Трёхликий так и не рискнул выйти к нему. Теперь вы понимаете, к чему такие сложности? Трёхликий не должен понять, что за хрупкой принцессой стоит кто-то внушающий опасения, иначе, боюсь, наша миссия окажется напрасной…
— Но подождите, — вновь возразила Рениса. — А как же предания, что из Храма почти никто не возвращался живым?!
— Трёхликий опасается только сильных соперников, а их, как вы понимаете, совсем немного, с теми же, кто слабее он жесток и безжалостен, потому не стоит надеяться, что с вами он обойдётся, как с долгожданными гостьями.
Рениса помрачнела, но больше ничего спрашивать не стала. Торина же в очередной раз восхитилась Маркусом. Он оказался не только могущественным волшебником, но и невероятно умным и сообразительным. Настоящим героем из грёз, рядом с которым было уже не так страшно.
«Маркус меня спасёт! Мне нечего бояться с таким защитником!» — исподволь поглядывая на него, восторгалась Торина. И сердце вновь начинало биться чаще.
Воодушевившись, она залпом выпила предложенное Маркусом зелье. Глаза почти мгновенно начали сами собой слипаться, и нестерпимо хотелось зевать. Не в силах совладать с собой, Торина опустила отяжелевшую голову на стол, и её тут же уволокло в знакомый сон.
Она вновь оказалась в коридоре перед тронным залом. Кто-то разбил все светильники, потому вокруг было слишком темно. Торина скорее понимала, чем видела, что возле главных дверей нет стражников. Сделав шаг, она чуть не споткнулась о лежащее тело. Тоненько вскрикнув, она спешно прикрыла рот, но было уже поздно. Её услышали. Через долю секунды за спиной раздалось знакомое хриплое дыхание. Принц был зол.
— Кто позволил тебе выйти из спальни? — От его ледяного голоса по спине пробежали мурашки, а затем послышался лязг доставаемого из ножен меча.
Торина, холодея от ужаса, кинулась в сторону. Она только могла надеяться, что темнота скроет её, позволив уклониться от удара. Удача оказалась на её стороне. Позади раздался свист разрезающего воздух лезвия, а затем донеслись грязные ругательства, заставившие Торину ускориться. Свирепеющий принц был совершенно непредсказуем. Уже прощаясь со своей жизнью, Торина заметила тоненький луч, пробравшийся в коридор через узкую щель между главными дверьми. Бросившись на свет, она влетела в тронный зал, и так и застыла на месте. Бэрлокцы были повсюду. Лихо орудуя мечами и топорами, они продвигались к небольшому отряду, сплотившемуся возле короля. И хоть каждый стражник дрался так неистово, словно в него вселился демон, они оказались не в силах противостоять целому полчищу. Торина и моргнуть не успела, как из двух десятков славных воинов возле отца почти никого не осталось. Нужно было отступать!
«Не отвлекай его! — проникла в голову неожиданная мысль. — Не кричи, беги сама!»
Торина замерла в полной растерянности, но в следующий миг её безжалостно отшвырнули в сторону.
— Не мешайся! — с презрением выплюнул принц и размашистым шагом направился к королевскому трону.
Торина шлёпнулась на пол и едва не застонала от боли. Слёзы выступили на глазах, ушибы мучительно ныли. Она попыталась подняться и посмотреть, что же там с отцом, когда новая мысль едва не свалила её.
«Не смотри! Просто ляг и притворись мёртвой!»
Эти странные советы показались Торине нелепыми, потому она, с трудом шевелясь от боли, всё же воззрилась на королевский трон, и… Принц вновь пронзал мечом её отца!
Вырвавшийся из глотки вопль отчаяния выдернул Торину из сна.
Ещё с минуту она пыталась отдышаться и осознать, где же находится. Ей под нос подсунули чашку с чем-то тёплым и ароматным. Безотчётно Торина поднесла напиток ко рту и, лишь пригубив горькую жидкость, мгновенно пришла в себя. Она сидела на каменном стуле в главной комнате волшебной башни в окружении хмурой Ренисы и прекрасного Маркуса. Последний настоятельно подпихивал ей чашку с настоем, но Торина отчаянно замотала головой. Вливать в себя эту гадость больше не хотелось!
— Что ж, для первого раза неплохо, — объявил Маркус, прекращая неудачные попытки заставить её допить. — Вам хотя бы удалось услышать.
— Но не сделать, — скривившись, буркнула Рениса. Она выглядела усталой и раздражённой. Переминаясь с ноги на ногу, нага косилась на Маркуса в нетерпеливом ожидании. Она явно хотела уйти, но тот упорно не замечал её намёков. Склонившись над Ториной, Маркус заботливо спросил:
— Как вы?
— Последняя просьба была слишком странной, — тихо призналась Торина.
— Ну конечно, — недовольно хмыкнула Рениса. — Только до Её Высочества никак не дойдёт, что если она не увидит убийства, оно и не произойдёт!
Сердце Торина пропустило удар. Слова Ренисы шокировали. Она и помыслить о таком не могла!
— Это так? — с надеждой переспросила она у Маркуса, и её душа едва не взвилась в небеса, когда тот кивнул в ответ.
— Как только вам станет лучше, можно будет попробовать снова, — сказал он, но Торина не желала ждать. Она была так взбудоражена, что просто не могла усидеть на месте. Её терзала жажда действий. Больше всего на свете ей хотелось стереть, выжечь навсегда из памяти жуткую картину смерти отца. Торина была готова на всё, чтобы её видения никогда не сбылись. Она так рвалась всё изменить, будто от этого сна зависело будущее.
— Я готова! — со всей горячностью заявила Торина.
Они попробовали ещё трижды, и каждый раз сон обрастал всё новыми подробностями, постепенно из пугающих неясных обрывков складываясь в поистине чудовищную картину. Торина не просто так оказывалась в тёмном коридоре: она сбежала с брачного ложа, на котором очнулась в одиночестве. Ей «повезло» упасть в обморок едва переступив порог спальни. И не то, чтобы она проделала это нарочно, просто панический страх оказался так силён, что хрупкое тело не выдержало. Принц сначала попытался привести её в чувство, жестко отхлестав по щекам, но, не добившись результата, раздражённо покинул покои.
К тронному залу Торину привели душераздирающие крики. Бэрлокцы, словно сорвавшиеся с цепи бешеные собаки, набросились на беззащитных гостей, вмиг превратив свадебный пир в кровавую резню. Отец доблестно сражался с отрядом бэрлокского короля. Сам Чесмик, гогоча, как припадочный, размахивал молотом, круша всё, что попадалось под руку. Он проделывал это так легко, будто играючи. От его пустякового удара крепкий дубовый стол развалился пополам, а королевский трон смялся, словно был не выкован стали, а слеплен из глины. Ровно с той же непосредственностью король Бэрлока размозжил голову одного из стражников и практически впечатал в пол тело другого. И так развлекаясь, он неспешно, но в то же время неуклонно приближался к отцу. Лишь завидя принца, Чесмик прибавил шагу, попутно расчищая дорогу не только себе, но и ему.
Всё больше погружаясь в свой кошмар, Торина с отчаянием понимала, что бэрлокцы не оставили отцу ни единого шанса. Её крик отводил его от смертельного удара молотом, но насаживал на меч.
— Это просто невозможно изменить! — стирая горячие слёзы, обречённо произнесла Торина, когда третья попытка не увенчалась успехом. Её трясло от перенапряжения, а сердце разрывалось от боли. От горького привкуса во рту жутко тошнило.
— Выпейте, — заботливо подав очередной отвар, посоветовал Маркус, но измученное тело Торины отказывалось принимать что-либо. Едва отхлебнув ароматное зелье, она тут же выплюнула его, так и не сумев сделать глотка. Тут же покраснев от столь недостойного поступка, Торина поспешила извиниться, но из её уст вылетело нечто жалкое и не разборчивое, что заставило её ещё больше устыдиться.
— На сегодня явно достаточно, — признал очевидное Маркус и, отходя, обратился уже к Ренисе: — Сэйлини, помогите принцессе добраться до вашей спальни. Я подготовлю целебную ванну.
Рениса устало вздохнула и поднялась. Только сейчас Торина заметила, насколько та измучена. Кожа наги стала пепельно-серой, под глазами залегли тяжёлые тени, а мочка уха с алой серьгой была вся в крови.
— Простите, — прошептала Торина, чувствуя себя ужасно виноватой. Теперь ей казалось, что она не очень-то старалась прислушиваться к зову Ренисы, и что именно её упрямство помешало им достичь успеха.
— Я не думала, что это так трудно, — качая головой, пробормотала нага. Она подхватила Торину под руку, и они вместе, пошатываясь, побрели к спальне.
Целебная ванна и в самом деле успокоила Торине нервы. Тело согрелось и размякло, а неугомонные мысли улеглись и потекли медленно и лениво, обволакивая сознание, будто густой мёд. В какой-то момент Торине даже показалось, что они и вовсе проплывают мимо, как облака в небесной дали, никак не задевая. Блаженная тишина позволяла насладиться снизошедшим умиротворением. Кожа на пальцах неприятно сморщилась, а вода давно остыла, но Торина и не думала вылезать! И, пожалуй, просидела ещё долго, если бы из вороха юбок не вылетел светлячок. Он настойчиво принялся летать над ней и жужжать, словно назойливая муха.
— Ты устал здесь сидеть, хочешь на волю? — с грустью спросила Торина, не в силах растолковать его странное поведение. Однако, стоило ей выбраться из ванны и накинуть на себя ночную сорочку, как малыш тут же зарылся в её волосах.
— Ты странный, — прошептала Торина, пытаясь нащупать светлячка у себя на голове. Однако тот ловко уклонялся от её пальцев. Смирившись с его присутствием, она вышла в спальню.
Рениса, вопреки ожиданиям, не спала. Она сидела на кровати и, обложившись тюбиками с краской, что-то увлечённо рисовала. Рядом валялась стопка эскизов. Поглядев на верхний, Торина испуганно отшатнулась. С листка в потолок, грозно насупившись, взирал король Чесмик!
— Зачем… зачем ты нарисовала его?.. — с беспокойством, спросила Торина, кивая в сторону эскиза.
Рениса подняла голову и рассеянно посмотрела на неё.
— Я…подумала, что если не могу нормально воздействовать на вас, то надо попробовать дотянуться до других… чтобы вам больше не пришлось переживать это…
Торина с удивлением уставилась на неё. Ещё недавно ей казалось, что Рениса явно недолюбливает её, однако сейчас та так искренне хотела помочь… Похоже, она всё поняла неправильно! В конце концов, Рениса совсем недавно неважно себя чувствовала.
— И… кого ты рисуешь теперь? — подходя ближе, спросила Торина.
— Принца Андреаса, — поворачивая к ней портрет, ответила Рениса.
У наги был несомненный талант. Принц выглядел не просто похожим, в неровном свете свечи он казался живым, вот-вот готовящимся сойти с бумаги и предстать в их скромной спальне во всей красе. Его холодные ледяные глаза опасно блестели, а чувственные губы кривились в лукавой усмешке. Он будто бы собирался произнести какую-то галантно завуалированную колкость.
— Думаешь, такой ужасный человек сможет прислушаться к твоему зову? — нервно сглатывая, едва слышно спросила Торина.
— Едва ли, — честно призналась Рениса и отложила портрет. Опустив опечаленный взгляд, она недовольно поджала тонкие губы и с горькой усмешкой прибавила: — Мой дар оказался таким же никчёмным, как я сама!
— Не говори так! — горячо возразила Торина. — Как можно называть себя никчёмной, умея так превосходно рисовать!
— Да кому нужны эти каракули! — Рениса в сердцах скинула стопку эскизов, и те стайкой всполошённых бабочек разлетелись по комнате. — Я думала, что, наконец, смогу быть полезной, а в итоге… Похоже, меня взяли сюда только потому, что вам нужна служанка!
Торину вновь охватило чувство вины. Как же неосмотрительна она была сегодня утром, поддавшись эмоциям! Несмотря на резковатый нрав, Рениса на самом деле оказалась почти такой же хрупкой и ранимой, как и она сама.
— Не думаю, что от меня тоже ждут чего-то выдающегося. Вполне возможно, я просто всего лишь подходящая приманка… — Разоткровенничалась Торина, вывалив свои опасения. Эта мысль была сравнительно новой. Её сумбурная тень начала витать в голове Торины, когда посол Данье сообщил ей о Трёхликом, но тогда та, скорее, напоминала бестелесного призрака. Сегодняшние же неудачи придали ей форму.
— Хорошо, что вы это понимаете, — мрачно произнесла Рениса, после чего сползла с кровати и принялась собирать эскизы. Торина кинулась ей помогать. Она подняла упавший ей под ноги портрет и с удивлением узрела на нём Филиппа Данье. Тот был запечатлён в мужественной позе с мечом в руках. Каждая чёрточка его красивого лица была прорисована с такой невероятной точностью, что невольно вызывало подозрения. И пока Торина решала, следует ли ей тактично промолчать, или всё же осмелиться что-то спросить, Рениса подскочила к ней и вырвала из рук портрет.
— Я… — краснея, осеклась она, после чего поспешно выпалила: — Это просто для тренировки!
Но Торина прочитала слишком много любовных романов, чтобы поверить в эту нелепую отговорку. Впрочем, не ей было осуждать в чём-то Ренису, разве что проникнуться сочувствием. Наги и эльфы веками люто ненавидели друг друга и никогда не скрещивались. Торина знала лишь одно довольно сомнительное исключение. И, всё же делать выводы, опираясь на эльфийский роман, абсурдно и даже смешно. Тем не менее, история, в которой эльф осмелился приударить за нагской Жрицей, была самой популярной из всех книг о знаменитом ловеласе Эдриане. Но даже на книжных страницах всё не закончилась счастливым финалом. Нагская Жрица осталась верна своему народу. Увы, как бы то ни было печально, но чувства Ренисы — обречены.
«Как, вполне возможно, и мои. Лекарь демонов — это же не титул, а всего лишь устрашающее прозвище», — с тоской подумала Торина, но тут же укорила себя за опрометчивые мысли. И дело даже было не в том, что её угораздило влюбиться в кого-то ниже по статусу. Высшее общество Линка всегда осуждало снобизм, но и мезальянс, хоть и допускало, но не поощряло. Конечно, всё можно было решить: за особые заслуги отец вполне мог наградить и простолюдина землями и титулом, но, не слишком ли она далеко улетела в своих мечтах? О какой свадьбе можно было думать, будучи помолвленной с другим и совершенно не догадываясь, что на душе у самого Маркуса? Даже книжный ловелас Эдриан не делал столь скоропалительных выводов, заполучив лишь несколько взглядов!
Торина печально вздохнула и присела на свою постель. Рениса лихорадочно запихивала, безжалостно комкая бумагу, свои рисунки в холщёвый мешок, Туда же она побросала кисти и краски и, закинув всё под подушку, застыла напротив прикроватной тумбы.
— Я устала и хочу спать. Советую вам тоже хорошенько отдохнуть, быть может, завтра нам улыбнётся удача, — с напускным отчуждением сказала Рениса, а потом, подхватив небольшой флакончик, подошла к Торине. — Вот, Маркус сварил вам зелье от сновидений.
Она протянула флакон и торопливо зашагала обратно.
— Свечу можете не гасить, она зачарована и потухнет сама, когда все в комнате уснут,— отдергивая одеяло, проговорила она, а после того, как улеглась и повернулась к стене лицом, тихо прибавила: — Это сделал Маркус, сказал, что вы боитесь темноты.
От этих слов в сердце Торины потеплело. Какой же он заботливый и внимательный! С нежностью сжимая флакон с зельем, она вновь позволила своим мечтам унести её в неведомые дали. Туда, где за окном всегда солнечно и радостно поют птицы, а беспокоиться можно только о том, насколько вкусным получится у кухарки малиновый пирог. В чудесный мир, где возлюбленным ничего не мешает быть вместе.
— Но подождите, — вновь возразила Рениса. — А как же предания, что из Храма почти никто не возвращался живым?!
— Трёхликий опасается только сильных соперников, а их, как вы понимаете, совсем немного, с теми же, кто слабее он жесток и безжалостен, потому не стоит надеяться, что с вами он обойдётся, как с долгожданными гостьями.
Рениса помрачнела, но больше ничего спрашивать не стала. Торина же в очередной раз восхитилась Маркусом. Он оказался не только могущественным волшебником, но и невероятно умным и сообразительным. Настоящим героем из грёз, рядом с которым было уже не так страшно.
«Маркус меня спасёт! Мне нечего бояться с таким защитником!» — исподволь поглядывая на него, восторгалась Торина. И сердце вновь начинало биться чаще.
Воодушевившись, она залпом выпила предложенное Маркусом зелье. Глаза почти мгновенно начали сами собой слипаться, и нестерпимо хотелось зевать. Не в силах совладать с собой, Торина опустила отяжелевшую голову на стол, и её тут же уволокло в знакомый сон.
Она вновь оказалась в коридоре перед тронным залом. Кто-то разбил все светильники, потому вокруг было слишком темно. Торина скорее понимала, чем видела, что возле главных дверей нет стражников. Сделав шаг, она чуть не споткнулась о лежащее тело. Тоненько вскрикнув, она спешно прикрыла рот, но было уже поздно. Её услышали. Через долю секунды за спиной раздалось знакомое хриплое дыхание. Принц был зол.
— Кто позволил тебе выйти из спальни? — От его ледяного голоса по спине пробежали мурашки, а затем послышался лязг доставаемого из ножен меча.
Торина, холодея от ужаса, кинулась в сторону. Она только могла надеяться, что темнота скроет её, позволив уклониться от удара. Удача оказалась на её стороне. Позади раздался свист разрезающего воздух лезвия, а затем донеслись грязные ругательства, заставившие Торину ускориться. Свирепеющий принц был совершенно непредсказуем. Уже прощаясь со своей жизнью, Торина заметила тоненький луч, пробравшийся в коридор через узкую щель между главными дверьми. Бросившись на свет, она влетела в тронный зал, и так и застыла на месте. Бэрлокцы были повсюду. Лихо орудуя мечами и топорами, они продвигались к небольшому отряду, сплотившемуся возле короля. И хоть каждый стражник дрался так неистово, словно в него вселился демон, они оказались не в силах противостоять целому полчищу. Торина и моргнуть не успела, как из двух десятков славных воинов возле отца почти никого не осталось. Нужно было отступать!
«Не отвлекай его! — проникла в голову неожиданная мысль. — Не кричи, беги сама!»
Торина замерла в полной растерянности, но в следующий миг её безжалостно отшвырнули в сторону.
— Не мешайся! — с презрением выплюнул принц и размашистым шагом направился к королевскому трону.
Торина шлёпнулась на пол и едва не застонала от боли. Слёзы выступили на глазах, ушибы мучительно ныли. Она попыталась подняться и посмотреть, что же там с отцом, когда новая мысль едва не свалила её.
«Не смотри! Просто ляг и притворись мёртвой!»
Эти странные советы показались Торине нелепыми, потому она, с трудом шевелясь от боли, всё же воззрилась на королевский трон, и… Принц вновь пронзал мечом её отца!
Вырвавшийся из глотки вопль отчаяния выдернул Торину из сна.
Ещё с минуту она пыталась отдышаться и осознать, где же находится. Ей под нос подсунули чашку с чем-то тёплым и ароматным. Безотчётно Торина поднесла напиток ко рту и, лишь пригубив горькую жидкость, мгновенно пришла в себя. Она сидела на каменном стуле в главной комнате волшебной башни в окружении хмурой Ренисы и прекрасного Маркуса. Последний настоятельно подпихивал ей чашку с настоем, но Торина отчаянно замотала головой. Вливать в себя эту гадость больше не хотелось!
— Что ж, для первого раза неплохо, — объявил Маркус, прекращая неудачные попытки заставить её допить. — Вам хотя бы удалось услышать.
— Но не сделать, — скривившись, буркнула Рениса. Она выглядела усталой и раздражённой. Переминаясь с ноги на ногу, нага косилась на Маркуса в нетерпеливом ожидании. Она явно хотела уйти, но тот упорно не замечал её намёков. Склонившись над Ториной, Маркус заботливо спросил:
— Как вы?
— Последняя просьба была слишком странной, — тихо призналась Торина.
— Ну конечно, — недовольно хмыкнула Рениса. — Только до Её Высочества никак не дойдёт, что если она не увидит убийства, оно и не произойдёт!
Сердце Торина пропустило удар. Слова Ренисы шокировали. Она и помыслить о таком не могла!
— Это так? — с надеждой переспросила она у Маркуса, и её душа едва не взвилась в небеса, когда тот кивнул в ответ.
— Как только вам станет лучше, можно будет попробовать снова, — сказал он, но Торина не желала ждать. Она была так взбудоражена, что просто не могла усидеть на месте. Её терзала жажда действий. Больше всего на свете ей хотелось стереть, выжечь навсегда из памяти жуткую картину смерти отца. Торина была готова на всё, чтобы её видения никогда не сбылись. Она так рвалась всё изменить, будто от этого сна зависело будущее.
— Я готова! — со всей горячностью заявила Торина.
***
Они попробовали ещё трижды, и каждый раз сон обрастал всё новыми подробностями, постепенно из пугающих неясных обрывков складываясь в поистине чудовищную картину. Торина не просто так оказывалась в тёмном коридоре: она сбежала с брачного ложа, на котором очнулась в одиночестве. Ей «повезло» упасть в обморок едва переступив порог спальни. И не то, чтобы она проделала это нарочно, просто панический страх оказался так силён, что хрупкое тело не выдержало. Принц сначала попытался привести её в чувство, жестко отхлестав по щекам, но, не добившись результата, раздражённо покинул покои.
К тронному залу Торину привели душераздирающие крики. Бэрлокцы, словно сорвавшиеся с цепи бешеные собаки, набросились на беззащитных гостей, вмиг превратив свадебный пир в кровавую резню. Отец доблестно сражался с отрядом бэрлокского короля. Сам Чесмик, гогоча, как припадочный, размахивал молотом, круша всё, что попадалось под руку. Он проделывал это так легко, будто играючи. От его пустякового удара крепкий дубовый стол развалился пополам, а королевский трон смялся, словно был не выкован стали, а слеплен из глины. Ровно с той же непосредственностью король Бэрлока размозжил голову одного из стражников и практически впечатал в пол тело другого. И так развлекаясь, он неспешно, но в то же время неуклонно приближался к отцу. Лишь завидя принца, Чесмик прибавил шагу, попутно расчищая дорогу не только себе, но и ему.
Всё больше погружаясь в свой кошмар, Торина с отчаянием понимала, что бэрлокцы не оставили отцу ни единого шанса. Её крик отводил его от смертельного удара молотом, но насаживал на меч.
— Это просто невозможно изменить! — стирая горячие слёзы, обречённо произнесла Торина, когда третья попытка не увенчалась успехом. Её трясло от перенапряжения, а сердце разрывалось от боли. От горького привкуса во рту жутко тошнило.
— Выпейте, — заботливо подав очередной отвар, посоветовал Маркус, но измученное тело Торины отказывалось принимать что-либо. Едва отхлебнув ароматное зелье, она тут же выплюнула его, так и не сумев сделать глотка. Тут же покраснев от столь недостойного поступка, Торина поспешила извиниться, но из её уст вылетело нечто жалкое и не разборчивое, что заставило её ещё больше устыдиться.
— На сегодня явно достаточно, — признал очевидное Маркус и, отходя, обратился уже к Ренисе: — Сэйлини, помогите принцессе добраться до вашей спальни. Я подготовлю целебную ванну.
Рениса устало вздохнула и поднялась. Только сейчас Торина заметила, насколько та измучена. Кожа наги стала пепельно-серой, под глазами залегли тяжёлые тени, а мочка уха с алой серьгой была вся в крови.
— Простите, — прошептала Торина, чувствуя себя ужасно виноватой. Теперь ей казалось, что она не очень-то старалась прислушиваться к зову Ренисы, и что именно её упрямство помешало им достичь успеха.
— Я не думала, что это так трудно, — качая головой, пробормотала нага. Она подхватила Торину под руку, и они вместе, пошатываясь, побрели к спальне.
Целебная ванна и в самом деле успокоила Торине нервы. Тело согрелось и размякло, а неугомонные мысли улеглись и потекли медленно и лениво, обволакивая сознание, будто густой мёд. В какой-то момент Торине даже показалось, что они и вовсе проплывают мимо, как облака в небесной дали, никак не задевая. Блаженная тишина позволяла насладиться снизошедшим умиротворением. Кожа на пальцах неприятно сморщилась, а вода давно остыла, но Торина и не думала вылезать! И, пожалуй, просидела ещё долго, если бы из вороха юбок не вылетел светлячок. Он настойчиво принялся летать над ней и жужжать, словно назойливая муха.
— Ты устал здесь сидеть, хочешь на волю? — с грустью спросила Торина, не в силах растолковать его странное поведение. Однако, стоило ей выбраться из ванны и накинуть на себя ночную сорочку, как малыш тут же зарылся в её волосах.
— Ты странный, — прошептала Торина, пытаясь нащупать светлячка у себя на голове. Однако тот ловко уклонялся от её пальцев. Смирившись с его присутствием, она вышла в спальню.
Рениса, вопреки ожиданиям, не спала. Она сидела на кровати и, обложившись тюбиками с краской, что-то увлечённо рисовала. Рядом валялась стопка эскизов. Поглядев на верхний, Торина испуганно отшатнулась. С листка в потолок, грозно насупившись, взирал король Чесмик!
— Зачем… зачем ты нарисовала его?.. — с беспокойством, спросила Торина, кивая в сторону эскиза.
Рениса подняла голову и рассеянно посмотрела на неё.
— Я…подумала, что если не могу нормально воздействовать на вас, то надо попробовать дотянуться до других… чтобы вам больше не пришлось переживать это…
Торина с удивлением уставилась на неё. Ещё недавно ей казалось, что Рениса явно недолюбливает её, однако сейчас та так искренне хотела помочь… Похоже, она всё поняла неправильно! В конце концов, Рениса совсем недавно неважно себя чувствовала.
— И… кого ты рисуешь теперь? — подходя ближе, спросила Торина.
— Принца Андреаса, — поворачивая к ней портрет, ответила Рениса.
У наги был несомненный талант. Принц выглядел не просто похожим, в неровном свете свечи он казался живым, вот-вот готовящимся сойти с бумаги и предстать в их скромной спальне во всей красе. Его холодные ледяные глаза опасно блестели, а чувственные губы кривились в лукавой усмешке. Он будто бы собирался произнести какую-то галантно завуалированную колкость.
— Думаешь, такой ужасный человек сможет прислушаться к твоему зову? — нервно сглатывая, едва слышно спросила Торина.
— Едва ли, — честно призналась Рениса и отложила портрет. Опустив опечаленный взгляд, она недовольно поджала тонкие губы и с горькой усмешкой прибавила: — Мой дар оказался таким же никчёмным, как я сама!
— Не говори так! — горячо возразила Торина. — Как можно называть себя никчёмной, умея так превосходно рисовать!
— Да кому нужны эти каракули! — Рениса в сердцах скинула стопку эскизов, и те стайкой всполошённых бабочек разлетелись по комнате. — Я думала, что, наконец, смогу быть полезной, а в итоге… Похоже, меня взяли сюда только потому, что вам нужна служанка!
Торину вновь охватило чувство вины. Как же неосмотрительна она была сегодня утром, поддавшись эмоциям! Несмотря на резковатый нрав, Рениса на самом деле оказалась почти такой же хрупкой и ранимой, как и она сама.
— Не думаю, что от меня тоже ждут чего-то выдающегося. Вполне возможно, я просто всего лишь подходящая приманка… — Разоткровенничалась Торина, вывалив свои опасения. Эта мысль была сравнительно новой. Её сумбурная тень начала витать в голове Торины, когда посол Данье сообщил ей о Трёхликом, но тогда та, скорее, напоминала бестелесного призрака. Сегодняшние же неудачи придали ей форму.
— Хорошо, что вы это понимаете, — мрачно произнесла Рениса, после чего сползла с кровати и принялась собирать эскизы. Торина кинулась ей помогать. Она подняла упавший ей под ноги портрет и с удивлением узрела на нём Филиппа Данье. Тот был запечатлён в мужественной позе с мечом в руках. Каждая чёрточка его красивого лица была прорисована с такой невероятной точностью, что невольно вызывало подозрения. И пока Торина решала, следует ли ей тактично промолчать, или всё же осмелиться что-то спросить, Рениса подскочила к ней и вырвала из рук портрет.
— Я… — краснея, осеклась она, после чего поспешно выпалила: — Это просто для тренировки!
Но Торина прочитала слишком много любовных романов, чтобы поверить в эту нелепую отговорку. Впрочем, не ей было осуждать в чём-то Ренису, разве что проникнуться сочувствием. Наги и эльфы веками люто ненавидели друг друга и никогда не скрещивались. Торина знала лишь одно довольно сомнительное исключение. И, всё же делать выводы, опираясь на эльфийский роман, абсурдно и даже смешно. Тем не менее, история, в которой эльф осмелился приударить за нагской Жрицей, была самой популярной из всех книг о знаменитом ловеласе Эдриане. Но даже на книжных страницах всё не закончилась счастливым финалом. Нагская Жрица осталась верна своему народу. Увы, как бы то ни было печально, но чувства Ренисы — обречены.
«Как, вполне возможно, и мои. Лекарь демонов — это же не титул, а всего лишь устрашающее прозвище», — с тоской подумала Торина, но тут же укорила себя за опрометчивые мысли. И дело даже было не в том, что её угораздило влюбиться в кого-то ниже по статусу. Высшее общество Линка всегда осуждало снобизм, но и мезальянс, хоть и допускало, но не поощряло. Конечно, всё можно было решить: за особые заслуги отец вполне мог наградить и простолюдина землями и титулом, но, не слишком ли она далеко улетела в своих мечтах? О какой свадьбе можно было думать, будучи помолвленной с другим и совершенно не догадываясь, что на душе у самого Маркуса? Даже книжный ловелас Эдриан не делал столь скоропалительных выводов, заполучив лишь несколько взглядов!
Торина печально вздохнула и присела на свою постель. Рениса лихорадочно запихивала, безжалостно комкая бумагу, свои рисунки в холщёвый мешок, Туда же она побросала кисти и краски и, закинув всё под подушку, застыла напротив прикроватной тумбы.
— Я устала и хочу спать. Советую вам тоже хорошенько отдохнуть, быть может, завтра нам улыбнётся удача, — с напускным отчуждением сказала Рениса, а потом, подхватив небольшой флакончик, подошла к Торине. — Вот, Маркус сварил вам зелье от сновидений.
Она протянула флакон и торопливо зашагала обратно.
— Свечу можете не гасить, она зачарована и потухнет сама, когда все в комнате уснут,— отдергивая одеяло, проговорила она, а после того, как улеглась и повернулась к стене лицом, тихо прибавила: — Это сделал Маркус, сказал, что вы боитесь темноты.
От этих слов в сердце Торины потеплело. Какой же он заботливый и внимательный! С нежностью сжимая флакон с зельем, она вновь позволила своим мечтам унести её в неведомые дали. Туда, где за окном всегда солнечно и радостно поют птицы, а беспокоиться можно только о том, насколько вкусным получится у кухарки малиновый пирог. В чудесный мир, где возлюбленным ничего не мешает быть вместе.
