Она смотрела на него пристально, изучая каждую морщинку на его лице, каждый блеск в глазах. Ждала реакции. Азарта. Жадности. Готовности.
Александр чувствовал, как внутри него что-то щёлкает, переключается. Страх никуда не делся, он притаился холодным комком в животе. Но поверх него накатывало другое — острый, почти пьянящий восторг. Он попал в эпицентр. В самое пекло. И его, обычного пацана с дипломом и амбициями, взяли в эту игру. Да, как пешку. Но пешка, если дойдёт до конца доски, превращается в ферзя. А тут доска была размером с целый мир.
— Я в деле, — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.
Жанна улыбнулась. На этот раз улыбка была настоящей, широкой, счастливой. В ней вспыхнула та самая девчонка-хохотушка, что топила его в море соблазнов на кухне.
— Вот и умничка, — прошептала она. — А теперь… рабочий день окончен. Пора собираться домой.
И с этими словами она потянулась к воротнику мундира. Пальцы с идеальным маникюром нашли застёжку, щёлкнули. Потом вторая. Третья. Она расстегнула китель и, не снимая его, отвернулась к зеркалу.
Александр замер. Она стояла к нему спиной, но её лицо, её действия — всё было отражено в огромном зеркале. Она видела его. И знала, что он видит всё.
Под кителем оказалась белая офицерская рубашка. Хлопок на ней казался тонким, почти невесомым. Лепил каждый её изгиб — упругий овал груди без намёка на нижнее бельё, тонкую линию талии, мягкую плоскость живота. Свет из окна, пробивая ткань, обрисовывал тёплый абрис тела, тень сосков, тёмную линию между грудями.
Не отводя от него взгляда, она расстегнула юбку. Молния расползалась с долгим, шипящим звуком. Ткань сползла с бёдер и упала на пол тёмным кругом у её ног. Под ней не было ничего. Только ноги идеальной формы и чулки — тончайший шёлк, облегающий икры и бёдра, заканчивающийся кружевной резинкой высоко на бедре. Выше резинки — гладкая, загорелая кожа ягодиц, смутная тень между ног. Она стояла в короткой рубашке, едва прикрывавшей её, и этот контраст — форменная одежда и полная, дерзкая нагота под ней — был откровеннее любой голой фотографии.
Затем она взялась за рубашку. Расстегнула пуговицы одну за другой, медленно, сверху вниз. Ткань разошлась, открывая живот, затем линию ниже живота. Она стянула рубашку с плеч и бросила её на китель.
Теперь на ней не было ничего. Только чулки. И её тело — нагое и загорелое.
Она стояла так несколько секунд. Потом повернулась к шкафу-купе, взяла с вешалки шёлковую блузу цвета тёмного мёда и накинула её на голые плечи. Тончайшая ткань скользнула по коже, не скрывая, а лишь вуалируя изгибы груди, линию талии, тень между ног.
И уже в этом — в блузе на голом теле — она повернулась к зеркалу, поймала его взгляд.
— Вот так, — её голос был низким, как шёпот в полной тишине. — Без всего лишнего. Нравится вид?
Александр сглотнул. Горло было сухим.
— Не то слово, — честно выдавил он.
Она рассмеялась — низко, грудным, вибрирующим смехом.
Далее Жанна, не глядя, сняла с вешалки простую чёрную юбку-карандаш, наклонилась — и на секунду силуэт её тела, отражённый в зеркале, сложился в идеальную, соблазнительную дугу. Чулки блеснули. Затем она выпрямилась, юбка уже была на месте, сидела безупречно, снова заключая её дерзкую наготу в рамку делового кроя. Застегнула блузку.
Потом её пальцы нашли плечики с лёгким пальто цвета кофе с молоком. Она накинула его, и из той же глубины шкафа появилась объёмная кожаная сумка-тоут, которую она перекинула через плечо одним привычным движением.
— Ладно, хватит спектакля на сегодня, — сказала она, и в её голосе снова появились те самые медовые, соседские нотки. — Отнесём твоего джинна на операционный стол. А потом домой. Завтра начинается настоящая работа.
Она прошла мимо него, и её рука на секунду коснулась его плеча. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по всему телу пробежал электрический разряд.
Они вышли за ней из кабинета, мимо невозмутимой секретарши-мышки, по коридорам, которые теперь казались ему не лабиринтом власти, а декорациями к странному, захватывающему спектаклю, где он уже не зритель, а актёр. И главная звезда этой пьесы шла впереди, покачивая бёдрами.
Мир, который ты знал, вдруг оказался не скучной бухгалтерией, а хреновым фэнтези-триллером с драконами в килтах, древними заговорами и магическими НИИ. Твою жизнь взяли на карандаш спецслужбы, накормили в столовой как в крутом столичном ресторане, а начальница — полковник-сирена — устроила эротическое собеседование с поцелуем в лоб на прощание. После такого мозг обычного человека закономерно зарабатывает спермотоксикоз высшей стадии — состояние, когда сознание, не выдержав нагрузки, отключает логику и включает базовые инстинкты.
Лечение Александр выбрал кардинальное. Свалившись на Елизавету как снег на голову, он, не слушая её «завтра же на работу!», утащил девушку в модный клуб. Под её же возмущённое шипение, но полное физическое одобрение, они занялись жарким, неистовым сексом в зеркальном туалете, где запах чистящего средства смешивался с её дорогими духами и его адреналином. Потом бесились на танцполе до полуночи, сливая в судорогах танца всю накопленную за день магическую истерику. Далее неведомым ветром их занесло в караоке-бар, где нормой было орать, а не петь, и они орали, пока не сорвали горло. Возвращая девушку домой, Александр почему-то оказался с ней уже у себя в квартире и до самого утра занимался сексом, словно пытаясь физически доказать, что он ещё здесь, ещё человек, ещё способен на что-то простое и примитивное, вроде желания.
Проспав меньше двух часов, он вскочил с ощущением, что его череп набит горячей ватой. Буквально до макушки накачав себя крепчайшим кофе, зажевав всё это зубной пастой (логика на нуле), он рванул на работу. Его жизнь теперь делилась на «до» и «после» лампы, и «после» было похоже на лютый, безумный запой, только вместо водки — чистый, концентрированный сюрреализм.
Теперь стажёр сидел с тупым, выветренным выражением лица перед монитором и полностью соответствовал внешностью месту работы. Невыспавшаяся бледная физиономия, красные, будто воспалённые глаза и лёгкая дрожь в пальцах делали его неотличимым от вампира низшего ранга, только что пережившего солнечный удар.
Несси, взглянув на него всеми тремя головами, улыбнулся во все три пасти, продемонстрировав поистине устрашающий арсенал острых, идеальных зубов. Улыбка была не злой, а скорее понимающей и даже ностальгической.
— Эх, молодёжь, — проскандировали головы хором, создавая лёгкое, тройное эхо. — Сгорает на старте. Сейчас, сейчас поправим.
С этими словами дракон-программист полез в нижний ящик стола, откуда достал набор странных баночек и мешочков, и отправился колдовать у небольшой боковой стойки с чайником. Через пару минут в кабинете поплыл терпкий, хвойно-цитрусовый аромат с горьковатой нотой. Несси вернулся и поставил перед Александром большую, простую кружку с дымящимся напитком цвета светлого мёда.
— Выпивай. Это дальневосточный лимонник, — пояснила средняя голова. — Штука замечательная, стимулятор. От неё сутки за соболями по тайге бегать можно. И мозги на место встанут. Правда, сердце будет стучать, как отбойный молоток, но ты не обращай внимания.
Александр, ещё толком не соображая, послушно выпил. Эффект превзошёл все ожидания. Сначала по пищеводу прошла волна тепла, потом жар разлился по всему телу. Через минуту ощущение ваты в голове исчезло, сменившись непривычной, почти болезненной ясностью. Сонливость и похмельная вялость испарились, будто их сдуло тем самым таёжным ветром. Появилось дикое, даже агрессивное желание что-то делать, немедленно, прямо сейчас, добиваться магических успехов, покорять вершины и разбираться с драконами — всеми, кроме того, что сидит напротив.
— Ну вот, уже лучше, — удовлетворённо констатировал Несси, наблюдая, как цвет возвращается к лицу соседа.
Ясность, подаренная лимонником, ударила в голову как ледяной душ.
«Ну вот, уже лучше, — подумал Александр, чувствуя, как бешеная тайфунная энергия бродит под рёбрами. — А теперь следующий вопрос: а что, собственно, делать?»
Он уставился на монитор. Чистый рабочий стол. Иконки с бессмысленными для него названиями. Его главный «инструмент», синекожий гаремник из бронзовой банки, болтался где-то в лаборатории на всестороннем изучении и просвечивании. Когда вернут — неизвестно. Сидеть и пялиться в пустой экран было занятием для идиотов. Но какое ещё занятие здесь мог предложить вчерашний криптотрейдер и возможная звезда финансового олимпа?
И тут его взгляд поймал движение. Несси, закончив своё чайное колдовство, наблюдал за ним. Все три пасти растянулись в понимающей, почти отеческой ухмылке.
— Вижу, энергия появилась, а вектора применения — нет, — проскандировали головы хором. — Стандартная проблема новичка. Не беда. Займёмся инструктажом по устройству нашего скромного обиталища. Покажу, где мы, собственно, сидим и что тут у нас припасено.
Дракон легко поднялся и жестом пригласил Александра к ничем не примечательной стене.
Оказалось, их «невеликая комната» таила сюрпризы. Несси подошёл к стене рядом со шкафом с документами, которая казалась абсолютно глухой и ничем не примечательной. Он приложил к ней ладонь, покрытую мелкой золотистой чешуйкой. Раздался тихий щелчок, и в стене открылся вертикальный шов. Часть панели плавно отъехала в сторону, открывая проём.
— Заходи, — пригласил дракон.
За дверью оказалось небольшое, но просторное помещение, освещённое холодным белым светом. Это была бронированная капсула. Стены, пол и потолок из матового металла. Вдоль одной стены стояли стеллажи с запасами: герметичные упаковки с едой, бутыли с водой, аптечка, какие-то коробки с надписями. В углу — компактный химический туалет. На противоположной стене висело снаряжение: несколько странного вида устройств, похожих на гибрид шокера, фонаря и пистолета, защитные жилеты, шлемы с забралами.
— Эвакуационная капсула на случай прорыва всякой магической гадости, — пояснил Несси, похлопывая по металлической стене. — Автономность — неделя. Свой генератор, своя вентиляция, своя связь. Покрытие — антимагическое, многослойное. Сиди себе, пей водичку, жди, пока большие дяди с огнемётами проблему решат. А вот тут, — он указал на два встроенных в стену массивных металлических шкафа с кодовыми замками, — хранилища. Для секретных документов и артефактов. Мой тот, что с листиком клевера. Захочешь, на свой тоже что-то можешь налепить.
Александр обводил взглядом это убежище. Забавно, даже здесь, в самом сердце безумия и ожившей сказки, были правила, инструкции и даже укрытие от всякой нечести. Это было так по-человечески.
— А это, — Несси снял со стены одно из устройств и протянул Александру, — твой новый лучший друг. Типовой нейтрализатор магических форм жизни, модель «Шёпот-7».
Устройство лежало в руке тяжело, но удобно. Похоже на крупный пистолет с широким дулом, тускло поблёскивающего металла. Рукоятка была из какого-то полимера, тёплого на ощупь. Никаких курков, только пара сенсорных панелей под большим и указательным пальцами и небольшой дисплей с лаконичными значками.
— Краткий ликбез, — сказал Несси, и его голос приобрёл лекторские, размеренные интонации. — Убить этим что-то крупное — дракона, старого духа, разъярённого элементаля — вряд ли получится. Разве что очень повезёт. Основная задача — отбить желание приближаться, дезориентировать, вывести из строя на время. Принцип работы… упрощённо: он генерирует резонансный импульс, который бьёт по энергетическому каркасу сущности. Представь, что у каждого магического существа есть невидимый скелет из силы. «Шепот» по нему бьёт молоточком. Это вызывает неприятную, пронзительную вибрацию. Эффект — как если бы тебе внутрь черепа включили сирену на полную громкость, да ещё и с перечным спреем для души. Сущности это очень не нравится. Обычно они предпочитают ретироваться, громко повизгивая.
Он взял устройство обратно, повертел в руках.
— По людям тоже работает. Не убьёт, если, конечно, не бить рукояткой по голове. Но вот импульс в нокаут отправит точно. Или вызовет временный паралич, тошноту, потерю ориентации. На дисплее тут три режима: «Предупреждение» — лёгкий шок, чтоб отцепились; «Подавление» — чтобы упал и не дёргался; и «Рассеивание» — для призраков и астральных форм, чтоб размазало в энергетическую кашу. Заряда хватает на двадцать выстрелов максимальной мощности или на сотню предупредительных. Заряжается от любой розетки. Главное правило, — дракон посмотрел на Александра всеми шестью глазами серьёзно, — если видишь, что ситуация накаляется и силы заведомо неравны, не геройствуй. Не пытайся отстреливаться от голема или вежливо беседовать с расходившимся богом-покровителем канализационных стоков. Разворачивайся — и в капсулу. Дверь закрывается изнутри, открыть её снаружи может только сотрудник службы безопасности по чрезвычайному протоколу. Сиди, пей чай, жди.
Несси и Александр вышли из капсулы. В это время раздался от компьютера раздался мелодичный сигнал. На мониторе замигал значок входящего задания. Первое официальное поручение. Александр щёлкнул на него, чувствуя, как по спине пробегает знакомая дрожь, признак рабочего азарта. Его жизнь превратилась в фэнтези-триллер, да. Но теперь у него был пропуск за кулисы, свой уголок в гримёрке и даже бутафорский пистолет, который мог больно ударить. А впереди был целый день, полный магических успехов, которые предстояло добивать.
Он сделал глубокий вдох, пахнущий ещё не остывшим лимонником и озоном техники, и погрузился в изучение файла. Где-то в лаборатории его джинн проходил свои тесты. Где-то по коридорам шла Жанна, неся с собой бурю из запахов и намёков. А здесь, в кабинете, пахло лимонником и началом чего-то нового. Что ж. Когда мир предлагает тебе игру в драконов и сирен, самое глупое — отказываться. Особенно когда налили такого чаю, что за соболями гоняться охота.
Ночь в запретных зонах «Лукоморья» была не просто темнотой. Это была живая, дышащая субстанция. Холодный воздух, резкий и леденящий, пах прелой листвой, сырой землёй и чем-то ещё — озоном, как после близкого разряда, и сладковатой, тревожной горечью полыни. Луна висела на небе полным, тусклым диском, затянутым дымкой высоких облаков. Её свет струился на землю неярким, фосфоресцирующим маревом. Он превращал поле в зыбкое, неясное пространство, где каждый куст мог оказаться призраком, а каждая тень — живой. Этот свет запутывал, смазывая границы, наливая воздух молочной, обманчивой дымкой. Звёзды, холодные и немногочисленные, тонули в этом сиянии, лишь изредка пробиваясь бледными иглами в разрывах облачных полос. Освещение было мистическим — ни тьма, ни ясность, а сплошная, тревожная полутьма, где чудилось движение в каждом уголке зрения. Искусственному свету базы здесь не было места — лишь редкие, маскировочные огни навигационных столбов, мигающие в такт невидимому пульсу местности.
По этой первозданной темноте, сокрушая мёрзлые кочки и хлеща грязью из-под колёс, нёсся матово-чёрный джип, превращённый руками инженеров «Лукоморья» в нечто среднее между танком и охотничьим катером.
Александр чувствовал, как внутри него что-то щёлкает, переключается. Страх никуда не делся, он притаился холодным комком в животе. Но поверх него накатывало другое — острый, почти пьянящий восторг. Он попал в эпицентр. В самое пекло. И его, обычного пацана с дипломом и амбициями, взяли в эту игру. Да, как пешку. Но пешка, если дойдёт до конца доски, превращается в ферзя. А тут доска была размером с целый мир.
— Я в деле, — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.
Жанна улыбнулась. На этот раз улыбка была настоящей, широкой, счастливой. В ней вспыхнула та самая девчонка-хохотушка, что топила его в море соблазнов на кухне.
— Вот и умничка, — прошептала она. — А теперь… рабочий день окончен. Пора собираться домой.
И с этими словами она потянулась к воротнику мундира. Пальцы с идеальным маникюром нашли застёжку, щёлкнули. Потом вторая. Третья. Она расстегнула китель и, не снимая его, отвернулась к зеркалу.
Александр замер. Она стояла к нему спиной, но её лицо, её действия — всё было отражено в огромном зеркале. Она видела его. И знала, что он видит всё.
Под кителем оказалась белая офицерская рубашка. Хлопок на ней казался тонким, почти невесомым. Лепил каждый её изгиб — упругий овал груди без намёка на нижнее бельё, тонкую линию талии, мягкую плоскость живота. Свет из окна, пробивая ткань, обрисовывал тёплый абрис тела, тень сосков, тёмную линию между грудями.
Не отводя от него взгляда, она расстегнула юбку. Молния расползалась с долгим, шипящим звуком. Ткань сползла с бёдер и упала на пол тёмным кругом у её ног. Под ней не было ничего. Только ноги идеальной формы и чулки — тончайший шёлк, облегающий икры и бёдра, заканчивающийся кружевной резинкой высоко на бедре. Выше резинки — гладкая, загорелая кожа ягодиц, смутная тень между ног. Она стояла в короткой рубашке, едва прикрывавшей её, и этот контраст — форменная одежда и полная, дерзкая нагота под ней — был откровеннее любой голой фотографии.
Затем она взялась за рубашку. Расстегнула пуговицы одну за другой, медленно, сверху вниз. Ткань разошлась, открывая живот, затем линию ниже живота. Она стянула рубашку с плеч и бросила её на китель.
Теперь на ней не было ничего. Только чулки. И её тело — нагое и загорелое.
Она стояла так несколько секунд. Потом повернулась к шкафу-купе, взяла с вешалки шёлковую блузу цвета тёмного мёда и накинула её на голые плечи. Тончайшая ткань скользнула по коже, не скрывая, а лишь вуалируя изгибы груди, линию талии, тень между ног.
И уже в этом — в блузе на голом теле — она повернулась к зеркалу, поймала его взгляд.
— Вот так, — её голос был низким, как шёпот в полной тишине. — Без всего лишнего. Нравится вид?
Александр сглотнул. Горло было сухим.
— Не то слово, — честно выдавил он.
Она рассмеялась — низко, грудным, вибрирующим смехом.
Далее Жанна, не глядя, сняла с вешалки простую чёрную юбку-карандаш, наклонилась — и на секунду силуэт её тела, отражённый в зеркале, сложился в идеальную, соблазнительную дугу. Чулки блеснули. Затем она выпрямилась, юбка уже была на месте, сидела безупречно, снова заключая её дерзкую наготу в рамку делового кроя. Застегнула блузку.
Потом её пальцы нашли плечики с лёгким пальто цвета кофе с молоком. Она накинула его, и из той же глубины шкафа появилась объёмная кожаная сумка-тоут, которую она перекинула через плечо одним привычным движением.
— Ладно, хватит спектакля на сегодня, — сказала она, и в её голосе снова появились те самые медовые, соседские нотки. — Отнесём твоего джинна на операционный стол. А потом домой. Завтра начинается настоящая работа.
Она прошла мимо него, и её рука на секунду коснулась его плеча. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по всему телу пробежал электрический разряд.
Они вышли за ней из кабинета, мимо невозмутимой секретарши-мышки, по коридорам, которые теперь казались ему не лабиринтом власти, а декорациями к странному, захватывающему спектаклю, где он уже не зритель, а актёр. И главная звезда этой пьесы шла впереди, покачивая бёдрами.
Глава 34: Бессонная ночь и рабочее утро
Мир, который ты знал, вдруг оказался не скучной бухгалтерией, а хреновым фэнтези-триллером с драконами в килтах, древними заговорами и магическими НИИ. Твою жизнь взяли на карандаш спецслужбы, накормили в столовой как в крутом столичном ресторане, а начальница — полковник-сирена — устроила эротическое собеседование с поцелуем в лоб на прощание. После такого мозг обычного человека закономерно зарабатывает спермотоксикоз высшей стадии — состояние, когда сознание, не выдержав нагрузки, отключает логику и включает базовые инстинкты.
Лечение Александр выбрал кардинальное. Свалившись на Елизавету как снег на голову, он, не слушая её «завтра же на работу!», утащил девушку в модный клуб. Под её же возмущённое шипение, но полное физическое одобрение, они занялись жарким, неистовым сексом в зеркальном туалете, где запах чистящего средства смешивался с её дорогими духами и его адреналином. Потом бесились на танцполе до полуночи, сливая в судорогах танца всю накопленную за день магическую истерику. Далее неведомым ветром их занесло в караоке-бар, где нормой было орать, а не петь, и они орали, пока не сорвали горло. Возвращая девушку домой, Александр почему-то оказался с ней уже у себя в квартире и до самого утра занимался сексом, словно пытаясь физически доказать, что он ещё здесь, ещё человек, ещё способен на что-то простое и примитивное, вроде желания.
Проспав меньше двух часов, он вскочил с ощущением, что его череп набит горячей ватой. Буквально до макушки накачав себя крепчайшим кофе, зажевав всё это зубной пастой (логика на нуле), он рванул на работу. Его жизнь теперь делилась на «до» и «после» лампы, и «после» было похоже на лютый, безумный запой, только вместо водки — чистый, концентрированный сюрреализм.
Теперь стажёр сидел с тупым, выветренным выражением лица перед монитором и полностью соответствовал внешностью месту работы. Невыспавшаяся бледная физиономия, красные, будто воспалённые глаза и лёгкая дрожь в пальцах делали его неотличимым от вампира низшего ранга, только что пережившего солнечный удар.
Несси, взглянув на него всеми тремя головами, улыбнулся во все три пасти, продемонстрировав поистине устрашающий арсенал острых, идеальных зубов. Улыбка была не злой, а скорее понимающей и даже ностальгической.
— Эх, молодёжь, — проскандировали головы хором, создавая лёгкое, тройное эхо. — Сгорает на старте. Сейчас, сейчас поправим.
С этими словами дракон-программист полез в нижний ящик стола, откуда достал набор странных баночек и мешочков, и отправился колдовать у небольшой боковой стойки с чайником. Через пару минут в кабинете поплыл терпкий, хвойно-цитрусовый аромат с горьковатой нотой. Несси вернулся и поставил перед Александром большую, простую кружку с дымящимся напитком цвета светлого мёда.
— Выпивай. Это дальневосточный лимонник, — пояснила средняя голова. — Штука замечательная, стимулятор. От неё сутки за соболями по тайге бегать можно. И мозги на место встанут. Правда, сердце будет стучать, как отбойный молоток, но ты не обращай внимания.
Александр, ещё толком не соображая, послушно выпил. Эффект превзошёл все ожидания. Сначала по пищеводу прошла волна тепла, потом жар разлился по всему телу. Через минуту ощущение ваты в голове исчезло, сменившись непривычной, почти болезненной ясностью. Сонливость и похмельная вялость испарились, будто их сдуло тем самым таёжным ветром. Появилось дикое, даже агрессивное желание что-то делать, немедленно, прямо сейчас, добиваться магических успехов, покорять вершины и разбираться с драконами — всеми, кроме того, что сидит напротив.
— Ну вот, уже лучше, — удовлетворённо констатировал Несси, наблюдая, как цвет возвращается к лицу соседа.
Ясность, подаренная лимонником, ударила в голову как ледяной душ.
«Ну вот, уже лучше, — подумал Александр, чувствуя, как бешеная тайфунная энергия бродит под рёбрами. — А теперь следующий вопрос: а что, собственно, делать?»
Он уставился на монитор. Чистый рабочий стол. Иконки с бессмысленными для него названиями. Его главный «инструмент», синекожий гаремник из бронзовой банки, болтался где-то в лаборатории на всестороннем изучении и просвечивании. Когда вернут — неизвестно. Сидеть и пялиться в пустой экран было занятием для идиотов. Но какое ещё занятие здесь мог предложить вчерашний криптотрейдер и возможная звезда финансового олимпа?
И тут его взгляд поймал движение. Несси, закончив своё чайное колдовство, наблюдал за ним. Все три пасти растянулись в понимающей, почти отеческой ухмылке.
— Вижу, энергия появилась, а вектора применения — нет, — проскандировали головы хором. — Стандартная проблема новичка. Не беда. Займёмся инструктажом по устройству нашего скромного обиталища. Покажу, где мы, собственно, сидим и что тут у нас припасено.
Дракон легко поднялся и жестом пригласил Александра к ничем не примечательной стене.
Оказалось, их «невеликая комната» таила сюрпризы. Несси подошёл к стене рядом со шкафом с документами, которая казалась абсолютно глухой и ничем не примечательной. Он приложил к ней ладонь, покрытую мелкой золотистой чешуйкой. Раздался тихий щелчок, и в стене открылся вертикальный шов. Часть панели плавно отъехала в сторону, открывая проём.
— Заходи, — пригласил дракон.
За дверью оказалось небольшое, но просторное помещение, освещённое холодным белым светом. Это была бронированная капсула. Стены, пол и потолок из матового металла. Вдоль одной стены стояли стеллажи с запасами: герметичные упаковки с едой, бутыли с водой, аптечка, какие-то коробки с надписями. В углу — компактный химический туалет. На противоположной стене висело снаряжение: несколько странного вида устройств, похожих на гибрид шокера, фонаря и пистолета, защитные жилеты, шлемы с забралами.
— Эвакуационная капсула на случай прорыва всякой магической гадости, — пояснил Несси, похлопывая по металлической стене. — Автономность — неделя. Свой генератор, своя вентиляция, своя связь. Покрытие — антимагическое, многослойное. Сиди себе, пей водичку, жди, пока большие дяди с огнемётами проблему решат. А вот тут, — он указал на два встроенных в стену массивных металлических шкафа с кодовыми замками, — хранилища. Для секретных документов и артефактов. Мой тот, что с листиком клевера. Захочешь, на свой тоже что-то можешь налепить.
Александр обводил взглядом это убежище. Забавно, даже здесь, в самом сердце безумия и ожившей сказки, были правила, инструкции и даже укрытие от всякой нечести. Это было так по-человечески.
— А это, — Несси снял со стены одно из устройств и протянул Александру, — твой новый лучший друг. Типовой нейтрализатор магических форм жизни, модель «Шёпот-7».
Устройство лежало в руке тяжело, но удобно. Похоже на крупный пистолет с широким дулом, тускло поблёскивающего металла. Рукоятка была из какого-то полимера, тёплого на ощупь. Никаких курков, только пара сенсорных панелей под большим и указательным пальцами и небольшой дисплей с лаконичными значками.
— Краткий ликбез, — сказал Несси, и его голос приобрёл лекторские, размеренные интонации. — Убить этим что-то крупное — дракона, старого духа, разъярённого элементаля — вряд ли получится. Разве что очень повезёт. Основная задача — отбить желание приближаться, дезориентировать, вывести из строя на время. Принцип работы… упрощённо: он генерирует резонансный импульс, который бьёт по энергетическому каркасу сущности. Представь, что у каждого магического существа есть невидимый скелет из силы. «Шепот» по нему бьёт молоточком. Это вызывает неприятную, пронзительную вибрацию. Эффект — как если бы тебе внутрь черепа включили сирену на полную громкость, да ещё и с перечным спреем для души. Сущности это очень не нравится. Обычно они предпочитают ретироваться, громко повизгивая.
Он взял устройство обратно, повертел в руках.
— По людям тоже работает. Не убьёт, если, конечно, не бить рукояткой по голове. Но вот импульс в нокаут отправит точно. Или вызовет временный паралич, тошноту, потерю ориентации. На дисплее тут три режима: «Предупреждение» — лёгкий шок, чтоб отцепились; «Подавление» — чтобы упал и не дёргался; и «Рассеивание» — для призраков и астральных форм, чтоб размазало в энергетическую кашу. Заряда хватает на двадцать выстрелов максимальной мощности или на сотню предупредительных. Заряжается от любой розетки. Главное правило, — дракон посмотрел на Александра всеми шестью глазами серьёзно, — если видишь, что ситуация накаляется и силы заведомо неравны, не геройствуй. Не пытайся отстреливаться от голема или вежливо беседовать с расходившимся богом-покровителем канализационных стоков. Разворачивайся — и в капсулу. Дверь закрывается изнутри, открыть её снаружи может только сотрудник службы безопасности по чрезвычайному протоколу. Сиди, пей чай, жди.
Несси и Александр вышли из капсулы. В это время раздался от компьютера раздался мелодичный сигнал. На мониторе замигал значок входящего задания. Первое официальное поручение. Александр щёлкнул на него, чувствуя, как по спине пробегает знакомая дрожь, признак рабочего азарта. Его жизнь превратилась в фэнтези-триллер, да. Но теперь у него был пропуск за кулисы, свой уголок в гримёрке и даже бутафорский пистолет, который мог больно ударить. А впереди был целый день, полный магических успехов, которые предстояло добивать.
Он сделал глубокий вдох, пахнущий ещё не остывшим лимонником и озоном техники, и погрузился в изучение файла. Где-то в лаборатории его джинн проходил свои тесты. Где-то по коридорам шла Жанна, неся с собой бурю из запахов и намёков. А здесь, в кабинете, пахло лимонником и началом чего-то нового. Что ж. Когда мир предлагает тебе игру в драконов и сирен, самое глупое — отказываться. Особенно когда налили такого чаю, что за соболями гоняться охота.
Глава 35: Ночное сафари на духов
Ночь в запретных зонах «Лукоморья» была не просто темнотой. Это была живая, дышащая субстанция. Холодный воздух, резкий и леденящий, пах прелой листвой, сырой землёй и чем-то ещё — озоном, как после близкого разряда, и сладковатой, тревожной горечью полыни. Луна висела на небе полным, тусклым диском, затянутым дымкой высоких облаков. Её свет струился на землю неярким, фосфоресцирующим маревом. Он превращал поле в зыбкое, неясное пространство, где каждый куст мог оказаться призраком, а каждая тень — живой. Этот свет запутывал, смазывая границы, наливая воздух молочной, обманчивой дымкой. Звёзды, холодные и немногочисленные, тонули в этом сиянии, лишь изредка пробиваясь бледными иглами в разрывах облачных полос. Освещение было мистическим — ни тьма, ни ясность, а сплошная, тревожная полутьма, где чудилось движение в каждом уголке зрения. Искусственному свету базы здесь не было места — лишь редкие, маскировочные огни навигационных столбов, мигающие в такт невидимому пульсу местности.
По этой первозданной темноте, сокрушая мёрзлые кочки и хлеща грязью из-под колёс, нёсся матово-чёрный джип, превращённый руками инженеров «Лукоморья» в нечто среднее между танком и охотничьим катером.
