свое превосходство. Нина никак не реагировала на это проявление негатива.
Полдня она занимала себя тем, что вместе с детьми тщательно украшала дом и двор, развешивая повсюду разноцветные мерцающие гирлянды, создавая праздничную атмосферу, несмотря на холодную сырую и бесснежную погоду. Мокрый снег выпал аккурат к католическому рождеству, и, казалось, укрыл собой все печали. Но через два дня снова расстаял, оставив все горести открыто лежать на черной сырой земле у всех на виду.
Немало времени ушло на приготовление праздничного стола. Наверно, для себя одной Нина не стала бы так стараться. Но дети должны ощутить приближение Нового года, поэтому приготовить их любимые блюда Нина обязана. За всей этой праздничной суетой женщина время от времени думала, как ей будет не хватать Эрика за новогодним столом. Но она успокаивала себя тем, что он у родителей, а не с женой. К тому же Эрик регулярно радовал ее своими короткими сообщениями, поэтому мысленно он постоянно был рядом.
До боя курантов оставалось еще два часа. Стол в гостиной Нининого дома был уже почти накрыт. На плите кипела картошка, в духовке доходил пирог. Нарядные дети, помогая маме по хозяйству, с восторгом и нетерпением ждали наступление праздника, когда неожиданно раздался стук в дверь. Никсон залаял, и Нина вздрогнула, чуть не уронив противень с горячей выпечкой.
- Дед Мороз, Дед Мороз! - радостно наперебой закричали Артем с Соней.
Нина аккуратно поставила противень на стол, сняла кухонную рукавицу и, загадочно глянув на детей, пошла открывать дверь.
Увидев стоящего на пороге Эрика, Нина чуть не упала в обморок. Не ожидая такого чуда, она широко раскрыла глаза, боясь моргнуть. Ей казалось, что это всего лишь разыгравшееся воображение, и образ любимого мужчины исчезнет, если только она на миг закроет глаза. Но Эрик был самым настоящим. У Нины от переполнявших эмоций закружилась голова, она рухнула прямо в объятия любимого и расплакалась.
- Эрик! Эрик приехал! - визжали дети, прыгая вогруг.
Эрик сразу понял, что его сюрприз не просто удался, а произвел ошеломляющее впечатление на любимую женщину. Он и сам был счастлив, увидев Нину, открывшую ему дверь в нежно салатовом атласном вечернем платье, поверх которого был надет фартук, и тут же упавшую в его объятия.
