— Позволь выразить тебе огромную признательность за спасение Линского королевства, принц Этьен! — поблагодарила его Ярина, присаживаясь на единственный уцелевший стул.
— Вот только не надо делать из меня героя, — поморщился Этьен.
— Тебе тоже не стоит принижать своих заслуг, — заметил Бродерин, подходя к треснутому столу и останавливаясь возле него.
— Заслуг? — усмехнулся Этьен. — Ваше Величество, кто ж называет заслугами убийство, мучения людей и подлые уловки?
— Этьен-Этьен, — Бродерин покачал головой. — Боюсь, без всех этих сомнительных достижений, мне бы пришлось уже упокоиться в семейной крипте, а моей младшей дочери терпеть унижение и побои чудовища-мужа. И это ещё не говоря о бесчинствах, которые ждали бы простых жителей нашего королевства.
— Соглашусь с Его Величеством и повторюсь, ты действительно проявил себя очень достойно, — не поскупилась на похвалы Ярина.
Этьен скептически ухмыльнулся, но возражать больше не стал, рассудив, что иначе обмен любезностями мог затянуться.
— И, как ты понимаешь, я не могу оставить тебя без награды, — продолжил Бродерин. Его добродушное лицо озарилось мягкой улыбкой. — В этот раз мы действительно были на волоске, и я поймал себя на мысли, что никогда бы не справился с этим сам. Мне безмерно стыдно осознавать, что мои излишняя доброта и честность сослужили королевству недобрую службу. Я поставил под удар не только свою семью, но весь свой народ. И это понимание гложет меня уже долгое время, потому я решил уйти на покой и отказаться от престола, передав бразды правления тебе…
Этьен ошарашенно замер. На миг ему показалось, что это просто какой-то глупый сон. Настоящий, реальный Бродерин никак не мог совершить нечто столь абсурдное! Однако секунды проходили, а образ короля не таял, как не исчезал никуда треснувший стол, осыпавшаяся стена, в которой зияли дыры, и расколотый пополам подоконник.
— Я понимаю, это звучит неожиданно, — нарушил затянувшуюся паузу Бродерин.
— Неожиданно? Простите, Ваше Величество, но это звучит безрассудно и глупо! — возразил Этьен. — Зачем вы толкаете на трон эльфа-чужака, когда у вас есть наследная принцесса, которая достаточно молода и, несмотря на эту жуткую историю с Бэрлоком, вполне способна удачно выйти замуж и привести в ваше королевство достойного правителя!
— Позволь поправить тебя, Этьен, — вновь вмешалась Ярина. — Не сочти меня излишне амбициозной, но Торине совсем не просто найти подходящую партию! В нашем мире не так много принцев и королей, желающих обзавестись невестой, а отдавать принцессу за местного аристократа, я тебя умоляю, всё равно, что вешать на королевство мишень! Ты ведь уже понял, что бэрлокские собаки и драконы Одореда продолжают воевать на Каэре. И это далеко не единственные народы, кому хочется расширить свои границы. Думаешь, проиграв на севере, они смирятся с поражением и успокоятся, зная, что рядом есть такая лёгкая добыча, как миролюбивый и беззащитный Линк?
— Сестрица, ты явно утрируешь, — отмахнулся Этьен. — Линк всегда таким, и никому до него не было дела.
— Не всегда! — не согласилась Ярина. — И, к сожалению, мир стремительно меняется, и никто больше не хочет держаться старых соглашений! Наги уже объявили о создании нового царства, вампиры на Бэрлоке тоже воспрянули духом и жаждут возродить былое величие, вернулась магия и теперь по морю бороздит целая команда воинственных волшебников, ищущих себе пристанище, и это ещё не говоря о жителях Проклятых земель, которым надоело быть отщепенцами, и они тоже хотят земель, прав и власти. Как я могу рисковать своим королевством, зная всё это?
— И за кого же ты собралась отдавать Торину? — поинтересовался Этьен, начиная уставать от её эмоциональной болтовни.
— У нас два подходящих кандидата, — с гордостью заметила Ярина. — Король Каэра и наследник Ю, оба пока молоды и весьма перспективны.
— Вот только короля Дамиана до сих пор не нашли, — с горечью поправил Этьен. — Или сестрица готова в случае чего довольствоваться и канцлером? Лорд Торик, насколько я помню, тоже холост.
— Я уже отправила Торину к эр-хот Марселу, потому не будет забегать событиям наперёд, — Ярина воззрилась на отца, явно ожидая его поддержки.
— Этьен, к чему теперь обсуждать брак Торины? — поспешил ей на помощь Бродерин. — Как бы там ни было, ей уже не вернуться в родные края…
Однако Этьен его даже слушать не стал. Он, недобро сощурился, и спросил напрямик:
— Леди Ярина, отчего вам бы самой не позаботиться о королевстве? Вы всё-таки старшая принцесса и достаточно умны, чтобы самостоятельно управлять страной.
— Шутить изволил? Я — жена демона, а ты и сам прекрасно знаешь, что это за статус. Что до агни Найлуса, то для него эти заботы не более, чем мышиная возня, нестоящая внимания.
«Говорила бы уж, как есть. Бесправная игрушка, а хозяину наплевать на твои интересы и чаяния», — Этьен с укором покосился на Ярину, но вслух ничего говорить не стал.
— Подумай, Этьен! — вновь вступился Бродерин. — Ты уже давно делаешь большую часть моей королевской работы, и твои успехи впечатляют! Если ты переживаешь, что люди плохо принимают тебя, то поспешу разуверить. После сегодняшней ночи — ты доблестный герой-спаситель, достойный почёта и восхищения!
Этьен с раздражением поморщился:
— Решили купить меня лестью?
— Я просто не могу понять, почему ты упрямишься, — расстроено заметил Бродерин. — У тебя блестящий ум и невероятные способности, неужели ты не хочешь их проявить? В конце концов, что ты теряешь?
— Свободу! — не задумываясь, брякнул Этьен.
— Ты явно путаешь свою мнимую свободу с безответственностью, — насмешливо поправила Ярина, и тем напомнила ему принцессу Шанталь. Не так давно кузина тоже распекала его за несерьёзность, но, возможно, из-за чувства вины, тогда это задевало сильнее. Однако он явно поспешил с выводами, так как Ярина вытащила туз из рукава: — Можно было ещё понять твоё благородство, когда ты уступил трон своему обожаемому кузену, но сейчас это похоже на трусливое бегство. Линк так нуждается в тебе, а ты… Ты просто лишаешь своих детей будущего! Ты хоть подумал, на что обрекаешь Кэрину? Полукровка-принцесса — это возможности и уважение, а захваченная пленница — это в лучшем случае чей-то трофей или бесславная смерть, но, скорее, верный путь в бордель.
— Прекрати! — оборвал её Этьен, ощущая, как от сдерживаемого гнева в теле вновь начинает бурлить магия.
— С чего бы? — с презрением в голосе переспросила Ярина. — Ты ведь сам понимаешь, что я не рассказываю тебе глупых страшилок, а рисую вполне реальное будущее. Ты можешь привести эту страну к процветанию, но выбираешь для неё гибель.
Этьен заскрипел зубами. Обличительные слова били по нему, словно плёткой, а растекающаяся по венам магия жгла изнутри. Она жаждала свершений, требовала действий и грозила свести с ума, если не найдёт себе применения.
«Надо было отдать Гаспьену ещё больше», — чувствуя, как магия буквально разъедает его изнутри, со злостью подумал Этьен. Как назло в памяти всплыла брошенная Гволом пророческая фраза: «Судьба не оставит тебе выбора!»
И та точно издевалась над ним, нарочно подпихивая образы прошлого. Дымный заполненный всяким дурацким хламом пропахший горькими травами шатёр гадалки, юная миловидная служанка с выгоревшими добела волосами в сером платье с тёмным фартуком и тяжёлой корзиной белья наперевес, покрывающаяся мельчайшими чешуйками нагская жрица, чьи золотые глаза, казалось, прожигали насквозь и манили в туманную даль, и, наконец, блистательная волшебница, искушающая, соблазняющая, сводящая с ума… Этьен знал, что судьбоносное пророчество было очередной уловкой Касайрис, но, вопреки его цинизму и насмехательству над подобными предрассудками, оно всё-таки сбылось. Три женщины, лишившие покоя сердце, пронеслись, будто ураганы, сметая прежнюю жизнь и вынуждая строить новую. И последний вихрь подхватил слишком высоко, оставляя до отвращения скудный выбор: научиться летать и взмыть к звездам, или разбиться в стремительном падении. Бурлящая внутри магия неистовствовала и толкала на безумства, окончательно лишая покоя и туманя рассудок.
— Я согласен, — выдавила она из него ответ.
Эпилог
Аулус:
— Должен признать, твой последний поступок меня впечатлил, Филипп! — Аулус вошёл в комнату помощника, как раз тогда, когда Данье только одевался к ужину. Полукровка всё ещё был бледен и на красивом лице виднелись следы усталости, которые не смог стереть короткий сон. Несмотря на то, что божественная искра не причинила ему вреда, она порядком измотала беднягу. Пламенный цветок нельзя было куда-то положить или кому-то отдать, потому Данье пришлось просидеть с ним долгие часы, пока «Эмальгион» не доставил его к острову, а потом ещё взбираться на вулкан. Конечно, куда проще было просто долететь до вершины или использовать портал, но цветок оказался невероятно капризен. Ни один из демонов не мог даже подойти к Данье, не то, чтобы ему как-то помочь.
«Кто-то рискует стать любимчиком малышки Кихи», — хмыкнул про себя Аулус, а затем вновь обратился к помощнику:
— Удовлетвори моё любопытство, что руководило тобой, когда ты решил спасти Касайрис? Ты хотел вернуть ей долг жизни?
— Отнюдь, — усмехнулся Филипп, набрасывая на плечи рубашку.
Взгляд Аулуса скользнул по обнажённому торсу помощника, но не обнаружил на теле никаких шрамов или отметин. Либо его маленькой змейке не нравятся страстные игры, либо пламя цветка способно было исцелять.
— А ты умеешь заинтриговать, — заметил Аулус. — Не расскажешь подробнее?
Филипп принялся за шнуровку. Тонкие пальцы работали споро и быстро.
— Слукавлю, если скажу, что на самом деле хотел её спасать, — со вздохом начал Данье. — Да и что моя жизнь могла бы значить для божественного пламени?
Аулус с разгорающимся интересом взирал на полукровку. Воистину, годы его работы потрачены не зря, и из наивного мальчишки, готового на бездумные подвиги, получился вполне сообразительный разумный мужчина, осознающий цену своим действиям.
— Но затем я начал размышлять, что далеко не все демоны зовутся агни, и раз Касайрис оказалась в круге избранных, значит, это не случайно. Потом мне вспомнилось ваше последнее послание, и я осознал, что как предательство, так гибель одного из шестёрки, может стать фатальным для самой Кихи. И именно об этом я думал, входя в пламя.
— Как занятно! — Аулус не стал скрывать своего восхищения умственными способностями помощника. — Получается, ты входил в пламя Кихи, чтобы спасти саму Кихи! Богиня ничего не сказала тебе при встрече?
— Увы, — Развёл руками Филипп. — Кихинис была слишком занята своими вновь приобретёнными воспоминаниями, а я не посмел тревожить.
— Что ж, — хмыкнул Аулус, подходя ближе. — Тогда тебе придётся довольствоваться наградой от меня.
Сказав это, он протянул руку к его уху, где красовалась алая серьга. Раздался тихий щелчок, и украшение упало в раскрытую ладонь Аулуса.
— Я освобождаю тебя от служения демонам и признаю завершённым наш контракт.
Филипп ошеломлённо воззрился на него. От шока тот не мог найти слов, впрочем, Аулусу они были не нужны.
— А теперь давай спустимся к ужину, эйр Филипп, и узнаем, что подготовили для тебя остальные агни.
Аулус крутанулся на каблуках и зашагал к двери. Он уже почти вышел в коридор, но, уловив подозрительную тишину у себя за спиной, с недоумением обернулся. Филипп продолжал стоять там же, где и стоял. И его напряжённый взгляд намекал, что это не случайно. Данье что-то задумал.
— Что-то не так? — удивился Аулус.
— Прошу простить меня за дерзость, агни, я безмерно благодарен вам за подаренную мне свободу, но… — Полный решимости, Филипп перевёл дыхание, а затем выпалил: — Я предпочёл бы отдать её сэйлини Ренисе, взамен я готов служить вам вечно без каких-либо контрактов!
Аулус так и застыл на месте. Поморщившись, он с сожалением признавал, что несколько поторопился с выводами. Любовь к геройствам у Филиппа так и не прекратилась. И если к жизни Данье подготовить удалось, то в отношениях с женщинами тот показал себя полный профаном.
— Снова хочешь пожертвовать собой? — Аулус пронзил Филиппа насмешливым взглядом. — Эх, Филипп, твоё наивное благородство тебя когда-нибудь точно погубит! Ты на радостях, похоже, совсем позабыл, что я уже говорил тебе — жизнь сэйлини Ренисы не твоя забота!
— Я всё прекрасно помню! — В голосе Данье зазвенело упрямство. — Но не могу позволить себе, после того, что между нами было, ранить её чувства!
— Чувства? — рассмеялся Аулус. — Вот уж действительно ты не соврал, когда говорил, что плохо разбираешься в женщинах! Ну так и быть, я просвещу тебя и в этом вопросе. — Он скрестил руки на груди, и поучительным тоном продолжил: — Запомни, полагаться на что-то столь же непостоянное, как женские чувства — глупо! Сам посуди, вы были так близки, но сэйлини, несмотря на свои чувства, отказалась выйти за тебя!
— Это ничего не значит! — горячо возразил Данье. — Сэйлини, как и моя сестра, просто не желает связывать себя с кем-то брачными узами. Я уважаю этот выбор, каким бы предосудительным он ни был!
— В таком случае тебя ждёт огромное разочарование, — На лице Аулуса зазмеилась самодовольная улыбка. — Ещё не наступила новая ночь, а сэйлини Рениса уже изменила своё решение. — Он демонстративно прищёлкнул пальцами, и в воздухе материализовался скрученный в свиток листок. Продолжая широко улыбаться, Аулус бросил его Данье. — Наша милая змейка согласилась вступить в брак со мной!
Филипп поймал послание и развернул. Его взгляд потемнел, а бумага в руке дёрнулась.
— Вы её заставили, — напряжённо проговорил Данье, продолжая настойчиво сверлить изображение.
— Разве это мои методы, кого-то к чему-то принуждать? — Аулус нарочно придал своему голосу обманчивой мягкости. Ему всегда нравилось дразнить своего помощника, и он не мог отказать себе в этом удовольствии, так сказать, напоследок.
— Ваши методы… — Филипп остановился, явно подбирая слова, и лишь затем, скривив губы, выдал: — Довольно изысканы, что, впрочем, не исключает их демонической жестокости.
Данье решительно двинулся в сторону двери и, поравнявшись с Аулусом, всучил ему листок.
— Поздравляю со скорой свадьбой! — с деланным равнодушием произнёс он и поспешил исчезнуть в темноте коридора.
Аулус проводил его насмешливым взглядом, после чего бережно расправил эскиз с собственным портретом. Это был довольно простой рисунок, явно набросанный чернилами впопыхах. По краям виднелось несколько грубо затёртых клякс, а линиям волос не хватало ровности, однако над чертами лица поработали с большим усердием, передав их с филигранной точностью. Пальцы нежно коснулись свежей надписи, выведенной внизу чётким твёрдым почерком:
«Я согласна»
— В этот раз ты оказалась гораздо шустрее и не стала изводить меня мучительными ожиданиями, моя милая невеста, — хитро улыбнулся Аулус и, аккуратно свернув портрет в свиток, сунул его себе в карман, а затем поспешил вслед за исчезнувшим Данье.
Как и ожидалось, Филипп застрял в дверях столовой.
— Что же ты застыл? — подкравшись к нему, пожурил его Аулус. — Неужели испугался нашего гостя?
— Раньше вы не приглашали на ужин Императора эльфов, — недовольно процедил Данье, бросая обеспокоенный взгляд на устроившегося в обитом бархатом кресле Гаспьена. Новоиспечённый Император задумчиво осматривался, невольно выдавая своё нетерпение лёгким постукиванием пальцев по подлокотникам.
— Вот только не надо делать из меня героя, — поморщился Этьен.
— Тебе тоже не стоит принижать своих заслуг, — заметил Бродерин, подходя к треснутому столу и останавливаясь возле него.
— Заслуг? — усмехнулся Этьен. — Ваше Величество, кто ж называет заслугами убийство, мучения людей и подлые уловки?
— Этьен-Этьен, — Бродерин покачал головой. — Боюсь, без всех этих сомнительных достижений, мне бы пришлось уже упокоиться в семейной крипте, а моей младшей дочери терпеть унижение и побои чудовища-мужа. И это ещё не говоря о бесчинствах, которые ждали бы простых жителей нашего королевства.
— Соглашусь с Его Величеством и повторюсь, ты действительно проявил себя очень достойно, — не поскупилась на похвалы Ярина.
Этьен скептически ухмыльнулся, но возражать больше не стал, рассудив, что иначе обмен любезностями мог затянуться.
— И, как ты понимаешь, я не могу оставить тебя без награды, — продолжил Бродерин. Его добродушное лицо озарилось мягкой улыбкой. — В этот раз мы действительно были на волоске, и я поймал себя на мысли, что никогда бы не справился с этим сам. Мне безмерно стыдно осознавать, что мои излишняя доброта и честность сослужили королевству недобрую службу. Я поставил под удар не только свою семью, но весь свой народ. И это понимание гложет меня уже долгое время, потому я решил уйти на покой и отказаться от престола, передав бразды правления тебе…
Этьен ошарашенно замер. На миг ему показалось, что это просто какой-то глупый сон. Настоящий, реальный Бродерин никак не мог совершить нечто столь абсурдное! Однако секунды проходили, а образ короля не таял, как не исчезал никуда треснувший стол, осыпавшаяся стена, в которой зияли дыры, и расколотый пополам подоконник.
— Я понимаю, это звучит неожиданно, — нарушил затянувшуюся паузу Бродерин.
— Неожиданно? Простите, Ваше Величество, но это звучит безрассудно и глупо! — возразил Этьен. — Зачем вы толкаете на трон эльфа-чужака, когда у вас есть наследная принцесса, которая достаточно молода и, несмотря на эту жуткую историю с Бэрлоком, вполне способна удачно выйти замуж и привести в ваше королевство достойного правителя!
— Позволь поправить тебя, Этьен, — вновь вмешалась Ярина. — Не сочти меня излишне амбициозной, но Торине совсем не просто найти подходящую партию! В нашем мире не так много принцев и королей, желающих обзавестись невестой, а отдавать принцессу за местного аристократа, я тебя умоляю, всё равно, что вешать на королевство мишень! Ты ведь уже понял, что бэрлокские собаки и драконы Одореда продолжают воевать на Каэре. И это далеко не единственные народы, кому хочется расширить свои границы. Думаешь, проиграв на севере, они смирятся с поражением и успокоятся, зная, что рядом есть такая лёгкая добыча, как миролюбивый и беззащитный Линк?
— Сестрица, ты явно утрируешь, — отмахнулся Этьен. — Линк всегда таким, и никому до него не было дела.
— Не всегда! — не согласилась Ярина. — И, к сожалению, мир стремительно меняется, и никто больше не хочет держаться старых соглашений! Наги уже объявили о создании нового царства, вампиры на Бэрлоке тоже воспрянули духом и жаждут возродить былое величие, вернулась магия и теперь по морю бороздит целая команда воинственных волшебников, ищущих себе пристанище, и это ещё не говоря о жителях Проклятых земель, которым надоело быть отщепенцами, и они тоже хотят земель, прав и власти. Как я могу рисковать своим королевством, зная всё это?
— И за кого же ты собралась отдавать Торину? — поинтересовался Этьен, начиная уставать от её эмоциональной болтовни.
— У нас два подходящих кандидата, — с гордостью заметила Ярина. — Король Каэра и наследник Ю, оба пока молоды и весьма перспективны.
— Вот только короля Дамиана до сих пор не нашли, — с горечью поправил Этьен. — Или сестрица готова в случае чего довольствоваться и канцлером? Лорд Торик, насколько я помню, тоже холост.
— Я уже отправила Торину к эр-хот Марселу, потому не будет забегать событиям наперёд, — Ярина воззрилась на отца, явно ожидая его поддержки.
— Этьен, к чему теперь обсуждать брак Торины? — поспешил ей на помощь Бродерин. — Как бы там ни было, ей уже не вернуться в родные края…
Однако Этьен его даже слушать не стал. Он, недобро сощурился, и спросил напрямик:
— Леди Ярина, отчего вам бы самой не позаботиться о королевстве? Вы всё-таки старшая принцесса и достаточно умны, чтобы самостоятельно управлять страной.
— Шутить изволил? Я — жена демона, а ты и сам прекрасно знаешь, что это за статус. Что до агни Найлуса, то для него эти заботы не более, чем мышиная возня, нестоящая внимания.
«Говорила бы уж, как есть. Бесправная игрушка, а хозяину наплевать на твои интересы и чаяния», — Этьен с укором покосился на Ярину, но вслух ничего говорить не стал.
— Подумай, Этьен! — вновь вступился Бродерин. — Ты уже давно делаешь большую часть моей королевской работы, и твои успехи впечатляют! Если ты переживаешь, что люди плохо принимают тебя, то поспешу разуверить. После сегодняшней ночи — ты доблестный герой-спаситель, достойный почёта и восхищения!
Этьен с раздражением поморщился:
— Решили купить меня лестью?
— Я просто не могу понять, почему ты упрямишься, — расстроено заметил Бродерин. — У тебя блестящий ум и невероятные способности, неужели ты не хочешь их проявить? В конце концов, что ты теряешь?
— Свободу! — не задумываясь, брякнул Этьен.
— Ты явно путаешь свою мнимую свободу с безответственностью, — насмешливо поправила Ярина, и тем напомнила ему принцессу Шанталь. Не так давно кузина тоже распекала его за несерьёзность, но, возможно, из-за чувства вины, тогда это задевало сильнее. Однако он явно поспешил с выводами, так как Ярина вытащила туз из рукава: — Можно было ещё понять твоё благородство, когда ты уступил трон своему обожаемому кузену, но сейчас это похоже на трусливое бегство. Линк так нуждается в тебе, а ты… Ты просто лишаешь своих детей будущего! Ты хоть подумал, на что обрекаешь Кэрину? Полукровка-принцесса — это возможности и уважение, а захваченная пленница — это в лучшем случае чей-то трофей или бесславная смерть, но, скорее, верный путь в бордель.
— Прекрати! — оборвал её Этьен, ощущая, как от сдерживаемого гнева в теле вновь начинает бурлить магия.
— С чего бы? — с презрением в голосе переспросила Ярина. — Ты ведь сам понимаешь, что я не рассказываю тебе глупых страшилок, а рисую вполне реальное будущее. Ты можешь привести эту страну к процветанию, но выбираешь для неё гибель.
Этьен заскрипел зубами. Обличительные слова били по нему, словно плёткой, а растекающаяся по венам магия жгла изнутри. Она жаждала свершений, требовала действий и грозила свести с ума, если не найдёт себе применения.
«Надо было отдать Гаспьену ещё больше», — чувствуя, как магия буквально разъедает его изнутри, со злостью подумал Этьен. Как назло в памяти всплыла брошенная Гволом пророческая фраза: «Судьба не оставит тебе выбора!»
И та точно издевалась над ним, нарочно подпихивая образы прошлого. Дымный заполненный всяким дурацким хламом пропахший горькими травами шатёр гадалки, юная миловидная служанка с выгоревшими добела волосами в сером платье с тёмным фартуком и тяжёлой корзиной белья наперевес, покрывающаяся мельчайшими чешуйками нагская жрица, чьи золотые глаза, казалось, прожигали насквозь и манили в туманную даль, и, наконец, блистательная волшебница, искушающая, соблазняющая, сводящая с ума… Этьен знал, что судьбоносное пророчество было очередной уловкой Касайрис, но, вопреки его цинизму и насмехательству над подобными предрассудками, оно всё-таки сбылось. Три женщины, лишившие покоя сердце, пронеслись, будто ураганы, сметая прежнюю жизнь и вынуждая строить новую. И последний вихрь подхватил слишком высоко, оставляя до отвращения скудный выбор: научиться летать и взмыть к звездам, или разбиться в стремительном падении. Бурлящая внутри магия неистовствовала и толкала на безумства, окончательно лишая покоя и туманя рассудок.
— Я согласен, — выдавила она из него ответ.
Эпилог
Аулус:
— Должен признать, твой последний поступок меня впечатлил, Филипп! — Аулус вошёл в комнату помощника, как раз тогда, когда Данье только одевался к ужину. Полукровка всё ещё был бледен и на красивом лице виднелись следы усталости, которые не смог стереть короткий сон. Несмотря на то, что божественная искра не причинила ему вреда, она порядком измотала беднягу. Пламенный цветок нельзя было куда-то положить или кому-то отдать, потому Данье пришлось просидеть с ним долгие часы, пока «Эмальгион» не доставил его к острову, а потом ещё взбираться на вулкан. Конечно, куда проще было просто долететь до вершины или использовать портал, но цветок оказался невероятно капризен. Ни один из демонов не мог даже подойти к Данье, не то, чтобы ему как-то помочь.
«Кто-то рискует стать любимчиком малышки Кихи», — хмыкнул про себя Аулус, а затем вновь обратился к помощнику:
— Удовлетвори моё любопытство, что руководило тобой, когда ты решил спасти Касайрис? Ты хотел вернуть ей долг жизни?
— Отнюдь, — усмехнулся Филипп, набрасывая на плечи рубашку.
Взгляд Аулуса скользнул по обнажённому торсу помощника, но не обнаружил на теле никаких шрамов или отметин. Либо его маленькой змейке не нравятся страстные игры, либо пламя цветка способно было исцелять.
— А ты умеешь заинтриговать, — заметил Аулус. — Не расскажешь подробнее?
Филипп принялся за шнуровку. Тонкие пальцы работали споро и быстро.
— Слукавлю, если скажу, что на самом деле хотел её спасать, — со вздохом начал Данье. — Да и что моя жизнь могла бы значить для божественного пламени?
Аулус с разгорающимся интересом взирал на полукровку. Воистину, годы его работы потрачены не зря, и из наивного мальчишки, готового на бездумные подвиги, получился вполне сообразительный разумный мужчина, осознающий цену своим действиям.
— Но затем я начал размышлять, что далеко не все демоны зовутся агни, и раз Касайрис оказалась в круге избранных, значит, это не случайно. Потом мне вспомнилось ваше последнее послание, и я осознал, что как предательство, так гибель одного из шестёрки, может стать фатальным для самой Кихи. И именно об этом я думал, входя в пламя.
— Как занятно! — Аулус не стал скрывать своего восхищения умственными способностями помощника. — Получается, ты входил в пламя Кихи, чтобы спасти саму Кихи! Богиня ничего не сказала тебе при встрече?
— Увы, — Развёл руками Филипп. — Кихинис была слишком занята своими вновь приобретёнными воспоминаниями, а я не посмел тревожить.
— Что ж, — хмыкнул Аулус, подходя ближе. — Тогда тебе придётся довольствоваться наградой от меня.
Сказав это, он протянул руку к его уху, где красовалась алая серьга. Раздался тихий щелчок, и украшение упало в раскрытую ладонь Аулуса.
— Я освобождаю тебя от служения демонам и признаю завершённым наш контракт.
Филипп ошеломлённо воззрился на него. От шока тот не мог найти слов, впрочем, Аулусу они были не нужны.
— А теперь давай спустимся к ужину, эйр Филипп, и узнаем, что подготовили для тебя остальные агни.
Аулус крутанулся на каблуках и зашагал к двери. Он уже почти вышел в коридор, но, уловив подозрительную тишину у себя за спиной, с недоумением обернулся. Филипп продолжал стоять там же, где и стоял. И его напряжённый взгляд намекал, что это не случайно. Данье что-то задумал.
— Что-то не так? — удивился Аулус.
— Прошу простить меня за дерзость, агни, я безмерно благодарен вам за подаренную мне свободу, но… — Полный решимости, Филипп перевёл дыхание, а затем выпалил: — Я предпочёл бы отдать её сэйлини Ренисе, взамен я готов служить вам вечно без каких-либо контрактов!
Аулус так и застыл на месте. Поморщившись, он с сожалением признавал, что несколько поторопился с выводами. Любовь к геройствам у Филиппа так и не прекратилась. И если к жизни Данье подготовить удалось, то в отношениях с женщинами тот показал себя полный профаном.
— Снова хочешь пожертвовать собой? — Аулус пронзил Филиппа насмешливым взглядом. — Эх, Филипп, твоё наивное благородство тебя когда-нибудь точно погубит! Ты на радостях, похоже, совсем позабыл, что я уже говорил тебе — жизнь сэйлини Ренисы не твоя забота!
— Я всё прекрасно помню! — В голосе Данье зазвенело упрямство. — Но не могу позволить себе, после того, что между нами было, ранить её чувства!
— Чувства? — рассмеялся Аулус. — Вот уж действительно ты не соврал, когда говорил, что плохо разбираешься в женщинах! Ну так и быть, я просвещу тебя и в этом вопросе. — Он скрестил руки на груди, и поучительным тоном продолжил: — Запомни, полагаться на что-то столь же непостоянное, как женские чувства — глупо! Сам посуди, вы были так близки, но сэйлини, несмотря на свои чувства, отказалась выйти за тебя!
— Это ничего не значит! — горячо возразил Данье. — Сэйлини, как и моя сестра, просто не желает связывать себя с кем-то брачными узами. Я уважаю этот выбор, каким бы предосудительным он ни был!
— В таком случае тебя ждёт огромное разочарование, — На лице Аулуса зазмеилась самодовольная улыбка. — Ещё не наступила новая ночь, а сэйлини Рениса уже изменила своё решение. — Он демонстративно прищёлкнул пальцами, и в воздухе материализовался скрученный в свиток листок. Продолжая широко улыбаться, Аулус бросил его Данье. — Наша милая змейка согласилась вступить в брак со мной!
Филипп поймал послание и развернул. Его взгляд потемнел, а бумага в руке дёрнулась.
— Вы её заставили, — напряжённо проговорил Данье, продолжая настойчиво сверлить изображение.
— Разве это мои методы, кого-то к чему-то принуждать? — Аулус нарочно придал своему голосу обманчивой мягкости. Ему всегда нравилось дразнить своего помощника, и он не мог отказать себе в этом удовольствии, так сказать, напоследок.
— Ваши методы… — Филипп остановился, явно подбирая слова, и лишь затем, скривив губы, выдал: — Довольно изысканы, что, впрочем, не исключает их демонической жестокости.
Данье решительно двинулся в сторону двери и, поравнявшись с Аулусом, всучил ему листок.
— Поздравляю со скорой свадьбой! — с деланным равнодушием произнёс он и поспешил исчезнуть в темноте коридора.
Аулус проводил его насмешливым взглядом, после чего бережно расправил эскиз с собственным портретом. Это был довольно простой рисунок, явно набросанный чернилами впопыхах. По краям виднелось несколько грубо затёртых клякс, а линиям волос не хватало ровности, однако над чертами лица поработали с большим усердием, передав их с филигранной точностью. Пальцы нежно коснулись свежей надписи, выведенной внизу чётким твёрдым почерком:
«Я согласна»
— В этот раз ты оказалась гораздо шустрее и не стала изводить меня мучительными ожиданиями, моя милая невеста, — хитро улыбнулся Аулус и, аккуратно свернув портрет в свиток, сунул его себе в карман, а затем поспешил вслед за исчезнувшим Данье.
Как и ожидалось, Филипп застрял в дверях столовой.
— Что же ты застыл? — подкравшись к нему, пожурил его Аулус. — Неужели испугался нашего гостя?
— Раньше вы не приглашали на ужин Императора эльфов, — недовольно процедил Данье, бросая обеспокоенный взгляд на устроившегося в обитом бархатом кресле Гаспьена. Новоиспечённый Император задумчиво осматривался, невольно выдавая своё нетерпение лёгким постукиванием пальцев по подлокотникам.
