Кадровик, не представившись, лишь кивнула. Процедура заняла около часа. Паспорт, ИНН, заполнение кипы бумаг — некоторые на обычных бланках, другие на особой плотной бумаге с водяными знаками и номерами. Вопросы были стандартными, но некоторые заставляли задуматься: «Имеется ли опыт контакта с нестандартными материями?», «Отношение к работе в условиях повышенного психоэмоционального стресса?». Александр отвечал сдержанно, стараясь не фантазировать. Когда потребовалась фотография 3x4, он смог удивить, она у него была с собой — завалялась с прошлой медицинской комиссии. Женщина забрала её без комментариев.
В конце она вручила ему три листа формата А4, испещрённых плотным текстом. Это был маршрутный лист, план-график посвящения. С кем встречаться (имена, должности, номера кабинетов), какой инструктаж пройти («Техника безопасности при работе с артефактами I-III категории», «Основы психологической устойчивости», «Ведение отчётной документации»), какие обследования пройти («Медкомиссия, блок “Нейро”», «Сканирование ауры (каб. 214)», «Тестирование на внушаемость»). Взгляд скользил по строчкам, и с каждой новой позицией реальность новой работы обрастала плотью и костями, превращаясь из абсурдного сна в чёткую, отлаженную систему.
— Если что не понятно, обращайтесь к непосредственному руководству или Георгию Алексеевичу, — сухо сказала кадровичка. — Рабочее место вам покажут.
Они вышли из кабинета, и Жора повёл его дальше по лабиринту коридоров. Вот она, изнанка «Лукоморья» или как там официально контора называется: дорогой линолеум на полу, светильники дневного света на потолке, запах краски от недавнего ремонта в одном из ответвлений. Всё как в обычной современной конторе. И эта обыденность как-то помогала успокоиться.
Наконец дядя Жора остановился у неприметной двери с номером 1224. На ней не было таблички.
— Твоя берлога, пока что, — сказал он и открыл дверь.
Александр переступил порог и остолбенел.
Кабинет был небольшим, квадратным, заставленным стандартной офисной мебелью. Один стол у стены был пуст, если не считать новенького крупного монитора и аккуратно лежащей папки с надписью «Входящие». Всё как везде.
Но за соседним столом творилось нечто, от чего мозг на миг отказался обрабатывать зрительную информацию.
За столом сидел Змей Горыныч.
Натуральный. С тремя головами.
Головы были драконьи, но не звериные — в них читалась странная, тревожная помесь человеческого и рептильного. Высокие лбы, ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками глаза, которые сейчас были прищурены от сосредоточенности, широкие челюсти. Но на этих челюстях росли… аккуратные рыжеватые бородки. А каждая голова была увенчана пышной, огненно-рыжей шевелюрой, зачёсанной назад с некоторой щеголеватой небрежностью. Существо было плотного, могучего сложения, весом, на взгляд, под двести килограммов, и сидело оно в удобном офисном кресле, правда, без спинки. Её роль исполняла стена.
Перед ним на столе стояли три монитора. И каждая голова была приставлена к своему, словно оператор на командном пункте. Длинные, гибкие пальцы, похожие на пальцы концертирующего пианиста, но покрытые мелкой золотистой чешуйкой, с невероятной скоростью стучали по… клавиатуре. Но клавиатура была необычной. На ней было в полтора раза больше клавиш, часть из них была помечена не буквами, а странными символами, и светилась она мягким синим светом.
Одет Горыныч был в тёплую, добротную рубашку в красно-чёрную клетку, которая туго обтягивала мощный торс. И пока он сидел, этого было не разглядеть, но когда, заметив вошедших, сидящий дракон отодвинулся от стола и встал, Александр испытал второй шок.
На нём был килт. Настоящий шотландский килт из грубой ткани в зелёно-синий тартан. Из-под его полы туго свисал мощный, покрытый крупной бронзовой чешуёй хвост, который кончиком лениво шуршал по линолеуму. Ноги, толстые, мускулистые, обильно поросшие тем же рыжим волосом, что и головы, были обуты. О, боги, в какую обувь!
Это были ботинки. Но не просто ботинки. Это был апофеоз обувного искусства, гимн прочности и стилю в одном лице. Высокие, по щиколотку, из толстой, словно бы буйволиной, вощёной кожи насыщенного коричневого цвета. Монументальная, рифлёная подошва, похожая на протектор вездехода. Надёжные, блестящие металлические крючки для шнуровки. Идеальные швы. Рядом с этим произведением искусства походные кроссовки Александра, ещё полчаса назад казавшиеся ему эталоном практичности, вдруг превратились в жалкие, стоптанные шлёпанцы. Размер ботинок был устрашающим — явно за пятьдесят, не меньше. В них можно было, не мокнув, форсировать небольшую речку.
— О, дядя Жора! — радостно, на три голоса, прогремело в кабинете. Звук был не оглушительным, а… объёмным. Как если бы три динамика в разных углах комнаты заговорили в идеальной синхронности. Средняя голова повернулась к ним, две боковые на мгновение оторвались от мониторов, чтобы кинуть оценивающий взгляд на новичка.
Существо протянуло вперёд руку. Рука была вполне человеческой, пятипалой, только крупной, ладонь широкая, с теми же золотистыми чешуйками на тыльной стороне, и также покрытая рыжеватыми волосами.
— Несси, — отрекомендовалось оно, и все три пары жёлтых глаз уставились на Александра. Говорило оно, действительно, всеми головами одновременно, создавая эффект лёгкого, но мощного стерео. — А я тут после ночной смены бритов нагибаю, в чате их чморю тупорылых.
На всех трёх мордах — да, это были именно морды — играла одна и та же широкая, совершенно человеческая и до ушей радостная улыбка. В ней читалось чистое, неподдельное удовольствие от процесса.
Дядя Жора, вместо того чтобы остолбенеть от вида дракона в килте, свистнул одобрительно, уставившись на ботинки.
— О-о-о, рыжий! Так тебя с обновкой можно поздравить! — воскликнул он с искренним энтузиазмом знатока. — Красава! Мне нравится! Вот это я понимаю — обувь! Солидная обувь для солидных мужчин. Шикарно! Где брал такую красоту?
Несси, которому похвала явно была приятна, расплылся в улыбках ещё шире, отчего его морщинистые драконьи морды стали похожи на добродушные тыквы на Хэллоуин.
— На заказ шили, — проинформировал он тремя голосами, в которых звучала гордость мастера, демонстрирующего свой лучший инструмент. — Всю первую получку, со всеми надбавками за вредность и ночные дежурства, в них вбухал! Да ещё докладывать пришлось. Но оно того стоит! В них хоть в тайгу, хоть в болото — сухо и комфортно!
— Обязательно скинь адресок мастера, — с деловой серьёзностью попросил Жора, на мгновение забыв и про Александра, и про лампу. — У меня вот эти уже на последней стадии. А тут, вижу, дело стоящее.
Потом он словно спохватился, хлопнул себя по лбу и обернулся к Александру, который всё это время стоял, чувствуя себя гостем на планете, где законы биологии — всего лишь дурная рекомендация.
— Ну вот, Саш, знакомься. Это твой напарник по кабинету, Несси. Тоже пока стажёр. Но уже зарекомендовал себя как знаток информационных систем, наш главный по нагибанию в сети всего, что шевелится и представляет потенциальную угрозу. А это Александр, к Жанне Фаддеевне прикреплён, с личным артефактом работает.
Несси кивнул всеми тремя головами, его хвост дружелюбно шлёпнул по полу.
— Приветствую! Рабочий стол твой, настройки под себя сделаешь. Кофемашина в углу, но чай лучше — мой, шотландский, рецепт потом расскажу. Угощайся.
Дядя Жора одобрительно похлопал Несси по могучей рубашечной спине.
— Так, три головы — хорошо, а четыре — лучше. Будете вдвоём осваивать премудрости службы. Я пойду, доложусь, что доставил живым-здоровым. Нэсси, введи парня в курс дела, что да как. А ты, Саша, — он повернулся к Александру, — располагайся. Через час за тобой зайдут, поведут по точкам из твоего листа. И не стесняйся Несси спрашивать — он у нас не только в килте ходить, но и мозги включать мастак.
И с этими словами, знаком показав на кейс и велев приглядывать, дядя Жора вышел, оставив Александра наедине с трёхголовым драконом в шотландской юбке, который снова уселся за свои три монитора, и в кабинете вновь застучала, словно пулемётная очередь, его необычная клавиатура.
Александр подошёл к столу. Столешница была сделана из матового чёрного композитного материала, прохладного на ощупь, без единой царапины. Под ней — два вместительных выдвижных ящика с бесшумными доводчиками; один оказался пустым, а в другом лежала связка новых кабелей разных типов, упаковка салфеток для экрана и странная, похожая на флешку, штуковина без каких-либо разъёмов. На столе, кроме большого изогнутого монитора, стояла стильная светодиодная лампа на гибкой ножке и держатель для документов. На экране монитора в качестве заставки красовалась та самая мозаика с Хомой Брутом из холла — семинарист смотрел прямо на Александра своим решительным взглядом, как будто спрашивая: «И что, новичок, ты здесь забыл?»Кресло оказалось неожиданным подарком судьбы. Это была не стандартная офисная колодка, а эргономичное чудо инженерной мысли, обитое дышащей сеткой чёрного цвета. Оно регулировалось во всех мыслимых плоскостях: высота, глубина посадки, угол наклона спинки и подлокотников. Александр опустился в него, и кресло с тихим шипением приняло форму его спины, равномерно распределив вес.— Кресло норм? — спросила одна из голов Несси, не отрываясь от своего монитора, где мелькали строки кода. — Я своё полгода выбивал, пока санэпидемстанция не согласилась, что хвосту нужна специальная ортопедическая конструкция. Твоё — стандартное, но тоже ничего.
Пока Александр осваивался с креслом, его взгляд скользнул по стенам. Пространство над столом Несси напоминало гибрид командного центра и кунсткамеры. В ряд висели три рамки с какими-то дипломами. На полке стояли странные артефакты: маленькая, искусно выполненная бронзовая модель трёхголового дракона, явно стилизованная под ар-деко; исключительно прозрачный кристалл горного хрусталя размером с кулак, внутри которого, словно в ловушке, мерцала золотистая игольчатая вкрапленность; а рядом — современный шлем виртуальной реальности, опутанный проводами.— Для начала — временный доступ. Система наша... своеобразная, — сказал Несси.Одна из его рук потянулась к маленькому сканеру, встроенному в панель стола. Раздался мягкий щелчок, и из-под столешницы выдвинулась тонкая панель с клавиатурой и считывателем.— Живой капчи у нас нет, — пояснил Несси, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость. — Слишком много сотрудников с нестандартной биометрией. Пока будешь пользоваться одноразовыми ключами. Первый — на сутки.Он ловко, несмотря на свои крупные пальцы, набрал на своей клавиатуре длинную последовательность, и на экране Александра появилось окно ввода. В нём мерцала строка из двадцати шести символов — буквы, цифры, знаки препинания — выглядевшая как абсолютно случайный набор.— Запоминать необязательно, — ухмыльнулся Несси левой головой. — Система запомнит тебя сама. По походке, по ритму нажатия клавиш, по микродвижениям глаз. Через пару дней будешь заходить просто садясь в кресло. А пока — вводи.Александр осторожно, боясь ошибиться, ввёл заветную комбинацию. Экран мигнул, и рядом с Хомой Брутом появилось несколько иконок: «Входящие», «Инструкции», «Библиотека протоколов», «Техподдержка (только для сотрудников)» и одна без названия, просто в виде старой масляной лампы.— Вот и прописался, — констатировал Несси. — Теперь ты в системе. Пока твой статус — «стажёр под наблюдением». Доступ только к базовым разделам и моему чату, если что срочное. Остальное откроют после медкомиссии и первого инструктажа. А теперь, — он повернулся к Александру наконец всем корпусом, и его хвост мягко шлёпнул по полу, — советик от бывалого. Не тупи как в обычной конторе. Если в инструкции написано «не вставлять артефакт А в слот Б» — это не для галочки. Это потому, что кто-то уже пробовал. И, скорее всего, от того «кого-то» осталось лишь небольшое пятно на потолке в лаборатории №4. У нас тут любят, когда всё по инструкции. От этого зависит, будешь ли ты сегодня ужинать дома, или твой ужин пройдёт в палате интенсивной терапии. Всё понял?Александр кивнул, ощущая, как по спине пробегает холодок, никак не связанный с комфортной температурой в кабинете. Он снова посмотрел на заставку с Хомой Брутом. Выражение лица семинариста теперь казалось ему не героическим, а глубоко сочувствующим.
Александр уставился на рабочий стол, чувствуя себя моряком, впервые увидевшим панель управления атомной подлодки. Система была явно кастомной — не Винда, не Мак, а что-то строгое, минималистичное, с тёмно-синим интерфейсом. Иконок было немного, и каждая подписана безликим шрифтом: «Внутренняя почта», «Хранилище протоколов», «Система учёта артефактов», «Техподдержка». Ни браузера, ни игр. На нижней панели горел значок с перечёркнутым глобусом. Интернета здесь не было. Только внутренняя сеть «Лукоморья» — цифровая пуповина, связывающая всех обитателей этой магической аномалии.
Из внутреннего кармана куртки достал компактный складной стаканчик из нержавейки — взял на всякий случай. Подошёл к скромной стойке в углу, где рядом с кофемашиной и электрическим чайником стоял небольшой глиняный заварник с причудливым восточным узором.
— Угощайся, — кивнул одной головой дракон, не отрываясь от экрана. — Тот, что с перцем и имбирём. Согреет и мозги прочистит. Сам варю.
Александр налил. Аромат ударил в нос — не просто чайный, а густой, пряный, с дымными нотами и острым, бодрящим шлейфом. Он сделал осторожный глоток. Вкус был на удивление глубоким и сложным: за классической терпкостью чёрного чая чувствовалась сладость сушёных ягод, жар имбиря и лёгкий, освежающий укол чёрного перца. «Для многочасовых сессий в сети самое то», — мелькнула мысль.
Вернувшись к монитору с этим странным эликсиром, он продолжил разбираться с компьютером.
Стук клавиатуры Нэсси был похож на стрекот гигантской цикады. Две его головы были неподвижно прикованы к экранам, где в чате мелькали строчки, кажется, на английском, а на третьем мониторе шла какая-то сложная стратегическая игра, полная мигающих юнитов и карт.
— Так, — неожиданно произнесла правая голова Нэсси, не отрывая взгляда от чата. — А с чем, собственно, работать-то будешь? В смысле, артефакт какой за тобой закреплён?
— С джинном, — ответил Александр, удивлённый такой прямой, рабочей постановкой вопроса.
— Джинн? — левая голова перевела взгляд с игры на Александра, а средняя продолжала печатать. — Из новодельных? Или что-то… антикварное?
— Говорят, из лабораторий царя Соломона…
Стук клавиатуры прекратился мгновенно. Все три рыжих головы Нэсси резко повернулись к Александру, шесть жёлтых глаз с вертикальными зрачками уставились на него с одинаковым выражением абсолютного, немого изумления. Даже чат на мониторе продолжал листаться, но дракон-программист его больше не видел.
— Да ты что? — прошипели все три головы хором, создавая эффект лёгкого эха. — Серьёзно? Не врёшь?
— Нет. Не вру.
— Ого-го, — протянул Нэсси, его мощный хвост нервно шлёпнул по полу. — Чудо, да и только. Это ж мегакруто! А… показать можно? Чудо техники древних, а я про такое только в отчётах читал.
Кейс стоял рядом со столом. Замки были защёлкнуты, но не заперты на код — дядя Жора сказал, что блокировку настроят индивидуально на Александра уже в лаборатории. Он наклонился, щёлкнул застёжками и приоткрыл крышку.
В конце она вручила ему три листа формата А4, испещрённых плотным текстом. Это был маршрутный лист, план-график посвящения. С кем встречаться (имена, должности, номера кабинетов), какой инструктаж пройти («Техника безопасности при работе с артефактами I-III категории», «Основы психологической устойчивости», «Ведение отчётной документации»), какие обследования пройти («Медкомиссия, блок “Нейро”», «Сканирование ауры (каб. 214)», «Тестирование на внушаемость»). Взгляд скользил по строчкам, и с каждой новой позицией реальность новой работы обрастала плотью и костями, превращаясь из абсурдного сна в чёткую, отлаженную систему.
— Если что не понятно, обращайтесь к непосредственному руководству или Георгию Алексеевичу, — сухо сказала кадровичка. — Рабочее место вам покажут.
Они вышли из кабинета, и Жора повёл его дальше по лабиринту коридоров. Вот она, изнанка «Лукоморья» или как там официально контора называется: дорогой линолеум на полу, светильники дневного света на потолке, запах краски от недавнего ремонта в одном из ответвлений. Всё как в обычной современной конторе. И эта обыденность как-то помогала успокоиться.
Наконец дядя Жора остановился у неприметной двери с номером 1224. На ней не было таблички.
— Твоя берлога, пока что, — сказал он и открыл дверь.
Александр переступил порог и остолбенел.
Кабинет был небольшим, квадратным, заставленным стандартной офисной мебелью. Один стол у стены был пуст, если не считать новенького крупного монитора и аккуратно лежащей папки с надписью «Входящие». Всё как везде.
Но за соседним столом творилось нечто, от чего мозг на миг отказался обрабатывать зрительную информацию.
За столом сидел Змей Горыныч.
Натуральный. С тремя головами.
Головы были драконьи, но не звериные — в них читалась странная, тревожная помесь человеческого и рептильного. Высокие лбы, ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками глаза, которые сейчас были прищурены от сосредоточенности, широкие челюсти. Но на этих челюстях росли… аккуратные рыжеватые бородки. А каждая голова была увенчана пышной, огненно-рыжей шевелюрой, зачёсанной назад с некоторой щеголеватой небрежностью. Существо было плотного, могучего сложения, весом, на взгляд, под двести килограммов, и сидело оно в удобном офисном кресле, правда, без спинки. Её роль исполняла стена.
Перед ним на столе стояли три монитора. И каждая голова была приставлена к своему, словно оператор на командном пункте. Длинные, гибкие пальцы, похожие на пальцы концертирующего пианиста, но покрытые мелкой золотистой чешуйкой, с невероятной скоростью стучали по… клавиатуре. Но клавиатура была необычной. На ней было в полтора раза больше клавиш, часть из них была помечена не буквами, а странными символами, и светилась она мягким синим светом.
Одет Горыныч был в тёплую, добротную рубашку в красно-чёрную клетку, которая туго обтягивала мощный торс. И пока он сидел, этого было не разглядеть, но когда, заметив вошедших, сидящий дракон отодвинулся от стола и встал, Александр испытал второй шок.
На нём был килт. Настоящий шотландский килт из грубой ткани в зелёно-синий тартан. Из-под его полы туго свисал мощный, покрытый крупной бронзовой чешуёй хвост, который кончиком лениво шуршал по линолеуму. Ноги, толстые, мускулистые, обильно поросшие тем же рыжим волосом, что и головы, были обуты. О, боги, в какую обувь!
Это были ботинки. Но не просто ботинки. Это был апофеоз обувного искусства, гимн прочности и стилю в одном лице. Высокие, по щиколотку, из толстой, словно бы буйволиной, вощёной кожи насыщенного коричневого цвета. Монументальная, рифлёная подошва, похожая на протектор вездехода. Надёжные, блестящие металлические крючки для шнуровки. Идеальные швы. Рядом с этим произведением искусства походные кроссовки Александра, ещё полчаса назад казавшиеся ему эталоном практичности, вдруг превратились в жалкие, стоптанные шлёпанцы. Размер ботинок был устрашающим — явно за пятьдесят, не меньше. В них можно было, не мокнув, форсировать небольшую речку.
— О, дядя Жора! — радостно, на три голоса, прогремело в кабинете. Звук был не оглушительным, а… объёмным. Как если бы три динамика в разных углах комнаты заговорили в идеальной синхронности. Средняя голова повернулась к ним, две боковые на мгновение оторвались от мониторов, чтобы кинуть оценивающий взгляд на новичка.
Существо протянуло вперёд руку. Рука была вполне человеческой, пятипалой, только крупной, ладонь широкая, с теми же золотистыми чешуйками на тыльной стороне, и также покрытая рыжеватыми волосами.
— Несси, — отрекомендовалось оно, и все три пары жёлтых глаз уставились на Александра. Говорило оно, действительно, всеми головами одновременно, создавая эффект лёгкого, но мощного стерео. — А я тут после ночной смены бритов нагибаю, в чате их чморю тупорылых.
На всех трёх мордах — да, это были именно морды — играла одна и та же широкая, совершенно человеческая и до ушей радостная улыбка. В ней читалось чистое, неподдельное удовольствие от процесса.
Дядя Жора, вместо того чтобы остолбенеть от вида дракона в килте, свистнул одобрительно, уставившись на ботинки.
— О-о-о, рыжий! Так тебя с обновкой можно поздравить! — воскликнул он с искренним энтузиазмом знатока. — Красава! Мне нравится! Вот это я понимаю — обувь! Солидная обувь для солидных мужчин. Шикарно! Где брал такую красоту?
Несси, которому похвала явно была приятна, расплылся в улыбках ещё шире, отчего его морщинистые драконьи морды стали похожи на добродушные тыквы на Хэллоуин.
— На заказ шили, — проинформировал он тремя голосами, в которых звучала гордость мастера, демонстрирующего свой лучший инструмент. — Всю первую получку, со всеми надбавками за вредность и ночные дежурства, в них вбухал! Да ещё докладывать пришлось. Но оно того стоит! В них хоть в тайгу, хоть в болото — сухо и комфортно!
— Обязательно скинь адресок мастера, — с деловой серьёзностью попросил Жора, на мгновение забыв и про Александра, и про лампу. — У меня вот эти уже на последней стадии. А тут, вижу, дело стоящее.
Потом он словно спохватился, хлопнул себя по лбу и обернулся к Александру, который всё это время стоял, чувствуя себя гостем на планете, где законы биологии — всего лишь дурная рекомендация.
— Ну вот, Саш, знакомься. Это твой напарник по кабинету, Несси. Тоже пока стажёр. Но уже зарекомендовал себя как знаток информационных систем, наш главный по нагибанию в сети всего, что шевелится и представляет потенциальную угрозу. А это Александр, к Жанне Фаддеевне прикреплён, с личным артефактом работает.
Несси кивнул всеми тремя головами, его хвост дружелюбно шлёпнул по полу.
— Приветствую! Рабочий стол твой, настройки под себя сделаешь. Кофемашина в углу, но чай лучше — мой, шотландский, рецепт потом расскажу. Угощайся.
Дядя Жора одобрительно похлопал Несси по могучей рубашечной спине.
— Так, три головы — хорошо, а четыре — лучше. Будете вдвоём осваивать премудрости службы. Я пойду, доложусь, что доставил живым-здоровым. Нэсси, введи парня в курс дела, что да как. А ты, Саша, — он повернулся к Александру, — располагайся. Через час за тобой зайдут, поведут по точкам из твоего листа. И не стесняйся Несси спрашивать — он у нас не только в килте ходить, но и мозги включать мастак.
И с этими словами, знаком показав на кейс и велев приглядывать, дядя Жора вышел, оставив Александра наедине с трёхголовым драконом в шотландской юбке, который снова уселся за свои три монитора, и в кабинете вновь застучала, словно пулемётная очередь, его необычная клавиатура.
Александр подошёл к столу. Столешница была сделана из матового чёрного композитного материала, прохладного на ощупь, без единой царапины. Под ней — два вместительных выдвижных ящика с бесшумными доводчиками; один оказался пустым, а в другом лежала связка новых кабелей разных типов, упаковка салфеток для экрана и странная, похожая на флешку, штуковина без каких-либо разъёмов. На столе, кроме большого изогнутого монитора, стояла стильная светодиодная лампа на гибкой ножке и держатель для документов. На экране монитора в качестве заставки красовалась та самая мозаика с Хомой Брутом из холла — семинарист смотрел прямо на Александра своим решительным взглядом, как будто спрашивая: «И что, новичок, ты здесь забыл?»Кресло оказалось неожиданным подарком судьбы. Это была не стандартная офисная колодка, а эргономичное чудо инженерной мысли, обитое дышащей сеткой чёрного цвета. Оно регулировалось во всех мыслимых плоскостях: высота, глубина посадки, угол наклона спинки и подлокотников. Александр опустился в него, и кресло с тихим шипением приняло форму его спины, равномерно распределив вес.— Кресло норм? — спросила одна из голов Несси, не отрываясь от своего монитора, где мелькали строки кода. — Я своё полгода выбивал, пока санэпидемстанция не согласилась, что хвосту нужна специальная ортопедическая конструкция. Твоё — стандартное, но тоже ничего.
Пока Александр осваивался с креслом, его взгляд скользнул по стенам. Пространство над столом Несси напоминало гибрид командного центра и кунсткамеры. В ряд висели три рамки с какими-то дипломами. На полке стояли странные артефакты: маленькая, искусно выполненная бронзовая модель трёхголового дракона, явно стилизованная под ар-деко; исключительно прозрачный кристалл горного хрусталя размером с кулак, внутри которого, словно в ловушке, мерцала золотистая игольчатая вкрапленность; а рядом — современный шлем виртуальной реальности, опутанный проводами.— Для начала — временный доступ. Система наша... своеобразная, — сказал Несси.Одна из его рук потянулась к маленькому сканеру, встроенному в панель стола. Раздался мягкий щелчок, и из-под столешницы выдвинулась тонкая панель с клавиатурой и считывателем.— Живой капчи у нас нет, — пояснил Несси, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость. — Слишком много сотрудников с нестандартной биометрией. Пока будешь пользоваться одноразовыми ключами. Первый — на сутки.Он ловко, несмотря на свои крупные пальцы, набрал на своей клавиатуре длинную последовательность, и на экране Александра появилось окно ввода. В нём мерцала строка из двадцати шести символов — буквы, цифры, знаки препинания — выглядевшая как абсолютно случайный набор.— Запоминать необязательно, — ухмыльнулся Несси левой головой. — Система запомнит тебя сама. По походке, по ритму нажатия клавиш, по микродвижениям глаз. Через пару дней будешь заходить просто садясь в кресло. А пока — вводи.Александр осторожно, боясь ошибиться, ввёл заветную комбинацию. Экран мигнул, и рядом с Хомой Брутом появилось несколько иконок: «Входящие», «Инструкции», «Библиотека протоколов», «Техподдержка (только для сотрудников)» и одна без названия, просто в виде старой масляной лампы.— Вот и прописался, — констатировал Несси. — Теперь ты в системе. Пока твой статус — «стажёр под наблюдением». Доступ только к базовым разделам и моему чату, если что срочное. Остальное откроют после медкомиссии и первого инструктажа. А теперь, — он повернулся к Александру наконец всем корпусом, и его хвост мягко шлёпнул по полу, — советик от бывалого. Не тупи как в обычной конторе. Если в инструкции написано «не вставлять артефакт А в слот Б» — это не для галочки. Это потому, что кто-то уже пробовал. И, скорее всего, от того «кого-то» осталось лишь небольшое пятно на потолке в лаборатории №4. У нас тут любят, когда всё по инструкции. От этого зависит, будешь ли ты сегодня ужинать дома, или твой ужин пройдёт в палате интенсивной терапии. Всё понял?Александр кивнул, ощущая, как по спине пробегает холодок, никак не связанный с комфортной температурой в кабинете. Он снова посмотрел на заставку с Хомой Брутом. Выражение лица семинариста теперь казалось ему не героическим, а глубоко сочувствующим.
Глава 24: Ввод в систему
Александр уставился на рабочий стол, чувствуя себя моряком, впервые увидевшим панель управления атомной подлодки. Система была явно кастомной — не Винда, не Мак, а что-то строгое, минималистичное, с тёмно-синим интерфейсом. Иконок было немного, и каждая подписана безликим шрифтом: «Внутренняя почта», «Хранилище протоколов», «Система учёта артефактов», «Техподдержка». Ни браузера, ни игр. На нижней панели горел значок с перечёркнутым глобусом. Интернета здесь не было. Только внутренняя сеть «Лукоморья» — цифровая пуповина, связывающая всех обитателей этой магической аномалии.
Из внутреннего кармана куртки достал компактный складной стаканчик из нержавейки — взял на всякий случай. Подошёл к скромной стойке в углу, где рядом с кофемашиной и электрическим чайником стоял небольшой глиняный заварник с причудливым восточным узором.
— Угощайся, — кивнул одной головой дракон, не отрываясь от экрана. — Тот, что с перцем и имбирём. Согреет и мозги прочистит. Сам варю.
Александр налил. Аромат ударил в нос — не просто чайный, а густой, пряный, с дымными нотами и острым, бодрящим шлейфом. Он сделал осторожный глоток. Вкус был на удивление глубоким и сложным: за классической терпкостью чёрного чая чувствовалась сладость сушёных ягод, жар имбиря и лёгкий, освежающий укол чёрного перца. «Для многочасовых сессий в сети самое то», — мелькнула мысль.
Вернувшись к монитору с этим странным эликсиром, он продолжил разбираться с компьютером.
Стук клавиатуры Нэсси был похож на стрекот гигантской цикады. Две его головы были неподвижно прикованы к экранам, где в чате мелькали строчки, кажется, на английском, а на третьем мониторе шла какая-то сложная стратегическая игра, полная мигающих юнитов и карт.
— Так, — неожиданно произнесла правая голова Нэсси, не отрывая взгляда от чата. — А с чем, собственно, работать-то будешь? В смысле, артефакт какой за тобой закреплён?
— С джинном, — ответил Александр, удивлённый такой прямой, рабочей постановкой вопроса.
— Джинн? — левая голова перевела взгляд с игры на Александра, а средняя продолжала печатать. — Из новодельных? Или что-то… антикварное?
— Говорят, из лабораторий царя Соломона…
Стук клавиатуры прекратился мгновенно. Все три рыжих головы Нэсси резко повернулись к Александру, шесть жёлтых глаз с вертикальными зрачками уставились на него с одинаковым выражением абсолютного, немого изумления. Даже чат на мониторе продолжал листаться, но дракон-программист его больше не видел.
— Да ты что? — прошипели все три головы хором, создавая эффект лёгкого эха. — Серьёзно? Не врёшь?
— Нет. Не вру.
— Ого-го, — протянул Нэсси, его мощный хвост нервно шлёпнул по полу. — Чудо, да и только. Это ж мегакруто! А… показать можно? Чудо техники древних, а я про такое только в отчётах читал.
Кейс стоял рядом со столом. Замки были защёлкнуты, но не заперты на код — дядя Жора сказал, что блокировку настроят индивидуально на Александра уже в лаборатории. Он наклонился, щёлкнул застёжками и приоткрыл крышку.
