Чтобы лишь стать учеником гарпунёра, мало одного желания и храбрости. По уставу «Морской силы» кандидат обязан как минимум иметь три года стажа работы старшим помощником на китобое. Затем – учебные курсы стрельбы из китобойной пушки, законченные с отличием. Только после этого – разрешение внести вступительный взнос – плата за обучение у мастера.
Первые два года ученик трудится в трюме: правит гарпуны, перебирает троса, укладывает их в тросовый ящик, чистка, смазка, замена сработавших пружин амортизатора, который должен выдерживать рывок раненого кита.
Следующие два года – изучение самой пушки и ещё год изучает повадки кита.
Лишь тогда, если Совет гарпунёров «Морской силы» признает ученика достойным, он получает допуск к пушке. Но и тут всё не сразу: шеф-гарпунёр лично выбирает десять целей. Если хотя бы один промах, испытание считается проваленным и переносится на следующий год.
– Запомни на будущее, если пошлют наверх в бочку – пристегнись. Вылетишь – и рыбам расскажешь, как мечтал стать китобоем, – бросил ему Леар, взобравшись на переходной мостик.
Первый фонтан заметили уже в полдень. Лёгкое облачко. Наблюдатель с мачты крикнул:
– Спина по левому борту! Кашалот!
Весь мир ожил. Гарпунёр, высокий широкоплечий старик, перебежал к пушке. Он даже не глянул на капитана – не нужно. Теперь здесь он был главным.
– Лево руля! – рявкнул он.
Пир стоял у борта, вцепившись в леер. Сердце билось так, что казалось, весь корабль слышит.
Гарпун вылетел с сухим ударом, почти без отдачи. Кит – огромная, почти чёрная масса – рванулся в сторону. Канат от гарпуна, аккуратно разложенный по обеим сторонам пушки, начал разматываться будто живой.
– Есть! – вскрикнул кто-то. – Попал!
Началась борьба. Кашалот уходил в глубину, но марсовой сверху отслеживал его курс. Рулевой спешно разворачивал корабль.
Кит вынырнул снова – ближе. С раной в боку, но живой. Гарпунёр молча зарядил второй снаряд – на этот раз без каната. Выстрел – удар – фонтан крови. И всё стихло.
– Первый готов! – сказал старший. «Дерзкий» подошёл вплотную к туше.
– Надувай! – прозвучала команда.
К киту вонзили трубку и подали в него сжатый воздух, чтобы туша не утонула. Потом воткнули в неё флаг.
Добычу не забирают сразу, а помечают и идут дальше, к следующей. Потом, когда набьют ещё китов, флаг поможет быстро найти тушу и отбуксировать к городу-кораблю, где уже ждёт бригада, которая разделывает кита.
– Вперёд! – скомандовал старший. – Ищем дальше.
К вечеру вернулись к «Морской силе», у борта были тела трёх китов. Туши, туго привязанные за хвосты, тащились за судном с ленивым плеском, изредка врезаясь друг в друга массивными боками. Флаги давно сняли и сложили в мешки – порядок. Ни один не должен потеряться. На борту работали молча, короткими выкриками, как заведено, когда ветер рвёт слова на части и смысл важнее формы.
«Морская сила» нависал над китобойцем, как ледяная гора. Тушу затащили на борт по кормовому слипу – хвостом вперёд, медленно, с тяжёлым скрежетом. Пир стоял на палубе, застыв от масштаба происходящего.
Раздельщики вышли на палубу в сапогах с шипастыми подковами, чтобы не скользить на залитой кровью и слизью ледяной палубе. Каждый держал в руках фленшерный нож – секиру на длинном древке. Два длинных надреза вдоль тела, два поперечных – и между ними прорубили квадратное отверстие.
– Тяни! – крикнул бригадир.
Крюк грузовой стрелы поддел первый пласт шкуры, и тот, податливо отходя, отслаивался от туши. Полоса за полосой, аккуратно, они разделывали кита. Полосы скидывали в люки, уходя в утробу корабля.
– Теперь мясо, – сказал Леар, наблюдавший за разделкой с Пиром.
На палубу, где шла разделка туш, постоянно спускались повара из столовых. Они терпеливо дожидались, пока снимали наружный жир, отделяли пласты мяса и сортировали внутренности. Как только появлялись особенно свежие, сочные отрубы – вырезка с хребта, сердце, язык – повара кивали и тут же забирали это в свои чаны и ящики. Никто не спорил – первейшее правило на флоте: повара кормят весь экипаж, и им положено лучшее. Пища в столовых – бесплатная, как на любом судне «Морской силы». Разделения по званиям за обедом нет: и капитан, и юнга ели из одной кастрюли.
Они вымотались. Пир сидел у вентиляционного люка, сев прямо на палубу. От него пахло кровью, дымом и морской солью.
– Ну что, юнга? – подошёл Дион, бросил ему мантак – сырую кожу кита с салом. – Пойдёшь ещё раз?
Пир, откусив кусок мантака и начав усиленно жевать, посмотрел на него и медленно кивнул. В глазах пылал тот же свет, который был у всех, кто вышел на охоту.
Пир опустил взгляд. А потом снова поднял. Он хотел помнить этот день – запах жира, грохот гарпуна, звон натянутого троса и то, как мир на миг замер, когда громадное существо перестало биться. Он впервые почувствовал себя настоящим антом. Не юнгой, а мужчиной. Сильным. Готовым.
Вечером братья вышли на облёденелую палубу. За бортом, над чёрной, дрожащей от мороза водой, небо горело – волнами переливалось северное сияние. Зеленовато-синие языки света вспыхивали и гасли, изгибались, словно танцуя в беззвучной, холодной пляске над далёким горизонтом. Дион стоял, сунув руки в рукава и щурясь, будто вглядывался в лицо старого друга. Леар молчал, с лёгкой полуулыбкой глядел вверх, пока бледный отблеск сияния не заиграл на его щеках. Где-то под ними глухо-тихо стучал двигатель корабля. А над ними шумело небо.
– Знаешь, – сказал Дион тихо, не отводя взгляда от сияния, – когда-то наши предки летали в космос. Были на Луне, на Марсе… – Он вздохнул. – А теперь мы боимся высунуть нос дальше Антарктиды. Зарылись в лёд. Сидим, будто весь мир больше не для нас.
Он замолчал на миг, потом повернулся к брату:
– Но теперь всё изменится. Пром прав – мы не просто выживаем. Наша цель – стать хозяевами всей планеты. А потом, когда вернём себе Землю… мы снова полетим к звёздам.
Леар молчал, ещё долго вглядываясь в разгорающиеся занавесы света над горизонтом. Потом тихо сказал, не оборачиваясь:
– А чужак? Он ведь тоже чей-то… Потомок тех, кто не только пережил Катастрофу, но и нашёл в себе силы снова стать… цивилизованным. Если мы захотим быть хозяевами всей планеты – значит, и над ними тоже. Они вряд ли это примут с радостью.
Дион усмехнулся и дёрнул плечом, словно отгоняя снег с воротника.
– Забудь о чужаке. Мелочь. У нас нет соперников, Леар. И мы это докажем. – Он говорил спокойно, почти весело, но убеждённо. – Пром говорит: как только у нас снова появится великая цель – по-настоящему великая – мы встряхнёмся. Перестанем грызться за кусок мороженой китятины, за ведро угля. Мы станем хозяевами всей Земли – как стали хозяевами Антарктиды.
Он снова взглянул на сияние. Оно вспыхнуло особенно ярко, озарив ледяную обшивку корабля и уставшее лицо старшего брата.
– А потом, – добавил Дион негромко, – дойдёт очередь и до звёзд.
Край
Место: залив Сан-Хорхе, восточное побережье Южной Америки, посёлок Край
Координаты: 45° ю. ш., 67° з. д.
Время: 3 мая 3025 года, 7:30
Корвет «Исследователь Предела» подошёл к берегу на рассвете, когда ледяное солнце только выныривало из-за прибрежных ледяных уступов. Свет, холодный и хрупкий, как тонкий лёд на штормовом окне, растёкся по гребням волн, подсвечивая их изнутри. На горизонте на берегу залива вырастали очертания поселения — Край.
Название своё оно оправдывало полностью. Севернее — только дикое безмолвие, зябкое плато, где даже лёд казался мёртвым. Здесь кончалась обжитая земля антов. Большой посёлок, почти город, был построен основательно: одноэтажные куполообразные дома соединялись переходами, и даже в сером мареве утра были видны узоры — местные, как и все анты, любили украшать свои жилища. Над обледенелыми крышами поднимались струи пара, светились прозрачные купола многочисленных теплиц. На берегу были разбросаны многочисленные лодки, а в море, на якоре, стояли два китобойных судна.
Край напоминал крепость. Стена, сложенная из льда, высотой в четыре метра окружала посёлок по периметру. Осколок тех времён, когда анты воевали между собой, когда каждый клан держал под рукой ружьё и смотрел на соседа как на врага. Сейчас стена защищала не от людей — только от хищников.
На ходу ещё, не бросив якорь, капитан Иасон приказал готовить высадку. Предстояли учения по исследованию территории, максимально приближенные к реальным. Пока на своей земле, но искать требовалось на совесть.
Он повторил дважды: «Не исключено, что за посёлком могло вестись или даже ведётся наблюдение чужаками».
После находки смоленского инцидента Край стал не просто самым северным посёлком и столицей пушного промысла — стал форпостом. Здесь установили станцию с радиооборудованием для прослушивания эфира, и полным ходом шло строительство военной базы милиции. При любом исходе экспедиции Край превращался в важный узел или обороны, или экспансии на север.
Из трюма на палубу для разделки китов, выехали три тяжёлых вездехода — многоцелевые машины, созданные для трансантарктических экспедиций Акаданта. Каждая из них была похожа на низкого, приземистого зверя: мощная, грузная, с широкими гусеницами, с обтекаемыми корпусами и суровой утилитарной красотой.
Корпуса машин обшили дополнительной противопульной бронёй. Когда стало ясно, что путь лежит не только по антарктическим льдам, но и через нагретые ветрами экваториальные области, машины адаптировали — усилили теплоизоляцию, смонтировали внутренние системы охлаждения, установили специальные фильтры от пыли и песка. Каждая могла передвигаться по льду, топи, песку, болотистой пойме, каменистым гребням, мелководью. А при необходимости вездеходы могли плыть и по воде.
Короткий приказ — и вездеходы, взревев, будто вздохнули. Гусеницы сдвинулись, мощные борта качнулись, и машины одна за другой двинулись по кормовому слипу, всколыхнув ледяную воду залива. Плыли — тяжело, величественно, как морские звери, и вскоре, преодолев короткий фарватер, коснулись берега.
Следом за ними — катера. Люди спускались по трапам, по верёвочным лестницам. Кто-то держал боевое оружие, нельзя был.
Поиски начались с самого утра. Группы разведчиков, разделившись на пятёрки, трое следопытов с боевым опытом, двое — научные сотрудники Академии, начали прочёсывать окрестности Края. Ходили молча, с инструментами в заплечных ранцах, длинными щупами, пробивающими снег до скальной породы.
Осматривали всё. Следы, кострища, возможные укрытия. Под одним из валунов заметили остатки стоянки. Остатки золы аккуратно загребли в банку, отправили в пробирку. Кто-то жарил — или хотел согреться. — Это наш, — вынес вердикт один из следопытов, присев на корточки у потухшего очага. — Даже не пытались маскироваться. Кто-то из местных.
Нашли и старую кожаную перчатку — потёртую, с подпалами. На внутренней стороне — клеймо местного мастера. Обычная. Утраченная или брошенная.
Дальше — снежный провал, наполовину засыпанный. Казалось, будто там кто-то рыл. Расчистили — старая ночёвка в снегу. Пара птичьих костей, кусок промасленной бумаги. Никаких знаков, никаких надписей.
— Наверное, наши, — пробормотал один из следопытов. — Я сам так укрытия делал. Старый способ, антский.
Чем дальше заходили, тем яснее становилось: всё найденное — старое, забытое, запутанное, но ничто не указывало на чужаков. Всё — своё.
Руслан, старший над следопытами, смотрел долго. Потом, не оборачиваясь:
— Не расслабляйтесь. Они могли пройти и не оставить ничего. Или наоборот — обронить то, что мы примем за своё. Чужой — может выглядеть слишком знакомым, внимательней к мелочам.
Он поправил защитную маску и пошёл дальше, вниз по склону, где виднелся посёлок.
Но была ещё одна цель у высадки — охота. В первую очередь на полярного ягуара. Полтонны живой, чуткой, безмолвной силы. Бывали случаи, когда встреча с ним кончалась плохо даже для хорошо вооружённых охотников. Говорили, что он охотится, как разумный: тихо, терпеливо, и не отступает, если ранен. Очень редко, но его следы находили даже у самой стены посёлка. Иногда пропадали люди, тоже очень редко. Обычно их не находили.
Были и другие, более лёгкие цели. Морские капибары — массивные, шустрые, с длинными клыками. Морские волки — сохранившие старую привычку нападать стаей. Выдры — гигантские, полуводные, шустрые, неистовые, в схватке норовящие вцепиться зубами в лицо.
Охотники шли в молчании. Лишь скрежет льда под ногами, да хруст снега под гусеницами машин. Каждый знал: выстрелить первым — может значить выжить. Первый выстрел прогремел лишь к полудню.
К вечеру в поселение вернулись усталые, все в инее, участники охоты. Один из вездеходов тащил на куске ткани трофей: белого ягуара. Он был стар — морда с кривым шрамом, ухо надорвано. Но в теле — мощь. Весы показали восемьсот с лишним килограмм.
Его шкуру уже ждала работающая в посёлке мастерская. Здесь выделывали шкуры не как в Антарисе — не по науке, а как делали столетиями предки. Из этого меха сделают плащ, и он будет дожидаться счастливчика, сделавшего удачный выстрел, по возвращению из экспедиции дома. Такой, что человек в нём будет виден издалека. Про таких с юмором говорят: «Дошёл до края». Знаменитые плащи мастеров Края могли себе позволить только самые обеспеченные анты.
Местные анты казались слишком суровыми даже для команды корвета. Их лица были резки, как лёд. Одежда местной выделки, не такая изящная, как в Россе, сделанная собственными руками. Женщины — не хрупкие, а точёные, как скалы. Подростки — с ножами за поясом и руками, закалёнными морем.
Они жили иначе. Мужчины охотились на пушных зверей и выходили в море, чтобы добыть китов. Женщины занимались хозяйством, шили знаменитые плащи и рыбачили с берега, ныряли в холодную воду за морскими ежами, капустой и крабами. Выращивали ламантинов ради вкусного мяса. Дети начинали плавать раньше, чем чётко говорить.
Иасон сидел за столом у себя в каюте и думал: «Вот она, граница. Не на карте, не на бумаге. Здесь кончается Антариус и начинается неизвестное». Потом взял карандаш и занёс в судовой журнал.
«Территория в окрестностях посёлка Край обследована. Следов присутствия чужаков не выявлено. Все найденные предметы и следы признаны антского происхождения. Следы костров, стоянок и утраченных вещей соответствуют типовым практикам наших поселений. Признаков недавнего проникновения нет. Тем не менее, ряд косвенных признаков, тропы без подтверждённого назначения, странные следы резки льда допускают возможность скрытого наблюдения. Вероятность присутствия постороннего элемента полностью не исключается».
Такой же текст ушёл шифрограммой в Росс.
На месте бывшего Рио
Место: Район бывшего Рио-де-Жанейро, Восточное побережье Южной Америки.
Координаты: 22° ю. ш., 43° з. д.
Время: 15 мая 3025 года, 12:00.
Экспедиционные машины двигались медленно, но неотвратимо – три тяжёлых вездехода, пузатых, как броненосцы, шероховатых, как скалы. По буро-серой пустыне, изрытой ветрами и временем, эти живые цитадели катились с гулом и ритмичным ворчанием моторов. Их броня была покрыта узорами и рельефами – для красоты, анты иначе не умели.
