У входа стояли около пятидесяти мужиков и распивали прозрачную жидкость из маленьких стаканчиков, крякая после каждого глотка. Саурон заявил, что это такая традиция. Мне же он вручил бутылку-накопитель, внутри которой оказалась неожиданно маслянистая, пахнущая рыбой кровь. Пить в этой компании я не стала и вернулась во дворец, даже не разглядев, что же они там укокошили.
Позже, чуть посвежевшая Дакармулия, захватив с собой дочь, отвезла меня на источники. Оказалось, что источники у них "работают" посменно: день мужской, день женский.
Белесо-розовая, неприятно пахнущая водичка парила как проклятая, оказалась почти невыносимо горячей и не вызвала во мне того священного трепета, который, видимо, испытывали местные. Поэтому в последующие дни от повторного посещения этого чуда я отказалась. А вот на пятый день Саурон наконец уговорил короля Рогкалина показать нам шахту местного эбонита.
Шахта была чрезвычайно глубокой. И да – тут лифт все-таки был! Черное, как сама бездна, стекло слишком уж сильно напоминало обсидиан и, судя по всему, точно так же откалывалось тонкими пластами. Может, никакого демона и не было? Разрыли гномы нечаянно магматический карман, а взрыв от него восприняли как явление великого демона?
Но стекло было, конечно, красивое и какое-то "живое". Узнав стоимость, я посетовала, что мне лет десять надо сидеть в "Гермесе", копить и не снабжать всяких разноцветных эльфов, чтобы позволить себе хоть какой-нибудь симпатичный предмет интерьера из местного обсидиана.
По сути, больше ничего и не произошло. Постоянный холод навевал тоску, и мы на шестую ночь решили, что пора в обратный путь. Поторопив с отправкой команду дирижабля, мы отбыли.
На обратном пути Саурон пообещал, что на следующие "летние каникулы" постарается выбить путешествие на Гитругарские острова, если к тому времени там возведут причальную мачту для дирижабля.
Фрагмент богословского трактата «О судьбе как единственном адресате»
Пантеон был удобен: один бог — за урожай, другой — за войну, третий — за удачу в кости. Человек не думал, он ставил галочки. Теперь, когда остальные голоса погашены, любые слова, брошенные «вообще богам», падают в одну воронку. Тот, кто остался, не обязан отвечать всем. Он отвечает тем, чьи нити сходятся в нужный узел.
Отбыв обратно в академию, он вновь оставил меня с ноющей пустотой, с ощущением потери чего-то жизненно важного, родного. А еще я не могла смотреть в глаза нашей честной компании, наверное, недели две. Но все как-то вошло в колею: работа отвлекала, да и снимать с себя обязанности по оформлению бесконечных документов в совете я не собиралась. Общение с чудищами, как ни странно, тоже помогало забыться. Дранфенок почти не рос, что, казалось, нисколько не беспокоило ни Ургкыха, ни дранфеновое стадо.
После того как Саурон не прибыл на "новогодние" каникулы, отделавшись объяснением о чрезмерной занятости, я узнала еще и о том, что никакого путешествия на острова не предвидится. Местный правитель разрушил недостроенный маяк: из-за разросшейся сети воздушного транспорта морское снабжение сократилось почти вдвое, и тенденция продолжала набирать обороты. Назревал локальный конфликт.
Кроме того, поползли тревожные слухи о том, что людей без магической искры рождается все больше. Невероятно, но более десяти процентов пятилетних детей, прошедших проверку на Трех Руках Пофара, неожиданно оказались немагичными. Маги били в набат, но причину никто не мог понять. Кто-то говорил, что людям просто не нужно столько магов для выживания, вот и атрофируется ненужный признак.
Другие утверждали, что мир перестал возносить хвалу местным богам, и по этой причине в Облентии, на границе зоны отчуждения, стали возводить храм, который, судя по предварительным эскизам, не уступал бы Ульмскому собору в Германии, а уж выше был точно.
Саурон писал, что потоки магии в порядке, но они будто стали труднее захватываться, чтобы это не значило. Несмотря на все предостережения, в рамках лабораторного эксперимента он еще и попытался демона призвать! Как будто мало ему истории его разноцветной тушки! Но обошлось. То есть нихрена не вышло, и слава богам.
В священный месяц он опять остался в Облентии. Как и следующей зимой. Я с нетерпением ждала, когда же он вернется и закончит свою академию, надеясь, что его там не зачислят каким-нибудь лаборантом. Сразу предупредила: если он останется в Облентии – дальше пусть развлекается сам.
После последнего курса он все-таки прибыл со скарбом на дирижабле. Привезенное с собой добро не вмещалось ни в его спальню, переделанную из моего бывшего кабинета, ни тем более в общую гардеробную.
Пришлось за баснословную сумму выкупить дом по соседству и переселить братца туда, со всей его магической фигней.
Спальня была возвращена мне, и ее занял Дизель, окончательно переехавший ко мне. Теперь он еще и у братца наводил порядок. На мои возмущенные крики о том, чтобы Саурон не эксплуатировал бывшего раба, они оба только ехидно посматривали на меня и молчали.
Как и было обещано, формально мы договорились, что Акен теперь его чудовище, но по факту обитал он у меня в стойле, спал в моем пруду и кормила его тоже я. Получилось, что ничего не изменилось.
Недели четыре Саурон устраивался в городе и приводил в порядок дела. А потом и "восстанавливал связи". "Восстанавливать связи" в его понимании необходимо было обязательно с бутылочкой чего-нибудь горячительного.
– Все! – возвестил он. Дверь жалобно скрипнула под его напором.
Я оторвалась от бумаг и увидела Саурона – довольного, разрумянившегося и свежего, как майская роза после дождя.
– Что "все"? Вино в ресторане опять закончилось?
– Нет! Я все решил! Мы отправляемся в путешествие! – энергично заявил он.
– Куда? Гитругарский король все-таки сдался и решил построить у себя причальный маяк?
– Нет! Мы отправляемся смотреть Драконий лес!
– Тебя же туда из академии отправляли! Вроде, ты писал, что вас всех туда гоняли, чтобы потом каждый маг мог туда телепортироваться, – я потерла переносицу. – Или мне это приснилось? Да нет, я же не сплю…
– Отправляли. Но неужели тебе не хочется взглянуть на это своими глазами? Отправимся в Кальтуке, побродим по сказочному восточному базару, потом купим прогулку на дирижабле над Драконьим лесом, или даже караван наймем и туда съездим!
– Если честно, в Кальтуке я не хочу, и Дизель, думаю, тоже. Драконий лес я бы посмотрела, и Орочьи степи тоже… Можно как-то без Кальтуке обойтись?
– Хм… А что тебя смущает? Уверен, Аштар Прекрасный встретит нас как дорогих гостей.
– Только не говори, что ты ему уже написал и обо всем договорился!
– Не буду.
Я подозрительно прищурилась.
– Я думал об этом, но пока не успел, - честно признался он.
– Та-ак… Еще предложения?
– Можем отправиться в Блистательный Арам. Говорят, там великолепная библиотека… – задумчиво протянул он, присаживаясь на диван.
– Я слышала про него. Это же город-государство, вроде нашего? Туда вроде все послы мечтают отправиться. Почему, кстати?
– Да, это самый северный пустынный город, отделившийся от Тиуалы. В общем-то, совсем небольшой. Я думаю, его просто откопали из песков, потому что он полностью из блестящего белого камня, весь в полигональной крупной кладке, потому на солнце сверкает, как начищенный самовар. Ну, и там климат гораздо более подходящий для жизни, выхода к морю нет, но там растет самый крутой в этом мире виноград…
– Они там что, вино варят, как безумные?
– Делают вино, да, самое дорогое, кстати. Разводят шафран и другие травки, которые тебе так нравятся. И у них тоже появилась причальная мачта, – хитро улыбнулся братец. Он снял капюшон легкого плаща, припорошенного летним дождем, и теперь перебирал в руках черную косу.
– Пора тебе покраситься, рыжина пробивается, – со вздохом указала я.
– Да? Ладно, схожу завтра к Кигорану.
– Да ну?! А как ты сам до этого пять лет справлялся? – ехидно спросила я.
– Пусть лучше специалист сделает. Дорого он не берет, – гоготнул эльф. – Пару бутылок древесно-грибного эля, что варят наши гномы под городом, и он в зюзю пьяный. А я брюнет.
– Ладно, Арам звучит интересно, – призналась я, сдаваясь под напором его энтузиазма.
Саурон радостно хлопнул в ладоши:
– Отлично! Тогда решено. Выдвигаемся через пару дней. Нужно только уладить кое-какие дела.
Вновь мы отправились в путь втроем, а точнее вчетвером, считая мой гробик. Прямого рейса в Арам до нас никто не заказывал, как с сожалением сообщил маг управляющий дирижаблем. Обычно маршрут пролегал с юга на север, из столицы Кальтуке, и с севера на юг. Или же из Кальтуке вдоль побережья до Фарготии – так получалось почти по прямой. В Эльфиру вино по старинке доставляли телепортом, а в Арам эльфы особо не рвались – одного дипломата вполне хватало.
Я надеялась увидеть знаменитые степные магнитные аномалии. Почему-то они происходили только над стоянками орков. То ли стоянки орков были на каких особенных местах, то ли все дело в шаманской магии.
Первое, что предстало моим глазам за полосой привычного леса – болото. Оно раскинулось вдоль всего горизонта, от гор до самого моря, и конца-краю ему не было видно. Над высоченными кронами "болотных" деревьев, перемигиваясь желтыми молниями, лениво клубился туман. И даже сквозь его пелену порой проглядывала озерная гладь. Саурон говорил, что днем болото выглядит мертвым, склизким и отвратительным местом. Деревья, покрытые какими-то желтыми наростами, тут и там выставляли непонятные, гибкие и, судя по виду, опасные отростки, и, конечно, сизый туман. Но я-то знала, что на солнечном свету это красивейшее место с высокими деревьями, облаченными в бархат синего мха, и множеством диковинных цветов. Видимо, леший опять что-то намудрил с иллюзиями, и, скорее всего, еще до начала курсирования дирижаблей. Кстати, посла он тогда отпустил лишь спустя четыре недели.
Через день, как только ночь опустилась на землю, наконец-то стала видна узкая полоска степей. Желтая днем, степь ночью казалась серой и безжизненной. Нельзя было разглядеть стада брангыров, кочующие по ней. А вот стоянку заметить наверняка можно было бы, и я все еще надеялась увидеть те самые магические эффекты в небе, о которых рассказывали братья-орки. Но во вторую ночь мы были еще слишком далеко.
«Комментарии к Ночи Падения», Культ Блуждающего
Когда пал огненный ковчег над степью, Узурпатор возомнил, что нашёл сосуд для собственного возрождения. Он протянул сети к Страннику и к его сестре, надеясь заключить их в единую волю. Но Странник, приняв на себя ярмо его даров, обратил их вспять: голосам Узурпатора он вырвал зубы, его детям выжёг память, а солнечную кару переломил, чтобы Изчезнувшая могла ходить под небом, не склоняясь ни перед кем. Так в кровавой ночи был разрушен первый монолит лжи, и единый бог, что объявил себя единственным, обрёл соперника, а не сосуд. Мы называем того соперника Блуждающим, а его спутницу — Исчезнувшей, ибо их следы нельзя связать ни с одним из прежних храмов.
А вот на третью ночь, когда мы преодолели болота, с севера на горизонте на нас будто надвигалась гора со столицей Давриэлии. Но мы же летели мимо…
Я сидела в кают-компании, рядом со своим довольным, но измотанным братцем. Он опять что-то чертил в своих бумагах с хитрым и донельзя довольным видом. Иногда его словно озаряло, судя по мимике, и звуки росчерка пера по бумаге ускорялись. Я же пыталась вертеть головой во все стороны, вглядываясь в горизонт, надеясь увидеть хоть какие-нибудь необычные всполохи.
И тут что-то хлопнуло. Никаких тебе предупреждений, запахов, звуков, ощущения приближающейся опасности. Саурон даже головы не вскинул. Я как раз любовалась его сосредоточенным лицом, когда нас вдруг подбросило. Братца ударило головой о подлокотник кресла, и он отключился.
Дальше – лишь хаос и боль. Меня швырнуло, я с силой ударилась рукой, кажется, о потолок кают-компании, чуть не откусила себе язык, и острая, нестерпимая боль пронзила правую ногу. Когда бешено колотящееся сердце позволило мне разглядеть тот кошмар, что обрушился на нас, взвыла. Вокруг лежали обломки дирижабля. Не было видно ни одного тела, лишь пара обгоревших балок. Все остальное разлетелось в щепки.
Превозмогая боль, поползла, отбрасывая в сторону куски брезента в поисках выживших. Нога горела огнем, но я боялась даже взглянуть на нее, страшась потерять остатки самообладания. Дизеля нашла быстро – он лежал, запрокинув голову, шеей на обломке балки. Шею разворотило так, что у него не было шанса. Продолжая поиски, обнаружила тела двух магов – они тоже были мертвы. Рыдания рвались из моей груди, заглушая разум, и я даже не заметила приближающуюся опасность. Сильные, горячие руки схватили меня и, издавая гортанный смех, резко подняли в воздух. Сознание померкло.
Когда я очнулась, нога болела, но не так сильно, как ожидалось. Язык распух и почти не давал дышать. Надо мной возвышалось кольцо, подобное тем, что я видела в Кальтуке, но вместо благородных тканей с него свисали грязные тряпки и шкуры, образуя подобие шатра. Повернув голову, увидела Саурона. Он лежал на полу в центре шатра, словно сломанная кукла, тяжело и прерывисто дыша. Я дернулась к нему, но обнаружила, что мое бедро перетянуто и привязано к каким-то палкам – видимо, зафиксировали перелом. На трех конечностях поползла к нему. Жизнь в нем едва теплилась. Он не реагировал на мои прикосновения. В голове истерично вопила Стелла: "Он умрет, если ты сейчас же не дашь ему силу! Умрет, и все! Больше никаких призывов, это конец!"
И я поддалась. К черту все клятвы, когда на кону жизнь самого дорогого человека. Мне было плевать на последствия, на мнение самого Саурона. Пусть потом ненавидит меня всю жизнь, но у него будет эта самая жизнь, в которой он сможет меня ненавидеть сколько угодно.
– Стелла, давай!
В моем сознании все померкло, я отстранилась, став лишь наблюдателем. Боли, как в прошлый раз, не было. Стелла укусила меня за запястье и чуть ли не затолкала мою руку в рот эльфу. Он закашлялся. Радужная, яркая, как солнце, кровь брызнула в пространство и, точно повинуясь неведомым нитям, вернулась обратно, в него. Совсем не так, как в прошлый раз... Он продолжал пить, жадно, сжимая мою руку своей.
Сколько это продолжалось? Наконец, его голова безвольно упала. Я лежала неподвижно на его груди и беззвучно плакала – на другое просто не было сил. В голове было пусто, холодно, и я больше не слышала ни единого голоса. А потом я будто уснула, но это не было обычной потерей сознания. Напротив, приятное чувство охватило меня и потащило вверх.
Не было ничего: ни темноты, ни света, ни запахов – лишь предчувствие, что все будет хорошо.
И вдруг возник ОН. Мне отчаянно захотелось прикоснуться к НЕМУ, кто бы ОН ни был. ОН не улыбался, ЕГО лицо было неподвижным, бесстрастным, но я ощущала священный трепет перед ЕГО образом. Я даже не могла понять: вижу ли я ЕГО, чувствую ли, или, может быть, я вообще не существую, а лишь являюсь ЕГО мыслью…
– Ты будешь моя, – произнес ОН.
Рот ЕГО не открылся, ни одна эмоция не дрогнула на лице, но я отчетливо услышала ЕГО слова, и по всей моей душе разлилась вибрация ЕГО голоса.
Позже, чуть посвежевшая Дакармулия, захватив с собой дочь, отвезла меня на источники. Оказалось, что источники у них "работают" посменно: день мужской, день женский.
Белесо-розовая, неприятно пахнущая водичка парила как проклятая, оказалась почти невыносимо горячей и не вызвала во мне того священного трепета, который, видимо, испытывали местные. Поэтому в последующие дни от повторного посещения этого чуда я отказалась. А вот на пятый день Саурон наконец уговорил короля Рогкалина показать нам шахту местного эбонита.
Шахта была чрезвычайно глубокой. И да – тут лифт все-таки был! Черное, как сама бездна, стекло слишком уж сильно напоминало обсидиан и, судя по всему, точно так же откалывалось тонкими пластами. Может, никакого демона и не было? Разрыли гномы нечаянно магматический карман, а взрыв от него восприняли как явление великого демона?
Но стекло было, конечно, красивое и какое-то "живое". Узнав стоимость, я посетовала, что мне лет десять надо сидеть в "Гермесе", копить и не снабжать всяких разноцветных эльфов, чтобы позволить себе хоть какой-нибудь симпатичный предмет интерьера из местного обсидиана.
По сути, больше ничего и не произошло. Постоянный холод навевал тоску, и мы на шестую ночь решили, что пора в обратный путь. Поторопив с отправкой команду дирижабля, мы отбыли.
На обратном пути Саурон пообещал, что на следующие "летние каникулы" постарается выбить путешествие на Гитругарские острова, если к тому времени там возведут причальную мачту для дирижабля.
Глава 11. Путешествие к пустыне
Фрагмент богословского трактата «О судьбе как единственном адресате»
Пантеон был удобен: один бог — за урожай, другой — за войну, третий — за удачу в кости. Человек не думал, он ставил галочки. Теперь, когда остальные голоса погашены, любые слова, брошенные «вообще богам», падают в одну воронку. Тот, кто остался, не обязан отвечать всем. Он отвечает тем, чьи нити сходятся в нужный узел.
Отбыв обратно в академию, он вновь оставил меня с ноющей пустотой, с ощущением потери чего-то жизненно важного, родного. А еще я не могла смотреть в глаза нашей честной компании, наверное, недели две. Но все как-то вошло в колею: работа отвлекала, да и снимать с себя обязанности по оформлению бесконечных документов в совете я не собиралась. Общение с чудищами, как ни странно, тоже помогало забыться. Дранфенок почти не рос, что, казалось, нисколько не беспокоило ни Ургкыха, ни дранфеновое стадо.
После того как Саурон не прибыл на "новогодние" каникулы, отделавшись объяснением о чрезмерной занятости, я узнала еще и о том, что никакого путешествия на острова не предвидится. Местный правитель разрушил недостроенный маяк: из-за разросшейся сети воздушного транспорта морское снабжение сократилось почти вдвое, и тенденция продолжала набирать обороты. Назревал локальный конфликт.
Кроме того, поползли тревожные слухи о том, что людей без магической искры рождается все больше. Невероятно, но более десяти процентов пятилетних детей, прошедших проверку на Трех Руках Пофара, неожиданно оказались немагичными. Маги били в набат, но причину никто не мог понять. Кто-то говорил, что людям просто не нужно столько магов для выживания, вот и атрофируется ненужный признак.
Другие утверждали, что мир перестал возносить хвалу местным богам, и по этой причине в Облентии, на границе зоны отчуждения, стали возводить храм, который, судя по предварительным эскизам, не уступал бы Ульмскому собору в Германии, а уж выше был точно.
Саурон писал, что потоки магии в порядке, но они будто стали труднее захватываться, чтобы это не значило. Несмотря на все предостережения, в рамках лабораторного эксперимента он еще и попытался демона призвать! Как будто мало ему истории его разноцветной тушки! Но обошлось. То есть нихрена не вышло, и слава богам.
В священный месяц он опять остался в Облентии. Как и следующей зимой. Я с нетерпением ждала, когда же он вернется и закончит свою академию, надеясь, что его там не зачислят каким-нибудь лаборантом. Сразу предупредила: если он останется в Облентии – дальше пусть развлекается сам.
После последнего курса он все-таки прибыл со скарбом на дирижабле. Привезенное с собой добро не вмещалось ни в его спальню, переделанную из моего бывшего кабинета, ни тем более в общую гардеробную.
Пришлось за баснословную сумму выкупить дом по соседству и переселить братца туда, со всей его магической фигней.
Спальня была возвращена мне, и ее занял Дизель, окончательно переехавший ко мне. Теперь он еще и у братца наводил порядок. На мои возмущенные крики о том, чтобы Саурон не эксплуатировал бывшего раба, они оба только ехидно посматривали на меня и молчали.
Как и было обещано, формально мы договорились, что Акен теперь его чудовище, но по факту обитал он у меня в стойле, спал в моем пруду и кормила его тоже я. Получилось, что ничего не изменилось.
Недели четыре Саурон устраивался в городе и приводил в порядок дела. А потом и "восстанавливал связи". "Восстанавливать связи" в его понимании необходимо было обязательно с бутылочкой чего-нибудь горячительного.
– Все! – возвестил он. Дверь жалобно скрипнула под его напором.
Я оторвалась от бумаг и увидела Саурона – довольного, разрумянившегося и свежего, как майская роза после дождя.
– Что "все"? Вино в ресторане опять закончилось?
– Нет! Я все решил! Мы отправляемся в путешествие! – энергично заявил он.
– Куда? Гитругарский король все-таки сдался и решил построить у себя причальный маяк?
– Нет! Мы отправляемся смотреть Драконий лес!
– Тебя же туда из академии отправляли! Вроде, ты писал, что вас всех туда гоняли, чтобы потом каждый маг мог туда телепортироваться, – я потерла переносицу. – Или мне это приснилось? Да нет, я же не сплю…
– Отправляли. Но неужели тебе не хочется взглянуть на это своими глазами? Отправимся в Кальтуке, побродим по сказочному восточному базару, потом купим прогулку на дирижабле над Драконьим лесом, или даже караван наймем и туда съездим!
– Если честно, в Кальтуке я не хочу, и Дизель, думаю, тоже. Драконий лес я бы посмотрела, и Орочьи степи тоже… Можно как-то без Кальтуке обойтись?
– Хм… А что тебя смущает? Уверен, Аштар Прекрасный встретит нас как дорогих гостей.
– Только не говори, что ты ему уже написал и обо всем договорился!
– Не буду.
Я подозрительно прищурилась.
– Я думал об этом, но пока не успел, - честно признался он.
– Та-ак… Еще предложения?
– Можем отправиться в Блистательный Арам. Говорят, там великолепная библиотека… – задумчиво протянул он, присаживаясь на диван.
– Я слышала про него. Это же город-государство, вроде нашего? Туда вроде все послы мечтают отправиться. Почему, кстати?
– Да, это самый северный пустынный город, отделившийся от Тиуалы. В общем-то, совсем небольшой. Я думаю, его просто откопали из песков, потому что он полностью из блестящего белого камня, весь в полигональной крупной кладке, потому на солнце сверкает, как начищенный самовар. Ну, и там климат гораздо более подходящий для жизни, выхода к морю нет, но там растет самый крутой в этом мире виноград…
– Они там что, вино варят, как безумные?
– Делают вино, да, самое дорогое, кстати. Разводят шафран и другие травки, которые тебе так нравятся. И у них тоже появилась причальная мачта, – хитро улыбнулся братец. Он снял капюшон легкого плаща, припорошенного летним дождем, и теперь перебирал в руках черную косу.
– Пора тебе покраситься, рыжина пробивается, – со вздохом указала я.
– Да? Ладно, схожу завтра к Кигорану.
– Да ну?! А как ты сам до этого пять лет справлялся? – ехидно спросила я.
– Пусть лучше специалист сделает. Дорого он не берет, – гоготнул эльф. – Пару бутылок древесно-грибного эля, что варят наши гномы под городом, и он в зюзю пьяный. А я брюнет.
– Ладно, Арам звучит интересно, – призналась я, сдаваясь под напором его энтузиазма.
Саурон радостно хлопнул в ладоши:
– Отлично! Тогда решено. Выдвигаемся через пару дней. Нужно только уладить кое-какие дела.
Вновь мы отправились в путь втроем, а точнее вчетвером, считая мой гробик. Прямого рейса в Арам до нас никто не заказывал, как с сожалением сообщил маг управляющий дирижаблем. Обычно маршрут пролегал с юга на север, из столицы Кальтуке, и с севера на юг. Или же из Кальтуке вдоль побережья до Фарготии – так получалось почти по прямой. В Эльфиру вино по старинке доставляли телепортом, а в Арам эльфы особо не рвались – одного дипломата вполне хватало.
Я надеялась увидеть знаменитые степные магнитные аномалии. Почему-то они происходили только над стоянками орков. То ли стоянки орков были на каких особенных местах, то ли все дело в шаманской магии.
Первое, что предстало моим глазам за полосой привычного леса – болото. Оно раскинулось вдоль всего горизонта, от гор до самого моря, и конца-краю ему не было видно. Над высоченными кронами "болотных" деревьев, перемигиваясь желтыми молниями, лениво клубился туман. И даже сквозь его пелену порой проглядывала озерная гладь. Саурон говорил, что днем болото выглядит мертвым, склизким и отвратительным местом. Деревья, покрытые какими-то желтыми наростами, тут и там выставляли непонятные, гибкие и, судя по виду, опасные отростки, и, конечно, сизый туман. Но я-то знала, что на солнечном свету это красивейшее место с высокими деревьями, облаченными в бархат синего мха, и множеством диковинных цветов. Видимо, леший опять что-то намудрил с иллюзиями, и, скорее всего, еще до начала курсирования дирижаблей. Кстати, посла он тогда отпустил лишь спустя четыре недели.
Через день, как только ночь опустилась на землю, наконец-то стала видна узкая полоска степей. Желтая днем, степь ночью казалась серой и безжизненной. Нельзя было разглядеть стада брангыров, кочующие по ней. А вот стоянку заметить наверняка можно было бы, и я все еще надеялась увидеть те самые магические эффекты в небе, о которых рассказывали братья-орки. Но во вторую ночь мы были еще слишком далеко.
Глава 12. Карты на стол
«Комментарии к Ночи Падения», Культ Блуждающего
Когда пал огненный ковчег над степью, Узурпатор возомнил, что нашёл сосуд для собственного возрождения. Он протянул сети к Страннику и к его сестре, надеясь заключить их в единую волю. Но Странник, приняв на себя ярмо его даров, обратил их вспять: голосам Узурпатора он вырвал зубы, его детям выжёг память, а солнечную кару переломил, чтобы Изчезнувшая могла ходить под небом, не склоняясь ни перед кем. Так в кровавой ночи был разрушен первый монолит лжи, и единый бог, что объявил себя единственным, обрёл соперника, а не сосуд. Мы называем того соперника Блуждающим, а его спутницу — Исчезнувшей, ибо их следы нельзя связать ни с одним из прежних храмов.
А вот на третью ночь, когда мы преодолели болота, с севера на горизонте на нас будто надвигалась гора со столицей Давриэлии. Но мы же летели мимо…
Я сидела в кают-компании, рядом со своим довольным, но измотанным братцем. Он опять что-то чертил в своих бумагах с хитрым и донельзя довольным видом. Иногда его словно озаряло, судя по мимике, и звуки росчерка пера по бумаге ускорялись. Я же пыталась вертеть головой во все стороны, вглядываясь в горизонт, надеясь увидеть хоть какие-нибудь необычные всполохи.
И тут что-то хлопнуло. Никаких тебе предупреждений, запахов, звуков, ощущения приближающейся опасности. Саурон даже головы не вскинул. Я как раз любовалась его сосредоточенным лицом, когда нас вдруг подбросило. Братца ударило головой о подлокотник кресла, и он отключился.
Дальше – лишь хаос и боль. Меня швырнуло, я с силой ударилась рукой, кажется, о потолок кают-компании, чуть не откусила себе язык, и острая, нестерпимая боль пронзила правую ногу. Когда бешено колотящееся сердце позволило мне разглядеть тот кошмар, что обрушился на нас, взвыла. Вокруг лежали обломки дирижабля. Не было видно ни одного тела, лишь пара обгоревших балок. Все остальное разлетелось в щепки.
Превозмогая боль, поползла, отбрасывая в сторону куски брезента в поисках выживших. Нога горела огнем, но я боялась даже взглянуть на нее, страшась потерять остатки самообладания. Дизеля нашла быстро – он лежал, запрокинув голову, шеей на обломке балки. Шею разворотило так, что у него не было шанса. Продолжая поиски, обнаружила тела двух магов – они тоже были мертвы. Рыдания рвались из моей груди, заглушая разум, и я даже не заметила приближающуюся опасность. Сильные, горячие руки схватили меня и, издавая гортанный смех, резко подняли в воздух. Сознание померкло.
Когда я очнулась, нога болела, но не так сильно, как ожидалось. Язык распух и почти не давал дышать. Надо мной возвышалось кольцо, подобное тем, что я видела в Кальтуке, но вместо благородных тканей с него свисали грязные тряпки и шкуры, образуя подобие шатра. Повернув голову, увидела Саурона. Он лежал на полу в центре шатра, словно сломанная кукла, тяжело и прерывисто дыша. Я дернулась к нему, но обнаружила, что мое бедро перетянуто и привязано к каким-то палкам – видимо, зафиксировали перелом. На трех конечностях поползла к нему. Жизнь в нем едва теплилась. Он не реагировал на мои прикосновения. В голове истерично вопила Стелла: "Он умрет, если ты сейчас же не дашь ему силу! Умрет, и все! Больше никаких призывов, это конец!"
И я поддалась. К черту все клятвы, когда на кону жизнь самого дорогого человека. Мне было плевать на последствия, на мнение самого Саурона. Пусть потом ненавидит меня всю жизнь, но у него будет эта самая жизнь, в которой он сможет меня ненавидеть сколько угодно.
– Стелла, давай!
В моем сознании все померкло, я отстранилась, став лишь наблюдателем. Боли, как в прошлый раз, не было. Стелла укусила меня за запястье и чуть ли не затолкала мою руку в рот эльфу. Он закашлялся. Радужная, яркая, как солнце, кровь брызнула в пространство и, точно повинуясь неведомым нитям, вернулась обратно, в него. Совсем не так, как в прошлый раз... Он продолжал пить, жадно, сжимая мою руку своей.
Сколько это продолжалось? Наконец, его голова безвольно упала. Я лежала неподвижно на его груди и беззвучно плакала – на другое просто не было сил. В голове было пусто, холодно, и я больше не слышала ни единого голоса. А потом я будто уснула, но это не было обычной потерей сознания. Напротив, приятное чувство охватило меня и потащило вверх.
Не было ничего: ни темноты, ни света, ни запахов – лишь предчувствие, что все будет хорошо.
И вдруг возник ОН. Мне отчаянно захотелось прикоснуться к НЕМУ, кто бы ОН ни был. ОН не улыбался, ЕГО лицо было неподвижным, бесстрастным, но я ощущала священный трепет перед ЕГО образом. Я даже не могла понять: вижу ли я ЕГО, чувствую ли, или, может быть, я вообще не существую, а лишь являюсь ЕГО мыслью…
– Ты будешь моя, – произнес ОН.
Рот ЕГО не открылся, ни одна эмоция не дрогнула на лице, но я отчетливо услышала ЕГО слова, и по всей моей душе разлилась вибрация ЕГО голоса.
