– Еще пять стежков, – безапелляционно заявила Варя, не удосужившись даже обернуться.
– Простите, – пролепетала я, чувствуя неловкость за ее бесцеремонность.
– Все, закончила. Удачного ритуала, – Варя чмокнула меня в щеку и, только сейчас повернувшись к королю, присела в некое подобие реверанса. – Здравствуйте, Ваше Величество.
– Пойдемте же, дорогая, нас ждет полкоролевства, – Карл подхватил меня под локоть, и мы вышли из комнаты. По традиции именно король должен был вести свою будущую жену к алтарю.
– Не сразу вас узнал. Хорошая идея, – проронил Карл сквозь зубы, одаривая подданных натянутой улыбкой.
– Я же говорила, постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить наш договор, – процедила я в ответ, стараясь скопировать его манеру говорить сквозь зубы, но вышло лишь невнятное бормотание.
Выдержка из «Наставления жрецам Алавии о свидетельствовании царского брака», редакция для Фарготии.
«Союз венценосных не удостоверяется словами, но знаками плоти. Посему супруги заключаются в храме без доступа слуг, врачей и иных лиц. Подмена свидетелей и “умелых посторонних” пресекается немедля. Пока знак не явлен, врата не отворять, даже если невеста ропщет, жених гневается, а народ требует зрелища. Воля богов не терпит отсрочки».
Церемония оказалась на удивление простой: меня водили за руку, что-то мазали, ничего не спрашивали. В конце нас просто оставили в храме на попечение прислуги, которая в разных комнатах облачила нас в ночные одеяния. Поскольку никаких предписаний относительно ночного костюма не существовало, мои портнихи, по моей просьбе, из имеющихся шелковых отрезов смастерили нечто вроде восточных шаровар и свободную кофточку.
Закончив с переодеванием, прислуга покинула храм, и двери запечатали. В центре храма возвышалась огромная кровать, а рядом стоял столик, уставленный всевозможными напитками и закусками.
– Я знаю, вы обычно не пьете вино, но, может, сегодня сделаете исключение? – спросил Карл, наливая себе в стакан темно-коричневую жидкость.
– Нет уж, спасибо, я очень плохо переношу алкоголь. Впрочем, как и ваши кулинарные изыски, – поморщилась я.
– Собираетесь привнести свои вкусы в культуру моей столицы?
– Собираюсь. Заодно и сама начну нормально питаться.
– А зачем тогда вам земли? Чтобы выращивать или охотиться?
– Это уже мне решать, – хитро улыбнулась я королю. – Сами потом все узнаете, Карл.
– Раз уж нас тут заперли, расскажите мне, почему мое имя вызывает у вас такую гримасу?
Я посвятила его в тайну перевода его имени на русский язык. Король смеялся как ребенок. Потом он налил себе еще стакан и начал расспрашивать о других ему знакомых, о Лягухе, своей сестре, дочери и сыне, о короле Лимонаде и его сыновьях. В конце концов он устал смеяться. К концу он выдохся, но впервые за всё время по-человечески улыбался.
— Вкус к одежде у тебя специфический, — заметил он, скользнув взглядом по моей импровизированной пижаме.
— Зато удобно, а что вас это так веселит? Неужели ваши прежние супруги собирались провести первую брачную ночь в кринолинах?
— Нет, кринолинов не было, но поскольку наряды были для них способом выторговать себе больше привилегий, две явились, увешанные драгоценностями, с ног до головы, буквально, а северная гостья закуталась в меха так, что напоминала скорее волтарку, чем невесту.
— Ммм, любопытно. И как же вы умудрились пробраться сквозь все эти "доспехи"?
— С большим трудом. У меня до сих пор мурашки по спине от воспоминаний о множественных царапинах и порезах. Настоящая пытка. Будь она менее затратной, я бы применял ее к преступникам, — весело заключил Карл.
— Карл, если вы пытаетесь меня таким образом расслабить, боюсь, это пустая трата времени. Давайте просто займемся делом.
— Но, если вам будет неприятно… или, тем более, больно, вы мне скажете, правда? — с легким удивлением спросил король.
— Обязательно скажу, обещаю. Только, пожалуйста, без поцелуев в губы.
Он подсел ко мне поближе, опустив стакан на пол, расстегнул свою рубашку, и начал снимать с меня кофту. Я ожидала от себя страшного смущения, которое возможно просто отрубило бы меня, но ничего такого не испытывала. Ни симпатии, ни антипатии, ничего. Просто закрыла глаза и представила симпатичного босса разбойников, вспомнила ночь в лесу в обнимку с ним, хоть и через плотную шкуру и забыла о Карле.
Когда все закончилось, Карл уснул мгновенно, а я пошла искать что-нибудь напоминающее ванную. Слегка освежившись, наткнулась на второе помещение храма со статуями. Восемь изваяний, вероятно, изображавших местных богов: мускулистый воин со щитом и мечом, бородатый великан с молотом, женщина в одеянии из призрачной ткани, еще один бородатый старец, восседающий на троне. Напротив них – женщина с корзиной плодов, юноша с закрытым лицом и кинжалом, спрятанным за спиной, и худощавый юнец, держащий в руке таинственный камень. А рядом… Смерть. До тошноты шаблонная: накидка с капюшоном, коса на плече – поза, жест, все то же.
Но одно место зияло пустотой. Между двумя группами статуй, прямо посередине, находилась такая же ниша, но пустая. Размышлять о пустом казалось бессмысленным, и я пошла дальше, блуждая по храму. В одной из незапертых комнат нашла пару листов бумаги и что-то, напоминающее карандаш. Надеюсь, меня простят за эту мелочную кражу.
Вернувшись в главный зал, я опустилась на одну из скамей, расставленных вдоль стен, и в тусклом свете луны принялась чертить план. Только сейчас у меня появилось время, чтобы набросать бизнес-стратегию, план развития моего будущего ресторана. Жаль, не у кого спросить совета. Под утро проснулся Карл, подсел ко мне, взглянул на бумагу, исчерканную непонятными ему схемами, и в который раз посетовал на мою дремучесть в отношении хоть какого-либо понятного ему языка.
До церемонии "открытия храма" оставалось совсем немного, и мы успели лишь вскользь обсудить транспортные пути вдоль дороги, которую Облентия нагло отобрала у Фарготии.
Явившиеся в храм слуги закутали нас в палантины и вывели на свет. Жрецы, потанцевав вокруг нас, объявили нас официальной парой и отпустили. Радость толпы оставалась для меня загадкой, до тех пор, пока в воздух не взметнулись монеты – видимо, тоже какой-то обычай.
Словно в тумане, я помнила, как нас доставили обратно в открытой карете, а затем меня буквально внесли на руках в мои покои. Там, предстояло сменить наряд и позавтракать, после чего – бесконечная череда поздравлений. Спрятав свой ночной трофей в шкаф, я отдалась в руки служанок, погружаясь в мысли о планах на будущее. Родная стихия дел, которым я посвятила пять лет в университете, поглотила меня целиком, и даже последующий прием прошел почти незамеченным. На автопилоте я благодарила гостей, машинально проглатывала безвкусные яства и очнулась лишь тогда, когда Карл потянул меня в танцевальный зал.
Тут пришлось собрать волю в кулак, напрячь память, мышцы и координацию. К счастью, король уже успел основательно «подкрепиться» вином и, казалось, не замечал, как я оттаптываю ему пальцы, или просто делал вид. После одного, положенного по протоколу танца, я, сославшись на усталость, поспешила удалиться в свои покои. Уснула еще до того, как мне успели развязать корсет.
Дворцовая караульная книга. Отметка дежурного у покоев королевы.
Наутро после храмового “свидетельства” у Ее Величества начались приступы: слабость, рвота, жар. По слову Его Величества: коридор закрыть, вход по списку. Магистр Балинус сам остался при Ее Величестве. В третьем часу: от лица Ее Высочества Горденции передан список допущенных и приказ “докладывать государю после выезда на охоту”.
– Ваше Величество! Ваше Величество, Лида Лианте Торон, вам пора вставать, – проскрипел над ухом ненавистный Лягух.
– Иди к черту! – прохрипела я в ответ.
Ноги ныли, спина грозила переломиться от малейшего движения, а глаза словно наполнились песком.
– Сегодня день охоты, ваш костюм давно готов, пора выезжать.
– Передайте его величеству, что я чувствую себя неважно и слишком устала. Извинитесь за меня, пусть едет с гостями один, – отмахнулась я от назойливого дворецкого.
– Но это традиция, вы не можете отказаться! – взвыл Лягух у самого моего уха.
Внезапно, меня пронзила волна тошноты, и я, обретя немыслимую силу, ринулась в ванную комнату. Обняв аналог фаянсового трона, я судорожно пыталась вспомнить, пила ли я вчера спиртное? Все мое естество вопило, что да, но я была совершенно уверена в обратном.
Лягух оставил меня на короткое время, но вскоре вернулся в сопровождении Магистра Балинуса.
– Ваше Величество, как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спросил маг.
– Как будто кто-то пытался вытянуть мой позвоночник наружу, ноги перемолоть в мясорубке, а глаза вычистить песком… про запахи даже не спрашивайте – кошмары будут снится.
– К сожалению, я практически бессилен, прошу прощения, – он обернулся к Лягуху. – Позовите Магистра Кигорана, только сделайте это без лишнего шума и, между делом, пригласите Его Величество.
– Что со мной? Неужели кто-то так усердно меня вчера спаивал, а я и не заметила? – поинтересовалась я у мага, между приступами тошноты.
– Я не думаю, что это что-то серьезное, возможно, какое-то блюдо оказалось для вас в новинку, – уклончиво ответил маг.
Магистр Кигоран, на этот раз, пришел один. Покряхтел, осматривая меня, что-то прошептал магу и удалился. А на его место явился король.
– Ты никуда не поедешь. Я оставлю тебя на попечение Магистра Балинуса и пары моих людей, никуда не выходи, – отрезал он и ушел.
Ни здрасте тебе, ни до свидания. Приехали. Командир нашелся.
– Так! – взревела я. – Угля мне! Чтоб пережаренный до черноты! И ванну… кипяток, чтоб кожу содрало! И верните алхимика, сама с ним разберусь!
В ванной тут же возник перепуганный алхимик, смешно хлопая глазами и сосредоточенно размешивая в миске что-то розовое и подозрительное.
– Я это есть не стану, – процедила я, кивнув на его стряпню. – Мне явно лучше знать, чем вам, что со мной делать! Привыкли тут, магией своей тыкать, куда не просят! Уголь! Чистый, сухой, черный! В порошок истолките! Вот столько, – я показала примерный объем жестом.
Манистр Кигоран вылетел из ванной с проворством, несвойственным его комплекции и возрасту. Ему на смену вихрем влетели служанки, а я, изнывая от нетерпения, поползла к своему заветному шкафчику. Там, среди вороха склянок и пузырьков, я отыскала припасенные травки, подаренные на прощание орчихой. Перенюхала все до единой. Одна из них пахла знакомо, терпко и по-лекарски. Я протянула ее служанке, велев заварить крепкий настой.
– Отдайте это мне, – магистр Балинус, доселе молча наблюдавший за суматохой, перехватил мешочек у служанки. Он достал кружку и начал что-то шептать над ней, совершая замысловатые пассы руками.
Через минуту передо мной дымился крепкий, горький и обжигающе горячий отвар. Запах от него исходил одуряюще травяной. Я не знала, поможет ли это, но рассудила, что хуже уже точно не будет. Залпом осушив кружку, влезла прямо в ночнушке в ванну.
– Вот ваш уголь, – алхимик вернулся так бесшумно, что я едва не врезала ему кружкой. Он держал жёлтый холщовый мешочек двумя пальцами, будто это дохлая мышь.
– И стакан воды, будьте добры.
Получив желаемое, собрав всю волю в кулак, запихнула в себя ложки три угольного порошка и кое-как запила водой.
– Всё, представление окончено. Всем вон! – устало прохрипела я.
– Я остаюсь. Это приказ короля, – отрезал Балинус.
– Прямо в моей ванной?
– Прямо тут, – маг был непреклонен.
– Ну и ладно, – махнула я рукой, обессиленная спором. – Заодно расскажете мне что-нибудь полезное.
Мы остались одни. Я, закрыв глаза, пыталась прислушаться к своему организму, полностью погрузившись в обжигающую воду.
– А где вы учились? – спросила я, вынырнув и не открывая глаз, пытаясь отвлечься от бушующей внутри меня бури.
– В магической академии Облентии, в ближайших десяти человеческих государствах это самое лучшее магическое училище. Что вызвало ваш интерес? – спросил маг, не дождавшись продолжения вопроса.
– Просто подумала, что алхимию вы явно прогуливали… – хихикнула я.
– Почему же? – удивился он.
– Ну, почему-то здесь же появился магистр Кигоран.
– Это его епархия. Кигоран тоже владеет магией, но алхимия – его специализация. Не могу же я отнимать у него работу.
– А если бы я тут умирала и мне срочно, прямо вот сейчас, понадобилась помощь алхимической специализации, вы бы дали мне умереть?
– К сожалению, я не знаю, чем бы мог вам помочь. Меня учили помогать лишь тем, кто одарен магическим даром. Хотя лечение тоже не моя специализация. Вы должны понять, Ваше Величество, немагичных людей в нашем мире – сущий мизер, не более одной десятой процента.
– Я вижу, вы тоже догадались, откуда я… – меня начинало размаривать, а зелье действовало как-то странно.
– Я лишь сделал предположение, и сейчас вы его подтвердили.
От удивления я распахнула глаза, но тут же зажмурилась.
– Вы весьма необычная женщина. Держитесь с людьми так, будто всю жизнь провели на троне, и в то же время весьма неуверенны в некоторых вещах. Я не знаю ни одного человека или эльфа, кто бы так плохо знал общий язык в вашем возрасте. По статусу вы должны быть идеальной матерью, но я не вижу ни намека на материнский инстинкт. Ах да, и вы пытаетесь перекрасить кожу в красный цвет.
– Что?! – взвыла я, открывая глаза сквозь боль. Щипало нещадно, и я обнаружила себя в ванне, полной багровых разводов.
– Зовите прислугу, пусть отмоют меня от этого безобразия, – обреченно попросила я.
– Если хотите, я могу нейтрализовать действие красителя, но вы пообещаете молчать об этом, – впервые улыбнулся маг. Видимо, ему не терпелось доказать, что он умеет не только пялиться.
– Конечно, хочу! Давайте же скорее, а то я сейчас в «индейца» превращусь.
Кто такой «индеец», маг, разумеется, не знал. Он взял пузырек с каким-то мыльным раствором, пошептал над ним заклинание и вылил в ванну.
– Окунитесь, пожалуйста.
Я погрузилась в воду, расплескав ее, и попыталась нырнуть поглубже. Вынырнув, не обнаружила ни следа красного красителя.
– Спасибо огромное! И глаза щипать перестало. Вы настоящий маг, – сказала я, разглядывая ладони.
– Конечно, настоящий, – со смехом ответил Балинус.
Меня вело еще сильнее, словно я выпила какой-то странный наркотический напиток. Отчаянно хотелось петь.
– А вы умеете скрывать звуки внутри помещения? У короля явно кабинет с какой-то защитой, – с хитрым прищуром спросила я.
– Я могу настроить талисман так, что голос короля не будет слышен никому, кроме тех, кто находится с ним в одной комнате. Но, к сожалению, с вами так не получится. На ваш голос магически не подействуешь.
– Жаль. А может, как-то можно сделать, чтобы люди снаружи не слышали, что происходит внутри?
– Можно, но временная глухота обитателей замка может привести к хаосу. Позвольте поинтересоваться, зачем вам это нужно?
– Я хочу повыть… – в сердцах шлепнула я ладонью по воде, окатив мага брызгами.
– Повыть?! Простите, я все еще не понимаю, зачем?
– Не повыть, попеть… Но я не обладаю ни голосом, ни слухом, и мне бы не хотелось пугать обитателей замка, потому как мое пение чревато хаосом, и без того тут хватает бед.
– Простите, – пролепетала я, чувствуя неловкость за ее бесцеремонность.
– Все, закончила. Удачного ритуала, – Варя чмокнула меня в щеку и, только сейчас повернувшись к королю, присела в некое подобие реверанса. – Здравствуйте, Ваше Величество.
– Пойдемте же, дорогая, нас ждет полкоролевства, – Карл подхватил меня под локоть, и мы вышли из комнаты. По традиции именно король должен был вести свою будущую жену к алтарю.
– Не сразу вас узнал. Хорошая идея, – проронил Карл сквозь зубы, одаривая подданных натянутой улыбкой.
– Я же говорила, постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить наш договор, – процедила я в ответ, стараясь скопировать его манеру говорить сквозь зубы, но вышло лишь невнятное бормотание.
Глава 30. План вместо брачной ночи
Выдержка из «Наставления жрецам Алавии о свидетельствовании царского брака», редакция для Фарготии.
«Союз венценосных не удостоверяется словами, но знаками плоти. Посему супруги заключаются в храме без доступа слуг, врачей и иных лиц. Подмена свидетелей и “умелых посторонних” пресекается немедля. Пока знак не явлен, врата не отворять, даже если невеста ропщет, жених гневается, а народ требует зрелища. Воля богов не терпит отсрочки».
Церемония оказалась на удивление простой: меня водили за руку, что-то мазали, ничего не спрашивали. В конце нас просто оставили в храме на попечение прислуги, которая в разных комнатах облачила нас в ночные одеяния. Поскольку никаких предписаний относительно ночного костюма не существовало, мои портнихи, по моей просьбе, из имеющихся шелковых отрезов смастерили нечто вроде восточных шаровар и свободную кофточку.
Закончив с переодеванием, прислуга покинула храм, и двери запечатали. В центре храма возвышалась огромная кровать, а рядом стоял столик, уставленный всевозможными напитками и закусками.
– Я знаю, вы обычно не пьете вино, но, может, сегодня сделаете исключение? – спросил Карл, наливая себе в стакан темно-коричневую жидкость.
– Нет уж, спасибо, я очень плохо переношу алкоголь. Впрочем, как и ваши кулинарные изыски, – поморщилась я.
– Собираетесь привнести свои вкусы в культуру моей столицы?
– Собираюсь. Заодно и сама начну нормально питаться.
– А зачем тогда вам земли? Чтобы выращивать или охотиться?
– Это уже мне решать, – хитро улыбнулась я королю. – Сами потом все узнаете, Карл.
– Раз уж нас тут заперли, расскажите мне, почему мое имя вызывает у вас такую гримасу?
Я посвятила его в тайну перевода его имени на русский язык. Король смеялся как ребенок. Потом он налил себе еще стакан и начал расспрашивать о других ему знакомых, о Лягухе, своей сестре, дочери и сыне, о короле Лимонаде и его сыновьях. В конце концов он устал смеяться. К концу он выдохся, но впервые за всё время по-человечески улыбался.
— Вкус к одежде у тебя специфический, — заметил он, скользнув взглядом по моей импровизированной пижаме.
— Зато удобно, а что вас это так веселит? Неужели ваши прежние супруги собирались провести первую брачную ночь в кринолинах?
— Нет, кринолинов не было, но поскольку наряды были для них способом выторговать себе больше привилегий, две явились, увешанные драгоценностями, с ног до головы, буквально, а северная гостья закуталась в меха так, что напоминала скорее волтарку, чем невесту.
— Ммм, любопытно. И как же вы умудрились пробраться сквозь все эти "доспехи"?
— С большим трудом. У меня до сих пор мурашки по спине от воспоминаний о множественных царапинах и порезах. Настоящая пытка. Будь она менее затратной, я бы применял ее к преступникам, — весело заключил Карл.
— Карл, если вы пытаетесь меня таким образом расслабить, боюсь, это пустая трата времени. Давайте просто займемся делом.
— Но, если вам будет неприятно… или, тем более, больно, вы мне скажете, правда? — с легким удивлением спросил король.
— Обязательно скажу, обещаю. Только, пожалуйста, без поцелуев в губы.
Он подсел ко мне поближе, опустив стакан на пол, расстегнул свою рубашку, и начал снимать с меня кофту. Я ожидала от себя страшного смущения, которое возможно просто отрубило бы меня, но ничего такого не испытывала. Ни симпатии, ни антипатии, ничего. Просто закрыла глаза и представила симпатичного босса разбойников, вспомнила ночь в лесу в обнимку с ним, хоть и через плотную шкуру и забыла о Карле.
Когда все закончилось, Карл уснул мгновенно, а я пошла искать что-нибудь напоминающее ванную. Слегка освежившись, наткнулась на второе помещение храма со статуями. Восемь изваяний, вероятно, изображавших местных богов: мускулистый воин со щитом и мечом, бородатый великан с молотом, женщина в одеянии из призрачной ткани, еще один бородатый старец, восседающий на троне. Напротив них – женщина с корзиной плодов, юноша с закрытым лицом и кинжалом, спрятанным за спиной, и худощавый юнец, держащий в руке таинственный камень. А рядом… Смерть. До тошноты шаблонная: накидка с капюшоном, коса на плече – поза, жест, все то же.
Но одно место зияло пустотой. Между двумя группами статуй, прямо посередине, находилась такая же ниша, но пустая. Размышлять о пустом казалось бессмысленным, и я пошла дальше, блуждая по храму. В одной из незапертых комнат нашла пару листов бумаги и что-то, напоминающее карандаш. Надеюсь, меня простят за эту мелочную кражу.
Вернувшись в главный зал, я опустилась на одну из скамей, расставленных вдоль стен, и в тусклом свете луны принялась чертить план. Только сейчас у меня появилось время, чтобы набросать бизнес-стратегию, план развития моего будущего ресторана. Жаль, не у кого спросить совета. Под утро проснулся Карл, подсел ко мне, взглянул на бумагу, исчерканную непонятными ему схемами, и в который раз посетовал на мою дремучесть в отношении хоть какого-либо понятного ему языка.
До церемонии "открытия храма" оставалось совсем немного, и мы успели лишь вскользь обсудить транспортные пути вдоль дороги, которую Облентия нагло отобрала у Фарготии.
Явившиеся в храм слуги закутали нас в палантины и вывели на свет. Жрецы, потанцевав вокруг нас, объявили нас официальной парой и отпустили. Радость толпы оставалась для меня загадкой, до тех пор, пока в воздух не взметнулись монеты – видимо, тоже какой-то обычай.
Словно в тумане, я помнила, как нас доставили обратно в открытой карете, а затем меня буквально внесли на руках в мои покои. Там, предстояло сменить наряд и позавтракать, после чего – бесконечная череда поздравлений. Спрятав свой ночной трофей в шкаф, я отдалась в руки служанок, погружаясь в мысли о планах на будущее. Родная стихия дел, которым я посвятила пять лет в университете, поглотила меня целиком, и даже последующий прием прошел почти незамеченным. На автопилоте я благодарила гостей, машинально проглатывала безвкусные яства и очнулась лишь тогда, когда Карл потянул меня в танцевальный зал.
Тут пришлось собрать волю в кулак, напрячь память, мышцы и координацию. К счастью, король уже успел основательно «подкрепиться» вином и, казалось, не замечал, как я оттаптываю ему пальцы, или просто делал вид. После одного, положенного по протоколу танца, я, сославшись на усталость, поспешила удалиться в свои покои. Уснула еще до того, как мне успели развязать корсет.
Глава 31. Яд для королевы
Дворцовая караульная книга. Отметка дежурного у покоев королевы.
Наутро после храмового “свидетельства” у Ее Величества начались приступы: слабость, рвота, жар. По слову Его Величества: коридор закрыть, вход по списку. Магистр Балинус сам остался при Ее Величестве. В третьем часу: от лица Ее Высочества Горденции передан список допущенных и приказ “докладывать государю после выезда на охоту”.
– Ваше Величество! Ваше Величество, Лида Лианте Торон, вам пора вставать, – проскрипел над ухом ненавистный Лягух.
– Иди к черту! – прохрипела я в ответ.
Ноги ныли, спина грозила переломиться от малейшего движения, а глаза словно наполнились песком.
– Сегодня день охоты, ваш костюм давно готов, пора выезжать.
– Передайте его величеству, что я чувствую себя неважно и слишком устала. Извинитесь за меня, пусть едет с гостями один, – отмахнулась я от назойливого дворецкого.
– Но это традиция, вы не можете отказаться! – взвыл Лягух у самого моего уха.
Внезапно, меня пронзила волна тошноты, и я, обретя немыслимую силу, ринулась в ванную комнату. Обняв аналог фаянсового трона, я судорожно пыталась вспомнить, пила ли я вчера спиртное? Все мое естество вопило, что да, но я была совершенно уверена в обратном.
Лягух оставил меня на короткое время, но вскоре вернулся в сопровождении Магистра Балинуса.
– Ваше Величество, как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спросил маг.
– Как будто кто-то пытался вытянуть мой позвоночник наружу, ноги перемолоть в мясорубке, а глаза вычистить песком… про запахи даже не спрашивайте – кошмары будут снится.
– К сожалению, я практически бессилен, прошу прощения, – он обернулся к Лягуху. – Позовите Магистра Кигорана, только сделайте это без лишнего шума и, между делом, пригласите Его Величество.
– Что со мной? Неужели кто-то так усердно меня вчера спаивал, а я и не заметила? – поинтересовалась я у мага, между приступами тошноты.
– Я не думаю, что это что-то серьезное, возможно, какое-то блюдо оказалось для вас в новинку, – уклончиво ответил маг.
Магистр Кигоран, на этот раз, пришел один. Покряхтел, осматривая меня, что-то прошептал магу и удалился. А на его место явился король.
– Ты никуда не поедешь. Я оставлю тебя на попечение Магистра Балинуса и пары моих людей, никуда не выходи, – отрезал он и ушел.
Ни здрасте тебе, ни до свидания. Приехали. Командир нашелся.
– Так! – взревела я. – Угля мне! Чтоб пережаренный до черноты! И ванну… кипяток, чтоб кожу содрало! И верните алхимика, сама с ним разберусь!
В ванной тут же возник перепуганный алхимик, смешно хлопая глазами и сосредоточенно размешивая в миске что-то розовое и подозрительное.
– Я это есть не стану, – процедила я, кивнув на его стряпню. – Мне явно лучше знать, чем вам, что со мной делать! Привыкли тут, магией своей тыкать, куда не просят! Уголь! Чистый, сухой, черный! В порошок истолките! Вот столько, – я показала примерный объем жестом.
Манистр Кигоран вылетел из ванной с проворством, несвойственным его комплекции и возрасту. Ему на смену вихрем влетели служанки, а я, изнывая от нетерпения, поползла к своему заветному шкафчику. Там, среди вороха склянок и пузырьков, я отыскала припасенные травки, подаренные на прощание орчихой. Перенюхала все до единой. Одна из них пахла знакомо, терпко и по-лекарски. Я протянула ее служанке, велев заварить крепкий настой.
– Отдайте это мне, – магистр Балинус, доселе молча наблюдавший за суматохой, перехватил мешочек у служанки. Он достал кружку и начал что-то шептать над ней, совершая замысловатые пассы руками.
Через минуту передо мной дымился крепкий, горький и обжигающе горячий отвар. Запах от него исходил одуряюще травяной. Я не знала, поможет ли это, но рассудила, что хуже уже точно не будет. Залпом осушив кружку, влезла прямо в ночнушке в ванну.
– Вот ваш уголь, – алхимик вернулся так бесшумно, что я едва не врезала ему кружкой. Он держал жёлтый холщовый мешочек двумя пальцами, будто это дохлая мышь.
– И стакан воды, будьте добры.
Получив желаемое, собрав всю волю в кулак, запихнула в себя ложки три угольного порошка и кое-как запила водой.
– Всё, представление окончено. Всем вон! – устало прохрипела я.
– Я остаюсь. Это приказ короля, – отрезал Балинус.
– Прямо в моей ванной?
– Прямо тут, – маг был непреклонен.
– Ну и ладно, – махнула я рукой, обессиленная спором. – Заодно расскажете мне что-нибудь полезное.
Мы остались одни. Я, закрыв глаза, пыталась прислушаться к своему организму, полностью погрузившись в обжигающую воду.
– А где вы учились? – спросила я, вынырнув и не открывая глаз, пытаясь отвлечься от бушующей внутри меня бури.
– В магической академии Облентии, в ближайших десяти человеческих государствах это самое лучшее магическое училище. Что вызвало ваш интерес? – спросил маг, не дождавшись продолжения вопроса.
– Просто подумала, что алхимию вы явно прогуливали… – хихикнула я.
– Почему же? – удивился он.
– Ну, почему-то здесь же появился магистр Кигоран.
– Это его епархия. Кигоран тоже владеет магией, но алхимия – его специализация. Не могу же я отнимать у него работу.
– А если бы я тут умирала и мне срочно, прямо вот сейчас, понадобилась помощь алхимической специализации, вы бы дали мне умереть?
– К сожалению, я не знаю, чем бы мог вам помочь. Меня учили помогать лишь тем, кто одарен магическим даром. Хотя лечение тоже не моя специализация. Вы должны понять, Ваше Величество, немагичных людей в нашем мире – сущий мизер, не более одной десятой процента.
– Я вижу, вы тоже догадались, откуда я… – меня начинало размаривать, а зелье действовало как-то странно.
– Я лишь сделал предположение, и сейчас вы его подтвердили.
От удивления я распахнула глаза, но тут же зажмурилась.
– Вы весьма необычная женщина. Держитесь с людьми так, будто всю жизнь провели на троне, и в то же время весьма неуверенны в некоторых вещах. Я не знаю ни одного человека или эльфа, кто бы так плохо знал общий язык в вашем возрасте. По статусу вы должны быть идеальной матерью, но я не вижу ни намека на материнский инстинкт. Ах да, и вы пытаетесь перекрасить кожу в красный цвет.
– Что?! – взвыла я, открывая глаза сквозь боль. Щипало нещадно, и я обнаружила себя в ванне, полной багровых разводов.
– Зовите прислугу, пусть отмоют меня от этого безобразия, – обреченно попросила я.
– Если хотите, я могу нейтрализовать действие красителя, но вы пообещаете молчать об этом, – впервые улыбнулся маг. Видимо, ему не терпелось доказать, что он умеет не только пялиться.
– Конечно, хочу! Давайте же скорее, а то я сейчас в «индейца» превращусь.
Кто такой «индеец», маг, разумеется, не знал. Он взял пузырек с каким-то мыльным раствором, пошептал над ним заклинание и вылил в ванну.
– Окунитесь, пожалуйста.
Я погрузилась в воду, расплескав ее, и попыталась нырнуть поглубже. Вынырнув, не обнаружила ни следа красного красителя.
– Спасибо огромное! И глаза щипать перестало. Вы настоящий маг, – сказала я, разглядывая ладони.
– Конечно, настоящий, – со смехом ответил Балинус.
Меня вело еще сильнее, словно я выпила какой-то странный наркотический напиток. Отчаянно хотелось петь.
– А вы умеете скрывать звуки внутри помещения? У короля явно кабинет с какой-то защитой, – с хитрым прищуром спросила я.
– Я могу настроить талисман так, что голос короля не будет слышен никому, кроме тех, кто находится с ним в одной комнате. Но, к сожалению, с вами так не получится. На ваш голос магически не подействуешь.
– Жаль. А может, как-то можно сделать, чтобы люди снаружи не слышали, что происходит внутри?
– Можно, но временная глухота обитателей замка может привести к хаосу. Позвольте поинтересоваться, зачем вам это нужно?
– Я хочу повыть… – в сердцах шлепнула я ладонью по воде, окатив мага брызгами.
– Повыть?! Простите, я все еще не понимаю, зачем?
– Не повыть, попеть… Но я не обладаю ни голосом, ни слухом, и мне бы не хотелось пугать обитателей замка, потому как мое пение чревато хаосом, и без того тут хватает бед.
