Рыбак, видя моё нетерпение, помог засыпать песок перед запрудой, чтобы вода фильтровалась. И только после этого мы, утомлённые трудами, отправились спать.
Ночью меня так и подмывало пойти с Боронником на рыбалку, но он, хитро улыбнувшись, показал свое изобретение: светильник, закрепленный прямо на носу лодки с помощью одного из моих железных прутов. Как он его согнул, осталось загадкой, но я списала все на магию, ускользающую от моего взгляда, и приняла это спокойно.
Разбудил он меня уже тогда, когда и наловил, и почистил кальмарчиков. Вздохнув с облегчением, решил, что пока я буду варить и жарить, он сможет отоспаться на лавке.
Третий день, питаясь одними кальмарами, рыбак ничуть не жаловался, а вот мне хотелось чего-нибудь овощного. Я и высказала ему свои пожелания, когда он проснулся.
– Ладно, куплю я тебе овощей, только каких? Я в них не разбираюсь, а названий ты, наверное, и не знаешь… – развел он руками.
– И что же делать? – загрустила я.
– Сама иди и покупай, монеток немного осталось от вчерашней торговли. Только вот, мне кажется, что обед твой продавать надо дороже, нарасхват идет.
– Тогда давай сегодня последний день торговать, зайди в трактир и там его предложи.
– И зачем нам конкуренты? – удивленно вскинул брови он.
– А зачем нам столько времени тратить на готовку кальмаров и каши? Трактирщик и сам будет рад все это делать, решит, что сэкономил на цене крупы, масла и работе. Предложи ему рецепт за хороший гонорар, а я его научу, как готовить. Потом просто кальмаров ему будешь продавать, сколько ему надо. Больше спать будем, да и питаться, может, разнообразнее станем.
– Только цену я сам установлю, – почесал он шевелюру и согласился.
– Конечно, – кивнула я, избавляясь от лишней головной боли.
Весь день я провела в хлопотах: то у плиты, то на запруде, то у моря. Готовила кашу с кальмаром, стирала вещи, полоща их то в море, то в ручье. Соль лишь частично справлялась с грязью, а после полоскания вещи становились чуть чище, но стиркой в полном смысле это назвать было нельзя. Сил на трудоемкий процесс выбивания грязи из ткани у меня не хватило бы. Я совсем позабыла, как варить простейший щелок, а кипятить вещи, как когда-то, совсем не хотелось. Что делать с этой бедой, я не знала.
Наконец, вернулся рыбак, довольный, как мартовский кот. Он где-то подстригся и подровнял бороду, оставив от нее лишь пару сантиметров. Если бы не его просоленный костюм, в котором он все еще щеголял, то стал бы совсем похож на человека.
– Собирайся, пойдем рецепт продавать, – улыбался он и помогал мне кутаться в накидку поплотнее.
До трактира мы дошли быстро, но удивленных взглядов прохожих нам избежать не удалось. Не знаю, что их больше привлекало: подстриженная шевелюра Боронника или моя оркская накидка.
– Оркская женщина, – пробормотал на эльфийском трактирщик и ткнул локтем какую-то дородную даму, видимо, приходившуюся ему женой.
Женщина слегка побледнела и округлила глаза.
– Здравствуйте, – поприветствовала я их на эльфийском, вызвав у Боронника лишь недоуменное почесывание затылка.
– Вы разговариваете на эльфийском? – заискивающе поинтересовалась женщина.
– Полагаю, для беседы предпочтительнее именно этот язык, – уклончиво ответила я, не желая вдаваться в объяснения.
– Бороник сказал, вы согласны научить нас готовить то чудное кушанье, которым он три дня кряду заманивал покупателей на базарной площади.
– Научу, если услуга уже оплачена.
Удостоверившись у Боронника на общем, что золото перекочевало в его кошель, я принялась объяснять тонкости обращения с кальмаровой тушкой. Благо, варить крупу никого учить не требовалось. Мой же заморский порошок она решительно заменила на местный аналог, уверив, что он ничуть не хуже. Я с интересом разглядела протянутую мне пучком сушеную травку, выпросив щепотку на пробу. Аромат оказался пикантным.
Пока мы хлопотали над рецептом, мужчины удалились в зал трактира, дабы поднять кубки за успех предприятия и обсудить детали поставок кальмаров.
Прощаясь, я небрежно поинтересовалась, где можно приобрести простое платье её размера.
– А тебе зачем такое большое? – искренне удивилась женщина, окинув меня оценивающим взглядом.
Я машинально посмотрела на себя, попыталась сопоставить наши комплекции, но тщетно.
– Ступай к Марике, она у нас мастерица, сошьет любое, какое закажешь. Недорого берет, зато крепко делает. Или на базаре готовое купи, там дешевле будет, – посоветовала она.
– Благодарю.
По пути домой мы разговорились с рыбаком. Он, довольный как кот, делился планами на будущее, мечтая о том, как будет сбывать кальмаров на базаре. "Рецепт-то у трактирщика есть, а местные бабы пускай теперь голову ломают, что с этим морским чудищем делать".
– А почему соль такая дорогая? – вдруг спросила я.
– Да везут ее морем, из твоих земель. Если бы не орки, что расплодились между нами и восточными странами, было бы дешевле. Хотя, морем возят только дешевку, низкого качества. Дорогую соль телепортами доставляют, – пояснил он.
– А почему сами не добываете? – вспомнила я процесс выпаривания соли из морской воды.
– Долго это и хлопотно. Проще корзинку из бересты сплести и продать, да на вырученные деньги соли купить. Она же не то чтобы прямо запредельно дорогая, просто самим возиться невыгодно, – рассуждал мужичок.
Вот так, в одночасье, рухнул мой честолюбивый план по созданию соляной империи. Придется выдумывать что-то новое.
– Я хочу завтра купить платье и овощей на базаре. Разбуди меня, когда пойдешь.
– А давай тогда пораньше пойдем, пока народу немного, – предложил Боронник, засмущавшись той бурной реакции, которую вызывала моя персона у местных жителей.
– Хорошо.
Я улеглась спать, а он принялся готовиться к ночной рыбалке.
Из «Устава лекарей, направленных по распределению».
«Очередность приёма определяет лекарь: при срочности допускается обход живой очереди. Самовольный уход с поста запрещён при наличии пациентов. Посещения и обращения фиксируются считывающими устройствами, дабы исключить спор и волокиту.»
Утро началось с похода на базар, где среди пестрого вороха товаров я выудила чудесное платьице. Темно-серое, скромное, но, о радость, идеально сидящее по фигуре. Заодно попыталась выведать у торговки секрет стирки без магии, но та лишь развела руками. Печаль не могла быть больше в это утро, но она вспомнила, что ее бабка, чудом что еще живая, когда-то в молодости пользовалась одним из способов стирки без магии и посоветовала пойти к местному лекарю, мол, все деревенские старухи обычно там и околачиваются.
Закупив уже знакомые овощи и тощую, жалкую на вид птичку, я поплелась в сторону рыбацкого домика. Быстро сварганив легкий супчик, пообедала, облачилась в обновку и отправилась на поиски бабки Грины.
Где искать хижину лекаря, я понятия не имела, поэтому пришлось выпытывать дорогу у местной детворы. Домик оказался одноэтажным, бревенчатым, без окон и дверью, скрипящей на все лады. За дверью доносилось гудение.
Зайдя внутрь, увидела вытянутый коридор с лавками вдоль стен, как в заурядной поликлинике. И, как в поликлинике, там была тьма старушек, перемывающих кости всему живому. Заметив меня, они лишь на секунду прервали свой гул, окидывая оценивающим взглядом с головы до пят, после чего возобновили его с новой силой.
Я сделала вид, что стою в очереди, и прислонилась к косяку.
– Девушки, а кто последняя? – рассеянно поинтересовалась я.
– Я буду, – отозвалась женщина в синем платке, накинутым на плечи.
– А давайте знакомиться, я Лида, а вас как зовут?
– А меня Дарика, – ответила она. – А ты чего тут забыла, деточка? – Ее взгляд стал изучающим.
– Я ищу бабу Грину, говорят, она знает, как стирать без магии.
– Вон она, в углу сидит, – кивнула Дарика в сторону сморщенной старушки, кутающейся в шаль. – Только вряд ли она что помнит, совсем уж старая.
– Понятно, – тихо сказала я, почувствовав, как надежда тает.
– Ты у Бороника живешь?
– А вы откуда знаете?
– Да от тебя рыбой несет, деточка, – рассмеялась Дарика, и ее поддержали еще две женщины, сидевшие рядом.
В этот момент открылась дверь во внутренние покои, и из неё, пятясь, выползала старушка, что-то оживлённо выговаривая молодому лекарю, который, судя по его лицу, пытался избавиться от неё всеми дозволенными богами способами. Стоило мне увидеть его глаза, и сердце сжалось: под ними залегли тёмные тени, а усталость в лице была такая, будто он не спал неделю.
Он же, увидев меня, ухватился за меня, как утопающий за соломинку.
– Проходите, я вижу, у вас срочное, – схитрил молодой лекарь.
– Куда это без очереди? – возмутились бабки.
– Так не положено! – зажужжали они, словно пчелиный рой.
– Спокойно, женщины. Лекарь сам определяет очередность приема, в ином случае – живая очередь, – видимо, процитировал парень какой-то устав, и, схватив меня за рукав, потащил в свой кабинет.
– Ну, рассказывай, что случилось? – обреченно вздохнул он.
– Да ничего особенного, просто хотела узнать, как стирать без магии, но говорят, у бабушки память совсем плохая, – выпалила я все на эльфийском.
– Эльфийский… – задумчиво потер длинное ухо лекарь. – Давно же я его не слышал в этих краях.
– А Вы чего такой уставший и расстроенный? Что-то случилось? – с искренним участием спросила я у паренька.
– Да эти бабки меня доконали! Каждый день тут сидят, и ко мне ходят, да не по одному разу! То у них болит тут, то там, а я их лечи, да еще и слушай про внуков, скотину и плохой урожай, – вывалил он на меня все что у него накопилось.
– Вот и я никогда не думала, что буду жалеть о совершенном незнании химии, – пробормотала я, жалея уже себя.
Он уставился на меня в ожидании поддержки. Я тоже сидела расстроенная и смущенная.
– Теперь всю жизнь рыбой пахнуть и ходить в грязном… – сокрушалась я.
– Ты что, пришла мне, как бабка, на жизнь жаловаться? – возмутился ушастый.
– Так ты тем же самым и занимаешься, – улыбнулась я.
– Да твою-то проблему решить можно! А мне что с бабками делать? Они мне выпускную работу не дают дописать. Я бы уже года два как в столице работал! А так закинули на практику в эту дыру, и прозябаю я тут.
– Как решить? – я мгновенно оживилась.
– Да отнеси бельё женщине, что домашней магией владеет, и заплати ей. А от запаха – раз в неделю к любому магу. Он сделает ультрамелкое опыление чистой водой. Это как ванну принять, только держится дольше.
– А если денег нет?
– А если денег нет – выходи замуж, пусть муж об этом заботится, – серьезно заявил он.
– Не вариант. А ты, случаем, это самое опыление делать не умеешь?
– Умею, но не буду, – отрезал он весьма категорично.
– А если я бабок всех от тебя отважу надолго? И они не будут к тебе приходить, пока ты свое там что-то не доделаешь?
– Тогда я и стирать тебе готов раз в неделю! – засмеялся он весело и совсем как нормальный человек.
– Вот и договорились. А что тебе доделать надо? – сразу сменила я тему, обязывая его тем самым подчиниться нашему договору.
– Да работу выпускную из магического училища. Я вообще-то лекарь, но специализируюсь на травоведении. Мне бы в болота, там говорят травница оркская живет, старая очень. Да дорога туда неделю, и неделю обратно.
– Интересно, я бы тоже к травнице съездила с удовольствием.
– Меня все равно бабки не отпустят, – пожаловался он совсем как ребенок. – Нельзя покидать пост, когда есть пациенты.
– Угу, – превратилась я срочно в филина. – Я завтра приду. Меня не приглашай, пусть будет живая очередь.
– Хорошо, – только и успел он сказать, а я вылетела из его кабинета. Не хотелось больше смущать его своим запахом.
Записано со слуха у храмовой двери, слова жреца Пофара, бога науки и медицины.
«Кровь смешивается, как вода в море. Четверть не видна на лице, но видна в привычках. Не делайте из этого знамя и не делайте из этого позор. Дела важнее родословной, особенно когда болит зуб».
Вечером долго беседовала с рыбаком, выспрашивая нужные для себя детали быта и словечки из местного диалекта, пока он не ушел на ночную рыбалку.
На следующее утро я все-таки окунулась в прохладные объятия моря, а затем, выбрав самую чистую тряпицу, тщательно обтерлась, надеясь хоть немного приглушить этот навязчивый рыбный дух. Впрочем, оценить успех предприятия я была не в силах. Меня запах рыбы совершенно не тяготил – детство прошло в подобном рыбацком городке. А когда проводишь бок о бок с дарами моря больше суток, мозг, видимо, автоматически отсекает ненужную информацию.
Волосы, под лучами солнца, превращались в непокорные кудряшки, что омрачало мои и без того нерадостные мысли. Теперь расчесать их подручными средствами казалось задачей почти невыполнимой.
Облачившись в купленное платье, я вновь направилась к местному лекарю. Бабки уже восседали там, словно стая воробьев, оживленно переговариваясь. Я поздоровалась и поинтересовалась, кто крайний, а затем прислонилась к косяку, с любопытством разглядывая собравшихся. Одна из женщин не выдержала моего взгляда и спросила:
– Что случилось, деточка?
– Лекарь велел сегодня еще раз прийти.
– Опять без очереди? – проворчали несколько голосов.
– Нет, – покачала я головой. – Очередь – это правильно.
Бабки немного успокоились, и я приступила к задуманному.
– А кто у вас тут самая главная тетенька? – спросила я с наигранной детской непосредственностью.
– Что значит главная? – подозрительно прищурилась старушка, сидевшая напротив.
– Ну, которая на деревенском совете голос имеет, молодых женщин уму-разуму учит, советы дельные дает, самая уважаемая, ее всегда первой пропускают, – перечисляла я, делая вид, будто это общеизвестная истина, вроде десяти заповедей.
– Нет у нас такой, где это видано, чтобы одна женщина была главнее другой? Все мы тут матери, хозяйки, – назидательно проговорила старушка.
– А у бабушки в деревне выбирали такую общим мнением, самые уважаемые хозяйки домов соглашались с ее главенством. Она мою мать учила хозяйству, да и вообще, у нее дома много девушек обучались, готовили, убирали, а она оценивала, советовала, как лучше.
Почти все женщины замолчали, завороженно слушая мой рассказ.
– А как выбирали эту главную?
– Так… – я сделала театральную паузу, словно пытаясь вспомнить. – Претендентка вешала объявление на двери храма, что, мол, такого-то числа, во столько-то, приходите оценивать мое хозяйство, мои кулинарные способности. И самые опытные женщины приходили, проверяли, пробовали, и если больше половины голосовали за, то становилась претендентка главной в деревне.
– А если на следующий день другая захочет? – поинтересовались у меня.
– Так приходили и к ней. Если она лучше предыдущей все делает, почему бы ей не стать главной? – я развела руками в стороны, глядя на них с непонимающим видом.
– Ой, девочки, вспомнила! У меня же каша на плите! Дом сгорит! – встрепенулась самая сообразительная и пулей вылетела за дверь.
Женщины пожужжали, пожужжали и постепенно растворились. У кого дела в соседней деревне объявились, у кого кошка рожает, а кому просто внезапно захотелось поспать. Я осталась сидеть одна на кушетке, терпеливо дожидаясь выхода последней пациентки лекаря.
Ночью меня так и подмывало пойти с Боронником на рыбалку, но он, хитро улыбнувшись, показал свое изобретение: светильник, закрепленный прямо на носу лодки с помощью одного из моих железных прутов. Как он его согнул, осталось загадкой, но я списала все на магию, ускользающую от моего взгляда, и приняла это спокойно.
Разбудил он меня уже тогда, когда и наловил, и почистил кальмарчиков. Вздохнув с облегчением, решил, что пока я буду варить и жарить, он сможет отоспаться на лавке.
Третий день, питаясь одними кальмарами, рыбак ничуть не жаловался, а вот мне хотелось чего-нибудь овощного. Я и высказала ему свои пожелания, когда он проснулся.
– Ладно, куплю я тебе овощей, только каких? Я в них не разбираюсь, а названий ты, наверное, и не знаешь… – развел он руками.
– И что же делать? – загрустила я.
– Сама иди и покупай, монеток немного осталось от вчерашней торговли. Только вот, мне кажется, что обед твой продавать надо дороже, нарасхват идет.
– Тогда давай сегодня последний день торговать, зайди в трактир и там его предложи.
– И зачем нам конкуренты? – удивленно вскинул брови он.
– А зачем нам столько времени тратить на готовку кальмаров и каши? Трактирщик и сам будет рад все это делать, решит, что сэкономил на цене крупы, масла и работе. Предложи ему рецепт за хороший гонорар, а я его научу, как готовить. Потом просто кальмаров ему будешь продавать, сколько ему надо. Больше спать будем, да и питаться, может, разнообразнее станем.
– Только цену я сам установлю, – почесал он шевелюру и согласился.
– Конечно, – кивнула я, избавляясь от лишней головной боли.
Весь день я провела в хлопотах: то у плиты, то на запруде, то у моря. Готовила кашу с кальмаром, стирала вещи, полоща их то в море, то в ручье. Соль лишь частично справлялась с грязью, а после полоскания вещи становились чуть чище, но стиркой в полном смысле это назвать было нельзя. Сил на трудоемкий процесс выбивания грязи из ткани у меня не хватило бы. Я совсем позабыла, как варить простейший щелок, а кипятить вещи, как когда-то, совсем не хотелось. Что делать с этой бедой, я не знала.
Наконец, вернулся рыбак, довольный, как мартовский кот. Он где-то подстригся и подровнял бороду, оставив от нее лишь пару сантиметров. Если бы не его просоленный костюм, в котором он все еще щеголял, то стал бы совсем похож на человека.
– Собирайся, пойдем рецепт продавать, – улыбался он и помогал мне кутаться в накидку поплотнее.
До трактира мы дошли быстро, но удивленных взглядов прохожих нам избежать не удалось. Не знаю, что их больше привлекало: подстриженная шевелюра Боронника или моя оркская накидка.
– Оркская женщина, – пробормотал на эльфийском трактирщик и ткнул локтем какую-то дородную даму, видимо, приходившуюся ему женой.
Женщина слегка побледнела и округлила глаза.
– Здравствуйте, – поприветствовала я их на эльфийском, вызвав у Боронника лишь недоуменное почесывание затылка.
– Вы разговариваете на эльфийском? – заискивающе поинтересовалась женщина.
– Полагаю, для беседы предпочтительнее именно этот язык, – уклончиво ответила я, не желая вдаваться в объяснения.
– Бороник сказал, вы согласны научить нас готовить то чудное кушанье, которым он три дня кряду заманивал покупателей на базарной площади.
– Научу, если услуга уже оплачена.
Удостоверившись у Боронника на общем, что золото перекочевало в его кошель, я принялась объяснять тонкости обращения с кальмаровой тушкой. Благо, варить крупу никого учить не требовалось. Мой же заморский порошок она решительно заменила на местный аналог, уверив, что он ничуть не хуже. Я с интересом разглядела протянутую мне пучком сушеную травку, выпросив щепотку на пробу. Аромат оказался пикантным.
Пока мы хлопотали над рецептом, мужчины удалились в зал трактира, дабы поднять кубки за успех предприятия и обсудить детали поставок кальмаров.
Прощаясь, я небрежно поинтересовалась, где можно приобрести простое платье её размера.
– А тебе зачем такое большое? – искренне удивилась женщина, окинув меня оценивающим взглядом.
Я машинально посмотрела на себя, попыталась сопоставить наши комплекции, но тщетно.
– Ступай к Марике, она у нас мастерица, сошьет любое, какое закажешь. Недорого берет, зато крепко делает. Или на базаре готовое купи, там дешевле будет, – посоветовала она.
– Благодарю.
По пути домой мы разговорились с рыбаком. Он, довольный как кот, делился планами на будущее, мечтая о том, как будет сбывать кальмаров на базаре. "Рецепт-то у трактирщика есть, а местные бабы пускай теперь голову ломают, что с этим морским чудищем делать".
– А почему соль такая дорогая? – вдруг спросила я.
– Да везут ее морем, из твоих земель. Если бы не орки, что расплодились между нами и восточными странами, было бы дешевле. Хотя, морем возят только дешевку, низкого качества. Дорогую соль телепортами доставляют, – пояснил он.
– А почему сами не добываете? – вспомнила я процесс выпаривания соли из морской воды.
– Долго это и хлопотно. Проще корзинку из бересты сплести и продать, да на вырученные деньги соли купить. Она же не то чтобы прямо запредельно дорогая, просто самим возиться невыгодно, – рассуждал мужичок.
Вот так, в одночасье, рухнул мой честолюбивый план по созданию соляной империи. Придется выдумывать что-то новое.
– Я хочу завтра купить платье и овощей на базаре. Разбуди меня, когда пойдешь.
– А давай тогда пораньше пойдем, пока народу немного, – предложил Боронник, засмущавшись той бурной реакции, которую вызывала моя персона у местных жителей.
– Хорошо.
Я улеглась спать, а он принялся готовиться к ночной рыбалке.
Глава 17. Поликлиника
Из «Устава лекарей, направленных по распределению».
«Очередность приёма определяет лекарь: при срочности допускается обход живой очереди. Самовольный уход с поста запрещён при наличии пациентов. Посещения и обращения фиксируются считывающими устройствами, дабы исключить спор и волокиту.»
Утро началось с похода на базар, где среди пестрого вороха товаров я выудила чудесное платьице. Темно-серое, скромное, но, о радость, идеально сидящее по фигуре. Заодно попыталась выведать у торговки секрет стирки без магии, но та лишь развела руками. Печаль не могла быть больше в это утро, но она вспомнила, что ее бабка, чудом что еще живая, когда-то в молодости пользовалась одним из способов стирки без магии и посоветовала пойти к местному лекарю, мол, все деревенские старухи обычно там и околачиваются.
Закупив уже знакомые овощи и тощую, жалкую на вид птичку, я поплелась в сторону рыбацкого домика. Быстро сварганив легкий супчик, пообедала, облачилась в обновку и отправилась на поиски бабки Грины.
Где искать хижину лекаря, я понятия не имела, поэтому пришлось выпытывать дорогу у местной детворы. Домик оказался одноэтажным, бревенчатым, без окон и дверью, скрипящей на все лады. За дверью доносилось гудение.
Зайдя внутрь, увидела вытянутый коридор с лавками вдоль стен, как в заурядной поликлинике. И, как в поликлинике, там была тьма старушек, перемывающих кости всему живому. Заметив меня, они лишь на секунду прервали свой гул, окидывая оценивающим взглядом с головы до пят, после чего возобновили его с новой силой.
Я сделала вид, что стою в очереди, и прислонилась к косяку.
– Девушки, а кто последняя? – рассеянно поинтересовалась я.
– Я буду, – отозвалась женщина в синем платке, накинутым на плечи.
– А давайте знакомиться, я Лида, а вас как зовут?
– А меня Дарика, – ответила она. – А ты чего тут забыла, деточка? – Ее взгляд стал изучающим.
– Я ищу бабу Грину, говорят, она знает, как стирать без магии.
– Вон она, в углу сидит, – кивнула Дарика в сторону сморщенной старушки, кутающейся в шаль. – Только вряд ли она что помнит, совсем уж старая.
– Понятно, – тихо сказала я, почувствовав, как надежда тает.
– Ты у Бороника живешь?
– А вы откуда знаете?
– Да от тебя рыбой несет, деточка, – рассмеялась Дарика, и ее поддержали еще две женщины, сидевшие рядом.
В этот момент открылась дверь во внутренние покои, и из неё, пятясь, выползала старушка, что-то оживлённо выговаривая молодому лекарю, который, судя по его лицу, пытался избавиться от неё всеми дозволенными богами способами. Стоило мне увидеть его глаза, и сердце сжалось: под ними залегли тёмные тени, а усталость в лице была такая, будто он не спал неделю.
Он же, увидев меня, ухватился за меня, как утопающий за соломинку.
– Проходите, я вижу, у вас срочное, – схитрил молодой лекарь.
– Куда это без очереди? – возмутились бабки.
– Так не положено! – зажужжали они, словно пчелиный рой.
– Спокойно, женщины. Лекарь сам определяет очередность приема, в ином случае – живая очередь, – видимо, процитировал парень какой-то устав, и, схватив меня за рукав, потащил в свой кабинет.
– Ну, рассказывай, что случилось? – обреченно вздохнул он.
– Да ничего особенного, просто хотела узнать, как стирать без магии, но говорят, у бабушки память совсем плохая, – выпалила я все на эльфийском.
– Эльфийский… – задумчиво потер длинное ухо лекарь. – Давно же я его не слышал в этих краях.
– А Вы чего такой уставший и расстроенный? Что-то случилось? – с искренним участием спросила я у паренька.
– Да эти бабки меня доконали! Каждый день тут сидят, и ко мне ходят, да не по одному разу! То у них болит тут, то там, а я их лечи, да еще и слушай про внуков, скотину и плохой урожай, – вывалил он на меня все что у него накопилось.
– Вот и я никогда не думала, что буду жалеть о совершенном незнании химии, – пробормотала я, жалея уже себя.
Он уставился на меня в ожидании поддержки. Я тоже сидела расстроенная и смущенная.
– Теперь всю жизнь рыбой пахнуть и ходить в грязном… – сокрушалась я.
– Ты что, пришла мне, как бабка, на жизнь жаловаться? – возмутился ушастый.
– Так ты тем же самым и занимаешься, – улыбнулась я.
– Да твою-то проблему решить можно! А мне что с бабками делать? Они мне выпускную работу не дают дописать. Я бы уже года два как в столице работал! А так закинули на практику в эту дыру, и прозябаю я тут.
– Как решить? – я мгновенно оживилась.
– Да отнеси бельё женщине, что домашней магией владеет, и заплати ей. А от запаха – раз в неделю к любому магу. Он сделает ультрамелкое опыление чистой водой. Это как ванну принять, только держится дольше.
– А если денег нет?
– А если денег нет – выходи замуж, пусть муж об этом заботится, – серьезно заявил он.
– Не вариант. А ты, случаем, это самое опыление делать не умеешь?
– Умею, но не буду, – отрезал он весьма категорично.
– А если я бабок всех от тебя отважу надолго? И они не будут к тебе приходить, пока ты свое там что-то не доделаешь?
– Тогда я и стирать тебе готов раз в неделю! – засмеялся он весело и совсем как нормальный человек.
– Вот и договорились. А что тебе доделать надо? – сразу сменила я тему, обязывая его тем самым подчиниться нашему договору.
– Да работу выпускную из магического училища. Я вообще-то лекарь, но специализируюсь на травоведении. Мне бы в болота, там говорят травница оркская живет, старая очень. Да дорога туда неделю, и неделю обратно.
– Интересно, я бы тоже к травнице съездила с удовольствием.
– Меня все равно бабки не отпустят, – пожаловался он совсем как ребенок. – Нельзя покидать пост, когда есть пациенты.
– Угу, – превратилась я срочно в филина. – Я завтра приду. Меня не приглашай, пусть будет живая очередь.
– Хорошо, – только и успел он сказать, а я вылетела из его кабинета. Не хотелось больше смущать его своим запахом.
Глава 18. Слухи вместо магии
Записано со слуха у храмовой двери, слова жреца Пофара, бога науки и медицины.
«Кровь смешивается, как вода в море. Четверть не видна на лице, но видна в привычках. Не делайте из этого знамя и не делайте из этого позор. Дела важнее родословной, особенно когда болит зуб».
Вечером долго беседовала с рыбаком, выспрашивая нужные для себя детали быта и словечки из местного диалекта, пока он не ушел на ночную рыбалку.
На следующее утро я все-таки окунулась в прохладные объятия моря, а затем, выбрав самую чистую тряпицу, тщательно обтерлась, надеясь хоть немного приглушить этот навязчивый рыбный дух. Впрочем, оценить успех предприятия я была не в силах. Меня запах рыбы совершенно не тяготил – детство прошло в подобном рыбацком городке. А когда проводишь бок о бок с дарами моря больше суток, мозг, видимо, автоматически отсекает ненужную информацию.
Волосы, под лучами солнца, превращались в непокорные кудряшки, что омрачало мои и без того нерадостные мысли. Теперь расчесать их подручными средствами казалось задачей почти невыполнимой.
Облачившись в купленное платье, я вновь направилась к местному лекарю. Бабки уже восседали там, словно стая воробьев, оживленно переговариваясь. Я поздоровалась и поинтересовалась, кто крайний, а затем прислонилась к косяку, с любопытством разглядывая собравшихся. Одна из женщин не выдержала моего взгляда и спросила:
– Что случилось, деточка?
– Лекарь велел сегодня еще раз прийти.
– Опять без очереди? – проворчали несколько голосов.
– Нет, – покачала я головой. – Очередь – это правильно.
Бабки немного успокоились, и я приступила к задуманному.
– А кто у вас тут самая главная тетенька? – спросила я с наигранной детской непосредственностью.
– Что значит главная? – подозрительно прищурилась старушка, сидевшая напротив.
– Ну, которая на деревенском совете голос имеет, молодых женщин уму-разуму учит, советы дельные дает, самая уважаемая, ее всегда первой пропускают, – перечисляла я, делая вид, будто это общеизвестная истина, вроде десяти заповедей.
– Нет у нас такой, где это видано, чтобы одна женщина была главнее другой? Все мы тут матери, хозяйки, – назидательно проговорила старушка.
– А у бабушки в деревне выбирали такую общим мнением, самые уважаемые хозяйки домов соглашались с ее главенством. Она мою мать учила хозяйству, да и вообще, у нее дома много девушек обучались, готовили, убирали, а она оценивала, советовала, как лучше.
Почти все женщины замолчали, завороженно слушая мой рассказ.
– А как выбирали эту главную?
– Так… – я сделала театральную паузу, словно пытаясь вспомнить. – Претендентка вешала объявление на двери храма, что, мол, такого-то числа, во столько-то, приходите оценивать мое хозяйство, мои кулинарные способности. И самые опытные женщины приходили, проверяли, пробовали, и если больше половины голосовали за, то становилась претендентка главной в деревне.
– А если на следующий день другая захочет? – поинтересовались у меня.
– Так приходили и к ней. Если она лучше предыдущей все делает, почему бы ей не стать главной? – я развела руками в стороны, глядя на них с непонимающим видом.
– Ой, девочки, вспомнила! У меня же каша на плите! Дом сгорит! – встрепенулась самая сообразительная и пулей вылетела за дверь.
Женщины пожужжали, пожужжали и постепенно растворились. У кого дела в соседней деревне объявились, у кого кошка рожает, а кому просто внезапно захотелось поспать. Я осталась сидеть одна на кушетке, терпеливо дожидаясь выхода последней пациентки лекаря.
