Всё глубже погружаясь в мир звуков, она без труда различала по крику разных чаек, увязавшихся за кораблём, и даже слышала, как меняется призвук у натягивающихся от порывов ветра парусов, но Данье будто бы сквозь землю провалился!
— Ваш чай, сэйлини! — Вдруг раздалось над ухом и тяжёлый поднос опустился на столешницу. Рениса от неожиданности подскочила на месте.
Листок с эскизом вылетел из пальцев и, медленно кружась, поплыл к полу. Вот только упасть к ногам он не успел, и был ловко подхвачен в полёте мужской ладонью. Рениса с ужасом уставилась на неизвестно откуда и как появившегося Данье, который теперь с интересом взирал на набросок-портрет. Она решительно не понимала, как ему удалось остаться незамеченным, разве что, вслушиваясь в далёкие звуки корабля, её новый дар упустил из виду то, что происходило под носом? Но как такое возможно?!
— Выглядит мило, — крутя в руках портрет, заметил Филипп, а потом, усмехнувшись, воззрился на всё ещё пребывающую в полном замешательстве Ренису: — Неужели вы хотели использовать ваши чары на мне?
Ощутив себя пойманной с поличным, она не смогла возразить, а потому пристыженно отвела взгляд в сторону.
— Что ж, это похвально, что вы решили немного потренироваться, — произнёс Данье, и в его голосе Рениса не уловила ожидаемого осуждения. Она, не удержавшись, удивлённо воззрилась на Филиппа, но, увидев, как он расплывается в снисходительной улыбке, почти тут же разозлилась.
— Вы знали, что у меня ничего не выйдет? — с вызовом спросила Рениса.
Данье кивнул, добавив:
— Увы, на этом корабле вы сможете повлиять только на одного человека. — И его взгляд скользнул в сторону спящей принцессы. — И советую вам в ближайшее время на этом и сосредоточиться. Для успеха нашего дела у вас с Её Высочеством должна установиться прочная связь.
— Чтобы я передавала вам все её мысли? — переспросила Рениса, чувствуя необъяснимую обиду. Как-то выходило, что она вновь должна была находиться на второстепенных ролях, словно ничего более значимого ей доверить нельзя! — И ещё очень хотелось бы понять: вы в нашем утреннем разговоре упомянули, что благодаря мне вам стали известно, о чём думала принцесса, но я ничего для того не делала!
— Похоже, мне придётся признаться. — Улыбка Данье стала шире. — Теперь, когда вы знаете о контрактах с демонами, то разве для вас не очевидно, что и у меня развились некоторые способности…
— Вы можете читать чужие мысли? — Рениса похолодела от ужаса. Подобная новость буквально переворачивала все события её недавнего прошлого. Она пыталась осознать, как много Филипп мог узнать и что теперь ей с этим делать.
— Странно, что вы об этом беспокоитесь, — хмыкнул он. — До сих пор мы с вами прекрасно находили общий язык, не вижу причин это менять. Вдобавок я не настолько способный телепат, чтобы вам следовало меня опасаться. Что до принцессы, ход её мыслей можно было угадать и без какого-либо вмешательства. У неё же всё на лице написано!
Рениса недоверчиво взирала на Данье, но тот продолжал лучезарно улыбаться, и, видимо, желая её совсем успокоить, открыл поднос. Он подхватил небольшой серебристый чайничек и начал наполнять грубоватую кружку янтарным напитком. Рениса оглядела принесённый перекус и невольно поморщилась — перед ней оказался всё тот же набор: пара галет, несколько полосок вяленой рыбы, крошечная баночка со сливочным маслом и ломтик засушенного яблока. Скудная корабельная пища обещала в скором времени встать комом в горле.
— Вот, держите чай, он тут вполне сносный, — протягивая кружку, сказал Филипп. — И потерпите немного, к ночи «Эмальгион» разгонится, а там ещё день-два, и мы будем на месте.
— А что агни Аулусу всё-таки нужно от этого Трёхликого? — отпив глоток чуть пряного напитка, спросила напрямую Рениса. Ходить вокруг да около, зная, что Данье способен «прочитать» все её уловки, не имело смысла.
— Пока не могу сказать, — вновь ушёл от ответа Филипп. — Возникли дополнительные трудности, но вскоре всё должно проясниться. Возможно, к нам даже прибудет помощь…
Ренису тяготила неопределённость, но все последующие попытки выведать хоть что-то более конкретное закончились неизбежным провалом. Данье проявил себя настоящим мастером, продолжая стойко скрывать факты под самыми благовидными предлогами. Он продержался ровно до того, как Рениса закончила скромную трапезу, после чего поспешно покинул каюту, обещая заглянуть к обеду. Вот только узнать сдержал ли тот своё слово, не удалось. Вновь оставшись наедине со спящей принцессой, Рениса ощутила накатившую вдруг слабость и усталость. То ли дело было в странном незнакомом чае, то ли всё же её вымотала тяжёлая бессонная ночь, но спать захотелось нестерпимо. Не в силах бороться с собой, Рениса прилегла на кровать и, едва её голова коснулась подушки, как отяжелевшие веки сомкнулись, а сознание ускользнуло в сонную негу.
Жуткий грохот, заставивший содрогнуться всё вокруг, мгновенно разбудил Ренису. Корабль неистово мотало, так что она чудом не слетела с кровати, инстинктивно вцепившись обеими руками в прибитое к стене основание. В каюте было темно и беспредельно страшно. Бушующие волны яростно обрушивались на деревянные борта галеона, и те жалобно скрипели под их ожесточённым натиском. Ветер выл, словно ополоумевшая банши, так что закладывало уши. Яркие изломанные молнии то и дело вспыхивали, изредка выхватывая из темноты неясные силуэты. От мощных раскатов трясло обшивку, а сердца замирали от дикого первобытного страха перед свирепой стихией. Рениса вжалась в кровать и едва могла дышать.
«Безумие, это полное безумие!!!» — стучало у неё в мозгу, пока корабль, словно щепку швыряло по беснующимся волнам. Она искренне не понимала, как тяжёлое судно до сих пор удерживалось на плаву и не развалилось на части. Галеон же, словно намекая, что тому осталось не долго, трещал обшивкой и отчаянно скрипел. В очередной раз жёстко сотрясаясь от грома, корабль сильно накренился, подставляя один бок исступлённо лупящим ливневым потокам. Очередная молния ворвалась в каюту, вспоров темноту, и краем глаза Рениса заметила появившуюся похожую на привидение фигуру. Облачённый в просторную длинную светлую сорочку призрак ошалело заметался по каюте. Его надсадное и жалобное подвывание почти невозможно было различить в нескончаемом неистовом грохоте. Но тут галеон внезапно приподняло, а потом резко подбросило. Корабль завертелся и закружился, словно детский волчок, и перед глазами Ренисы всё пришло в движение. Несчастный призрак не удержался на месте. Его заштормило из стороны в сторону, а потом и вовсе швырнуло в сторону. Глухой удар подсказывал о крайне неприятной встречи с дверью. Привидение жалобно вскрикнуло, но не успело даже восстановить равновесие, как новый виток корабля отбросил его к кровати Ренисы. Хрупкое тело шмякнулось прямо на неё, на секунду выбив из лёгких воздух.
Тонкий горячий ручеёк заструился по ткани платья, и Рениса с трудом подавила вопль ужаса, осознав, что это могло значить!
— Принцесса! — Она схватила Торину и, прижимая её к себе, не позволила продолжающему безумствовать на волнах кораблю вновь начать разбрасываться пассажирами. Тонкая ткань платья быстро впитывала кровь. Рениса напрасно напрягала глаза: разобрать толком в темноте насколько глубока и серьёзна рана принцессы и есть ли ещё ей так и не удалось. Лишь одно было понятно совершенно точно — Её Высочество умудрились разбить себе лоб! И, похоже, довольно сильно. Кровь и не думала останавливаться, доводя Ренису до паники. Бедняжка принцесса пребывала в неописуемом шоке, так как ничего членораздельного произнести не могла вовсе. Из её рта то и дело вылетали какие-то невнятные стоны и испуганные всхлипы, а слёзы лились беспрерывным потоком, что ещё больше путало. Рениса уже не могла понять отчего именно безнадёжно промокло её платье.
Рассчитывая приостановить кровь, она оторвала клок ткани от простыни и попыталась сделать принцессе повязку. Но то ли из-за того, что корабль продолжал беспорядочно вращаться и раскачиваться, то ли от отсутствия опыта, получалось плохо. Ткань отказывалась удерживаться на лбу и съезжала на глаза. Вдобавок она слишком быстро впитывала кровь и слёзы, становясь совершенно непригодной. Пребывая в растерянности, Рениса тщетно пыталась как-то поправить последнюю неудачную повязку, но сделала только хуже. Ткань прилипла к ране, и безболезненно сдвинуть её уже не получалось. Принцесса сдавленно вскрикнула и попыталась оттолкнуть Ренису, стоило только попробовать оторвать неудачную повязку.
— Простите, — едва не плача сама, произнесла Рениса, но тут корабль вновь резко тряхнуло, а затем последовало стремительное падение, от которого заложило уши. Галеон будто бы проваливался куда-то в небытие. Рениса ощутила, как расползаются по телу холодные щупальца безысходности, сковывающие дыхание и заставляющие цепенеть тело. А затем раздался сокрушительный раскат, пробирающий до костей, а потом всё внезапно стихло.
Рениса поначалу решила, что просто оглохла: безмолвие казалось абсолютным. Но спустя миг до её ушей донёсся рваный вдох Торины, которая всё так же по-детски наивно прижималась к ней. Прислушавшись, Рениса различила мерный стук своих сердец, но ни дикого рёва ветра, ни хлестких ударов дождя, ни даже плеска волн — ничего. Она скользнула взглядом по иллюминатору и не сдержала удивлённого вздоха. Голубая полоска Онио серебрила безмятежное море: о недавнем жутком шторме не намекало ровным счётом ничего. Она бы так и сидела, пребывая в полном недоумении, если бы рядом не зашевелилась Торина:
— Голова… болит… очень, — всхлипнула принцесса, кренясь на бок.
Сердца Ренисы гулко забились от нахлынувшего разом страха. Уж не довела ли она принцессу до серьёзной кровопотери? Поддавшись порыву, Рениса резко вскочила с кровати, затем осторожно помогла хнычущей и стонущей Торине улечься.
— Я сейчас приведу помощь! — приговаривала она, прикладывая ко лбу новый обрывок простыни. Тот мгновенно намок, подгоняя решимость Ренисы. Вновь позабыв о настойчивом предупреждении Данье, она ринулась в тёмный коридор кают-компании.
Глава 5. Настроение 5. Сомнения
Рениса:
На нижней палубе было почти так же светло, как днём. Огромная Онио нависала, казалось, над самим кораблём. Ещё никогда прежде Рениса не видела, чтобы луна была настолько огромной. Онио занимала собой едва ли не полнеба, впрочем, не она одна. Многочисленные звёзды, щедро рассыпанные по небосводу, совсем не напоминали те тусклые призрачные огоньки, которые привыкла наблюдать Рениса. Яркие и большие, они походили на сотни фонарей, запущённых в воздух по случаю большого праздника.
Воцарившаяся звенящая тишина напрягала. Рениса осторожно оглядела корабль в поисках команды, но не уловила никакого движения. Галеон будто бы вымер. Он вяло дрейфовал в неизвестном направлении: вокруг было только бескрайнее безмятежное море.
Рениса несмело отошла от люка и, продолжая опасливо озираться, направилась к лестнице ведущей наверх. Выйдя на залитую лунным светом палубу, она заметила тусклый желтоватый свет, исходивший из капитанской каюты. Рассудив, что там вполне мог находиться Данье, Рениса засеменила по шкафуту. До квартердека было ещё с десяток шагов, когда огромная тень, выросшая за спиной, накрыла её. До ушей донеслось тяжёлое рваное дыхание, а затем и утробное рычание. Рениса, боясь оглянуться, припустила из-за всех сил, но хозяин тени и не думал отступать. Глухой топот многочисленных то ли ног, то ли лап намекал, что этот некто вовсе не один. Впереди маячила заветная лестница, ведущая к юту, но Рениса с подступающей к горлу тошнотой понимала, что ей нипочем не взобраться на неё, избежав столкновения с преследователями. И змеиный облик тут мог стать разве что помехой! Она потратит бесценные секунды, и её попросту затопчут. Неизвестные твари уже дышали в спину, и несколько раз чья-то протянутая когтистая лапа задевала платье. Последний такой замах вспорол рукав, разделив его на две части.
Задыхаясь от страха и бега, Рениса влетела на первые ступеньки и даже попыталась карабкаться, но новая жуткая тварь, издав боевой клич, слетела с бизань-мачты и устремилась прямо на неё. У чудовища оказались размашистые крылья, огромный клюв и горящие, словно у волка, жёлтые глазища. Секундное замешательство, вызванное появлением крылатого монстра, помогло прочим тварям добраться до неё. Чья-то мощная когтистая лапа вцепилась в ворот платья. Ткань затрещала по швам, принимая удар на себя. Рениса же мёртвой хваткой держалась за перекладины-ступеньки, в панике понимая, что оказалась окружена неведомыми чудовищами. Мохнатые лапищи, склизкие щупальца и стальные клешни дёргали за юбки, разрывая их в клочья, цеплялись за ноги, надеясь содрать её вниз. В конце концов, им это почти удалось. Покрытая чешуёй пятерня удачно схватилась за ногу и потянула на себя. Рениса чувствовала, как её стаскивают с узкой ступеньки. Попытавшись отбрыкиваться свободной ногой, она в итоге угодила в ловушку. Вторую ногу оплели щупальца, да так плотно, что в попытке избавиться от новой напасти, Рениса соскользнула со ступени и повисла безвольным мешком. Крылатый монстр, кружа, заходил на посадку, когда платье не выдержало и начало расходиться на куски. Костяшки пальцев побелели от напряжения, но Ренисе всё ещё удавалось удерживаться в подвешенном состоянии.
«Это конец!» — подумала она, когда по её рукам прошёлся непонятный стрекающийся отросток. Кожу обожгло так яростно, что Рениса не смогла сдержать отчаянного крика. Пальцы непроизвольно разжались, и она свалилась прямо в гущу чёрных тел с безумными горящими глазами. Сотни лап, рук и щупалец обещали растерзать её на части, но внезапно дверь капитанской каюты распахнулась, и из неё повалил серебристый туман. Он быстро заклубился, стелясь по юту, и в долю секунды перевалил через борта, заволакивая палубу. Твари с визгом и поскуливанием разбежались врассыпную. Рениса шлёпнулась на дощатый пол, сильно ударившись коленями и локтями, а затем туман накрыл её. Его серебристые капли напоминали тонкие иглы и больно впивались в открытую кожу, но странное ощущение тут же исчезло, едва плотная дымка начала рассеиваться. В гробовой тишине вновь спустившейся на корабль особенно зловеще звучали приближающиеся шаги. Тихонько позвякивала пряжка сапогов, и гулко стучали подбитые железом подошвы.
— Я же просил вас, сэйлини Рениса, не выходить из каюты! — В голосе Данье явно прослеживались нотки мрачного недовольства.
Филипп склонился над ней и галантно подал руку.
— Принцесса… — всхлипывая и пытаясь хоть как-то прикрыться остатками платья, жалобно простонала Рениса. — Шторм… она разбила лоб… Кровь…
Она опёрлась на руку Данье и с трудом поднялась. Ноги сводила судорога, и они предательски подкашивались. Заметив эти трудности, Филипп подхватил её на руки и потащил к капитанской каюте. Рениса сидела на его руках ни жива, ни мертва, заливаясь краской и стараясь не дышать. Ей было неимоверно стыдно и неловко. Однако у лестницы Данье смутил её ещё больше:
— Вам придётся меня обнять и держаться покрепче, иначе нам с вами никак не добраться до капитанской каюты.
Рениса, трепеща всем телом, прижалась к Филиппу, и сцепила руки у него на шее.
— Ваш чай, сэйлини! — Вдруг раздалось над ухом и тяжёлый поднос опустился на столешницу. Рениса от неожиданности подскочила на месте.
Листок с эскизом вылетел из пальцев и, медленно кружась, поплыл к полу. Вот только упасть к ногам он не успел, и был ловко подхвачен в полёте мужской ладонью. Рениса с ужасом уставилась на неизвестно откуда и как появившегося Данье, который теперь с интересом взирал на набросок-портрет. Она решительно не понимала, как ему удалось остаться незамеченным, разве что, вслушиваясь в далёкие звуки корабля, её новый дар упустил из виду то, что происходило под носом? Но как такое возможно?!
— Выглядит мило, — крутя в руках портрет, заметил Филипп, а потом, усмехнувшись, воззрился на всё ещё пребывающую в полном замешательстве Ренису: — Неужели вы хотели использовать ваши чары на мне?
Ощутив себя пойманной с поличным, она не смогла возразить, а потому пристыженно отвела взгляд в сторону.
— Что ж, это похвально, что вы решили немного потренироваться, — произнёс Данье, и в его голосе Рениса не уловила ожидаемого осуждения. Она, не удержавшись, удивлённо воззрилась на Филиппа, но, увидев, как он расплывается в снисходительной улыбке, почти тут же разозлилась.
— Вы знали, что у меня ничего не выйдет? — с вызовом спросила Рениса.
Данье кивнул, добавив:
— Увы, на этом корабле вы сможете повлиять только на одного человека. — И его взгляд скользнул в сторону спящей принцессы. — И советую вам в ближайшее время на этом и сосредоточиться. Для успеха нашего дела у вас с Её Высочеством должна установиться прочная связь.
— Чтобы я передавала вам все её мысли? — переспросила Рениса, чувствуя необъяснимую обиду. Как-то выходило, что она вновь должна была находиться на второстепенных ролях, словно ничего более значимого ей доверить нельзя! — И ещё очень хотелось бы понять: вы в нашем утреннем разговоре упомянули, что благодаря мне вам стали известно, о чём думала принцесса, но я ничего для того не делала!
— Похоже, мне придётся признаться. — Улыбка Данье стала шире. — Теперь, когда вы знаете о контрактах с демонами, то разве для вас не очевидно, что и у меня развились некоторые способности…
— Вы можете читать чужие мысли? — Рениса похолодела от ужаса. Подобная новость буквально переворачивала все события её недавнего прошлого. Она пыталась осознать, как много Филипп мог узнать и что теперь ей с этим делать.
— Странно, что вы об этом беспокоитесь, — хмыкнул он. — До сих пор мы с вами прекрасно находили общий язык, не вижу причин это менять. Вдобавок я не настолько способный телепат, чтобы вам следовало меня опасаться. Что до принцессы, ход её мыслей можно было угадать и без какого-либо вмешательства. У неё же всё на лице написано!
Рениса недоверчиво взирала на Данье, но тот продолжал лучезарно улыбаться, и, видимо, желая её совсем успокоить, открыл поднос. Он подхватил небольшой серебристый чайничек и начал наполнять грубоватую кружку янтарным напитком. Рениса оглядела принесённый перекус и невольно поморщилась — перед ней оказался всё тот же набор: пара галет, несколько полосок вяленой рыбы, крошечная баночка со сливочным маслом и ломтик засушенного яблока. Скудная корабельная пища обещала в скором времени встать комом в горле.
— Вот, держите чай, он тут вполне сносный, — протягивая кружку, сказал Филипп. — И потерпите немного, к ночи «Эмальгион» разгонится, а там ещё день-два, и мы будем на месте.
— А что агни Аулусу всё-таки нужно от этого Трёхликого? — отпив глоток чуть пряного напитка, спросила напрямую Рениса. Ходить вокруг да около, зная, что Данье способен «прочитать» все её уловки, не имело смысла.
— Пока не могу сказать, — вновь ушёл от ответа Филипп. — Возникли дополнительные трудности, но вскоре всё должно проясниться. Возможно, к нам даже прибудет помощь…
Ренису тяготила неопределённость, но все последующие попытки выведать хоть что-то более конкретное закончились неизбежным провалом. Данье проявил себя настоящим мастером, продолжая стойко скрывать факты под самыми благовидными предлогами. Он продержался ровно до того, как Рениса закончила скромную трапезу, после чего поспешно покинул каюту, обещая заглянуть к обеду. Вот только узнать сдержал ли тот своё слово, не удалось. Вновь оставшись наедине со спящей принцессой, Рениса ощутила накатившую вдруг слабость и усталость. То ли дело было в странном незнакомом чае, то ли всё же её вымотала тяжёлая бессонная ночь, но спать захотелось нестерпимо. Не в силах бороться с собой, Рениса прилегла на кровать и, едва её голова коснулась подушки, как отяжелевшие веки сомкнулись, а сознание ускользнуло в сонную негу.
***
Жуткий грохот, заставивший содрогнуться всё вокруг, мгновенно разбудил Ренису. Корабль неистово мотало, так что она чудом не слетела с кровати, инстинктивно вцепившись обеими руками в прибитое к стене основание. В каюте было темно и беспредельно страшно. Бушующие волны яростно обрушивались на деревянные борта галеона, и те жалобно скрипели под их ожесточённым натиском. Ветер выл, словно ополоумевшая банши, так что закладывало уши. Яркие изломанные молнии то и дело вспыхивали, изредка выхватывая из темноты неясные силуэты. От мощных раскатов трясло обшивку, а сердца замирали от дикого первобытного страха перед свирепой стихией. Рениса вжалась в кровать и едва могла дышать.
«Безумие, это полное безумие!!!» — стучало у неё в мозгу, пока корабль, словно щепку швыряло по беснующимся волнам. Она искренне не понимала, как тяжёлое судно до сих пор удерживалось на плаву и не развалилось на части. Галеон же, словно намекая, что тому осталось не долго, трещал обшивкой и отчаянно скрипел. В очередной раз жёстко сотрясаясь от грома, корабль сильно накренился, подставляя один бок исступлённо лупящим ливневым потокам. Очередная молния ворвалась в каюту, вспоров темноту, и краем глаза Рениса заметила появившуюся похожую на привидение фигуру. Облачённый в просторную длинную светлую сорочку призрак ошалело заметался по каюте. Его надсадное и жалобное подвывание почти невозможно было различить в нескончаемом неистовом грохоте. Но тут галеон внезапно приподняло, а потом резко подбросило. Корабль завертелся и закружился, словно детский волчок, и перед глазами Ренисы всё пришло в движение. Несчастный призрак не удержался на месте. Его заштормило из стороны в сторону, а потом и вовсе швырнуло в сторону. Глухой удар подсказывал о крайне неприятной встречи с дверью. Привидение жалобно вскрикнуло, но не успело даже восстановить равновесие, как новый виток корабля отбросил его к кровати Ренисы. Хрупкое тело шмякнулось прямо на неё, на секунду выбив из лёгких воздух.
Тонкий горячий ручеёк заструился по ткани платья, и Рениса с трудом подавила вопль ужаса, осознав, что это могло значить!
— Принцесса! — Она схватила Торину и, прижимая её к себе, не позволила продолжающему безумствовать на волнах кораблю вновь начать разбрасываться пассажирами. Тонкая ткань платья быстро впитывала кровь. Рениса напрасно напрягала глаза: разобрать толком в темноте насколько глубока и серьёзна рана принцессы и есть ли ещё ей так и не удалось. Лишь одно было понятно совершенно точно — Её Высочество умудрились разбить себе лоб! И, похоже, довольно сильно. Кровь и не думала останавливаться, доводя Ренису до паники. Бедняжка принцесса пребывала в неописуемом шоке, так как ничего членораздельного произнести не могла вовсе. Из её рта то и дело вылетали какие-то невнятные стоны и испуганные всхлипы, а слёзы лились беспрерывным потоком, что ещё больше путало. Рениса уже не могла понять отчего именно безнадёжно промокло её платье.
Рассчитывая приостановить кровь, она оторвала клок ткани от простыни и попыталась сделать принцессе повязку. Но то ли из-за того, что корабль продолжал беспорядочно вращаться и раскачиваться, то ли от отсутствия опыта, получалось плохо. Ткань отказывалась удерживаться на лбу и съезжала на глаза. Вдобавок она слишком быстро впитывала кровь и слёзы, становясь совершенно непригодной. Пребывая в растерянности, Рениса тщетно пыталась как-то поправить последнюю неудачную повязку, но сделала только хуже. Ткань прилипла к ране, и безболезненно сдвинуть её уже не получалось. Принцесса сдавленно вскрикнула и попыталась оттолкнуть Ренису, стоило только попробовать оторвать неудачную повязку.
— Простите, — едва не плача сама, произнесла Рениса, но тут корабль вновь резко тряхнуло, а затем последовало стремительное падение, от которого заложило уши. Галеон будто бы проваливался куда-то в небытие. Рениса ощутила, как расползаются по телу холодные щупальца безысходности, сковывающие дыхание и заставляющие цепенеть тело. А затем раздался сокрушительный раскат, пробирающий до костей, а потом всё внезапно стихло.
Рениса поначалу решила, что просто оглохла: безмолвие казалось абсолютным. Но спустя миг до её ушей донёсся рваный вдох Торины, которая всё так же по-детски наивно прижималась к ней. Прислушавшись, Рениса различила мерный стук своих сердец, но ни дикого рёва ветра, ни хлестких ударов дождя, ни даже плеска волн — ничего. Она скользнула взглядом по иллюминатору и не сдержала удивлённого вздоха. Голубая полоска Онио серебрила безмятежное море: о недавнем жутком шторме не намекало ровным счётом ничего. Она бы так и сидела, пребывая в полном недоумении, если бы рядом не зашевелилась Торина:
— Голова… болит… очень, — всхлипнула принцесса, кренясь на бок.
Сердца Ренисы гулко забились от нахлынувшего разом страха. Уж не довела ли она принцессу до серьёзной кровопотери? Поддавшись порыву, Рениса резко вскочила с кровати, затем осторожно помогла хнычущей и стонущей Торине улечься.
— Я сейчас приведу помощь! — приговаривала она, прикладывая ко лбу новый обрывок простыни. Тот мгновенно намок, подгоняя решимость Ренисы. Вновь позабыв о настойчивом предупреждении Данье, она ринулась в тёмный коридор кают-компании.
Глава 5. Настроение 5. Сомнения
Рениса:
На нижней палубе было почти так же светло, как днём. Огромная Онио нависала, казалось, над самим кораблём. Ещё никогда прежде Рениса не видела, чтобы луна была настолько огромной. Онио занимала собой едва ли не полнеба, впрочем, не она одна. Многочисленные звёзды, щедро рассыпанные по небосводу, совсем не напоминали те тусклые призрачные огоньки, которые привыкла наблюдать Рениса. Яркие и большие, они походили на сотни фонарей, запущённых в воздух по случаю большого праздника.
Воцарившаяся звенящая тишина напрягала. Рениса осторожно оглядела корабль в поисках команды, но не уловила никакого движения. Галеон будто бы вымер. Он вяло дрейфовал в неизвестном направлении: вокруг было только бескрайнее безмятежное море.
Рениса несмело отошла от люка и, продолжая опасливо озираться, направилась к лестнице ведущей наверх. Выйдя на залитую лунным светом палубу, она заметила тусклый желтоватый свет, исходивший из капитанской каюты. Рассудив, что там вполне мог находиться Данье, Рениса засеменила по шкафуту. До квартердека было ещё с десяток шагов, когда огромная тень, выросшая за спиной, накрыла её. До ушей донеслось тяжёлое рваное дыхание, а затем и утробное рычание. Рениса, боясь оглянуться, припустила из-за всех сил, но хозяин тени и не думал отступать. Глухой топот многочисленных то ли ног, то ли лап намекал, что этот некто вовсе не один. Впереди маячила заветная лестница, ведущая к юту, но Рениса с подступающей к горлу тошнотой понимала, что ей нипочем не взобраться на неё, избежав столкновения с преследователями. И змеиный облик тут мог стать разве что помехой! Она потратит бесценные секунды, и её попросту затопчут. Неизвестные твари уже дышали в спину, и несколько раз чья-то протянутая когтистая лапа задевала платье. Последний такой замах вспорол рукав, разделив его на две части.
Задыхаясь от страха и бега, Рениса влетела на первые ступеньки и даже попыталась карабкаться, но новая жуткая тварь, издав боевой клич, слетела с бизань-мачты и устремилась прямо на неё. У чудовища оказались размашистые крылья, огромный клюв и горящие, словно у волка, жёлтые глазища. Секундное замешательство, вызванное появлением крылатого монстра, помогло прочим тварям добраться до неё. Чья-то мощная когтистая лапа вцепилась в ворот платья. Ткань затрещала по швам, принимая удар на себя. Рениса же мёртвой хваткой держалась за перекладины-ступеньки, в панике понимая, что оказалась окружена неведомыми чудовищами. Мохнатые лапищи, склизкие щупальца и стальные клешни дёргали за юбки, разрывая их в клочья, цеплялись за ноги, надеясь содрать её вниз. В конце концов, им это почти удалось. Покрытая чешуёй пятерня удачно схватилась за ногу и потянула на себя. Рениса чувствовала, как её стаскивают с узкой ступеньки. Попытавшись отбрыкиваться свободной ногой, она в итоге угодила в ловушку. Вторую ногу оплели щупальца, да так плотно, что в попытке избавиться от новой напасти, Рениса соскользнула со ступени и повисла безвольным мешком. Крылатый монстр, кружа, заходил на посадку, когда платье не выдержало и начало расходиться на куски. Костяшки пальцев побелели от напряжения, но Ренисе всё ещё удавалось удерживаться в подвешенном состоянии.
«Это конец!» — подумала она, когда по её рукам прошёлся непонятный стрекающийся отросток. Кожу обожгло так яростно, что Рениса не смогла сдержать отчаянного крика. Пальцы непроизвольно разжались, и она свалилась прямо в гущу чёрных тел с безумными горящими глазами. Сотни лап, рук и щупалец обещали растерзать её на части, но внезапно дверь капитанской каюты распахнулась, и из неё повалил серебристый туман. Он быстро заклубился, стелясь по юту, и в долю секунды перевалил через борта, заволакивая палубу. Твари с визгом и поскуливанием разбежались врассыпную. Рениса шлёпнулась на дощатый пол, сильно ударившись коленями и локтями, а затем туман накрыл её. Его серебристые капли напоминали тонкие иглы и больно впивались в открытую кожу, но странное ощущение тут же исчезло, едва плотная дымка начала рассеиваться. В гробовой тишине вновь спустившейся на корабль особенно зловеще звучали приближающиеся шаги. Тихонько позвякивала пряжка сапогов, и гулко стучали подбитые железом подошвы.
— Я же просил вас, сэйлини Рениса, не выходить из каюты! — В голосе Данье явно прослеживались нотки мрачного недовольства.
Филипп склонился над ней и галантно подал руку.
— Принцесса… — всхлипывая и пытаясь хоть как-то прикрыться остатками платья, жалобно простонала Рениса. — Шторм… она разбила лоб… Кровь…
Она опёрлась на руку Данье и с трудом поднялась. Ноги сводила судорога, и они предательски подкашивались. Заметив эти трудности, Филипп подхватил её на руки и потащил к капитанской каюте. Рениса сидела на его руках ни жива, ни мертва, заливаясь краской и стараясь не дышать. Ей было неимоверно стыдно и неловко. Однако у лестницы Данье смутил её ещё больше:
— Вам придётся меня обнять и держаться покрепче, иначе нам с вами никак не добраться до капитанской каюты.
Рениса, трепеща всем телом, прижалась к Филиппу, и сцепила руки у него на шее.
