А потом корабль вздрогнул от мощного взрыва и одновременно с берега полетели ядра. Враг пошёл на приступ. Гигантский заряд взрывчатки развалил ворота на палубу через которые затаскивали туши китов. Сапёры были мастерами своего дела. К дыре сразу устремились лодки штурмующих. Как муравьи, они хлынули в пробоину.
Низкой рост неизвестных бойцов в зелёной форме компенсировался холодной яростью. Закидав палубу гранатами, враги ворвались внутрь корабля и всё потонуло в выстрелах. Когда расстреляв заряды и серьёзно проредив ряды защитников, первая шеренга нападавших бросилась в штыки с криком "Парьямэрте!". Анты были неприятно поражены мастерством врагов. Их длинные алебарды для разделки китов мало годились для тесной рукопашной. Поэтому в ход пошли ножи и кинжалы, а потом – кулаки и зубы. Схватка походила на сражение белогривых львов против мелких, но зубастых псов, мастерски владевших штыками.
Артиллерия противника продолжала методично уничтожать всё, что оставалось на верхних палубах. Орудия были размещены высоко, на скалах, вне зоны досягаемости для ответного огня. Вражеские лодки, снующие вплотную к борту, тоже оставались вне зоны поражения корабельных пушек и пулемётов.
Львы Антареса дорого продавали свою жизнь, но и враг за ценой не стоял. И платил кровью честно, не скупясь. Подкрепления подходило с обеих сторон. Схватка превратилась в какой-то кровавый водоворот смерти, но преимущество внезапности и численный перевес давали о себе знать, анты отступали, бой постепенно смещался вглубь корабля.
И тогда капитан отдал приказ – «Топливо лить за борт!!!», «Огнемётчиков вперёд и выжигать всех!!!». Давно на корабле антов не звучали эти слова, этот крайний способ отбить штурм для многих поколений был лишь сюжетом из древних сказаний.
Выстрелы, звон клинков и вопли раненых потонули в огне. Он был повсюду. Горело море, горел корабль. Атака нападавших захлебнулась в пламени, а немногие выжившие пытались доплыть к берегу сквозь огонь. В воздухе стоял дым вперемешку с паром, а запах пороха смешался с запахом горелой плоти.
В корабль ещё иногда попадали редкие ядра с берега, но бой был нападавшими проигран. Вот только победителей не было, «Исследователь Предела» на максимальной скорости уходил в открытый океан, оставляя место схватки.
У всех антов, отошедших от ярости боя, был на лицах написан только один вопрос: «Что это было?». Охотников и воинов Антарктиды смертью и кровью не удивишь, но такого они не видели никогда. Схватки антов давно велись по законом «правильной войны», а теперь они увидели войну настоящую, про которую успели порядком позабыть.
Капитан отдал приказ: пленным, если таковые будут, оказать медицинскую помощь и посадить в карцер. У него было очень много к ним вопросов.
Выглядел корабль страшно: закопчённые ледяные стены в оспинах от пуль и ядер, бурые потёки на бортах и болтающаяся на одной петле створка ворот на корме, пробитые и разрушенные надстройки. Везде весело журчали ручейки воды от растаявшего льда вперемешку с кровью и сажей.
Деон, смотрел пустым взглядом на палубу, где недавно чуть не расстался с жизнью, и думал: «Пром обещал дать антам огонь, не обманул».
Повернув голову и оглянув то, что когда-то было теплицами, он увидел лишь дымящуюся мешанину из земли, обугленной зелени, осколков стекла и изуродованных человеческих тел. Среди исковерканных каркасов и торчащих помидорных кустов белым пятном выделялась рука. Он машинально усмехнулся нелепому узору смоленского мастера, который делал некрасивые, но добротные и честные костюмы. Иногда он подтрунивал из-за него над братом…
Братом? Леар? Дион словно взорвался. Только что сидевший на обломке трубы с тупым выражением лица, он в одно мгновение оказался у тела. Вернее того, что от него осталось. Прямое попадание ядра не оставило Леару ни малейшего шанса.
Дион побледнел. Его лицо вытянулось в окаменевшую маску боли, глаза распахнулись, и зрачки расширились, как у зверя в ловушке. Его затрясло, и он завыл – протяжно, страшно, так, что все, кто был рядом, вздрогнули от разорвавшего воздух крика. Рухнув на колени, он схватил руку брата и сначала выл, а затем начал раскачиваться из стороны в сторону, яростно шепча что-то сквозь стиснутые зубы.
Иасон, осматривавший руины неподалёку, поспешил к нему, надеясь унять безумие, охватившее парня. Подойдя ближе, он смог различить слова.
Дион снова и снова твердил одни и те же четыре слова:
– Я убью тебя, Пром.
Капитан, встревоженный, присел рядом, легко встряхнул Диона за плечи, пытаясь вернуть тому рассудок.
– Здесь нет никакого Прома, – тихо сказал он. – Причём тут Пром?
Дион, не переставая раскачиваться, с лицом, из которого ушла жизнь, ответил глухо:
– Это Пром. Пром сказал, что всё будет хорошо. Пром сказал – положите труп чужака на льдину…
Иасон замер. В голове что-то щёлкнуло. Всё встало на свои места. Он прошептал, почти не размыкая губ:
– Нет, Пром… Это я тебя убью. Я не приморожу тебя к айсбергу, как принято. Я насажу тебя на него.
Но сперва нужно было вернуться на Родину.
Эпилог.
На вершине скалы стояли двое. В зелёных мундирах с карманами, с золочёными пуговицами и неизменными сигарами в уголках рта, они молча смотрели вслед уходящему в дыму и пламени прочь от берега ледяному кораблю.
– Команданте… Великий Фидель знал – они вернутся. Белые гринго не успокоятся, пока существует Свободная Куба.
– Вернулись, – тихо сказал второй, не отрывая взгляда. – Разграбили мавзолей, надругались над прахом героев, вырубили священную рощу. Но и в этот раз мы вспороли брюхо этим свиньям прямо в заливе. Если понадобится – вспорем снова.
– Patria o muerte, – сказал команданте.
– Patria o muerte, venceremos!* – повторил начальник штаба.
*Patria o muerte, venceremos! – (исп.) «Родина или смерть, мы победим!» – лозунг кубинских революционеров.
Конец первой книги.
Буду признателен за ваши комментарии и замечания.
