Это было странно — всего час назад он с аппетитом съел свой больничный обед: куриную котлету на пару, тушёные овощи, кисель. Сейчас же мысль об этой пресной, диетической еде вызывала тихое отвращение. Тело требовало «настоящей», мужской еды. Той самой, из столовой «Лукоморья», которую он видел не так давно, сытной, жирной, пахнущей специями и дымком.
В палату вошла медсестра. Не та, пожилая и суровая, что ставила капельницу утром, а другая — молодая, круглолицая, с румяными щеками и аккуратной светлой косой, убранной под шапочку. Она пахла не лекарствами, а чистым бельём и чем-то фруктовым — может, гелем для рук или шампунем. Молча кивнув, она поставила на тумбочку бумажный стаканчик с таблетками и щёлкнула кнопкой на мониторе над койкой, сверив пульс и давление с цифрами на своём планшете. Потом наклонилась, чтобы проверить крепление датчика на его груди. Халат слегка натянулся на её спине, обрисовав округлые, мягкие формы.
И тут случилось нечто, от чего у Александра похолодела спина. Его собственная правая рука, лежавшая поверх одеяла, сама приподнялась. Пальцы слегка сгруппировались, приняв знакомое, почти рефлекторное положение — для шлепка. Лёгкого, дружески-фамильярного шлепка по той самой аппетитной, обтянутой тканью заднице.
Он успел остановить руку в последний момент, когда та уже начала движение. Мускулы напряглись до дрожи, заставляя конечность замереть, а потом с огромным усилием воли медленно, предательски тяжело опустить её обратно на одеяло. Сердце заколотилось где-то в висках, в ушах зашумела кровь. Что это, чёрт возьми, было?! За ним таких вольностей не водилось никогда. Он не был никогда из тех, кто позволяет себе вольности с незнакомыми женщинами, тем более когда те не давали для этого ни малейшего повода. Это было стыдно, странно и глупо. Но импульс пришёл не из сознания. Он вырвался откуда-то из глубины, из тёмных, не принадлежащих ему слоёв сознания.
Он лёг обратно на подушку, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Да, перемены были. И дело не только в том, что ему вдруг захотелось женщины — хотя и это тоже. Он начал иначе ощущать себя изнутри. Более… Брутально. Более уверенно, даже нагло. Как будто в нём прибавилось массы, плотности. Видимо, скифский царь всё-таки хорошо его долбанул своим призрачным кулаком. И драка двух потусторонних сущностей в оболочке его собственного тела не прошла даром. Остался след, осадок. Чужой опыт. Чужие рефлексы.
«Ладно, валяться тут — не дело», — вдруг твёрдо решил он про себя, гоня тревожные мысли. Голова была ясной, тело больше не ныло. Чувствовал он себя, в общем-то, отлично. Ждать вечернего обхода врача было скучно, да и незачем. Надо было брать инициативу в свои руки.
Он встал, немного размял мышцы, потерявшие тонус после долгого лежания, и вышел в коридор. Бесконечные белые стены, мягкий свет плафонов, тихий гул вентиляции и вездесущий запах антисептика — фирменный аромат любого лазарета в мире.
У стойки поста медсестёр сидели две девушки. Та самая, круглолицая, что только что была у него, и её коллега, худая и серьёзная. Они что-то тихо обсуждали, глядя в монитор.
— Девушки, я вас отвлеку, — вежливо, но уверенно начал Александр. — Подскажите, где найти моего лечащего врача? Доктора… — он на секунду запнулся, вспоминая фамилию на бейджике.
— Миронова? — подсказала серьёзная медсестра, оценивающе его оглядывая. — Кабинет 314, в конце коридора направо. Если он, конечно, не ушёл.
— Он меня ждёт, — зачем-то сказал Александр с такой убеждённостью, что даже сам себе удивился, и двинулся в указанном направлении.
Кабинет 314 оказался небольшим, но по-своему уютным — захламлённым бумагами, журналами и книгами в каком-то своём собственном порядке. За столом сидел доктор Миронов — мужчина лет пятидесяти, с жидкими седыми волосами, умными, благожелательными глазами за очками в тонкой металлической оправе. Он поднял взгляд от монитора, на котором была открыта какая-то сложная графическая схема, напоминающая то ли карту звёздного неба, то ли нейронные связи.
— Александр? — спросил он без особого удивления. — Вы ко мне? Что-то случилось?
Александр закрыл дверь и сделал шаг вперёд.
— Доктор, всё в порядке. Просто лежать надоело. Чувствую себя прекрасно. Хочу отпроситься. Дойти до столовой.
Доктор Миронов медленно отодвинул клавиатуру, сложил пальцы домиком и упёрся подбородком в них. Его взгляд стал внимательным и изучающим.
— Садитесь, — сказал он спокойно, но в его тоне прозвучала не просьба, а мягкая команда. — Прежде чем говорить об отлучках, мы с вами проведём маленький опрос. Вы перенесли не просто удар по голове и не банальное сотрясение. Вы перенесли мощный психофизический шок со взаимодействием с агрессивными магическими сущностями. Это оставляет следы. Иногда очень странные. Поэтому давайте по порядку. Начнём с простого: физиология. Головная боль? Головокружение? Тошнота, рвота?
— Ничего из перечисленного, — чётко ответил Александр, садясь на стул. — Голова ясная. В глазах не двоится. Тело слушается. Если бы не обстановка, сказал бы, что отлично выспался и готов к работе.
— Хорошо. Координация. Сделайте простой тест. Правой рукой коснитесь кончика носа. Теперь левой. Теперь повторите с закрытыми глазами.
Александр выполнил упражнения легко и быстро. Доктор наблюдал, не мигая, потом кивнул, что-то печатая в карте.
— Отлично. Двигательные функции в норме. Переходим ко сну. Вы спались? Сны были? Яркие, навязчивые, может быть, кошмарные?
— Выспался. Сны… были обрывками. Ничего связного и примечательного. Уж точно ничего ужасного. Простая обычная бессмыслица.
— Это хорошо. Сновиденческая активность без вторжения чужих паттернов — положительный знак, — пробормотал доктор, делая пометку. Его пальцы замерли над клавиатурой. — Теперь самое важное. Когнитивная сфера. Мышление. Вам легко сосредоточиться? Мысли не путаются, не перескакивают с темы на тему? Не возникают ли спонтанно, без вашего желания, какие-то образы, картины, воспоминания… которые вы знаете, что не ваши? Или, что ещё показательнее, желания. Необычные. Пищевые, например. Или поведенческие.
Вот оно, главное. Александр почувствовал, как под свитером по спине пробежал холодок. Врач смотрел на него предельно внимательно, как на сложный, потенциально опасный случай. Пациента, с которым могут быть проблемы.
— Образы… да, есть, — начал он, тщательно подбирая слова. — И желания. Прямо сейчас, например… мне очень хочется кумыса. И фиников.
— Кумыс, — без тени удивления повторил доктор, быстро печатая. — Кисломолочный напиток кочевых народов евразийских степей. Возможно, связано с недавним инцидентом. А финики? Они пришли в комплекте?
— Да. И ещё… каши. Из проса. И чтобы она была сварена на костре. И… женой.
Доктор медленно поднял взгляд от монитора. Его глаза за стёклами очков стали острыми, как скальпели.
— Женой? — мягко переспросил он. — Уточню: ведь супруги у вас сейчас нет и не было. Даже просто гражданской. Верно?
— Верно. Я это и сам понимаю. Это странное… чувство. Как ностальгия, но чужая и в то же время моя.
— Хм. А кроме гастрономических причуд? Не было ли вкусовых или обонятельных галлюцинаций? Чувствуете запахи, которых в палате быть не может? Слышите шёпот, посторонние голоса, музыку?
— Нет. Только эти… мысли. О еде. И ещё… — он замялся, но решил быть максимально честным, опустив лишь историю с рукой. — Ощущение, что я стал немного другим. Более уверенным. Даже, простите, нагловатым.
— Интересно, — протянул доктор, и в его голосе зазвучал явный профессиональный интерес. — А эмоциональный фон? Не накатывали ли внезапные, беспричинные приступы ярости, тоски, эйфории? Ощущение, что ваше тело ведёт себя чуть-чуть иначе, чем вы от него ожидаете? Что реакции стали быстрее, импульсивнее?
Александр снова вспомнил тот предательский импульс. Он качнул головой, глядя прямо в глаза врачу:
— Нет. С эмоциями всё в порядке. Я скорее… собран. Необычно собран и хочу действовать.
Доктор Миронов ещё несколько секунд молча изучал его, сверяя, как казалось Александру, его слова с какими-то невидимыми ему данными. Потом откинулся на спинку кресла, и его лицо смягчилось.
— Спасибо, Александр. Вы очень подробно всё изложили. Для состояния после такого инцидента ваша когнитивная ясность и самоконтроль более чем обнадёживают. Что касается желаний… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка, — желания могут быть простым эхом стресса. Организм ищет ресурсы для восстановления, поднимает из глубин памяти самые неожиданные, но полезные ассоциации. Кумыс — это белки, ферменты, пробиотики. Финики — быстрые углеводы, энергия. Мозг, образно говоря, составляет своё меню для экстренной реабилитации. Не стоит придавать этому мистического значения. Пока.
Он напоследок что-то допечатал в карту, закрыл её и убрал очки, потирая переносицу.
— Что ж, раз физически вы в норме, а высшие психические функции не пострадали… Вашу просьбу я удовлетворяю. Но, — он поднял указательный палец, — с жёсткими условиями. Во-первых, вы идёте прямо в столовую и обратно. Никаких заходов в лаборатории, на полигоны и к своим старым или новым знакомым. Во-вторых, вы едите то, что хотите, но в разумных пределах. Не набрасывайтесь на еду. Ваш желудок и метаболизм наверняка ещё не в оптимальном состоянии. В-третьих, при малейшем недомогании — головокружении, тошноте, странных мыслях — вы немедленно возвращаетесь сюда или просите кого-то о помощи. Ясно?
— Абсолютно, доктор. Спасибо.
— И последнее, — доктор вновь посмотрел на него строго. — Вы не просто пациент, Александр. Вы теперь сотрудник с особым статусом. Ваше состояние — вопрос не только вашего здоровья, но и безопасности объекта. Поэтому за вами будет постоянный присмотр. Ненавязчивый, но вы сами понимаете, случай у вас экстраординарный, никто с таким ранее не сталкивался. Возможны неожиданности.
Александр кивнул, понимая правоту слов врача. Да и самому, наверное, так было спокойнее.
Как только дверь за ним закрылась, доктор Миронов снова набрал номер на телефоне. И некоторое время ждал ответа.
— Жанна? Миронов. Твой новоиспечённый оператор только что от меня ушёл. Встал, отряхнулся и потребовал свободы. Мотивация — животные инстинкты. Хочет мяса и кисломолочки. Причём именно бифштекс с кровью и кефир. Символично, да? — Он помолчал, слушая ответ. — Нет, физически и когнитивно — в полном порядке. Даже слишком. Отмечает повышенную уверенность, некоторую… брутальность. Надо будет гормональный фон у него проверить. Ещё необычные пищевые капризы — кумыс, финики, каша. В чём-то классический посттравматический набор при контакте с архаичными сущностями, а в чём-то нет. Разрешил прогуляться до столовой. Но, Жанна, советую тебе его там «случайно» встретить. Взгляни на него, насколько он изменился, может заметишь что-то странное или примечательное. И да, если есть возможность, захвати с собой Ариадну. Ей с ним всё равно вскоре надо работать, а тут заранее в неформальной, расслабленной обстановке… Мало ли какие грани проступят. Особенно за ужином.
Он положил трубку, снова надел очки и открыл на мониторе не только досье Александра, но и окно с прямым доступом к камерам видеонаблюдения по маршруту в столовую.
Александр же тем временем забрал у дежурной сестры свою одежду — ту самую, в которой его привезли. Джинсы, тёмный свитер, куртка. Сначала хотел накинуть только куртку и надеть обувь. Но одёрнул себя, он же мужчина, воин, должен всегда выглядеть красиво и опрятно. Натягивая ботинки, он чувствовал себя немного нелепо, устроил тут разбирательства из-за еды. Но важно было то, что он снова мог решать сам. Что он перестал быть пассивным наблюдателем. Он решал сам, что и как ему делать. Он вышел из больничного корпуса и пошёл в основной, где размещалась столовая.
«Лукоморье» жило своей обычной жизнью. Мимо прошли двое техников в комбинезонах, катя тележку с непонятным прибором, покрытым брезентом. Из-за угла донёсся смех. Войдя в фойе, его встретил запах свежемолотого кофе. Где-то вдали гудели вентиляторы. Он шёл, и шаги его отдавались в тишине коридора, отделанного тёмным деревом. Ничего странного. Если не считать того, что где-то на самом дне сознания, как далёкий звон бубенцов, позванивало что-то металлическое, а в ноздрях стоял призрачный запах полыни и конского пота. Он отмахнулся от этих ощущений, как от назойливых мух. Впереди был бифштекс. Настоящий. А там — видно будет. Мысли об этом добавили ему весёлого возбуждения, и оно ему нравилось.
Коридор, ведущий к столовой через общественные пространства «Лукоморья», был длинным, тихим и погружённым в полумрак вечерних дежурных светильников. Александр шёл по нему, и с каждым шагом его охватывало странное, пьянящее чувство. Он чувствовал себя не пациентом, не стажёром, а… хозяином. Тело было лёгким и послушным, в мышцах плеч и спины играла приятная, уверенная сила, будто после отличной тренировки. Он шёл, расправив плечи, и его шаги отдавались в тишине чёткими, властными ударами каблуков по полированному полу.
Навстречу ему из двери одного из кабинетов вышел мужчина в синем защитном комбинезоне с нашивкой в виде шестерёнки и молнии — явно техник или инженер с одного из экспериментальных полигонов. На вид — крепкий, под сорок, с руками, привыкшими к гаечным ключам и паяльнику. Их взгляды встретились. Раньше Александр, как любой цивилизованный человек, машинально отвёл бы глаза или кивнул вежливо-нейтрально. Сейчас же он не просто не отвёл взгляда — он вгляделся. Спокойно, прямо, с лёгким, едва уловимым вызовом, оценивая не как угрозу, а как объект. Инженер замедлил шаг, его собственный взгляд на секунду затуманился неуверенностью, он смущённо кашлянул и, потупившись, прошёл мимо, ускорив темп. Александр усмехнулся про себя. Отвёл глаза. Слабак.
Дальше — больше. Он начал по-другому видеть людей. По-новому. Особенно женщин. Вот идёт девушка-лаборант, спешит, с планшетом в руках. У неё быстрая, нервная походка, плечи чуть сведены, взгляд прикован к экрану. Александр скользнул по ней взглядом, и в голове, без всякого усилия, сложилась мгновенная, законченная картина: умная, зажатая, вечно в стрессе от дедлайнов. Ей не нужен напор. Нужно тихое, уверенное внимание, разговоры о её работе, потом медленный, нежный массаж плеч, чтобы размяла эти зажимы… И секс с ней будет тихим, почти робким, пока она не разойдётся, и тогда откроется кладезь скрытой страсти. Её чувствительные места — шея за ушами, внутренняя сторона запястий. Девушка покраснела, проходя мимо, даже не подняв на него глаз, она почувствовала его взгляд и почти побежала, сбившись с ритма.
Вот идёт женщина постарше, в строгом костюме, вероятно, из администрации. Осанка прямая, взгляд твёрдый, губы поджаты. Лидер. Привыкла контролировать ситуацию. С такой — только игра на равных. Прямой, чуть насмешливый взгляд, вызов в улыбке. Её нужно завоевать, переиграть в её же игре, и только потом, когда она признает твоё превосходство, можно позволить себе власть. В постели — доминирование, но с уважением. Она замедлила шаг, встретив его оценивающий взгляд. Её брови поползли вверх от удивления, а затем в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства, одобрения и… лёгкого, едва уловимого смущения.
В палату вошла медсестра. Не та, пожилая и суровая, что ставила капельницу утром, а другая — молодая, круглолицая, с румяными щеками и аккуратной светлой косой, убранной под шапочку. Она пахла не лекарствами, а чистым бельём и чем-то фруктовым — может, гелем для рук или шампунем. Молча кивнув, она поставила на тумбочку бумажный стаканчик с таблетками и щёлкнула кнопкой на мониторе над койкой, сверив пульс и давление с цифрами на своём планшете. Потом наклонилась, чтобы проверить крепление датчика на его груди. Халат слегка натянулся на её спине, обрисовав округлые, мягкие формы.
И тут случилось нечто, от чего у Александра похолодела спина. Его собственная правая рука, лежавшая поверх одеяла, сама приподнялась. Пальцы слегка сгруппировались, приняв знакомое, почти рефлекторное положение — для шлепка. Лёгкого, дружески-фамильярного шлепка по той самой аппетитной, обтянутой тканью заднице.
Он успел остановить руку в последний момент, когда та уже начала движение. Мускулы напряглись до дрожи, заставляя конечность замереть, а потом с огромным усилием воли медленно, предательски тяжело опустить её обратно на одеяло. Сердце заколотилось где-то в висках, в ушах зашумела кровь. Что это, чёрт возьми, было?! За ним таких вольностей не водилось никогда. Он не был никогда из тех, кто позволяет себе вольности с незнакомыми женщинами, тем более когда те не давали для этого ни малейшего повода. Это было стыдно, странно и глупо. Но импульс пришёл не из сознания. Он вырвался откуда-то из глубины, из тёмных, не принадлежащих ему слоёв сознания.
Он лёг обратно на подушку, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Да, перемены были. И дело не только в том, что ему вдруг захотелось женщины — хотя и это тоже. Он начал иначе ощущать себя изнутри. Более… Брутально. Более уверенно, даже нагло. Как будто в нём прибавилось массы, плотности. Видимо, скифский царь всё-таки хорошо его долбанул своим призрачным кулаком. И драка двух потусторонних сущностей в оболочке его собственного тела не прошла даром. Остался след, осадок. Чужой опыт. Чужие рефлексы.
«Ладно, валяться тут — не дело», — вдруг твёрдо решил он про себя, гоня тревожные мысли. Голова была ясной, тело больше не ныло. Чувствовал он себя, в общем-то, отлично. Ждать вечернего обхода врача было скучно, да и незачем. Надо было брать инициативу в свои руки.
Он встал, немного размял мышцы, потерявшие тонус после долгого лежания, и вышел в коридор. Бесконечные белые стены, мягкий свет плафонов, тихий гул вентиляции и вездесущий запах антисептика — фирменный аромат любого лазарета в мире.
У стойки поста медсестёр сидели две девушки. Та самая, круглолицая, что только что была у него, и её коллега, худая и серьёзная. Они что-то тихо обсуждали, глядя в монитор.
— Девушки, я вас отвлеку, — вежливо, но уверенно начал Александр. — Подскажите, где найти моего лечащего врача? Доктора… — он на секунду запнулся, вспоминая фамилию на бейджике.
— Миронова? — подсказала серьёзная медсестра, оценивающе его оглядывая. — Кабинет 314, в конце коридора направо. Если он, конечно, не ушёл.
— Он меня ждёт, — зачем-то сказал Александр с такой убеждённостью, что даже сам себе удивился, и двинулся в указанном направлении.
Кабинет 314 оказался небольшим, но по-своему уютным — захламлённым бумагами, журналами и книгами в каком-то своём собственном порядке. За столом сидел доктор Миронов — мужчина лет пятидесяти, с жидкими седыми волосами, умными, благожелательными глазами за очками в тонкой металлической оправе. Он поднял взгляд от монитора, на котором была открыта какая-то сложная графическая схема, напоминающая то ли карту звёздного неба, то ли нейронные связи.
— Александр? — спросил он без особого удивления. — Вы ко мне? Что-то случилось?
Александр закрыл дверь и сделал шаг вперёд.
— Доктор, всё в порядке. Просто лежать надоело. Чувствую себя прекрасно. Хочу отпроситься. Дойти до столовой.
Доктор Миронов медленно отодвинул клавиатуру, сложил пальцы домиком и упёрся подбородком в них. Его взгляд стал внимательным и изучающим.
— Садитесь, — сказал он спокойно, но в его тоне прозвучала не просьба, а мягкая команда. — Прежде чем говорить об отлучках, мы с вами проведём маленький опрос. Вы перенесли не просто удар по голове и не банальное сотрясение. Вы перенесли мощный психофизический шок со взаимодействием с агрессивными магическими сущностями. Это оставляет следы. Иногда очень странные. Поэтому давайте по порядку. Начнём с простого: физиология. Головная боль? Головокружение? Тошнота, рвота?
— Ничего из перечисленного, — чётко ответил Александр, садясь на стул. — Голова ясная. В глазах не двоится. Тело слушается. Если бы не обстановка, сказал бы, что отлично выспался и готов к работе.
— Хорошо. Координация. Сделайте простой тест. Правой рукой коснитесь кончика носа. Теперь левой. Теперь повторите с закрытыми глазами.
Александр выполнил упражнения легко и быстро. Доктор наблюдал, не мигая, потом кивнул, что-то печатая в карте.
— Отлично. Двигательные функции в норме. Переходим ко сну. Вы спались? Сны были? Яркие, навязчивые, может быть, кошмарные?
— Выспался. Сны… были обрывками. Ничего связного и примечательного. Уж точно ничего ужасного. Простая обычная бессмыслица.
— Это хорошо. Сновиденческая активность без вторжения чужих паттернов — положительный знак, — пробормотал доктор, делая пометку. Его пальцы замерли над клавиатурой. — Теперь самое важное. Когнитивная сфера. Мышление. Вам легко сосредоточиться? Мысли не путаются, не перескакивают с темы на тему? Не возникают ли спонтанно, без вашего желания, какие-то образы, картины, воспоминания… которые вы знаете, что не ваши? Или, что ещё показательнее, желания. Необычные. Пищевые, например. Или поведенческие.
Вот оно, главное. Александр почувствовал, как под свитером по спине пробежал холодок. Врач смотрел на него предельно внимательно, как на сложный, потенциально опасный случай. Пациента, с которым могут быть проблемы.
— Образы… да, есть, — начал он, тщательно подбирая слова. — И желания. Прямо сейчас, например… мне очень хочется кумыса. И фиников.
— Кумыс, — без тени удивления повторил доктор, быстро печатая. — Кисломолочный напиток кочевых народов евразийских степей. Возможно, связано с недавним инцидентом. А финики? Они пришли в комплекте?
— Да. И ещё… каши. Из проса. И чтобы она была сварена на костре. И… женой.
Доктор медленно поднял взгляд от монитора. Его глаза за стёклами очков стали острыми, как скальпели.
— Женой? — мягко переспросил он. — Уточню: ведь супруги у вас сейчас нет и не было. Даже просто гражданской. Верно?
— Верно. Я это и сам понимаю. Это странное… чувство. Как ностальгия, но чужая и в то же время моя.
— Хм. А кроме гастрономических причуд? Не было ли вкусовых или обонятельных галлюцинаций? Чувствуете запахи, которых в палате быть не может? Слышите шёпот, посторонние голоса, музыку?
— Нет. Только эти… мысли. О еде. И ещё… — он замялся, но решил быть максимально честным, опустив лишь историю с рукой. — Ощущение, что я стал немного другим. Более уверенным. Даже, простите, нагловатым.
— Интересно, — протянул доктор, и в его голосе зазвучал явный профессиональный интерес. — А эмоциональный фон? Не накатывали ли внезапные, беспричинные приступы ярости, тоски, эйфории? Ощущение, что ваше тело ведёт себя чуть-чуть иначе, чем вы от него ожидаете? Что реакции стали быстрее, импульсивнее?
Александр снова вспомнил тот предательский импульс. Он качнул головой, глядя прямо в глаза врачу:
— Нет. С эмоциями всё в порядке. Я скорее… собран. Необычно собран и хочу действовать.
Доктор Миронов ещё несколько секунд молча изучал его, сверяя, как казалось Александру, его слова с какими-то невидимыми ему данными. Потом откинулся на спинку кресла, и его лицо смягчилось.
— Спасибо, Александр. Вы очень подробно всё изложили. Для состояния после такого инцидента ваша когнитивная ясность и самоконтроль более чем обнадёживают. Что касается желаний… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка, — желания могут быть простым эхом стресса. Организм ищет ресурсы для восстановления, поднимает из глубин памяти самые неожиданные, но полезные ассоциации. Кумыс — это белки, ферменты, пробиотики. Финики — быстрые углеводы, энергия. Мозг, образно говоря, составляет своё меню для экстренной реабилитации. Не стоит придавать этому мистического значения. Пока.
Он напоследок что-то допечатал в карту, закрыл её и убрал очки, потирая переносицу.
— Что ж, раз физически вы в норме, а высшие психические функции не пострадали… Вашу просьбу я удовлетворяю. Но, — он поднял указательный палец, — с жёсткими условиями. Во-первых, вы идёте прямо в столовую и обратно. Никаких заходов в лаборатории, на полигоны и к своим старым или новым знакомым. Во-вторых, вы едите то, что хотите, но в разумных пределах. Не набрасывайтесь на еду. Ваш желудок и метаболизм наверняка ещё не в оптимальном состоянии. В-третьих, при малейшем недомогании — головокружении, тошноте, странных мыслях — вы немедленно возвращаетесь сюда или просите кого-то о помощи. Ясно?
— Абсолютно, доктор. Спасибо.
— И последнее, — доктор вновь посмотрел на него строго. — Вы не просто пациент, Александр. Вы теперь сотрудник с особым статусом. Ваше состояние — вопрос не только вашего здоровья, но и безопасности объекта. Поэтому за вами будет постоянный присмотр. Ненавязчивый, но вы сами понимаете, случай у вас экстраординарный, никто с таким ранее не сталкивался. Возможны неожиданности.
Александр кивнул, понимая правоту слов врача. Да и самому, наверное, так было спокойнее.
Как только дверь за ним закрылась, доктор Миронов снова набрал номер на телефоне. И некоторое время ждал ответа.
— Жанна? Миронов. Твой новоиспечённый оператор только что от меня ушёл. Встал, отряхнулся и потребовал свободы. Мотивация — животные инстинкты. Хочет мяса и кисломолочки. Причём именно бифштекс с кровью и кефир. Символично, да? — Он помолчал, слушая ответ. — Нет, физически и когнитивно — в полном порядке. Даже слишком. Отмечает повышенную уверенность, некоторую… брутальность. Надо будет гормональный фон у него проверить. Ещё необычные пищевые капризы — кумыс, финики, каша. В чём-то классический посттравматический набор при контакте с архаичными сущностями, а в чём-то нет. Разрешил прогуляться до столовой. Но, Жанна, советую тебе его там «случайно» встретить. Взгляни на него, насколько он изменился, может заметишь что-то странное или примечательное. И да, если есть возможность, захвати с собой Ариадну. Ей с ним всё равно вскоре надо работать, а тут заранее в неформальной, расслабленной обстановке… Мало ли какие грани проступят. Особенно за ужином.
Он положил трубку, снова надел очки и открыл на мониторе не только досье Александра, но и окно с прямым доступом к камерам видеонаблюдения по маршруту в столовую.
Александр же тем временем забрал у дежурной сестры свою одежду — ту самую, в которой его привезли. Джинсы, тёмный свитер, куртка. Сначала хотел накинуть только куртку и надеть обувь. Но одёрнул себя, он же мужчина, воин, должен всегда выглядеть красиво и опрятно. Натягивая ботинки, он чувствовал себя немного нелепо, устроил тут разбирательства из-за еды. Но важно было то, что он снова мог решать сам. Что он перестал быть пассивным наблюдателем. Он решал сам, что и как ему делать. Он вышел из больничного корпуса и пошёл в основной, где размещалась столовая.
«Лукоморье» жило своей обычной жизнью. Мимо прошли двое техников в комбинезонах, катя тележку с непонятным прибором, покрытым брезентом. Из-за угла донёсся смех. Войдя в фойе, его встретил запах свежемолотого кофе. Где-то вдали гудели вентиляторы. Он шёл, и шаги его отдавались в тишине коридора, отделанного тёмным деревом. Ничего странного. Если не считать того, что где-то на самом дне сознания, как далёкий звон бубенцов, позванивало что-то металлическое, а в ноздрях стоял призрачный запах полыни и конского пота. Он отмахнулся от этих ощущений, как от назойливых мух. Впереди был бифштекс. Настоящий. А там — видно будет. Мысли об этом добавили ему весёлого возбуждения, и оно ему нравилось.
Глава 40: Бифштекс и амазонка
Коридор, ведущий к столовой через общественные пространства «Лукоморья», был длинным, тихим и погружённым в полумрак вечерних дежурных светильников. Александр шёл по нему, и с каждым шагом его охватывало странное, пьянящее чувство. Он чувствовал себя не пациентом, не стажёром, а… хозяином. Тело было лёгким и послушным, в мышцах плеч и спины играла приятная, уверенная сила, будто после отличной тренировки. Он шёл, расправив плечи, и его шаги отдавались в тишине чёткими, властными ударами каблуков по полированному полу.
Навстречу ему из двери одного из кабинетов вышел мужчина в синем защитном комбинезоне с нашивкой в виде шестерёнки и молнии — явно техник или инженер с одного из экспериментальных полигонов. На вид — крепкий, под сорок, с руками, привыкшими к гаечным ключам и паяльнику. Их взгляды встретились. Раньше Александр, как любой цивилизованный человек, машинально отвёл бы глаза или кивнул вежливо-нейтрально. Сейчас же он не просто не отвёл взгляда — он вгляделся. Спокойно, прямо, с лёгким, едва уловимым вызовом, оценивая не как угрозу, а как объект. Инженер замедлил шаг, его собственный взгляд на секунду затуманился неуверенностью, он смущённо кашлянул и, потупившись, прошёл мимо, ускорив темп. Александр усмехнулся про себя. Отвёл глаза. Слабак.
Дальше — больше. Он начал по-другому видеть людей. По-новому. Особенно женщин. Вот идёт девушка-лаборант, спешит, с планшетом в руках. У неё быстрая, нервная походка, плечи чуть сведены, взгляд прикован к экрану. Александр скользнул по ней взглядом, и в голове, без всякого усилия, сложилась мгновенная, законченная картина: умная, зажатая, вечно в стрессе от дедлайнов. Ей не нужен напор. Нужно тихое, уверенное внимание, разговоры о её работе, потом медленный, нежный массаж плеч, чтобы размяла эти зажимы… И секс с ней будет тихим, почти робким, пока она не разойдётся, и тогда откроется кладезь скрытой страсти. Её чувствительные места — шея за ушами, внутренняя сторона запястий. Девушка покраснела, проходя мимо, даже не подняв на него глаз, она почувствовала его взгляд и почти побежала, сбившись с ритма.
Вот идёт женщина постарше, в строгом костюме, вероятно, из администрации. Осанка прямая, взгляд твёрдый, губы поджаты. Лидер. Привыкла контролировать ситуацию. С такой — только игра на равных. Прямой, чуть насмешливый взгляд, вызов в улыбке. Её нужно завоевать, переиграть в её же игре, и только потом, когда она признает твоё превосходство, можно позволить себе власть. В постели — доминирование, но с уважением. Она замедлила шаг, встретив его оценивающий взгляд. Её брови поползли вверх от удивления, а затем в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства, одобрения и… лёгкого, едва уловимого смущения.
