Теснящиеся друг к дружке покосившиеся двухэтажные дома с осыпавшейся штукатуркой. Зловонные лужи и канавы. Центральной канализации в этом мире явно не существовало. Вернулись мы к вечеру, прикупив сладостей, ряд дешёвых безделушек, бисера и золочёных нитей для вышиванья.
Теперь, по примеру Латаны, я проводила у серебряных зеркал изрядную часть дня, а одна из пожилых рабынь втирала в мою кожу масла и бальзамы. К чему-то готовясь, мы часами не покидали купален, нежась под струями подогретой в котлах воды. Потом нас снова умащали и отправляли по комнатам спать.
Сегодняшний день начался как и все предыдущие, улучив свободный часок, я решилась пройтись по Торновскому замку. Мы обычно прогуливались здесь вместе с Латаной, и надо признаться, что неплохо ладили при этом друг с дружкой, вообще-то она давно стала мне скорее подругой, чем наставницей. Этим же утром у неё страшно разболелась голова, вот и получилось, что сейчас я гуляла одна. Не туда свернула, оказалась в тупике, и пошла через незнакомый дворик, захламлённый строительным мусором и кирпичами, и чуть ли не споткнулась об единственную ногу дремлющего здесь старика, калеки раба. Я участливо окинула взглядом его уродства, и сердце так и сжалось от боли, ведь рабское клеймо было выжжено прямо на лице несчастного. Внутри замка мы не носим покрывал, и он с любопытством поднял на меня глаза. Это было немыслимо для раба! Я нахмурилась и смахнула платочком холодные капельки с внезапно вспотевшего лба, даже и не заметив, как сползший рукав платья приоткрыл позолоченные часики.
— Это ведь часы с Земли? Я не ошибся? — вдруг произнёс калека, придержав меня за подол юбки.
Вырываясь, я бестолково захлопала ресницами, вместе с тем понимала, что пробежавшая по лицу гамма чувств уже выдала меня с потрохами, и испугано замерла, судорожно заправляя часы под кружева манжета.
— Не бойся, я никому ничего не скажу, а они не догадаются… — улыбнулся старый раб, успокаивая меня.
— Да, я землянка, — изумлённо пролепетала я. — Ну и что от этого? Сам-то ты кто? Откуда?
— Я тоже был когда-то землянином... — вздохнул он расстроено.
— Тогда знаешь наверно, как вернуться назад?
— Эх, девочка, — сокрушаясь, зацокал калека языком. — Всю свою жизнь я искал дорогу домой. Сейчас моя жизнь почти закончена, и я бы отдал и этот её последний остаток за возможность хотя бы умереть на Земле. Но видно не судьба!
— Значит, как вернуться обратно ты не знаешь... — поникла я. — Откуда ты родом? Как сюда попал?
— Уже позабыл и откуда я, — как-то криво и безрадостно ухмыльнулся он. — А ты говоришь по-венгерски?
— Нет, — сожалеюще пожала я плечами.
— Тогда тебе ничего не скажет и название маленького моего городка... А как там на Земле? Всё по-старому?
— Угу, — не зная, что ему сказать, я как-то бестолково закивала.
— Знаешь, ведь так до сих пор и не понял, как я сюда попал! Потому что с вечера сильно выпивши был... Плохо помню предыдущий день, вот и думаю, наверняка куда-то отоспаться залез... Я всегда ведь так поступал, это чтобы не настолько пьяным домой возвернуться, — стал рассказывать старик. — Вдруг проснулся оттого, что как током шибануло! Ну выполз я... А места-то не наши... Совсем незнакомые места! Увидел людей, да и побёг к ним по глупости. Молил их о помощи! Меня же связали, да и заклеймили сразу. Так и стал я рабом, даже не поняв этого... Думаю, в том месте был какой-то переход сюда...
— Портал, — вставила своё слово я.
— Я отважился бежать, — продолжил он с некой грустью. — Даже и до тех мест добрался, где откуда-то вылез проспавшись. Всё там излазил и вдоль и поперёк, так ничего и не сыскавши! Поймали они меня. Я снова бежал! Искал твои порталы. Разве ты никогда не думала, почему всё на этой планете так похоже на наше, земное? Много времени помыслить-то у меня над этим было... Вот что тебе скажу, девонька... И животные, и семена растений и даже первые люди — сюда попали именно тем же путём, как и я... Может, даже всё ветром задуло! Вот так вот! И я искал эти, как ты сказала, порталы, да бесполезно всё было. За первое бегство мне поставили клеймо ещё и на лице, за следующее отрезали ногу...
— Какой ужас! — воскликнула я. — Но погоди! Раз существуют порталы или портал, то те люди, которые меня похитили, должны знать его точное местонахождение!
— Тебя похитили с Земли какие-то люди и доставили сюда?! — встрепенулся калека. — Люди моего хозяина?
— Нет! — уверенно качнула я головой. — Думаю, Марк Торн даже и не подозревает о том, что есть такая планета, как Земля. Меня похитили совсем другие люди. Не знаю, чего они хотели, наверное, сделать меня рабыней и подороже продать. Я сбежала от них. Долго жила в лесу одна. Как оказалось, это были охотничьи угодья Торна. Там он меня и подобрал, привёз сюда. Сделал своей воспитанницей...
— Вижу, не одета ты как рабыня, — вздохнул старик. — Тебе очень повезло, что ты сумела сохранить свою непорочность, иначе стать воспитанницей тебе бы здесь не судилося, сделалась бы совсем уж подневольной, как и я. Да, хозяин верно поступил. Красавица рабыня стоит очень дорого, но за хорошенькую и неглупую воспитанницу можно выручить гораздо большие деньги.
— О каких деньгах ты говоришь, старик! — в гневе воскликнула я. — Я сама пошла с ним и я свободна!
— Эх! — ухмыльнулся он. — Ты ещё не поняла! Ты — такая же невольница и в поместье Торна, и в этом мире, как и те рабыни, кто прислуживают и ему и тебе. Попытайся покинуть пределы замка, и ты сразу поймёшь это. Не пробовала?
— Пыталась, стража говорит, что там опасно без сопровождения и не пускает, — ответила я.
— Ну, вот видишь… — развёл руками калека. — И не выпустит! Никогда не выпустит! Тебя, конечно, не выведут на рабский помост, а когда ты будешь готова, устроят подобие закрытых торгов, смотрин по-нашему, для предполагаемых женихов или желающих сделать из тебя содержанку. Твоё согласие чисто условная вещь! Жених выплатит Торну заранее оговорённую крупную сумму, будет свадьба или обручение, и ты сменишь одну золотую клетку на другую. Даже если твой муж погибнет или внезапно умрёт, у тебя тут же появится новый опекун. Женщина в этом мире не имеет никаких прав, даже если она богата, знатна и свободна.
— Что же, — побледнев от внезапного волненья и обуявшей злости, я зашипела словно змея с пришпиленным хвостом, — думаю, ты прав, старик, однако в роли знатной дамы мне будет гораздо проще отыскать тех подонков, что притащили меня сюда!
— Или они сами найдут тебя, — предположил мой собеседник. — Ведь для чего-то они притянули тебя в этот мир!
— Держись, старик! — напоследок я ободрила его. — Как бы оно потом ни было, но если отыщу путь на Землю, я не забуду о тебе! Клянусь!
По дороге назад меня так и снедала душевная боль и сжигало отчаянье. Я задыхалась. Ворвалась к себе в комнату и упала на кровать. Безудержно разрыдалась. Будущее казалось мрачным и безысходным, однако это не означало, что я должна сложить руки и броситься в омут с головой. «Предупреждена, а значит, вооружена!» — помнится, так гласило древнее изречение. Красота, осторожность, хитрость и коварство — вот теперь моё оружие. На следующий день в разговоре с Латаной я попыталась осторожно расспросить о нашем будущем, ведь она тоже считалась воспитанницей Марка Торна, только старшей. Однако Латана, будучи уроженкой этого мира, и не зная другой жизни, с радостным трепетом ожидала того дня, когда её выдадут замуж. Она родилась и выросла в золотой клетке, не знала и боялась пространства за её пределами. Несомненно, Латана по-прежнему оставалась моей самой близкой подругой, но не могла стать единомышленницей. По-своему мне было даже жаль эту девушку.
Загасив душевную боль, я прилежно занималась. И в один прекрасный момент, с улыбкой на устах своего хорошенького личика, Латана поведала, что ей больше нечему меня учить. А чуть позже зашёл Марк Торн, похвалил, защёлкнул на левом запястье каждой из нас по тяжёлому золотому браслету, и как бы невзначай поведал, что очень скоро в его поместье прибудут гости, и чтобы мы прихорашивались. Латана радостно засмеялась и захлопала в ладоши, я же обошлась натянутой улыбкой. Потом, в одиночестве рассматривая на своей руке широкий и плотный браслет, я нашла на нём изображение герба Торна и надпись, что его владелица — свободная женщина по имени Диана, является благородной воспитанницей господина Марка Торна и находится под его особым покровительством. Застёжка на украшении отсутствовала, а значит, не разрезав, снять его никак бы не получилось, вот и получается, что меня окольцевали.
В день смотрин нас разбудили очень рано.
«Это для того, чтобы мы смогли позволить себе потратить на сборы и подготовку гораздо больше времени, чем всегда», — пояснила мне заспанная Латана.
Нас тщательнее обычного умастили благовониями, нарумянили, причесали. Облачили в дорогие наряды из тяжёлого шелка, парчи и бархата — на Земле мне бы никогда не надеть нечто похожее, разве что на карнавал с маскарадом напополам. Сознаюсь, хоть я прекрасно понимала, что в действительности происходит, но, как и все, тоже заразилась особой торжественностью момента.
Посреди замкового двора слуги ещё с утра накрыли столы. Дымились печи. Открывались погреба. Пеклись яства, и разливалось вино. Для каждого из приглашённых было приготовлено мягкое удобное ложе, у которого стояла услужливая рабыня или замер раб. Скоро начнётся праздник... Я же, наверно не меньше Латаны боязливо и нетерпеливо ожидала в своих покоях, когда меня позовут. Казалось, время растянулось и тянется бесконечно долго.
Глашатай объявил, что прибыли гости, и я с любопытством прильнула к окну, гадая, кому же из «покупателей» достанусь. Хлопнула дверь и вошла Латана.
— Ну кого-то себе уже присмотрела? — спросила сразу от двери.
— Нет, — с чуть заметным недовольством отстранилась я от окошка. — Важные все они там такие, разряженные, всё у них в золоте, такие вот все как под копирочку похожие друг на дружку себялюбцы! Была бы у меня возможность выбирать — я бы ни за кого из них не пошла!
— Да не скажи, — несколько с расстроенным видом подошла Латана к окну. — Вон, есть и красавчики... Я к тебе заскочила, потому что от тебя лучше видно. Застолблю сейчас себе парочку, может, кто из них меня и выберет. Ты тоже не тони в иллюзиях, подходи, будем вместе себе женишков выбирать.
— Какие уж тут иллюзии, — вырвалось из меня. — Фактически нас продают!
— Но такова уж доля воспитанницы, — несколько обиженно заговорила моя подруга, — и противиться не имеет смысла, ведь всё-таки мы не рабыни, пусть нас и покупают, зато мы обладаем гораздо более высоким статусом, и мы свободны в выборе...
— Ага! — парировала я. — Пойди, скажи Торну, что сама станешь выбирать!
— Я в том смысле, что хоть какой-то выбор у нас, но есть! Ты сейчас будешь поочерёдно прогуливаться с каждым из прибывших, вот возьми и улыбнись своему, выбранному, добрее и ласковее с ним поговори, закати в экстазе глазки, чтоб он знал, что ты хочешь именно его!
— А если я никого из них не хочу?
— Всё равно выбери себе лучшего, задай ему больший настрой и надейся, что он не пожалеет за тебя денег! Если кто-то сразу не нравится, будь с ним суше...
— Да понимаю всё! — чуть ли не выкрикнула это. — Но я не желаю быть вещью! Но ты не волнуйся, я сделаю всё, как надо, как ты учила, как мы репетировали... Сегодня я обручусь с одним из них, но душенька-то болит!
— А ты не думай об этом и ничего не заболит! У рабыни вот вообще нет никакого выбора! Её уводят в лохмотьях с помоста и просто кидают к ногам хозяина, так что радуйся, что у нас хоть так!
— Вот и радуюсь... — горько выдохнула я.
Да, покупали нас не в прямом смысле этого слова, а в некотором роде это можно назвать обручением, или смотринами, как сказал тот калека. Я многократно пыталась провести аналогию этого мира с периодом рыцарства на Земле. Тогда ведь и у нас тоже были и свободные и рабы, как и с желаниями и чувствами самих невест никто не считался! Понимала это, только никак не могла принять.
Наконец нас позвали... В пределах дома мы не прикрывали своих лиц. Узкое платье соблазнительно меня обтягивало, откровенно выпячивая для женихов все мои достоинства. Золотые браслеты на руках и ногах — чуть слышно бряцали при ходьбе. В общем, мне мерещилось, будто я ряженная заводная кукла.
Гордо выпятив грудь, Марк Торн вывел нас к гостям, и с наигранными улыбками мы склонились в самом низком местном поклоне. Наши шаги, наши движения — были заранее расписаны, тщательно отрепетированы и вымерены. По мере того, как нас представляли, я поочерёдно томно закатывала глазки перед каждым из приглашённых, волнительно вздыхала, почти не видя и не запоминая лиц. Никаких симпатий ни к кому из них у меня не возникало, да и не могло возникнуть, просто, крепко заперев в себе чувства, я стремилась произвести нужное впечатление и удачно выйти замуж, чтобы получить в этом мире хоть какое-то влияние и потом в строгой тайне от мужа искать дорогу домой. Самый настоящий брак по расчёту!
К вечеру очень устала. Никогда в жизни я ещё не приседала в стольких реверансах, столь много не музицировала и не прогуливалась под ручку с кавалерами, ведя с ними занудные беседы о погоде, урожае и спросе на рабов. Весь день меня и Латану крутили пред знатными гостями, словно наколотых на булавочку бабочек. А те, любуясь нами подобно завзятым коллекционерам, молчаливо оценивали, не в открытую, но пристально рассматривая со всех сторон. Уже глубокой ночью нам позволили оставить гостей и подняться к себе, а скоро у наших покоев появился сам Марк Торн и с довольной миной на лице сообщил, что всё договорено и улажено самым лучшим образом, обе свадьбы не за горами и состоятся в один день. Наш опекун выглядел очень довольным. И оно было понятно. На двух своих воспитанниц он пригласил десять богатейших претендентов и наверняка там разыгрался настоящий жаркий аукцион.
Теперь, в ожидании свадебного торжества, свободного времени у меня стало куда больше, и я с великим ужасом и в самой полной мере ощутила себя — настоящей узницей золотой клетки. Хоть какой-то отдушиной становились моменты, когда под строжайшей охраной, закутанными в ворох покрывал, нас носили в соседнюю деревушку на примерку свадебных платьев. Своей хорошей портнихи в замке Торна почему-то не было. Вечерами же я играла с Латаной в тупые скучные игры, типа шашек, и, терпеливо выслушивая возлияния подруги, в стиле: «Как же хорошо нам будет замужем!» — пыталась не сойти с ума и не наговорить ей гадостей. Ведь мы ещё и понятия не имели, кто наши женихи, приходилось только догадываться, кто же из множества кавалеров, перед которыми мы склонялись в сотнях реверансов, внесли за нас свои задатки.
Прошло чудь больше половины земного месяца, к здешнему календарю я так и не привыкла, и втайне от всех по-прежнему отдавала предпочтение земному летоисчислению, и за нами прибыло большое хорошо охраняемое посольство. Как оказалось, наши женихи были родными братьями и мне не грозило расставание с Латаной. И я искренне была рада этому, ведь если не считать сейчас очень далёкую Тану, то других подруг в этом мире у меня не было.
Второй день наша свадебная кавалькада длинной цепью медленно двигалась в неведомом для меня направлении.
Теперь, по примеру Латаны, я проводила у серебряных зеркал изрядную часть дня, а одна из пожилых рабынь втирала в мою кожу масла и бальзамы. К чему-то готовясь, мы часами не покидали купален, нежась под струями подогретой в котлах воды. Потом нас снова умащали и отправляли по комнатам спать.
Сегодняшний день начался как и все предыдущие, улучив свободный часок, я решилась пройтись по Торновскому замку. Мы обычно прогуливались здесь вместе с Латаной, и надо признаться, что неплохо ладили при этом друг с дружкой, вообще-то она давно стала мне скорее подругой, чем наставницей. Этим же утром у неё страшно разболелась голова, вот и получилось, что сейчас я гуляла одна. Не туда свернула, оказалась в тупике, и пошла через незнакомый дворик, захламлённый строительным мусором и кирпичами, и чуть ли не споткнулась об единственную ногу дремлющего здесь старика, калеки раба. Я участливо окинула взглядом его уродства, и сердце так и сжалось от боли, ведь рабское клеймо было выжжено прямо на лице несчастного. Внутри замка мы не носим покрывал, и он с любопытством поднял на меня глаза. Это было немыслимо для раба! Я нахмурилась и смахнула платочком холодные капельки с внезапно вспотевшего лба, даже и не заметив, как сползший рукав платья приоткрыл позолоченные часики.
— Это ведь часы с Земли? Я не ошибся? — вдруг произнёс калека, придержав меня за подол юбки.
Вырываясь, я бестолково захлопала ресницами, вместе с тем понимала, что пробежавшая по лицу гамма чувств уже выдала меня с потрохами, и испугано замерла, судорожно заправляя часы под кружева манжета.
— Не бойся, я никому ничего не скажу, а они не догадаются… — улыбнулся старый раб, успокаивая меня.
— Да, я землянка, — изумлённо пролепетала я. — Ну и что от этого? Сам-то ты кто? Откуда?
— Я тоже был когда-то землянином... — вздохнул он расстроено.
— Тогда знаешь наверно, как вернуться назад?
— Эх, девочка, — сокрушаясь, зацокал калека языком. — Всю свою жизнь я искал дорогу домой. Сейчас моя жизнь почти закончена, и я бы отдал и этот её последний остаток за возможность хотя бы умереть на Земле. Но видно не судьба!
— Значит, как вернуться обратно ты не знаешь... — поникла я. — Откуда ты родом? Как сюда попал?
— Уже позабыл и откуда я, — как-то криво и безрадостно ухмыльнулся он. — А ты говоришь по-венгерски?
— Нет, — сожалеюще пожала я плечами.
— Тогда тебе ничего не скажет и название маленького моего городка... А как там на Земле? Всё по-старому?
— Угу, — не зная, что ему сказать, я как-то бестолково закивала.
— Знаешь, ведь так до сих пор и не понял, как я сюда попал! Потому что с вечера сильно выпивши был... Плохо помню предыдущий день, вот и думаю, наверняка куда-то отоспаться залез... Я всегда ведь так поступал, это чтобы не настолько пьяным домой возвернуться, — стал рассказывать старик. — Вдруг проснулся оттого, что как током шибануло! Ну выполз я... А места-то не наши... Совсем незнакомые места! Увидел людей, да и побёг к ним по глупости. Молил их о помощи! Меня же связали, да и заклеймили сразу. Так и стал я рабом, даже не поняв этого... Думаю, в том месте был какой-то переход сюда...
— Портал, — вставила своё слово я.
— Я отважился бежать, — продолжил он с некой грустью. — Даже и до тех мест добрался, где откуда-то вылез проспавшись. Всё там излазил и вдоль и поперёк, так ничего и не сыскавши! Поймали они меня. Я снова бежал! Искал твои порталы. Разве ты никогда не думала, почему всё на этой планете так похоже на наше, земное? Много времени помыслить-то у меня над этим было... Вот что тебе скажу, девонька... И животные, и семена растений и даже первые люди — сюда попали именно тем же путём, как и я... Может, даже всё ветром задуло! Вот так вот! И я искал эти, как ты сказала, порталы, да бесполезно всё было. За первое бегство мне поставили клеймо ещё и на лице, за следующее отрезали ногу...
— Какой ужас! — воскликнула я. — Но погоди! Раз существуют порталы или портал, то те люди, которые меня похитили, должны знать его точное местонахождение!
— Тебя похитили с Земли какие-то люди и доставили сюда?! — встрепенулся калека. — Люди моего хозяина?
— Нет! — уверенно качнула я головой. — Думаю, Марк Торн даже и не подозревает о том, что есть такая планета, как Земля. Меня похитили совсем другие люди. Не знаю, чего они хотели, наверное, сделать меня рабыней и подороже продать. Я сбежала от них. Долго жила в лесу одна. Как оказалось, это были охотничьи угодья Торна. Там он меня и подобрал, привёз сюда. Сделал своей воспитанницей...
— Вижу, не одета ты как рабыня, — вздохнул старик. — Тебе очень повезло, что ты сумела сохранить свою непорочность, иначе стать воспитанницей тебе бы здесь не судилося, сделалась бы совсем уж подневольной, как и я. Да, хозяин верно поступил. Красавица рабыня стоит очень дорого, но за хорошенькую и неглупую воспитанницу можно выручить гораздо большие деньги.
— О каких деньгах ты говоришь, старик! — в гневе воскликнула я. — Я сама пошла с ним и я свободна!
— Эх! — ухмыльнулся он. — Ты ещё не поняла! Ты — такая же невольница и в поместье Торна, и в этом мире, как и те рабыни, кто прислуживают и ему и тебе. Попытайся покинуть пределы замка, и ты сразу поймёшь это. Не пробовала?
— Пыталась, стража говорит, что там опасно без сопровождения и не пускает, — ответила я.
— Ну, вот видишь… — развёл руками калека. — И не выпустит! Никогда не выпустит! Тебя, конечно, не выведут на рабский помост, а когда ты будешь готова, устроят подобие закрытых торгов, смотрин по-нашему, для предполагаемых женихов или желающих сделать из тебя содержанку. Твоё согласие чисто условная вещь! Жених выплатит Торну заранее оговорённую крупную сумму, будет свадьба или обручение, и ты сменишь одну золотую клетку на другую. Даже если твой муж погибнет или внезапно умрёт, у тебя тут же появится новый опекун. Женщина в этом мире не имеет никаких прав, даже если она богата, знатна и свободна.
— Что же, — побледнев от внезапного волненья и обуявшей злости, я зашипела словно змея с пришпиленным хвостом, — думаю, ты прав, старик, однако в роли знатной дамы мне будет гораздо проще отыскать тех подонков, что притащили меня сюда!
— Или они сами найдут тебя, — предположил мой собеседник. — Ведь для чего-то они притянули тебя в этот мир!
— Держись, старик! — напоследок я ободрила его. — Как бы оно потом ни было, но если отыщу путь на Землю, я не забуду о тебе! Клянусь!
По дороге назад меня так и снедала душевная боль и сжигало отчаянье. Я задыхалась. Ворвалась к себе в комнату и упала на кровать. Безудержно разрыдалась. Будущее казалось мрачным и безысходным, однако это не означало, что я должна сложить руки и броситься в омут с головой. «Предупреждена, а значит, вооружена!» — помнится, так гласило древнее изречение. Красота, осторожность, хитрость и коварство — вот теперь моё оружие. На следующий день в разговоре с Латаной я попыталась осторожно расспросить о нашем будущем, ведь она тоже считалась воспитанницей Марка Торна, только старшей. Однако Латана, будучи уроженкой этого мира, и не зная другой жизни, с радостным трепетом ожидала того дня, когда её выдадут замуж. Она родилась и выросла в золотой клетке, не знала и боялась пространства за её пределами. Несомненно, Латана по-прежнему оставалась моей самой близкой подругой, но не могла стать единомышленницей. По-своему мне было даже жаль эту девушку.
Загасив душевную боль, я прилежно занималась. И в один прекрасный момент, с улыбкой на устах своего хорошенького личика, Латана поведала, что ей больше нечему меня учить. А чуть позже зашёл Марк Торн, похвалил, защёлкнул на левом запястье каждой из нас по тяжёлому золотому браслету, и как бы невзначай поведал, что очень скоро в его поместье прибудут гости, и чтобы мы прихорашивались. Латана радостно засмеялась и захлопала в ладоши, я же обошлась натянутой улыбкой. Потом, в одиночестве рассматривая на своей руке широкий и плотный браслет, я нашла на нём изображение герба Торна и надпись, что его владелица — свободная женщина по имени Диана, является благородной воспитанницей господина Марка Торна и находится под его особым покровительством. Застёжка на украшении отсутствовала, а значит, не разрезав, снять его никак бы не получилось, вот и получается, что меня окольцевали.
В день смотрин нас разбудили очень рано.
«Это для того, чтобы мы смогли позволить себе потратить на сборы и подготовку гораздо больше времени, чем всегда», — пояснила мне заспанная Латана.
Нас тщательнее обычного умастили благовониями, нарумянили, причесали. Облачили в дорогие наряды из тяжёлого шелка, парчи и бархата — на Земле мне бы никогда не надеть нечто похожее, разве что на карнавал с маскарадом напополам. Сознаюсь, хоть я прекрасно понимала, что в действительности происходит, но, как и все, тоже заразилась особой торжественностью момента.
Посреди замкового двора слуги ещё с утра накрыли столы. Дымились печи. Открывались погреба. Пеклись яства, и разливалось вино. Для каждого из приглашённых было приготовлено мягкое удобное ложе, у которого стояла услужливая рабыня или замер раб. Скоро начнётся праздник... Я же, наверно не меньше Латаны боязливо и нетерпеливо ожидала в своих покоях, когда меня позовут. Казалось, время растянулось и тянется бесконечно долго.
Глашатай объявил, что прибыли гости, и я с любопытством прильнула к окну, гадая, кому же из «покупателей» достанусь. Хлопнула дверь и вошла Латана.
— Ну кого-то себе уже присмотрела? — спросила сразу от двери.
— Нет, — с чуть заметным недовольством отстранилась я от окошка. — Важные все они там такие, разряженные, всё у них в золоте, такие вот все как под копирочку похожие друг на дружку себялюбцы! Была бы у меня возможность выбирать — я бы ни за кого из них не пошла!
— Да не скажи, — несколько с расстроенным видом подошла Латана к окну. — Вон, есть и красавчики... Я к тебе заскочила, потому что от тебя лучше видно. Застолблю сейчас себе парочку, может, кто из них меня и выберет. Ты тоже не тони в иллюзиях, подходи, будем вместе себе женишков выбирать.
— Какие уж тут иллюзии, — вырвалось из меня. — Фактически нас продают!
— Но такова уж доля воспитанницы, — несколько обиженно заговорила моя подруга, — и противиться не имеет смысла, ведь всё-таки мы не рабыни, пусть нас и покупают, зато мы обладаем гораздо более высоким статусом, и мы свободны в выборе...
— Ага! — парировала я. — Пойди, скажи Торну, что сама станешь выбирать!
— Я в том смысле, что хоть какой-то выбор у нас, но есть! Ты сейчас будешь поочерёдно прогуливаться с каждым из прибывших, вот возьми и улыбнись своему, выбранному, добрее и ласковее с ним поговори, закати в экстазе глазки, чтоб он знал, что ты хочешь именно его!
— А если я никого из них не хочу?
— Всё равно выбери себе лучшего, задай ему больший настрой и надейся, что он не пожалеет за тебя денег! Если кто-то сразу не нравится, будь с ним суше...
— Да понимаю всё! — чуть ли не выкрикнула это. — Но я не желаю быть вещью! Но ты не волнуйся, я сделаю всё, как надо, как ты учила, как мы репетировали... Сегодня я обручусь с одним из них, но душенька-то болит!
— А ты не думай об этом и ничего не заболит! У рабыни вот вообще нет никакого выбора! Её уводят в лохмотьях с помоста и просто кидают к ногам хозяина, так что радуйся, что у нас хоть так!
— Вот и радуюсь... — горько выдохнула я.
Да, покупали нас не в прямом смысле этого слова, а в некотором роде это можно назвать обручением, или смотринами, как сказал тот калека. Я многократно пыталась провести аналогию этого мира с периодом рыцарства на Земле. Тогда ведь и у нас тоже были и свободные и рабы, как и с желаниями и чувствами самих невест никто не считался! Понимала это, только никак не могла принять.
Наконец нас позвали... В пределах дома мы не прикрывали своих лиц. Узкое платье соблазнительно меня обтягивало, откровенно выпячивая для женихов все мои достоинства. Золотые браслеты на руках и ногах — чуть слышно бряцали при ходьбе. В общем, мне мерещилось, будто я ряженная заводная кукла.
Гордо выпятив грудь, Марк Торн вывел нас к гостям, и с наигранными улыбками мы склонились в самом низком местном поклоне. Наши шаги, наши движения — были заранее расписаны, тщательно отрепетированы и вымерены. По мере того, как нас представляли, я поочерёдно томно закатывала глазки перед каждым из приглашённых, волнительно вздыхала, почти не видя и не запоминая лиц. Никаких симпатий ни к кому из них у меня не возникало, да и не могло возникнуть, просто, крепко заперев в себе чувства, я стремилась произвести нужное впечатление и удачно выйти замуж, чтобы получить в этом мире хоть какое-то влияние и потом в строгой тайне от мужа искать дорогу домой. Самый настоящий брак по расчёту!
К вечеру очень устала. Никогда в жизни я ещё не приседала в стольких реверансах, столь много не музицировала и не прогуливалась под ручку с кавалерами, ведя с ними занудные беседы о погоде, урожае и спросе на рабов. Весь день меня и Латану крутили пред знатными гостями, словно наколотых на булавочку бабочек. А те, любуясь нами подобно завзятым коллекционерам, молчаливо оценивали, не в открытую, но пристально рассматривая со всех сторон. Уже глубокой ночью нам позволили оставить гостей и подняться к себе, а скоро у наших покоев появился сам Марк Торн и с довольной миной на лице сообщил, что всё договорено и улажено самым лучшим образом, обе свадьбы не за горами и состоятся в один день. Наш опекун выглядел очень довольным. И оно было понятно. На двух своих воспитанниц он пригласил десять богатейших претендентов и наверняка там разыгрался настоящий жаркий аукцион.
Теперь, в ожидании свадебного торжества, свободного времени у меня стало куда больше, и я с великим ужасом и в самой полной мере ощутила себя — настоящей узницей золотой клетки. Хоть какой-то отдушиной становились моменты, когда под строжайшей охраной, закутанными в ворох покрывал, нас носили в соседнюю деревушку на примерку свадебных платьев. Своей хорошей портнихи в замке Торна почему-то не было. Вечерами же я играла с Латаной в тупые скучные игры, типа шашек, и, терпеливо выслушивая возлияния подруги, в стиле: «Как же хорошо нам будет замужем!» — пыталась не сойти с ума и не наговорить ей гадостей. Ведь мы ещё и понятия не имели, кто наши женихи, приходилось только догадываться, кто же из множества кавалеров, перед которыми мы склонялись в сотнях реверансов, внесли за нас свои задатки.
Прошло чудь больше половины земного месяца, к здешнему календарю я так и не привыкла, и втайне от всех по-прежнему отдавала предпочтение земному летоисчислению, и за нами прибыло большое хорошо охраняемое посольство. Как оказалось, наши женихи были родными братьями и мне не грозило расставание с Латаной. И я искренне была рада этому, ведь если не считать сейчас очень далёкую Тану, то других подруг в этом мире у меня не было.
ГЛАВА 4. Пленница
Второй день наша свадебная кавалькада длинной цепью медленно двигалась в неведомом для меня направлении.
