Из-за поворота показалась раздосадованная Зарина, а рядом с ней обнаружилась и насупившаяся Кэри.
— Я не пойду в кровать! — тряся жену за руку, капризничала дочь. — Я не усну без папиной сказки!
— Прекрати себя так вести! — строго отчитала малышку Зарина, после чего раздражённо добавила: — Я понятия не имею, куда опять запропастился твой отец!
— Я здесь, дорогая, — натягивая улыбку, произнёс Этьен и поспешил подхватить на руки бегущую ему навстречу дочь.
Оставшийся вечер прошёл в детской. Зарина, не переставая поглаживать живот, уселась у камина и со счастливой улыбкой поглядывала на совсем разбушевавшуюся Кэри. Малышка затребовала всех подробностей последних его приключений, и Этьен, рассчитывая, что скучный рассказ быстрее усыпит дочь, принялся вещать о недавнем морском сражении, в котором ему довелось участвовать на Каэре. И прогадал. Обладающая буйной фантазией Кэри тут же прониклась и начала швыряться по комнате подушками, представляя на их месте зачарованные ядра. Серьёзный урон от напора тяжёлой артиллерии понесли рассыпавшийся на части кукольный домик, завалившийся на пол торшер, чей расписной абажур украсился чёрными подпалинами, несколько разбившихся статуэток, украшавший невысокий стеллаж, и треснувшая ночная ваза. Наконец, умудрившись содрать балдахин, Кэри утомилась и, пристроившись у Этьена на руках, заснула. Он осторожно перенёс её на постель и, укрыв мягким одеялом, любовно поцеловал малышку в лоб.
— Ну и кто в итоге победил? — насмешливо поинтересовалась Зарина, поднимаясь с кресла и собираясь уходить. — Этот твой дружок Дамиан?
Этьен ощутил, как к горлу подступил комок. Вот и надо было сейчас об этом говорить?! Волна гнева, вызванная откровенным пренебрежением Зарины к его другу, прокатилась по телу. Этьен невольно сжал кулаки и попытался сглотнуть раздражающий комок, но тот предательски застрял.
— Нет, дорогая, в итоге всех победил я… — Голос прозвучал сипло и глухо, словно чужой.
Повисла неловкая пауза. Зарина задумчиво нахмурилась, явно пытаясь сообразить, что значат его слова.
— Это же… — она осеклась, а затем набрала побольше воздуха в грудь, чтобы закончить: — Это же не значит, что ты опять уедешь?..
Этьен покачал головой:
— Разве могу я оставить сейчас тебя и сына? — Как бы он не пытался, но скрыть горечь в собственном голосе ему не удалось, однако Зарина услышала только то, что хотела. Её лицо просветлело, и она бросилась к нему.
— Слава Виру! — Зарина вцепилась в его сюртук и опустила голову на грудь. — Я без тебя сама не своя… Мне было так страшно, когда силы стали меня покидать! Я сначала не поняла, что происходит, а потом начала догадываться и ещё больше испугалась. Думала, если ты задержишься, наш малыш… — Она непроизвольно всхлипнула и ещё сильнее прижалась к нему. — Я уже собиралась рассказать всё отцу, но тут пропала Торина…
— Ну-ну, не стоит так переживать! — Этьен рассеяно погладил жену по спине. Его мысли бежали совсем в другую сторону, но Зарине ни к чему было знать о его сожалениях. — Теперь уже всё хорошо. Сестрица нашлась, и я снова дома, — прибавил он, увлекая жену прочь из детской.
Они шли молча. Зарина явно наслаждалась его близостью, сам же Этьен сражался со своими мыслями и чувствами. Тень недавних ошибок вновь накрывала его с головой, бередя сознание. С каждым шагом он ощущал, как сгущается мрак в его душе, обещая в скором времени поглотить полностью.
— А тебе не показалась, что сестрица ведёт себя немного странно? — Усилием воли Этьен заставил себя переключиться, решив занять мозг насущными проблемами. — Этот её побег…
— Тори в последнее время замучили кошмары, — неохотно ответила Зарина, сильнее прижимаясь к нему. — Её служанка сказала, что она даже несколько раз выходила ночью из спальни, будучи не в себе…
— И тебя это не смущает?
— Не знаю даже. — Зарина пожала плечами. — Ты ведь знаешь, как чувствительна ко всему Тори. Скоро свадьба, потому неудивительно, что она так и взволнована! К счастью, мне, наконец, лучше, и теперь я смогу уделить ей больше времени.
Слова жены одновременно успокоили и опечалили Этьена. Похоже, он действительно придавал излишнее значение мелочам. Да и какой в том был смысл? Сколь ни были бы волшебники могущественны, Нэйдж не воскреснет, как не восстанет из мёртвых и Дамиан. Лучше уже смириться с неизбежностью, чем мучать себя тщетными надеждами. И всё же, укладываясь на супружескую постель, Этьен на секунду позволил себе придаться слабости. Прикрыв глаза, он попытался представить себе кокетку Нэйдж на месте скромной принцессы, и безутешная улыбка исказила его лицо. Нет, у неё точно бы ничего не вышло! Слишком уж разными они были, несмотря на невероятную схожесть. Словно небо и земля. И всё же, засыпая, Этьен не мог перестать думать о ней…
Глава 6. Настроение 6. Раздражение
Торина:
Она вновь гуляла в любимом дворцовом парке. Был поздний вечер, тихий и безмолвный. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на небо выплыла бледнолицая Онио. Её неясный голубоватый свет придавал аллеям таинственности и затаённого страха. Торина по обыкновению куталась в тёплый плащ и прибавила шагу. Бродить по ночам она опасалась. Вот и сейчас по спине пробегали мурашки, а дыхание сбивалось от торопливой походки. Торина вышла к пруду и с удивлением заметила фигуру отца. Король стоял возле любимой ивы и неотрывно взирал на водную гладь, в которой отражалась полная луна. Обрадованная Торина заспешила к нему. Теперь можно было не бояться и спокойно вернуться во дворец. Но, приблизившись, она резко отшатнулась. Лицо отца оказалось покрыто чешуёй, нос исчез, а по шее расползлись жабры. Однако король, похоже, не заметил её. Повинуясь неясному порыву он внезапно разбежался и плюхнулся в воду. Когда же из пруда показался огромный рыбий хвост, Торина с ужасом бросилась прочь. Словно безумная неслась она вдоль аллей, оглядываясь в темноту и прислушиваясь к звукам. Однако ночь оставалась безмятежна. Плеск воды более не долетал до её слуха — пруд остался далеко позади. Сбавив шаг, Торина вышла к розарию и с удивлением заметила возле клумб Зарину. Сестра довольно странно крутилась возле цветов, словно порхала над ними. И точно. Стоило Торине подойти ближе, и она заметила, что из спины Зарины торчали полупрозрачные крылья, с головы свисали длинные чёрные усики, а вместо рук из-под платья выглядывали тонкие мохнатые лапки. С трудом подавив в себе жуткий вопль, Торина вновь ринулась в темноту ночи, но, выбежав к фонтану, снова затормозила, с удивлением заметив копошащуюся возле каменной чаши матушку. Та отчего-то стояла на четвереньках и то и дело принюхивалась, словно ища что-то. Осторожно шагнув в её сторону, Торина пригляделась и едва не лишилась чувств. Кожу матери покрывал пушистый сизый мех, лицо вытянулось, став напоминать морду животного, а уши оттопырились и немножко заострились. Торина не смогла сдержать стона, но услышала исходящее из себя сиплое карканье. Недоброе предчувствие кольнуло сердце, и взгляд устремился к собственным рукам. Буквально на глазах ладони обрастали перьями. Торина попыталась содрать их, но всё было тщетно. Перья, болезненно зудя, стремительно распространялись по телу, спину ломило от прорезающихся крыльев, а нос твердел и удлинялся. Торина чувствовала, что ей не хватает воздуха. Она раскрыла клюв и под оглушительный раскат грома очнулась. Вокруг было темно и жутко. Страх, заполонивший тело ещё во сне, теперь охватил каждую клеточку. Чувствуя себя запертой в клетке, Торина заметалась в поисках выхода, но вместо этого налетела на дверной косяк, а дальше всё потонуло в пульсирующей боли и кровавой пелене…
Свет озарил комнату и склонившегося на ней.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, вы меня слышите?
Подслеповато щурясь, Торине сначала показалось, что перед ней возник Этьен. Она безотчётно потянулась к нему, однако тот к удивлению отпрянул от неё. Нервно проморгавшись, Торина узнала Филиппа Данье и ощутила, как краска приливает к лицу. Она чуть не бросилась в объятья к незнакомцу!
— Простите, — едва слышно прошептала Торина.
— Боюсь, это вам придётся меня простить. На борту нет лекарей, так что вашу рану вынужден лечить я, — примирительно произнёс Филипп и потянулся ко лбу. — Это будет немного больно.
Влажный платок коснулся кожи, и края раны яростно защипало. Торина невольно зажмурилась и не сдержала стон. Но уже в следующий миг Филипп отдёрнул руку и завозился в небольшом ящике, который принёс с собой. Затем лоб Торины щедро был вымазан холодящей мазью и аккуратно, но плотно перевязан. Боль заметно стихла. Филипп обработал мазью ещё несколько глубоких царапин, после чего всучил её в руки стакан с горько пахнущим отваром. Вкус оказался тягуче-пряным. И едва Торина сделала пару глотков, как её настойчиво начало клонить в сон. Ей показалось, что она лишь на секунду смежила веки, вот только, когда открыла глаза, перед ней уже не было заботливого Филиппа, а за иллюминатором не луна серебрила морскую гладь, а светило яркое полуденное солнце. Стоял полный штиль, и корабль впервые замер на месте. Торина больше не ощущала тошнотворной качки, но вместе с тем внезапно воцарившаяся тишина внушала ей беспокойство. Встав с койки, она засеменила к иллюминатору. Но сколько бы ни вглядывалась в лазурную гладь, так и не могла найти себе объяснения нарастающей тревоге. Море казалось совершенно мирным и безмятежным. Однако, вопреки увиденному, у Торины несколько раз по спине пробежали мурашки. А потом раздался оглушительный удар, и корабль сотрясся так, будто под ним начал извергаться вулкан. Торину сначала швырнуло к стене, а затем вновь качнуло к иллюминатору. Вот только на ногах устоять она не смогла и завалилась на пол.
«Снова буря?» — подумала Торина, но в окне продолжало светить солнце и не было даже намёка на ветер. Однако море вдруг разбушевались, словно кто-то вздумал помешать его ложкой. Вокруг корабля начала стремительно образовываться водоворот. С палубы начали доноситься крики, кто-то пытался отдавать приказы, но, похоже, их просто невозможно было исполнить. Корабль вертело и крутило, как детского волчка. Торина уже и не надеялась подняться на ноги. Было уже чудо, что ей удалось схватиться за спинку кровати и как-то удерживаться на месте, больше не позволяя кораблю кидать её из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Торина с ужасом ожидала, что их вот-вот затянет внутрь омута на верную смерть. И вот уже вся прожитая жизнь пролетела перед глазами, как вдруг новый удар резко качнул корабль в сторону. Послышался треск и грохот — похоже, что-то сбило одну из мачт. Торина покосилась в иллюминатор, и собственный вопль ужаса на миг оглушил её. Из бурлящего моря показались огромные щупальца. Извиваясь, будто в безумном танце, они секундой спустя направились прямиком к кораблю. Несмотря на то, что судно продолжало вертеться, над головой послышался топот и лязг открывающихся пушечных портов. Над бушующим морем пронеслась канонада выстрелов, тяжёлые снаряды сбили несколько щупалец, но, похоже, это не нанесло серьёзного урона, а лишь сильнее разозлило морское чудовище. Ещё больше огромных мясистых щупалец вылезло из-под воды и обрушилось на корабль. Угрожающе затрещала обшивка, а новый грохот возвестил о существенных потерях на палубе. Команда отчаянно посылала один залп за другим. Мерзкая жёлтая слизь и ошмётки мяса облепили иллюминатор, почти застив обзор. Впрочем, Торина едва ли способна была продолжать смотреть. Она трусливо зажмурилась и, трясясь от безудержного страха, молилась Виру, чтобы он позаботился о её душе. Больше надеяться ей было не на что.
Очередной удар пришёлся по иллюминатору. Крепкое стекло треснуло, но чудом удержалось в железной раме. Торина с ужасом понимала, что если до неё и не доберётся чудовище, то следующая атака просто затопит каюту. Стекло вот-вот должно было разлететься на куски, когда внезапно над морем с жутким свистом пронёсся яростный порыв ветра. Корабль сильнее закачало, а с палубы раздались радостные крики. Не понимая, что происходит, Торина на миг приоткрыла глаза и с удивлением уставилась на происходящее. Над морем сновали тёмные вихри. Они вступили в схватку с чудовищем. Закручиваясь возле щупалец, необычные вихри замораживал их, превращая в сосульку. Отяжелевшие, те больше не могли двигаться и, падая в море, больше не поднимались. За четверть часа они угомонили морскую тварь, а вместе с ней исчез и безумный водоворот. Над морем вновь воцарился штиль. Вернувшая себе безмятежность водная гладь, как ни в чём не бывало, блестела на солнце. Яркое голубое небо оставалось безоблачным. И во внезапной тишине особенно ясно прозвучала команда Данье.
— Поднять паруса!
Торина расслышала топот и недовольство матросов.
— Ветра же нет, к чему паруса! — гаркнул кто-то, но тут вдруг рассеявшийся было вихрь налетел на корабль, опасно накренив его набок.
— Будет вам ветер! — недовольно воскликнул Филипп, и вскоре «Эмальгион» мягко понесло к виднеющимся на горизонте горным хребтам.
Едва корабль взял курс, как до Торины донеслись чьи-то чертыханья и топот. Кто-то довольно громко спускался к каюте. Торина с трудом поднялась на ноги, запоздало вспоминая, что на ней до сих пор лишь ночная сорочка. Однако до сундука она дойти не успела. В каюту с новыми проклятьями ввалилась Рениса. Выглядела та довольно странно: в заляпанной жёлтой, источающей жуткий смрад слизью, мужской одежде, которая ей явно была велика, растрёпанная и взъерошенная. На лице виднелось несколько свежих глубоких ожогов, а на скуле красовался яркий кровоподтёк, щедро вымазанный холодильной мазью. Ещё несколько царапин так же блестели от снадобья.
— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — с порога встревоженно спросила нага и, сдвинув брови, внимательно осмотрела её.
Торина, несмотря на дрожь в ногах, поспешно кивнула.
— Теперь уже гораздо лучше, — едва слышно промолвила она.
— Тогда вам лучше переодеться, корабль скоро причалит. Этот жуткий монстр изрядно его потрепал, так что мы слегка задержимся из-за ремонта.
— Вы… — Торина осеклась, а затем, набравшись храбрости, всё же спросила: — Вы его видели?
— Только эти гигантские щупальца, — подходя к сундуку, с содроганием призналась Рениса. — Одна вышибла дверь капитанской каюты и чуть было не схватила меня… Так что я уже десять раз пожалела, что покинула вас!
— Здесь было немногим лучше, — тихо заметила Торина, кивая в сторону растрескавшегося иллюминатора.
— Проклятый кракен! — прошипела Рениса. — И откуда он только взялся! Команда говорит, что за долгие годы странствий никогда с ним не встречалась! Филипп вообще подозревает, что его на нас наслали!
Последнее предположение вызвало у Торины озноб. Ещё не хватало, чтобы кто-то преследовал корабль в столь опасном путешествии! Однако не ускользнуло от неё и внезапное фамильярное обращение к послу Данье. Теперь уже особенно подозрительно выглядела мужская одежда на Ренисе и долгое отсутствие.
«Я перечитала слишком много любовный романов!» — укорила себя за недостойные мысли Торина и позволила наге помочь ей с переодеванием. Лёгкие шелка приятно холодили кожу, но бесчисленные завязочки и складки доставили немало хлопот. Вдобавок Торину
— Я не пойду в кровать! — тряся жену за руку, капризничала дочь. — Я не усну без папиной сказки!
— Прекрати себя так вести! — строго отчитала малышку Зарина, после чего раздражённо добавила: — Я понятия не имею, куда опять запропастился твой отец!
— Я здесь, дорогая, — натягивая улыбку, произнёс Этьен и поспешил подхватить на руки бегущую ему навстречу дочь.
Оставшийся вечер прошёл в детской. Зарина, не переставая поглаживать живот, уселась у камина и со счастливой улыбкой поглядывала на совсем разбушевавшуюся Кэри. Малышка затребовала всех подробностей последних его приключений, и Этьен, рассчитывая, что скучный рассказ быстрее усыпит дочь, принялся вещать о недавнем морском сражении, в котором ему довелось участвовать на Каэре. И прогадал. Обладающая буйной фантазией Кэри тут же прониклась и начала швыряться по комнате подушками, представляя на их месте зачарованные ядра. Серьёзный урон от напора тяжёлой артиллерии понесли рассыпавшийся на части кукольный домик, завалившийся на пол торшер, чей расписной абажур украсился чёрными подпалинами, несколько разбившихся статуэток, украшавший невысокий стеллаж, и треснувшая ночная ваза. Наконец, умудрившись содрать балдахин, Кэри утомилась и, пристроившись у Этьена на руках, заснула. Он осторожно перенёс её на постель и, укрыв мягким одеялом, любовно поцеловал малышку в лоб.
— Ну и кто в итоге победил? — насмешливо поинтересовалась Зарина, поднимаясь с кресла и собираясь уходить. — Этот твой дружок Дамиан?
Этьен ощутил, как к горлу подступил комок. Вот и надо было сейчас об этом говорить?! Волна гнева, вызванная откровенным пренебрежением Зарины к его другу, прокатилась по телу. Этьен невольно сжал кулаки и попытался сглотнуть раздражающий комок, но тот предательски застрял.
— Нет, дорогая, в итоге всех победил я… — Голос прозвучал сипло и глухо, словно чужой.
Повисла неловкая пауза. Зарина задумчиво нахмурилась, явно пытаясь сообразить, что значат его слова.
— Это же… — она осеклась, а затем набрала побольше воздуха в грудь, чтобы закончить: — Это же не значит, что ты опять уедешь?..
Этьен покачал головой:
— Разве могу я оставить сейчас тебя и сына? — Как бы он не пытался, но скрыть горечь в собственном голосе ему не удалось, однако Зарина услышала только то, что хотела. Её лицо просветлело, и она бросилась к нему.
— Слава Виру! — Зарина вцепилась в его сюртук и опустила голову на грудь. — Я без тебя сама не своя… Мне было так страшно, когда силы стали меня покидать! Я сначала не поняла, что происходит, а потом начала догадываться и ещё больше испугалась. Думала, если ты задержишься, наш малыш… — Она непроизвольно всхлипнула и ещё сильнее прижалась к нему. — Я уже собиралась рассказать всё отцу, но тут пропала Торина…
— Ну-ну, не стоит так переживать! — Этьен рассеяно погладил жену по спине. Его мысли бежали совсем в другую сторону, но Зарине ни к чему было знать о его сожалениях. — Теперь уже всё хорошо. Сестрица нашлась, и я снова дома, — прибавил он, увлекая жену прочь из детской.
Они шли молча. Зарина явно наслаждалась его близостью, сам же Этьен сражался со своими мыслями и чувствами. Тень недавних ошибок вновь накрывала его с головой, бередя сознание. С каждым шагом он ощущал, как сгущается мрак в его душе, обещая в скором времени поглотить полностью.
— А тебе не показалась, что сестрица ведёт себя немного странно? — Усилием воли Этьен заставил себя переключиться, решив занять мозг насущными проблемами. — Этот её побег…
— Тори в последнее время замучили кошмары, — неохотно ответила Зарина, сильнее прижимаясь к нему. — Её служанка сказала, что она даже несколько раз выходила ночью из спальни, будучи не в себе…
— И тебя это не смущает?
— Не знаю даже. — Зарина пожала плечами. — Ты ведь знаешь, как чувствительна ко всему Тори. Скоро свадьба, потому неудивительно, что она так и взволнована! К счастью, мне, наконец, лучше, и теперь я смогу уделить ей больше времени.
Слова жены одновременно успокоили и опечалили Этьена. Похоже, он действительно придавал излишнее значение мелочам. Да и какой в том был смысл? Сколь ни были бы волшебники могущественны, Нэйдж не воскреснет, как не восстанет из мёртвых и Дамиан. Лучше уже смириться с неизбежностью, чем мучать себя тщетными надеждами. И всё же, укладываясь на супружескую постель, Этьен на секунду позволил себе придаться слабости. Прикрыв глаза, он попытался представить себе кокетку Нэйдж на месте скромной принцессы, и безутешная улыбка исказила его лицо. Нет, у неё точно бы ничего не вышло! Слишком уж разными они были, несмотря на невероятную схожесть. Словно небо и земля. И всё же, засыпая, Этьен не мог перестать думать о ней…
Глава 6. Настроение 6. Раздражение
Торина:
Она вновь гуляла в любимом дворцовом парке. Был поздний вечер, тихий и безмолвный. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на небо выплыла бледнолицая Онио. Её неясный голубоватый свет придавал аллеям таинственности и затаённого страха. Торина по обыкновению куталась в тёплый плащ и прибавила шагу. Бродить по ночам она опасалась. Вот и сейчас по спине пробегали мурашки, а дыхание сбивалось от торопливой походки. Торина вышла к пруду и с удивлением заметила фигуру отца. Король стоял возле любимой ивы и неотрывно взирал на водную гладь, в которой отражалась полная луна. Обрадованная Торина заспешила к нему. Теперь можно было не бояться и спокойно вернуться во дворец. Но, приблизившись, она резко отшатнулась. Лицо отца оказалось покрыто чешуёй, нос исчез, а по шее расползлись жабры. Однако король, похоже, не заметил её. Повинуясь неясному порыву он внезапно разбежался и плюхнулся в воду. Когда же из пруда показался огромный рыбий хвост, Торина с ужасом бросилась прочь. Словно безумная неслась она вдоль аллей, оглядываясь в темноту и прислушиваясь к звукам. Однако ночь оставалась безмятежна. Плеск воды более не долетал до её слуха — пруд остался далеко позади. Сбавив шаг, Торина вышла к розарию и с удивлением заметила возле клумб Зарину. Сестра довольно странно крутилась возле цветов, словно порхала над ними. И точно. Стоило Торине подойти ближе, и она заметила, что из спины Зарины торчали полупрозрачные крылья, с головы свисали длинные чёрные усики, а вместо рук из-под платья выглядывали тонкие мохнатые лапки. С трудом подавив в себе жуткий вопль, Торина вновь ринулась в темноту ночи, но, выбежав к фонтану, снова затормозила, с удивлением заметив копошащуюся возле каменной чаши матушку. Та отчего-то стояла на четвереньках и то и дело принюхивалась, словно ища что-то. Осторожно шагнув в её сторону, Торина пригляделась и едва не лишилась чувств. Кожу матери покрывал пушистый сизый мех, лицо вытянулось, став напоминать морду животного, а уши оттопырились и немножко заострились. Торина не смогла сдержать стона, но услышала исходящее из себя сиплое карканье. Недоброе предчувствие кольнуло сердце, и взгляд устремился к собственным рукам. Буквально на глазах ладони обрастали перьями. Торина попыталась содрать их, но всё было тщетно. Перья, болезненно зудя, стремительно распространялись по телу, спину ломило от прорезающихся крыльев, а нос твердел и удлинялся. Торина чувствовала, что ей не хватает воздуха. Она раскрыла клюв и под оглушительный раскат грома очнулась. Вокруг было темно и жутко. Страх, заполонивший тело ещё во сне, теперь охватил каждую клеточку. Чувствуя себя запертой в клетке, Торина заметалась в поисках выхода, но вместо этого налетела на дверной косяк, а дальше всё потонуло в пульсирующей боли и кровавой пелене…
Свет озарил комнату и склонившегося на ней.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, вы меня слышите?
Подслеповато щурясь, Торине сначала показалось, что перед ней возник Этьен. Она безотчётно потянулась к нему, однако тот к удивлению отпрянул от неё. Нервно проморгавшись, Торина узнала Филиппа Данье и ощутила, как краска приливает к лицу. Она чуть не бросилась в объятья к незнакомцу!
— Простите, — едва слышно прошептала Торина.
— Боюсь, это вам придётся меня простить. На борту нет лекарей, так что вашу рану вынужден лечить я, — примирительно произнёс Филипп и потянулся ко лбу. — Это будет немного больно.
Влажный платок коснулся кожи, и края раны яростно защипало. Торина невольно зажмурилась и не сдержала стон. Но уже в следующий миг Филипп отдёрнул руку и завозился в небольшом ящике, который принёс с собой. Затем лоб Торины щедро был вымазан холодящей мазью и аккуратно, но плотно перевязан. Боль заметно стихла. Филипп обработал мазью ещё несколько глубоких царапин, после чего всучил её в руки стакан с горько пахнущим отваром. Вкус оказался тягуче-пряным. И едва Торина сделала пару глотков, как её настойчиво начало клонить в сон. Ей показалось, что она лишь на секунду смежила веки, вот только, когда открыла глаза, перед ней уже не было заботливого Филиппа, а за иллюминатором не луна серебрила морскую гладь, а светило яркое полуденное солнце. Стоял полный штиль, и корабль впервые замер на месте. Торина больше не ощущала тошнотворной качки, но вместе с тем внезапно воцарившаяся тишина внушала ей беспокойство. Встав с койки, она засеменила к иллюминатору. Но сколько бы ни вглядывалась в лазурную гладь, так и не могла найти себе объяснения нарастающей тревоге. Море казалось совершенно мирным и безмятежным. Однако, вопреки увиденному, у Торины несколько раз по спине пробежали мурашки. А потом раздался оглушительный удар, и корабль сотрясся так, будто под ним начал извергаться вулкан. Торину сначала швырнуло к стене, а затем вновь качнуло к иллюминатору. Вот только на ногах устоять она не смогла и завалилась на пол.
«Снова буря?» — подумала Торина, но в окне продолжало светить солнце и не было даже намёка на ветер. Однако море вдруг разбушевались, словно кто-то вздумал помешать его ложкой. Вокруг корабля начала стремительно образовываться водоворот. С палубы начали доноситься крики, кто-то пытался отдавать приказы, но, похоже, их просто невозможно было исполнить. Корабль вертело и крутило, как детского волчка. Торина уже и не надеялась подняться на ноги. Было уже чудо, что ей удалось схватиться за спинку кровати и как-то удерживаться на месте, больше не позволяя кораблю кидать её из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Торина с ужасом ожидала, что их вот-вот затянет внутрь омута на верную смерть. И вот уже вся прожитая жизнь пролетела перед глазами, как вдруг новый удар резко качнул корабль в сторону. Послышался треск и грохот — похоже, что-то сбило одну из мачт. Торина покосилась в иллюминатор, и собственный вопль ужаса на миг оглушил её. Из бурлящего моря показались огромные щупальца. Извиваясь, будто в безумном танце, они секундой спустя направились прямиком к кораблю. Несмотря на то, что судно продолжало вертеться, над головой послышался топот и лязг открывающихся пушечных портов. Над бушующим морем пронеслась канонада выстрелов, тяжёлые снаряды сбили несколько щупалец, но, похоже, это не нанесло серьёзного урона, а лишь сильнее разозлило морское чудовище. Ещё больше огромных мясистых щупалец вылезло из-под воды и обрушилось на корабль. Угрожающе затрещала обшивка, а новый грохот возвестил о существенных потерях на палубе. Команда отчаянно посылала один залп за другим. Мерзкая жёлтая слизь и ошмётки мяса облепили иллюминатор, почти застив обзор. Впрочем, Торина едва ли способна была продолжать смотреть. Она трусливо зажмурилась и, трясясь от безудержного страха, молилась Виру, чтобы он позаботился о её душе. Больше надеяться ей было не на что.
Очередной удар пришёлся по иллюминатору. Крепкое стекло треснуло, но чудом удержалось в железной раме. Торина с ужасом понимала, что если до неё и не доберётся чудовище, то следующая атака просто затопит каюту. Стекло вот-вот должно было разлететься на куски, когда внезапно над морем с жутким свистом пронёсся яростный порыв ветра. Корабль сильнее закачало, а с палубы раздались радостные крики. Не понимая, что происходит, Торина на миг приоткрыла глаза и с удивлением уставилась на происходящее. Над морем сновали тёмные вихри. Они вступили в схватку с чудовищем. Закручиваясь возле щупалец, необычные вихри замораживал их, превращая в сосульку. Отяжелевшие, те больше не могли двигаться и, падая в море, больше не поднимались. За четверть часа они угомонили морскую тварь, а вместе с ней исчез и безумный водоворот. Над морем вновь воцарился штиль. Вернувшая себе безмятежность водная гладь, как ни в чём не бывало, блестела на солнце. Яркое голубое небо оставалось безоблачным. И во внезапной тишине особенно ясно прозвучала команда Данье.
— Поднять паруса!
Торина расслышала топот и недовольство матросов.
— Ветра же нет, к чему паруса! — гаркнул кто-то, но тут вдруг рассеявшийся было вихрь налетел на корабль, опасно накренив его набок.
— Будет вам ветер! — недовольно воскликнул Филипп, и вскоре «Эмальгион» мягко понесло к виднеющимся на горизонте горным хребтам.
Едва корабль взял курс, как до Торины донеслись чьи-то чертыханья и топот. Кто-то довольно громко спускался к каюте. Торина с трудом поднялась на ноги, запоздало вспоминая, что на ней до сих пор лишь ночная сорочка. Однако до сундука она дойти не успела. В каюту с новыми проклятьями ввалилась Рениса. Выглядела та довольно странно: в заляпанной жёлтой, источающей жуткий смрад слизью, мужской одежде, которая ей явно была велика, растрёпанная и взъерошенная. На лице виднелось несколько свежих глубоких ожогов, а на скуле красовался яркий кровоподтёк, щедро вымазанный холодильной мазью. Ещё несколько царапин так же блестели от снадобья.
— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — с порога встревоженно спросила нага и, сдвинув брови, внимательно осмотрела её.
Торина, несмотря на дрожь в ногах, поспешно кивнула.
— Теперь уже гораздо лучше, — едва слышно промолвила она.
— Тогда вам лучше переодеться, корабль скоро причалит. Этот жуткий монстр изрядно его потрепал, так что мы слегка задержимся из-за ремонта.
— Вы… — Торина осеклась, а затем, набравшись храбрости, всё же спросила: — Вы его видели?
— Только эти гигантские щупальца, — подходя к сундуку, с содроганием призналась Рениса. — Одна вышибла дверь капитанской каюты и чуть было не схватила меня… Так что я уже десять раз пожалела, что покинула вас!
— Здесь было немногим лучше, — тихо заметила Торина, кивая в сторону растрескавшегося иллюминатора.
— Проклятый кракен! — прошипела Рениса. — И откуда он только взялся! Команда говорит, что за долгие годы странствий никогда с ним не встречалась! Филипп вообще подозревает, что его на нас наслали!
Последнее предположение вызвало у Торины озноб. Ещё не хватало, чтобы кто-то преследовал корабль в столь опасном путешествии! Однако не ускользнуло от неё и внезапное фамильярное обращение к послу Данье. Теперь уже особенно подозрительно выглядела мужская одежда на Ренисе и долгое отсутствие.
«Я перечитала слишком много любовный романов!» — укорила себя за недостойные мысли Торина и позволила наге помочь ей с переодеванием. Лёгкие шелка приятно холодили кожу, но бесчисленные завязочки и складки доставили немало хлопот. Вдобавок Торину
