Но отвлекать кого-то по столь ничтожному поводу? Торина даже не могла с точностью утверждать, что светлячок ей не привиделся!
«Маркус не настолько ко мне расположен, чтобы бежать выполнять любой каприз», — печалилась она, вновь не замечая особых знаков внимания с его стороны. Он лишь в начале завтрака спросил о её самочувствии и готовности продолжить тренировку, после чего Рениса отвлекла его вопросами об успехах починки корабля. Впрочем, её тоже можно было понять. Нага совсем измаялась не видя своего возлюбленного Данье, а тот, будто нарочно, не вылезал с корабля. Вдобавок ремонт затягивался. На острове не хватало нужных материалов, да и часть провизии тоже пострадала, так что команде приходилось заниматься ещё добычей пропитания.
— Я вполне могла бы помочь с охотой, — обиженно заметила Рениса, но Маркус лишь покачал головой.
— Команда едва ли обрадуется грызунам и крысам, и, кроме того, вы нужны принцессе.
Ответ расстроил Ренису, но не лишил решимости, и она сама настояла продолжить тренировку сразу после завтрака. Торине тоже не терпелось вновь погрузиться в свой кошмар. Она надеялась хоть так узнать о судьбе светлячка, но Маркус приготовил им новое задание.
— Иллюзии только часть испытания, потому, давайте не забывать, что Храм Трёхликого — это ещё и лабиринт, в котором легко можно заблудиться и попасть в ловушку, — напомнил он. — Так что, Её Высочество сегодня отправляется на прогулку по местным руинам, вам же, сэйлини, придётся указывать ей путь…
И это оказалось совсем непросто. Когда Торина сбегала из дворца, помимо зова Ренисы, её подгонял безумный страх. В волшебном городе это не сработало. Если вначале, когда Торина только покидала главную комнату, она ещё испытывала беспокойство, то, выйдя на улицу, оно покинуло её. Плотный серебристый туман притуплял все чувства. Из-за густой пелены Торина видела разве что неясные силуэты домов, собственные шаги казались ей беззвучными, а всё, чего она пыталась коснуться, будь то каменная кладка дома или одинокий булыжник под ногами, исчезало, растворяясь в дымке, стоило только протянуть руку. Зов Ренисы почти не ощущался. Он, скорее, напоминал смутное предчувствие, которое едва заметно шкрябало по краю сознания. Но, как бы не старалась прислушиваться к нему Торина, оно не становилось яснее. Не прошло и часа, как стало очевидным, что она совсем потерялась. Туман редел, а впереди всё тонуло в беспросветном мраке. Торина попыталась вернуться в дымку, шагнув назад, но едва не погрузилась в темноту. Та лизнула её своими пугающими щупальцами, заставив отшатнуться туда, где ещё серебрился туман. Но стоило только подобраться к нему, как он принялся стремительно рассеиваться. Торина начала метаться по сторонам, в надежде ворваться в ускользающую дымку, но лишь сильнее запутывалась, теряя всякий ориентир. И неизвестно, куда бы завела эта истерика, если бы из остатков тумана внезапно не материализовался Маркус.
— Без паники! — бережно беря Торину за руку, произнёс он. Прищёлкнув пальцами, Маркус вызывал свой парящий шар, и его струящийся свет рассеял подступающую тьму. — Пойдёмте, — Он потянул её за руку, но не обратно к стремительно тающей серебристой дымке, а прямо в темноту. Торина послушно засеменила следом, поймав себя на совершенно безумной мысли, что готова идти за ним даже в пасть чудовища. Она наслаждалась тем, что её ладонь грелась в его крепкой руке. И эта нечаянная близость в царящем полумраке казалась особенно романтичной. Как будто он и она вышли на таинственную прогулку. Петляя немыслимыми переулками, Маркус вывел их к башне.
— Слышите Ренису? — останавливаясь, спросил он.
Торина сосредоточилась на себе и ощутила лёгкое покалывание чуждого воздействия.
— Готовы попробовать снова?
Ей отчаянно не хотелось расставаться с ним, но ещё больше она переживала, что Маркус в ней разочаруется, потому с неохотой отпустила его руку и опять устремилась к туману.
Так Торина пробродила по городу почти до самого вечера, пока туман полностью не рассеялся, окончательно уступив непроглядной тьме. Маркус приходил на выручку ещё несколько раз. И всё повторялось сначала. Безмолвная прогулка, вопрос и очередное блуждание в тумане. Зов Ренисы становился то яснее, то ещё более невнятным. Иногда Торина могла даже полностью погрузиться в ощущения и идти, доверившись интуиции, но чаще она шла просто наобум, поддаваясь мимолётным порывам. Тем не менее, за ужином Маркус их похвалил.
Вернувшись в спальню, Торина долго вертела в руках на флакончик с зельем. Стоит ли ей отдохнуть или же, несмотря на усталость, погрузиться в кошмар? Судьба светлячка не давала покоя, потому Торина вновь отложила зелье. Однако ночь прошла без происшествий, и вместо яркого кошмара сопровождался лишь хаотичными неясными образами-сновидениями. Утром же Торину ждала новость: корабль готов был к отплытию.
С затаённой тоской прощалась она с волшебным городом. Ей так и не удалось спасти от одиночества малыша светлячка, и это её печалило. Она уже грустила по возможности гулять и обедать всем вместе, прекрасно понимая, что их с Ренисой вновь запрут в одной тесной каюте.
«Надо взять ложку и отнести её к двери», — возникло странное желание в голове, заставив подняться с койки. Только проснувшаяся Торина, слегка покачиваясь, побрела к столику, искоса поглядев на Ренису. Та делала вид, что рисует. Во всяком случае, её койка опять была завалена эскизами и тюбиками с краской. Вот только кисть в руке не шевелилась, а взгляд застыл на месте. В такие моменты в лице Ренисы особенно явственно проявлялись змеиные черты. Скулы чуть заострялись, а зрачок удлинялся, и в глазах можно было легко заметить хищный блеск.
— Нелепые задания нам уже удаются прекрасно, — забирая ложку и отправляясь к двери, устало признала Торина. Они плыли уже несколько дней, хотя, по словам Ренисы до Храма от города было совсем близко. Почти всё время Торина разбиралась в судовых журналах лорда Торика, пострадавших от нападения кракена, пока Рениса пыталась нарисовать карту Храма по имеющимся скудным описаниям. Обе они не сильно преуспели. Часть хитроумных ловушек и коварных тупиков парили в воздухе, не находя своего места, как и несколько плотных томов всё ещё недосчитывали по сотне страниц. Конечно, какие-то из них унесло в море, но рядом с Ториной высилась целая кипа вылетевших листов, которых она не знала куда вставить. Зато в тренировках, наконец, наметился прогресс. Торина всё четче слышала зов и тот почти не вызывал у неё сопротивления, несмотря на то, что Рениса вечно просила сделать что-то совершенно бестолковое.
— Пока вы спали, мы опять причаливали, — поморщившись, сообщила нага.
— Почему ты меня не разбудила? — Торина с недовольством воззрилась на Ренису, но та даже глазом не повела.
— Потому что Маркус велел плыть дальше ещё до того, как сбросили якорь! Однако оказалось, что в тех местах вообще нет ветра, так что Маркусу пришлось колдовать вихрь, чтобы корабль выбрался.
Торина, остановившись возле двери, тяжело вздохнула. Вертя ложку в руке, она вспоминала, как вчера они едва выбрались из рифовой отмели. Всё начиналось совершенно одинаково: кто-то из команды узнавал места, и корабль шёл к берегу, однако стоило только причалить и спуститься на землю, как выяснялось, что произошла ошибка и надо плыть дальше. Вот только выбираясь из очередной бухты, их вечно ждали какие-то неприятности. То корабль попал в какое-то течение, которым едва не снесло его к острым скалам, то подвергся нападению взбесившихся чаек, те изрядно потрепали и без того истерзанные и перештопанные паруса и едва не утащили одного из матросов. После неудачной стоянки на рассвете «Эмальгион» окутал непроглядный туман, и они заблудились, потеряв всякий ориентир. Лишь к обеду стало ясно, что их снесло почти к Проклятым землям.
— Если бы я не читала судовые журналы лорда Торика, то точно бы решила, что это Трёхликий нас испытывает, — под конец добавила Рениса.
— А что говорит Маркус? — поинтересовалась Торина.
— Он всё-таки согласился, что это проделки Касайрис! — самодовольно заявила нага. Она постоянно твердила, что без демоницы тут не обошлось, но к её словам не очень-то прислушивались. — Маркус сейчас пытается разобраться, как разрушить её чары! И не удивлюсь, если окажется, что мы давно плаваем кругами и вообще из раза в раз пристаём к одному и тому же острову!
И тут корабль внезапно тряхнуло, раздался треск и грохот, а затем гулкий топот встревоженной команды.
— Камень! Налетели на какую-то глыбу! — донесся встревоженный голос вперёдсмотрящего.
— Три тысячи морских чертей! — возопил боцман. — Куда ж ты смотрел, червь гальюнный?!
— Так берег на горизонте, — принялся оправдываться тот, и Торина с Ренисой тут же кинулись к иллюминатору.
Берег и в самом деле виднелся в туманной дали.
— Это здесь, — рассматривая темнеющие вершины гор, тихо проговорила Торина. В душе возникло странное волнение, немного похожее на зов Ренисы, только более глубокое. Что-то необъяснимое тянуло к едва видимой земле.
— Мне кажется, что-то не так с трюмом, — с беспокойством прошептала Рениса и тут же кинулась собирать свои эскизы. — Вода! Вода набирается! Слышите?!
Торина прислушалась и с трудом сквозь топот и вопли команды уловила подозрительный шум. Моряки беспрерывно ругались, проклиная безумную затею вновь отправиться в эти места. Их топот и крики становились всё яростнее и громче, когда в каюту влетел взмыленный Данье.
— Быстрее собирайтесь! Мы должны, как можно скорее сесть в шлюпку!
— А как же команда и корабль? — накидывая на себя плащ, спросила Рениса.
— У них есть свои способы и тайны, и мы им сейчас только помеха! — подгонял Филипп.
Торина с ужасом поняла, что до сих пор стоит в ночной сорочке, но на переодевание решительно не было времени. Она подхватила первое попавшееся платье и, закутавшись в плащ, поспешила за Данье. Впервые ей довелось так быстро подниматься по лестнице. Практически вылетев на палубу, она с удивлением заметила, что корабль пуст. Все моряки опять попрятались, и лишь брань, доносящая из трюма, доказывала, что они всё ещё на корабле. Данье вновь попросил поспешить, и Торина ускорила шаг, почти переходя на бег.
Маркус ждал их в шлюпке.
— Вершина камня разрушена, зачарованные доски подготовлены, капитан, — отрапортовал он. — Если всё пройдёт гладко, за нами приплывут ещё до рассвета.
Данье помог Ренисе и Торине спуститься в небольшую лодочку, а затем они вместе с Маркусом налегли на вёсла. Шлюпка стремительно поплыла к берегу. Торина обернулась. Величественный корабль сильно накренился, погрузившись в воду гораздо ниже ватерлинии. Море вот-вот собиралось облизать нижний ряд иллюминаторов.
— Они же не утонут? — с беспокойством спросила Торина.
— Конечно нет, — успокоил Маркус. — «Эмальгион» волшебное судно, и чтобы его потопить одной пробоины будет мало.
— А так как мы сошли с корабля, едва ли Касайрис и дальше станет на него нападать, — хмыкнула Рениса. — Ей важнее задержать нас!
— Скорее, измотать наши силы, — поправил Данье, делая мощный гребок. — Причинять другим как можно больше неприятностей её излюбленное занятие!
Однако, несмотря на все опасения и ожидание новых напастей, шлюпка легко летела по волнам и к закату добралась до берега. Узкая полоска песчаного пляжа привела их к истертой временем вырубленной в скале лестнице. Массивные щербатые ступени вели к теряющейся в лёгкой дымке вершине. Едва вступив на первую, у Торины внезапно закружилась голова. Все чувства разом обострились. Солоноватый запах моря был почти непереносим. Врываясь в ноздри, он неприятно сушил горло, вызывая кашель. Гул лёгкого вечернего бриза оглушал похлеще рева урагана. Зрение заострилось, позволяя рассмотреть мельчайшую трещинку в горной породе. Настойчивое манящее чувство, толкающие как можно скорее подняться, превратилось в болезненную жажду оказаться немедленно на вершине.
Преодолев лишь треть пути, у Торины неприятно закололо в боку. Она невероятно устала и совсем запыхалась. В отличие от неё Рениса выглядела более достойно. В её глазах горел азарт, а обычно бледные щёки разрумянились. Она шагала почти в ногу с Данье, и всячески пыталась придерживаться его ритма, хотя для этого ей порой приходилось переходить на бег. Не будь Торина такой копушей, они бы уже вырвались далеко вперёд. Однако никто не говорил ей ни слова. Просто порой эта парочка останавливалась, чтобы дождаться её и Маркуса. Волшебник замыкал их маленькую процессию, неотступно следуя за Ториной. Несколько раз он подхватывал её, когда ей случалось оступиться, и помогал восстановить равновесие. В какой-то момент Маркус вновь предложил свою руку, и Торина с благодарностью оперлась на неё. Дальше они поднимались вместе. Торина держалась за его руку, как утопающий за соломинку. И в момент, когда ей показалось, что она уже не сможет сделать и шага, Маркус внезапно остановился.
— Храм здесь, — прошептал он.
Торина посмотрела на ступени. Те вились далеко вверх, однако Маркус зачем-то свернул в сторону. Торина повернулась к нему и не смогла сдержать восторженного возгласа. Храм Трёхликого представлял собой высеченное в скалах огромное сооружение. Его рельефные стены украшали бесчисленными искусными изображениями различных животных, птиц и существ, многие из которых давно исчезли с лица земли. Массивные пузатые жуки с человеческими лицами соседствовали с привычными пантерами, гибко выгибающими спины, и надменными павлинами, распушившими свои прекрасные хвосты. Торина разглядела и фантастических пегасов, и мечтательных единорогов, а ещё мужественных кентавров, горбатых гоблинов и милых крылатых фей. Полукруглые каменные крыши были испещрены всевозможными знаками, переплетёнными в причудливые узоры. Так эльфийский триллиум чередовался с необычными резными снежинками, дубовыми листьями и ягодами бузины. Словно в ночном небе повсюду были разбросаны звёзды — символ волшебников, среди которых виднелись линкские голуби, летучие мыши и светлячки. Храм венчали три вытянутых купола. Самый высокий горел алым в лучах заходящего солнца. Над его маковкой горделиво парил кровавый беркут. Возле второго, что был чуть ниже и отливал золотом, крутилась огненная саламандра. Над последним, небесно-голубым, и самым низким, изогнувшись, словно мост, красовался серебристый дельфин. В Храм вело несколько входов, вместо столбов-колонн державшихся на статуях. Маркус провёл Торину мимо резных арок с уродливыми горгульями и прекрасными дриадами, и остановился напротив той, которую охраняли грифоны. Величественные статуи выглядели словно живые. Каждое пёрышко было высечено с такой филигранной точностью, что не верилось, будто это всего лишь каменное изваяние. Рука Торины сама потянулась к когтистой лапе. Ей нестерпимо захотелось прикоснуться к необычной фигуре, казалось даже, что безумное манящее чувство и вовсе исходит от камня. Но Маркус резко отдернул Торину.
— Если желаете выйти из этого Храма живой, не трогайте ничего, кроме Пламенного цветка! — строго предупредил он, а затем, покосившись на тлеющую у горизонта полоску заката, прибавил: — И прежде чем сделать шаг прислушивайтесь к Ренисе.
Торина поспешно извинилась. Ей вовсе не хотелось разочаровывать Маркуса, потому она оглянулась в поисках наги. Рениса уже торопилась к ним, выворачивая с лестницы. За ней следовал и обеспокоенный Данье.
«Маркус не настолько ко мне расположен, чтобы бежать выполнять любой каприз», — печалилась она, вновь не замечая особых знаков внимания с его стороны. Он лишь в начале завтрака спросил о её самочувствии и готовности продолжить тренировку, после чего Рениса отвлекла его вопросами об успехах починки корабля. Впрочем, её тоже можно было понять. Нага совсем измаялась не видя своего возлюбленного Данье, а тот, будто нарочно, не вылезал с корабля. Вдобавок ремонт затягивался. На острове не хватало нужных материалов, да и часть провизии тоже пострадала, так что команде приходилось заниматься ещё добычей пропитания.
— Я вполне могла бы помочь с охотой, — обиженно заметила Рениса, но Маркус лишь покачал головой.
— Команда едва ли обрадуется грызунам и крысам, и, кроме того, вы нужны принцессе.
Ответ расстроил Ренису, но не лишил решимости, и она сама настояла продолжить тренировку сразу после завтрака. Торине тоже не терпелось вновь погрузиться в свой кошмар. Она надеялась хоть так узнать о судьбе светлячка, но Маркус приготовил им новое задание.
— Иллюзии только часть испытания, потому, давайте не забывать, что Храм Трёхликого — это ещё и лабиринт, в котором легко можно заблудиться и попасть в ловушку, — напомнил он. — Так что, Её Высочество сегодня отправляется на прогулку по местным руинам, вам же, сэйлини, придётся указывать ей путь…
И это оказалось совсем непросто. Когда Торина сбегала из дворца, помимо зова Ренисы, её подгонял безумный страх. В волшебном городе это не сработало. Если вначале, когда Торина только покидала главную комнату, она ещё испытывала беспокойство, то, выйдя на улицу, оно покинуло её. Плотный серебристый туман притуплял все чувства. Из-за густой пелены Торина видела разве что неясные силуэты домов, собственные шаги казались ей беззвучными, а всё, чего она пыталась коснуться, будь то каменная кладка дома или одинокий булыжник под ногами, исчезало, растворяясь в дымке, стоило только протянуть руку. Зов Ренисы почти не ощущался. Он, скорее, напоминал смутное предчувствие, которое едва заметно шкрябало по краю сознания. Но, как бы не старалась прислушиваться к нему Торина, оно не становилось яснее. Не прошло и часа, как стало очевидным, что она совсем потерялась. Туман редел, а впереди всё тонуло в беспросветном мраке. Торина попыталась вернуться в дымку, шагнув назад, но едва не погрузилась в темноту. Та лизнула её своими пугающими щупальцами, заставив отшатнуться туда, где ещё серебрился туман. Но стоило только подобраться к нему, как он принялся стремительно рассеиваться. Торина начала метаться по сторонам, в надежде ворваться в ускользающую дымку, но лишь сильнее запутывалась, теряя всякий ориентир. И неизвестно, куда бы завела эта истерика, если бы из остатков тумана внезапно не материализовался Маркус.
— Без паники! — бережно беря Торину за руку, произнёс он. Прищёлкнув пальцами, Маркус вызывал свой парящий шар, и его струящийся свет рассеял подступающую тьму. — Пойдёмте, — Он потянул её за руку, но не обратно к стремительно тающей серебристой дымке, а прямо в темноту. Торина послушно засеменила следом, поймав себя на совершенно безумной мысли, что готова идти за ним даже в пасть чудовища. Она наслаждалась тем, что её ладонь грелась в его крепкой руке. И эта нечаянная близость в царящем полумраке казалась особенно романтичной. Как будто он и она вышли на таинственную прогулку. Петляя немыслимыми переулками, Маркус вывел их к башне.
— Слышите Ренису? — останавливаясь, спросил он.
Торина сосредоточилась на себе и ощутила лёгкое покалывание чуждого воздействия.
— Готовы попробовать снова?
Ей отчаянно не хотелось расставаться с ним, но ещё больше она переживала, что Маркус в ней разочаруется, потому с неохотой отпустила его руку и опять устремилась к туману.
Так Торина пробродила по городу почти до самого вечера, пока туман полностью не рассеялся, окончательно уступив непроглядной тьме. Маркус приходил на выручку ещё несколько раз. И всё повторялось сначала. Безмолвная прогулка, вопрос и очередное блуждание в тумане. Зов Ренисы становился то яснее, то ещё более невнятным. Иногда Торина могла даже полностью погрузиться в ощущения и идти, доверившись интуиции, но чаще она шла просто наобум, поддаваясь мимолётным порывам. Тем не менее, за ужином Маркус их похвалил.
Вернувшись в спальню, Торина долго вертела в руках на флакончик с зельем. Стоит ли ей отдохнуть или же, несмотря на усталость, погрузиться в кошмар? Судьба светлячка не давала покоя, потому Торина вновь отложила зелье. Однако ночь прошла без происшествий, и вместо яркого кошмара сопровождался лишь хаотичными неясными образами-сновидениями. Утром же Торину ждала новость: корабль готов был к отплытию.
С затаённой тоской прощалась она с волшебным городом. Ей так и не удалось спасти от одиночества малыша светлячка, и это её печалило. Она уже грустила по возможности гулять и обедать всем вместе, прекрасно понимая, что их с Ренисой вновь запрут в одной тесной каюте.
***
«Надо взять ложку и отнести её к двери», — возникло странное желание в голове, заставив подняться с койки. Только проснувшаяся Торина, слегка покачиваясь, побрела к столику, искоса поглядев на Ренису. Та делала вид, что рисует. Во всяком случае, её койка опять была завалена эскизами и тюбиками с краской. Вот только кисть в руке не шевелилась, а взгляд застыл на месте. В такие моменты в лице Ренисы особенно явственно проявлялись змеиные черты. Скулы чуть заострялись, а зрачок удлинялся, и в глазах можно было легко заметить хищный блеск.
— Нелепые задания нам уже удаются прекрасно, — забирая ложку и отправляясь к двери, устало признала Торина. Они плыли уже несколько дней, хотя, по словам Ренисы до Храма от города было совсем близко. Почти всё время Торина разбиралась в судовых журналах лорда Торика, пострадавших от нападения кракена, пока Рениса пыталась нарисовать карту Храма по имеющимся скудным описаниям. Обе они не сильно преуспели. Часть хитроумных ловушек и коварных тупиков парили в воздухе, не находя своего места, как и несколько плотных томов всё ещё недосчитывали по сотне страниц. Конечно, какие-то из них унесло в море, но рядом с Ториной высилась целая кипа вылетевших листов, которых она не знала куда вставить. Зато в тренировках, наконец, наметился прогресс. Торина всё четче слышала зов и тот почти не вызывал у неё сопротивления, несмотря на то, что Рениса вечно просила сделать что-то совершенно бестолковое.
— Пока вы спали, мы опять причаливали, — поморщившись, сообщила нага.
— Почему ты меня не разбудила? — Торина с недовольством воззрилась на Ренису, но та даже глазом не повела.
— Потому что Маркус велел плыть дальше ещё до того, как сбросили якорь! Однако оказалось, что в тех местах вообще нет ветра, так что Маркусу пришлось колдовать вихрь, чтобы корабль выбрался.
Торина, остановившись возле двери, тяжело вздохнула. Вертя ложку в руке, она вспоминала, как вчера они едва выбрались из рифовой отмели. Всё начиналось совершенно одинаково: кто-то из команды узнавал места, и корабль шёл к берегу, однако стоило только причалить и спуститься на землю, как выяснялось, что произошла ошибка и надо плыть дальше. Вот только выбираясь из очередной бухты, их вечно ждали какие-то неприятности. То корабль попал в какое-то течение, которым едва не снесло его к острым скалам, то подвергся нападению взбесившихся чаек, те изрядно потрепали и без того истерзанные и перештопанные паруса и едва не утащили одного из матросов. После неудачной стоянки на рассвете «Эмальгион» окутал непроглядный туман, и они заблудились, потеряв всякий ориентир. Лишь к обеду стало ясно, что их снесло почти к Проклятым землям.
— Если бы я не читала судовые журналы лорда Торика, то точно бы решила, что это Трёхликий нас испытывает, — под конец добавила Рениса.
— А что говорит Маркус? — поинтересовалась Торина.
— Он всё-таки согласился, что это проделки Касайрис! — самодовольно заявила нага. Она постоянно твердила, что без демоницы тут не обошлось, но к её словам не очень-то прислушивались. — Маркус сейчас пытается разобраться, как разрушить её чары! И не удивлюсь, если окажется, что мы давно плаваем кругами и вообще из раза в раз пристаём к одному и тому же острову!
И тут корабль внезапно тряхнуло, раздался треск и грохот, а затем гулкий топот встревоженной команды.
— Камень! Налетели на какую-то глыбу! — донесся встревоженный голос вперёдсмотрящего.
— Три тысячи морских чертей! — возопил боцман. — Куда ж ты смотрел, червь гальюнный?!
— Так берег на горизонте, — принялся оправдываться тот, и Торина с Ренисой тут же кинулись к иллюминатору.
Берег и в самом деле виднелся в туманной дали.
— Это здесь, — рассматривая темнеющие вершины гор, тихо проговорила Торина. В душе возникло странное волнение, немного похожее на зов Ренисы, только более глубокое. Что-то необъяснимое тянуло к едва видимой земле.
— Мне кажется, что-то не так с трюмом, — с беспокойством прошептала Рениса и тут же кинулась собирать свои эскизы. — Вода! Вода набирается! Слышите?!
Торина прислушалась и с трудом сквозь топот и вопли команды уловила подозрительный шум. Моряки беспрерывно ругались, проклиная безумную затею вновь отправиться в эти места. Их топот и крики становились всё яростнее и громче, когда в каюту влетел взмыленный Данье.
— Быстрее собирайтесь! Мы должны, как можно скорее сесть в шлюпку!
— А как же команда и корабль? — накидывая на себя плащ, спросила Рениса.
— У них есть свои способы и тайны, и мы им сейчас только помеха! — подгонял Филипп.
Торина с ужасом поняла, что до сих пор стоит в ночной сорочке, но на переодевание решительно не было времени. Она подхватила первое попавшееся платье и, закутавшись в плащ, поспешила за Данье. Впервые ей довелось так быстро подниматься по лестнице. Практически вылетев на палубу, она с удивлением заметила, что корабль пуст. Все моряки опять попрятались, и лишь брань, доносящая из трюма, доказывала, что они всё ещё на корабле. Данье вновь попросил поспешить, и Торина ускорила шаг, почти переходя на бег.
Маркус ждал их в шлюпке.
— Вершина камня разрушена, зачарованные доски подготовлены, капитан, — отрапортовал он. — Если всё пройдёт гладко, за нами приплывут ещё до рассвета.
Данье помог Ренисе и Торине спуститься в небольшую лодочку, а затем они вместе с Маркусом налегли на вёсла. Шлюпка стремительно поплыла к берегу. Торина обернулась. Величественный корабль сильно накренился, погрузившись в воду гораздо ниже ватерлинии. Море вот-вот собиралось облизать нижний ряд иллюминаторов.
— Они же не утонут? — с беспокойством спросила Торина.
— Конечно нет, — успокоил Маркус. — «Эмальгион» волшебное судно, и чтобы его потопить одной пробоины будет мало.
— А так как мы сошли с корабля, едва ли Касайрис и дальше станет на него нападать, — хмыкнула Рениса. — Ей важнее задержать нас!
— Скорее, измотать наши силы, — поправил Данье, делая мощный гребок. — Причинять другим как можно больше неприятностей её излюбленное занятие!
Однако, несмотря на все опасения и ожидание новых напастей, шлюпка легко летела по волнам и к закату добралась до берега. Узкая полоска песчаного пляжа привела их к истертой временем вырубленной в скале лестнице. Массивные щербатые ступени вели к теряющейся в лёгкой дымке вершине. Едва вступив на первую, у Торины внезапно закружилась голова. Все чувства разом обострились. Солоноватый запах моря был почти непереносим. Врываясь в ноздри, он неприятно сушил горло, вызывая кашель. Гул лёгкого вечернего бриза оглушал похлеще рева урагана. Зрение заострилось, позволяя рассмотреть мельчайшую трещинку в горной породе. Настойчивое манящее чувство, толкающие как можно скорее подняться, превратилось в болезненную жажду оказаться немедленно на вершине.
Преодолев лишь треть пути, у Торины неприятно закололо в боку. Она невероятно устала и совсем запыхалась. В отличие от неё Рениса выглядела более достойно. В её глазах горел азарт, а обычно бледные щёки разрумянились. Она шагала почти в ногу с Данье, и всячески пыталась придерживаться его ритма, хотя для этого ей порой приходилось переходить на бег. Не будь Торина такой копушей, они бы уже вырвались далеко вперёд. Однако никто не говорил ей ни слова. Просто порой эта парочка останавливалась, чтобы дождаться её и Маркуса. Волшебник замыкал их маленькую процессию, неотступно следуя за Ториной. Несколько раз он подхватывал её, когда ей случалось оступиться, и помогал восстановить равновесие. В какой-то момент Маркус вновь предложил свою руку, и Торина с благодарностью оперлась на неё. Дальше они поднимались вместе. Торина держалась за его руку, как утопающий за соломинку. И в момент, когда ей показалось, что она уже не сможет сделать и шага, Маркус внезапно остановился.
— Храм здесь, — прошептал он.
Торина посмотрела на ступени. Те вились далеко вверх, однако Маркус зачем-то свернул в сторону. Торина повернулась к нему и не смогла сдержать восторженного возгласа. Храм Трёхликого представлял собой высеченное в скалах огромное сооружение. Его рельефные стены украшали бесчисленными искусными изображениями различных животных, птиц и существ, многие из которых давно исчезли с лица земли. Массивные пузатые жуки с человеческими лицами соседствовали с привычными пантерами, гибко выгибающими спины, и надменными павлинами, распушившими свои прекрасные хвосты. Торина разглядела и фантастических пегасов, и мечтательных единорогов, а ещё мужественных кентавров, горбатых гоблинов и милых крылатых фей. Полукруглые каменные крыши были испещрены всевозможными знаками, переплетёнными в причудливые узоры. Так эльфийский триллиум чередовался с необычными резными снежинками, дубовыми листьями и ягодами бузины. Словно в ночном небе повсюду были разбросаны звёзды — символ волшебников, среди которых виднелись линкские голуби, летучие мыши и светлячки. Храм венчали три вытянутых купола. Самый высокий горел алым в лучах заходящего солнца. Над его маковкой горделиво парил кровавый беркут. Возле второго, что был чуть ниже и отливал золотом, крутилась огненная саламандра. Над последним, небесно-голубым, и самым низким, изогнувшись, словно мост, красовался серебристый дельфин. В Храм вело несколько входов, вместо столбов-колонн державшихся на статуях. Маркус провёл Торину мимо резных арок с уродливыми горгульями и прекрасными дриадами, и остановился напротив той, которую охраняли грифоны. Величественные статуи выглядели словно живые. Каждое пёрышко было высечено с такой филигранной точностью, что не верилось, будто это всего лишь каменное изваяние. Рука Торины сама потянулась к когтистой лапе. Ей нестерпимо захотелось прикоснуться к необычной фигуре, казалось даже, что безумное манящее чувство и вовсе исходит от камня. Но Маркус резко отдернул Торину.
— Если желаете выйти из этого Храма живой, не трогайте ничего, кроме Пламенного цветка! — строго предупредил он, а затем, покосившись на тлеющую у горизонта полоску заката, прибавил: — И прежде чем сделать шаг прислушивайтесь к Ренисе.
Торина поспешно извинилась. Ей вовсе не хотелось разочаровывать Маркуса, потому она оглянулась в поисках наги. Рениса уже торопилась к ним, выворачивая с лестницы. За ней следовал и обеспокоенный Данье.
