Рена охотно помогала слугам убирать зал, радуясь тому, что они с первой женой, как и мами Ладира оставались в имении на ночь. Мать Рэла не желала так скоро покидать новорожденную внучку, на что Рэл лишь махнул рукой, как и на важные ритуалы, которые собиралась провести Килара. Рену же в одиночестве никто домой отправлять не стал, и потому, спокойно дождавшись, когда последний гость покинет дом, она направилась к брату в кабинет. Тихо постучав и дождавшись усталого ответа, проникла в просторную немного неряшливую комнату. Кабинет Рэла не был образцом порядка и стиля: повсюду валялись книги и бумаги, а на краю стола и вовсе виднелись чернильные пятна. Брат полулежал на узком диване с бокалом в руках и невидящим взглядом пялился в потолок.
— Прости, я, наверное, не вовремя. Вечер вышел слишком утомительным, — мягко произнесла Рена, вдруг осознав, что и в самом деле выбрала совсем неподходящий момент. День выдался тяжёлым и суматошным, и брат, скорее всего, нуждался в тишине и покое. Она собралась уже уходить, когда Рэл тихо прошептал:
— Останься…
Рена замерла у двери в нерешительности. Ей же не послышалось?
— Ты не против? — на всякий случай уточнила она.
— Совсем не против, — отставив бокал на возвышавшуюся рядом с диваном книжную гору, ответил Рэл и поменял позу. Теперь он сидел, устало откинувшись на высокую спинку. — На самом деле я очень рад тебя видеть! Все эти годы я боялся, что твой муж упёк тебя в какое-нибудь дальнее имение и держит там, как пленницу, в вечном заточении.
— Но ты же видел меня на своей свадьбе! — напомнила Рена не в силах сдержать улыбку. Подумать только, когда-то она действительно опасалась, что её ждёт именно такая участь — узницы и нелюбимой жены. Да и на что ей было рассчитывать, зная, что жених люто ненавидит её!
— Знаешь, ты всё время пряталась за спиной мужа, и за всю церемонию и последующий пир нам даже словом обмолвиться не удалось! — хмыкнул Рэл. — Вот я и подумал, что Дарк приволок тебя лишь для успокоения нашего семейства. А то уже пошли недобрые слухи, что он сжил тебя со свету!
— Какая глупость! — не сдержалась Рена.
— Хочешь сказать, вы всё-таки смогли договориться? — удивлённо переспросил Рэл.
— Договориться? Нет-нет, ты всё неправильно понял! Я знаю, это прозвучит неожиданно, но Дарк правда любит меня!
— Любит? — Рэл с недоумением уставился на Рену. — Как такое возможно? Аулус сказал, что он тебя проклял! Поэтому ты ничего не соображала и едва не умерла!
— И всё же я сказала правду. Посмотри на меня! Разве я похожа на угнетённую и несчастную жену?
Брат нахмурился и прошёлся по ней суровым придирчивым взглядом, словно и в самом деле хотел уличить Рену во лжи.
— Ну что, убедился? — Она даже покрутилась перед ним, дабы Рэл окончательно избавился от сомнений.
— Ты выглядишь очень хорошо, — признал он несколько оторопело. По-видимому в его голове с трудом укладывалась эта новость, и ему требовалось время, чтобы с ней свыкнуться.
— В таком случае, раз уж мы со мной разобрались, не хочешь рассказать своей сестрице, что произошло у вас с Кайарой? — Рена сделала шаг вперёд, намериваясь занять ближайшее кресло. Она предчувствовала, что разговор может затянуться.
— Ну-у… — протянул неохотно Рэл и отвёл взгляд. Ему явно не хотелось сознаваться, будто правда могла показать его не с лучшей стороны.
— Тебе она не понравилась? Считаешь её непривлекательной? — устроившись в кресле, начала выпытывать Рена.
— Я бы не сказал. В отличие от той же Ренисы, Кайара просто красотка! — фыркнул Рэл. — Вот только…. Понимаешь, она такая навязчивая и беспомощная! Постоянно ходит за мной, и при этом слова боится сказать! Просто сидит и пялится, будто я какое-то божество! Я серьёзно, она буквально молится на меня! И без моего слова шагу не может ступить! Доходит просто до абсурда: она настолько зациклена на моём мнении, что не в состоянии выбрать себе платье! Ведь фасон и цвет должен нравиться исключительно мне! Можно подумать, я что-то смыслю в женских нарядах! О Полоз, как же это бесит!
— Прости, а тебе не кажется, что она ведёт себя так, желая тебе понравиться? — осторожно предположила Рена, невольно сравнивая своё поведение с поступками Кайары. Она ведь тоже многое делала в угоду Дарку, правда, мужу это нравилось, а вот Эрмира и Килара, вероятно, испытывали нечто подобное, что и Рэл.
— Да знаю я, что она по уши в меня влюблена! — насмешливо бросил брат. — Да только от её любви никакого толка, одни лишь проблемы! Она же первая жена и должна быть хозяйкой, а получается, что я сам должен выбирать, что мы будем есть на завтрак и какие шторы покупать в гостиную! Ты только взгляни на мой кабинет! Знаешь, почему он в таком виде? Потому что она требует от горничной, чтобы все книги и бумаги оставались на своих местах! Даже если я что-то нарочно выброшу в окно, оно так и останется там лежать! — Рэл вновь воззрился на потолок, словно ища у того поддержки, после чего обреченно продолжил: — Честно говоря, я как-то рассчитывал, что смогу общаться с женой, как мы с тобой. Думал, буду с ней советоваться и в чём-то на неё полагаться. Да куда там! Мне будто младенца подсунули, а не взрослую женщину!
— Может, вам надо просто всё обсудить? Чётко объяснить, что ты ждёшь от неё совсем другого отношения. Ты ведь сам говоришь, что она готова сделать для тебя всё, что угодно!
— Я пытался… — со вздохом поведал Рэл. — Но получилось только хуже. Я только начал говорить, а она решила, что я ей недоволен и расплакалась! Это просто какой-то кошмар! Рядом с ней я чувствую себя каким-то чудовищем! И знаешь, это плохо на меня влияет, потому что порой я и в самом деле в него превращаюсь! Иногда невозможно сдержаться. Сегодня я сказал ей, что заведу вторую жену, потому что мне надоело заниматься хозяйством, а она поняла, что я недоволен рождением дочери. Не спорю, я хотел мальчика. Это было бы достойным подарком за все мои муки! Но это ведь не значит, что я теперь не буду любить Рэмику. Она очень милая и, надеюсь, не унаследует ужасный характер своей матери!
Теперь было понятно, почему на лице Кайары виднелись следы недавних слёз, а поведение на празднике отличалось нервозностью. Рене так и хотелось сказать брату, что тот бесчувственный чурбан — зачем было говорить сейчас о новой свадьбе? Конечно, Кайара расстроилась! — однако постеснялась обвинять уставшего и измученного Рэла в чём-либо. Но на всякий случай решила предостеречь от новой ошибки.
— Тебе не стоит сейчас снова жениться. Иначе Кайара лишь убедится в своём неправильном мнении!
— К её счастью, моя избранница решительно против связываться узами брака! — внезапно признался Рэл.
— Так у тебя уже кто-то есть! — Рене не удалось скрыть своего разочарования. Она, конечно, понимала, что брат имел полное право влюбиться в кого-то ещё. Законы нагов позволяли ему взять ещё трёх жён, но за бедняжку Кайару было очень обидно. Она ведь действительно любила Рэла настолько, что проигнорировала семейный долг. А брат упорно не хотел видеть её подвигов!
— Почему тебя это расстроило? — удивился Рэл. — Я же сказал, что моя возлюбленная не желает выходить за меня, так что у Кайары нет причин для ревности и обид!
— Конечно, у Кайары есть повод для ревности и обид! — Рена осуждающе покачала головой. — Она мечтала завоевать твоё сердце, а оно оказалось занято кем-то другим! Может, тебя раздражает её поведение, потому что они с твоей возлюбленной совсем не похожи?
Рэл на секунду замер, а потом резко сдвинул брови.
— Ты права. Она никогда бы не стала так унижаться, как Кайара! И это делает её ещё более прекрасной!
— Она не хочет выходить за тебя, потому что ей претит быть второй женой? — решила поддеть брата Рена.
— Увы, это тот случай, когда нужно быть единственной.
— Надо же, не думала, что мой брат окажется втянут в историю, достойную эльфийского романа! — рассмеялась Рена, но Рэл как-то разом помрачнел и стал удивительно серьёзен. — Я сказала что-то не то? — забеспокоилась она.
— Нет, сестричка, — Голос Рэла окрасился глухой печалью. — Ты оказалась на удивление проницательна. Моя история действительно достойна эльфийского романа!
— Что ты хочешь этим сказать? — Реной внезапно овладело очень нехорошее предчувствие. Она настороженно взглянула на брата, искренне опасаясь новых признаний, а они не заставили себя ждать.
— Я влюблён в эльфийскую принцессу! — выдал Рэл и, желая показать правдивость своих слов, не стал отводить взгляда.
Это был шок. Рена на несколько минут потеряла дар речи. Она смотрела на брата и никак не могла уразуметь, как подобное могло случиться! Наги генетически не переносили эльфов! А потом в памяти всплыл жаркий поцелуй Этьена, и Рена, смутившись, опустила глаза. Кто она такая, чтобы осуждать Рэла, когда сама некогда испытывала сомнительные чувства к эльфу? Конечно, их отношения, по сути, и закончились тем самым поцелуем, но был момент, когда Рена восприняла возникшие чувства всерьёз. И потому у Дарка на самом деле были все основания для ненависти.
— Я осознаю, что это грандиозный скандал, поэтому рассказал только тебе. Знал, что ты меня поймёшь, — едва слышно проговорил Рэл.
— Это ведь тайна? — настороженно поинтересовалась Рена.
— Разумеется, — буркнул брат. — Если Император Вальен узнает, боюсь, твой Танец Мира его не остановит!
— Будь очень внимателен и осторожен, Рэл, — поспешила предупредить Рена. В её памяти так некстати встрепенулись утренние видения, и страх вновь окатил её волной. — Я понимаю, мои слова могут показаться странными, и на самом деле я могу ошибаться, но у меня есть опасения, что вскоре и в самом деле начнётся война…
— Ты хочешь сказать, что наш секрет раскроют? — В голосе брата зазвучала тревога.
— Я не знаю, — тихо ответила Рена, ощущая, как по телу, расползаются холодные щупальца ужаса. — Возможно, я не должна этого говорить, но ты мой брат, и ты можешь быть в опасности! Потому просто послушай, и лишь потом делай выводы. Семья твоей жены очень необычна. Они служат тёмному культу и давно готовят что-то совершенно жуткое. Все эти годы Килара учила меня тёмным танцам и музыке, а сегодня она сказала, что скоро эти знания пригодятся…
— Ну… возможно всё не так ужасно, — задумчиво объявил Рэл. — Перед моим отъездом Рениса принесла откуда-то новость отцу, что Бэрлок планирует с кем-то воевать, а ещё до этого она заявила, что на Каэре умирает король! Думаешь, это совпадения?
— Нет, — прошептала Рена, и перед её глазами вновь возникла картинка с окровавленным снегом. Чудовищный пазл вдруг начал складываться сам по себе.
Этьен:
До рассвета было ещё довольно далеко, и потому, покинув императорские покои, Этьен направился к лучшему другу и кузену. Спать всё равно не хотелось, а вот свидеться с Гаспьеном и поделиться амбициозными планами дядюшки так и подмывало. Что-то подсказывало Этьену, что со своим сыном — образцом праведности и манер — Император предстоящую заварушку ещё не обсуждал. Хотя бы по тому, что Вальен не терпел возражений и предпочитал отдавать приказы, а не совещаться с кем-то. А обязательная роль в грядущей войне Гаспьену, по-видимому, пока ещё не была выбрана. Тихо пробираясь по полутёмным коридорам эльфийского дворца, Этьен гадал, доверит ли Император сыну воздушный флот или же оставит присматривать за дворцом. Всё-таки Гаспьен талантами в военном деле не блистал, зато прекрасно умел наладить производство и привести к процветанию любое дело.
Пройдя защитный барьер, Этьен бесшумно отворил дверь и тенью проскользнул в тёмную гостиную кузена. Он, крадучись, подбирался к спальне, когда за его спиной раздалось тихое покашливание. Этьен резко обернулся и сразу же заметил высокую светловолосую фигуру Гаспьена, поднимающуюся из кресла с высокой спинкой. Едва слышный щелчок пальцами заставил ближайший кристалл озарить просторное помещение приглушённым голубоватым светом.
— Доброй ночи, Тьен! — На лице Гаспьена расплылась приветственная улыбка. — Как я рад, что ты всё-таки смог меня навестить!
— Я думал, ты меня встретишь ещё у Врат! — заметил Этьен, подходя к кузену. Они обнялись и, как это водилось у них давно, дружелюбно похлопали друг друга по плечам.
— Увы! — отстраняясь, произнёс Гаспьен. — О твоём появлении мне удалось узнать только после того, как ты уже прибыл во дворец. И я, честно говоря, боялся, что Император вышлет тебя так же поспешно, как и вызвал!
— Это, как бы, предполагалось, — хмыкнул Этьен и плюхнулся в ближайшее кресло. — Вот только меня как-то не сильно прельщает перспектива бродить по ночному Каэру! Всё-таки с освещением у них беда. До сих пор используют доморощенные факелы!
— Каэр, значит, — задумчиво повторил Гаспьен. — А Император упоминал о недавней встрече с демоницей? Знаешь, её жуткий лик напомнил мне ту проклятую гадалку…
— Эй! — поспешил оборвать кузена Этьена, так как уже понял, куда тот клонит. — Вот только не надо опять вспоминать о том глупом пророчестве! Сколько можно тебе уже говорить, что демоны и драконы нарочно выдумывают эти сказочки, чтобы потом ими запугивать!
— И всё же, — настойчиво возразил Гаспьен. — Она предрекла множество женщин в твоей жизни. И разве всё сложилось не так?
— Хорошо-хорошо! — поспешил согласиться Этьен, так как знал, что кузен порой становился невероятно упрямым, особенно если дело касалось давнего пророчества, в котором Императору эльфов предвещалась смерть в огне. — Допустим, та гадина действительно что-то нам предрекла, но начни уже рассуждать логически! Твой отец обладает величайшей силой, неужели он не сможет погасить пожар или противостоять пламени разъярённого дракона?
Гаспьен поджал тонкие губы. В эльфийской Империи ни для кого не оставалось секретом, что могущество Императора Вальена с каждым годом только росло. Постоянные практики и эксперименты с артефактами приносили невероятные плоды, и Этьен не преминул напомнить кузену о последнем приобретении:
— Теперь у него есть даже защита от демонов! Зная это, ты всё ещё сомневаешься? Да я представить себе не могу, что это должен быть за огонь, если наш Император не сможет с ним справиться!
Однако, несмотря на столь убедительные слова, Гаспьен всё равно был мрачен и не спешил переменить тему.
— Ты прав, но… я не могу оставить без внимания собственные предчувствия! Мне на самом деле неспокойно. И всё чаще кажется, что подлые демоны нарочно толкают отца в эту бойню, словно хотят сделать всю грязную работу нашими руками!
— Надо же, и когда это ты стал рассуждать, как Император? — Этьен не смог удержаться от насмешливого тона, однако отметил, что Гаспьен стал куда проницательней, чем прежде. Кузен на выпад не отреагировал, и его выразительное бледное лицо сохранило серьёзность. Кривая улыбка сползла с губ Этьена, признавая неуместность недавнего ребячества. — Но… даже если всё так, как ты говоришь, — начал он, и в его голосе зазвучала неизбежность: — Разве сможет кто-то или что-то переубедить Его Императорское Величество?
— Едва ли, — с безысходностью произнёс Гаспьен.
— Император готов рискнуть просто потому, что другого шанса уже не будет, — озвучил Этьен внезапный вывод, и сам поразился тому, настолько оказался прав. Воцарившаяся тишина ещё больше угнетала. Этьен видел, что кузен совсем пал духом, заранее признав поражение. Однако сам он так просто сдаваться не желал.
— Прости, я, наверное, не вовремя. Вечер вышел слишком утомительным, — мягко произнесла Рена, вдруг осознав, что и в самом деле выбрала совсем неподходящий момент. День выдался тяжёлым и суматошным, и брат, скорее всего, нуждался в тишине и покое. Она собралась уже уходить, когда Рэл тихо прошептал:
— Останься…
Рена замерла у двери в нерешительности. Ей же не послышалось?
— Ты не против? — на всякий случай уточнила она.
— Совсем не против, — отставив бокал на возвышавшуюся рядом с диваном книжную гору, ответил Рэл и поменял позу. Теперь он сидел, устало откинувшись на высокую спинку. — На самом деле я очень рад тебя видеть! Все эти годы я боялся, что твой муж упёк тебя в какое-нибудь дальнее имение и держит там, как пленницу, в вечном заточении.
— Но ты же видел меня на своей свадьбе! — напомнила Рена не в силах сдержать улыбку. Подумать только, когда-то она действительно опасалась, что её ждёт именно такая участь — узницы и нелюбимой жены. Да и на что ей было рассчитывать, зная, что жених люто ненавидит её!
— Знаешь, ты всё время пряталась за спиной мужа, и за всю церемонию и последующий пир нам даже словом обмолвиться не удалось! — хмыкнул Рэл. — Вот я и подумал, что Дарк приволок тебя лишь для успокоения нашего семейства. А то уже пошли недобрые слухи, что он сжил тебя со свету!
— Какая глупость! — не сдержалась Рена.
— Хочешь сказать, вы всё-таки смогли договориться? — удивлённо переспросил Рэл.
— Договориться? Нет-нет, ты всё неправильно понял! Я знаю, это прозвучит неожиданно, но Дарк правда любит меня!
— Любит? — Рэл с недоумением уставился на Рену. — Как такое возможно? Аулус сказал, что он тебя проклял! Поэтому ты ничего не соображала и едва не умерла!
— И всё же я сказала правду. Посмотри на меня! Разве я похожа на угнетённую и несчастную жену?
Брат нахмурился и прошёлся по ней суровым придирчивым взглядом, словно и в самом деле хотел уличить Рену во лжи.
— Ну что, убедился? — Она даже покрутилась перед ним, дабы Рэл окончательно избавился от сомнений.
— Ты выглядишь очень хорошо, — признал он несколько оторопело. По-видимому в его голове с трудом укладывалась эта новость, и ему требовалось время, чтобы с ней свыкнуться.
— В таком случае, раз уж мы со мной разобрались, не хочешь рассказать своей сестрице, что произошло у вас с Кайарой? — Рена сделала шаг вперёд, намериваясь занять ближайшее кресло. Она предчувствовала, что разговор может затянуться.
— Ну-у… — протянул неохотно Рэл и отвёл взгляд. Ему явно не хотелось сознаваться, будто правда могла показать его не с лучшей стороны.
— Тебе она не понравилась? Считаешь её непривлекательной? — устроившись в кресле, начала выпытывать Рена.
— Я бы не сказал. В отличие от той же Ренисы, Кайара просто красотка! — фыркнул Рэл. — Вот только…. Понимаешь, она такая навязчивая и беспомощная! Постоянно ходит за мной, и при этом слова боится сказать! Просто сидит и пялится, будто я какое-то божество! Я серьёзно, она буквально молится на меня! И без моего слова шагу не может ступить! Доходит просто до абсурда: она настолько зациклена на моём мнении, что не в состоянии выбрать себе платье! Ведь фасон и цвет должен нравиться исключительно мне! Можно подумать, я что-то смыслю в женских нарядах! О Полоз, как же это бесит!
— Прости, а тебе не кажется, что она ведёт себя так, желая тебе понравиться? — осторожно предположила Рена, невольно сравнивая своё поведение с поступками Кайары. Она ведь тоже многое делала в угоду Дарку, правда, мужу это нравилось, а вот Эрмира и Килара, вероятно, испытывали нечто подобное, что и Рэл.
— Да знаю я, что она по уши в меня влюблена! — насмешливо бросил брат. — Да только от её любви никакого толка, одни лишь проблемы! Она же первая жена и должна быть хозяйкой, а получается, что я сам должен выбирать, что мы будем есть на завтрак и какие шторы покупать в гостиную! Ты только взгляни на мой кабинет! Знаешь, почему он в таком виде? Потому что она требует от горничной, чтобы все книги и бумаги оставались на своих местах! Даже если я что-то нарочно выброшу в окно, оно так и останется там лежать! — Рэл вновь воззрился на потолок, словно ища у того поддержки, после чего обреченно продолжил: — Честно говоря, я как-то рассчитывал, что смогу общаться с женой, как мы с тобой. Думал, буду с ней советоваться и в чём-то на неё полагаться. Да куда там! Мне будто младенца подсунули, а не взрослую женщину!
— Может, вам надо просто всё обсудить? Чётко объяснить, что ты ждёшь от неё совсем другого отношения. Ты ведь сам говоришь, что она готова сделать для тебя всё, что угодно!
— Я пытался… — со вздохом поведал Рэл. — Но получилось только хуже. Я только начал говорить, а она решила, что я ей недоволен и расплакалась! Это просто какой-то кошмар! Рядом с ней я чувствую себя каким-то чудовищем! И знаешь, это плохо на меня влияет, потому что порой я и в самом деле в него превращаюсь! Иногда невозможно сдержаться. Сегодня я сказал ей, что заведу вторую жену, потому что мне надоело заниматься хозяйством, а она поняла, что я недоволен рождением дочери. Не спорю, я хотел мальчика. Это было бы достойным подарком за все мои муки! Но это ведь не значит, что я теперь не буду любить Рэмику. Она очень милая и, надеюсь, не унаследует ужасный характер своей матери!
Теперь было понятно, почему на лице Кайары виднелись следы недавних слёз, а поведение на празднике отличалось нервозностью. Рене так и хотелось сказать брату, что тот бесчувственный чурбан — зачем было говорить сейчас о новой свадьбе? Конечно, Кайара расстроилась! — однако постеснялась обвинять уставшего и измученного Рэла в чём-либо. Но на всякий случай решила предостеречь от новой ошибки.
— Тебе не стоит сейчас снова жениться. Иначе Кайара лишь убедится в своём неправильном мнении!
— К её счастью, моя избранница решительно против связываться узами брака! — внезапно признался Рэл.
— Так у тебя уже кто-то есть! — Рене не удалось скрыть своего разочарования. Она, конечно, понимала, что брат имел полное право влюбиться в кого-то ещё. Законы нагов позволяли ему взять ещё трёх жён, но за бедняжку Кайару было очень обидно. Она ведь действительно любила Рэла настолько, что проигнорировала семейный долг. А брат упорно не хотел видеть её подвигов!
— Почему тебя это расстроило? — удивился Рэл. — Я же сказал, что моя возлюбленная не желает выходить за меня, так что у Кайары нет причин для ревности и обид!
— Конечно, у Кайары есть повод для ревности и обид! — Рена осуждающе покачала головой. — Она мечтала завоевать твоё сердце, а оно оказалось занято кем-то другим! Может, тебя раздражает её поведение, потому что они с твоей возлюбленной совсем не похожи?
Рэл на секунду замер, а потом резко сдвинул брови.
— Ты права. Она никогда бы не стала так унижаться, как Кайара! И это делает её ещё более прекрасной!
— Она не хочет выходить за тебя, потому что ей претит быть второй женой? — решила поддеть брата Рена.
— Увы, это тот случай, когда нужно быть единственной.
— Надо же, не думала, что мой брат окажется втянут в историю, достойную эльфийского романа! — рассмеялась Рена, но Рэл как-то разом помрачнел и стал удивительно серьёзен. — Я сказала что-то не то? — забеспокоилась она.
— Нет, сестричка, — Голос Рэла окрасился глухой печалью. — Ты оказалась на удивление проницательна. Моя история действительно достойна эльфийского романа!
— Что ты хочешь этим сказать? — Реной внезапно овладело очень нехорошее предчувствие. Она настороженно взглянула на брата, искренне опасаясь новых признаний, а они не заставили себя ждать.
— Я влюблён в эльфийскую принцессу! — выдал Рэл и, желая показать правдивость своих слов, не стал отводить взгляда.
Это был шок. Рена на несколько минут потеряла дар речи. Она смотрела на брата и никак не могла уразуметь, как подобное могло случиться! Наги генетически не переносили эльфов! А потом в памяти всплыл жаркий поцелуй Этьена, и Рена, смутившись, опустила глаза. Кто она такая, чтобы осуждать Рэла, когда сама некогда испытывала сомнительные чувства к эльфу? Конечно, их отношения, по сути, и закончились тем самым поцелуем, но был момент, когда Рена восприняла возникшие чувства всерьёз. И потому у Дарка на самом деле были все основания для ненависти.
— Я осознаю, что это грандиозный скандал, поэтому рассказал только тебе. Знал, что ты меня поймёшь, — едва слышно проговорил Рэл.
— Это ведь тайна? — настороженно поинтересовалась Рена.
— Разумеется, — буркнул брат. — Если Император Вальен узнает, боюсь, твой Танец Мира его не остановит!
— Будь очень внимателен и осторожен, Рэл, — поспешила предупредить Рена. В её памяти так некстати встрепенулись утренние видения, и страх вновь окатил её волной. — Я понимаю, мои слова могут показаться странными, и на самом деле я могу ошибаться, но у меня есть опасения, что вскоре и в самом деле начнётся война…
— Ты хочешь сказать, что наш секрет раскроют? — В голосе брата зазвучала тревога.
— Я не знаю, — тихо ответила Рена, ощущая, как по телу, расползаются холодные щупальца ужаса. — Возможно, я не должна этого говорить, но ты мой брат, и ты можешь быть в опасности! Потому просто послушай, и лишь потом делай выводы. Семья твоей жены очень необычна. Они служат тёмному культу и давно готовят что-то совершенно жуткое. Все эти годы Килара учила меня тёмным танцам и музыке, а сегодня она сказала, что скоро эти знания пригодятся…
— Ну… возможно всё не так ужасно, — задумчиво объявил Рэл. — Перед моим отъездом Рениса принесла откуда-то новость отцу, что Бэрлок планирует с кем-то воевать, а ещё до этого она заявила, что на Каэре умирает король! Думаешь, это совпадения?
— Нет, — прошептала Рена, и перед её глазами вновь возникла картинка с окровавленным снегом. Чудовищный пазл вдруг начал складываться сам по себе.
Этьен:
До рассвета было ещё довольно далеко, и потому, покинув императорские покои, Этьен направился к лучшему другу и кузену. Спать всё равно не хотелось, а вот свидеться с Гаспьеном и поделиться амбициозными планами дядюшки так и подмывало. Что-то подсказывало Этьену, что со своим сыном — образцом праведности и манер — Император предстоящую заварушку ещё не обсуждал. Хотя бы по тому, что Вальен не терпел возражений и предпочитал отдавать приказы, а не совещаться с кем-то. А обязательная роль в грядущей войне Гаспьену, по-видимому, пока ещё не была выбрана. Тихо пробираясь по полутёмным коридорам эльфийского дворца, Этьен гадал, доверит ли Император сыну воздушный флот или же оставит присматривать за дворцом. Всё-таки Гаспьен талантами в военном деле не блистал, зато прекрасно умел наладить производство и привести к процветанию любое дело.
Пройдя защитный барьер, Этьен бесшумно отворил дверь и тенью проскользнул в тёмную гостиную кузена. Он, крадучись, подбирался к спальне, когда за его спиной раздалось тихое покашливание. Этьен резко обернулся и сразу же заметил высокую светловолосую фигуру Гаспьена, поднимающуюся из кресла с высокой спинкой. Едва слышный щелчок пальцами заставил ближайший кристалл озарить просторное помещение приглушённым голубоватым светом.
— Доброй ночи, Тьен! — На лице Гаспьена расплылась приветственная улыбка. — Как я рад, что ты всё-таки смог меня навестить!
— Я думал, ты меня встретишь ещё у Врат! — заметил Этьен, подходя к кузену. Они обнялись и, как это водилось у них давно, дружелюбно похлопали друг друга по плечам.
— Увы! — отстраняясь, произнёс Гаспьен. — О твоём появлении мне удалось узнать только после того, как ты уже прибыл во дворец. И я, честно говоря, боялся, что Император вышлет тебя так же поспешно, как и вызвал!
— Это, как бы, предполагалось, — хмыкнул Этьен и плюхнулся в ближайшее кресло. — Вот только меня как-то не сильно прельщает перспектива бродить по ночному Каэру! Всё-таки с освещением у них беда. До сих пор используют доморощенные факелы!
— Каэр, значит, — задумчиво повторил Гаспьен. — А Император упоминал о недавней встрече с демоницей? Знаешь, её жуткий лик напомнил мне ту проклятую гадалку…
— Эй! — поспешил оборвать кузена Этьена, так как уже понял, куда тот клонит. — Вот только не надо опять вспоминать о том глупом пророчестве! Сколько можно тебе уже говорить, что демоны и драконы нарочно выдумывают эти сказочки, чтобы потом ими запугивать!
— И всё же, — настойчиво возразил Гаспьен. — Она предрекла множество женщин в твоей жизни. И разве всё сложилось не так?
— Хорошо-хорошо! — поспешил согласиться Этьен, так как знал, что кузен порой становился невероятно упрямым, особенно если дело касалось давнего пророчества, в котором Императору эльфов предвещалась смерть в огне. — Допустим, та гадина действительно что-то нам предрекла, но начни уже рассуждать логически! Твой отец обладает величайшей силой, неужели он не сможет погасить пожар или противостоять пламени разъярённого дракона?
Гаспьен поджал тонкие губы. В эльфийской Империи ни для кого не оставалось секретом, что могущество Императора Вальена с каждым годом только росло. Постоянные практики и эксперименты с артефактами приносили невероятные плоды, и Этьен не преминул напомнить кузену о последнем приобретении:
— Теперь у него есть даже защита от демонов! Зная это, ты всё ещё сомневаешься? Да я представить себе не могу, что это должен быть за огонь, если наш Император не сможет с ним справиться!
Однако, несмотря на столь убедительные слова, Гаспьен всё равно был мрачен и не спешил переменить тему.
— Ты прав, но… я не могу оставить без внимания собственные предчувствия! Мне на самом деле неспокойно. И всё чаще кажется, что подлые демоны нарочно толкают отца в эту бойню, словно хотят сделать всю грязную работу нашими руками!
— Надо же, и когда это ты стал рассуждать, как Император? — Этьен не смог удержаться от насмешливого тона, однако отметил, что Гаспьен стал куда проницательней, чем прежде. Кузен на выпад не отреагировал, и его выразительное бледное лицо сохранило серьёзность. Кривая улыбка сползла с губ Этьена, признавая неуместность недавнего ребячества. — Но… даже если всё так, как ты говоришь, — начал он, и в его голосе зазвучала неизбежность: — Разве сможет кто-то или что-то переубедить Его Императорское Величество?
— Едва ли, — с безысходностью произнёс Гаспьен.
— Император готов рискнуть просто потому, что другого шанса уже не будет, — озвучил Этьен внезапный вывод, и сам поразился тому, настолько оказался прав. Воцарившаяся тишина ещё больше угнетала. Этьен видел, что кузен совсем пал духом, заранее признав поражение. Однако сам он так просто сдаваться не желал.
