- Диего! – я попыталась повернуться, но кабальеро, положив горячие ладони мне на живот, чуть прижал к себе, лишив возможности двигаться.
- Не вертись, а то платье свалится, - прошептал Диего, опалив дыханием моё ушко.
Платье? Да и чёрт с ним, всё равно оно жёсткое и страшно натирает, словно не из шёлка, а из мешковины сшито!
Ладони Диего медленно заскользили вверх, вырвав у меня очередной возбуждённый стон. Такого со мной никогда раньше не было, секс для меня был таким же средством достижения цели, как красивая внешность, острый ум и гибкие моральные принципы. Даже с Максимом я спала только потому что, во-первых, это полезно для здоровья, а во-вторых, он по-настоящему классный фотограф, а лучший способ привязать его к нашей редакции – это секс. Нет, какое-то возбуждение я, само собой, испытывала, но головы никогда не теряла. А сейчас мне впервые после той памятной ночи с Олегом захотелось забыть о собственной силе, гордости, амбициозности и стать просто слабой женщиной, которая тает в объятиях сильного мужчины. И не важно, что будет завтра, и наступит ли оно вообще, не важно, есть ли будущее у нашего романа, и смогу ли я стать человеком. Важны только эти горячие ладони, замершие под грудью, но пока ещё не осмелившиеся покорить призывно встопорщившиеся вершины, важно лишь напряжённое дыхание, ставшее одним на двоих, и бешеный ритм сердца, готового пробить грудную клетку и упасть к ногам блестящего кабальеро.
- Малышка, - хрипло прошептал Диего и мягко накрыл мою грудь, - девочка моя…
Я приглушённо вскрикнула и положила свои руки поверх рук Диего. Не отталкивая и не отводя, боже упаси, наоборот, прижимая крепче. Мне казалось, что я превратилась в легендарную птицу Феникс и только и жду момента, чтобы сгореть в очистительном пламени и возродиться опять, обновлённой и освободившейся от прошлых обид и бед.
Диего без слов понял меня, его ласки стали решительнее, губы живительным дождём осыпали мою шею и плечи, и под этими поцелуями, в этих ласковых и сильных руках я впервые за многие годы почувствовала себя прекрасной и желанной женщиной. Не роковой красоткой, по чьей прихоти ввергаются в хаос разрушений и войн целые города, а настоящей Женщиной, Берегиней.
Так и не зашнурованное платье медленно скользнуло вниз, чуть поблёскивающей в лунном свете лужицей растёкшись у моих ног. Диего легко подхватил меня на руки, и я с готовностью обвила его шею руками, даже голову на плечо склонила. Потом, когда развеются лунные чары и беспощадное солнце расставит всё по местам, я опять стану Каталиной Сергеевной, железной леди с компьютером вместо головы и калькулятором вместо сердца. Но это потом, когда перестанут расцветать по всему телу огненными цветами поцелуи Диего, когда выровняется дыхание, а из груди перестанут вырываться стоны, когда чаша страсти будет испита до дна и напряжённое тело получит желанную разрядку. Когда, утолив пламя похоти, мы с Диего станем друг другу чужими.
Я всхлипнула, прикусив губу, болью прогоняя печаль. Диего замер, приподнялся на локтях, с нескрываемой тревогой всматриваясь мне в лицо:
- Что случилось, малышка? Тебе больно?
Я недоверчиво моргнула, отказываясь верить услышанному. Мои прежние любовники на пике страсти уподоблялись токующим тетеревам, чувства партнёрши их совсем не волновали. Диего настолько заботлив или не привык расслабляться даже в постели? Не доверяет мне?
- Малышка? - Диего мягко погладил меня по щеке, бережно отвёл от лица прядь волос. – Что случилось?
Я нарочито беззаботно передёрнула плечами:
- Ничего. Я просто подумала о том, что за ночью наступит утро.
- Мы найдём способ вернуть тебе человеческий облик.
- А если нет? – я понимала, что сейчас не время и не место решать подобные вопросы, но остановиться не могла. – А если я так и буду человеком только по ночам, что тогда?!
- Значит, венчаться будем ночью, - Диего белозубо улыбнулся.
Я застыла, широко распахнув глаза и забыв даже, что нужно дышать.
- Что? – с трудом вытолкнула я из пересохшего горла. – Что ты сказал?
- Если не сумеем тебя расколдовать, обвенчаемся ночью, - терпеливо повторил Диего, медленно очерчивая пальцем контур моих губ.
Так, мне всё ясно. Диего перегрелся на солнце, схлопотал тепловой удар и начал бредить. Кто-нибудь помнит правила оказания первой помощи в таких случаях?
- С ума сошёл? – я скептически фыркнула. – На таких как я не женятся. Тем более парни из знатных древних фамилий. Вот увидишь, тебе обязательно подыщут богатую дурочку из тех, что будут завтра на празднике.
- Мой отец достаточно богат, чтобы не продавать меня, - тёмные глаза Диего в неверном лунном свете на миг стали похожи на очи иконописных святых, такие же мудрые, всё понимающие и прощающие. – Кто обидел тебя так сильно, что ты совсем перестала верить людям? Кто он?
- А почему ты думаешь, что это мужчина? – буркнула я, не спеша открывать душу даже тому, кому всего пару минут назад готова была отдать не только тело, но и сердце.
- Так обидеть женщину, чтобы она потеряла веру в себя и людей, может только мужчина, - глаза Диего неожиданно полыхнули разрушительным гневом. – Ты из-за него сегодня плакала? Кто он?!
Я насупилась и замолчала, попытавшись отвернуться. Ага, кто бы меня ещё отпустил! Диего навис надо мной как разъярённое божество над грешницей, прожигая своим пылающим взглядом, заставив меня испуганно зажмуриться. Ой, мамочки, неужели он меня ударит?!
- Прости, малышка, - прозвучал над ухом тихий голос Диего, и я осторожно приоткрыла один глаз, - прости, я не хотел тебя пугать.
- Не хотел бы, не напугал, - проворчала я, выразительно выпячивая губки.
Диего приглушённо рассмеялся и легко чмокнул меня в кончик носа:
- Маленькая упрямая малышка.
- Каталина, - я завозилась, устраиваясь поудобнее. – Меня зовут Каталина.
Диего приподнялся на локте, внимательно изучая моё лицо.
- Каталина? Имя испанское, но, прости, на испанку ты не похожа.
- А я вообще не из Испании, - на меня, как в детстве, накатила беззаботная лихость, когда любое море кажется по колено, а любое дело по плечу. – И даже не из этого времени, представляешь?
Я замерла, с опасением ожидая реакции на своё безрассудное признание. Дура, ничему меня жизнь не учит, стоило только парню проявить интерес ко мне самой, а не моему телу, как я размякла и начисто позабыла об осторожности. И что сейчас будет? В лучшем случае Диего решит, что я безумна, а в худшем сочтёт меня ведьмой и пришибёт, чтобы никто не узнал о том, что сын знатного идальго связался с ведьмой. Я постаралась отодвинуться, но Диего по-прежнему прижимал меня к себе, не спеша бросаться вон из комнаты с истошными воплями.
- Я слышал истории о том, что наше настоящее, прошлое и будущее существуют одновременно, - медленно произнёс Диего, задумчиво поглаживая меня по плечу. – Выходит, это не сказки и легенды, не вымысел мечтателей, а правда.
- Ещё какая, - хмыкнула я и не утерпев спросила. – Слушай, Диего, а почему ты… - я замялась, не зная как спросить так, чтобы не обидеть. Чёрт, раньше мне было наплевать на чувства собеседника, что-то изменилось во мне с момента встречи с этим кабальеро.
- Почему я что? – уточнил Диего, выразительно приподнимая брови.
- Ну, не боишься меня.
Я прикрыла рот рукой и отчаянно покраснела. Нет, я всё-таки дура, причём редкостная. Спросить у парня, почему он не боится девчонки, ну не это ли верх идиотизма?! Даже Максим, услышав такое, тут же стал бы рыть копытом землю, доказывая, какой он крутой мачомен.
Диего приглушённо рассмеялся:
- Прости, малышка, но ты далеко не самый страшный кошмар в моей жизни.
Ну вот, что и требовалось доказать. Я надулась и, разозлившись больше на саму себя, чем на Диего, привычно огрызнулась:
- Да что ты знаешь о кошмарах, богатенький сынок, над которым всю жизнь только что с бубнами хороводы не водили!
Вот и всё, теперь Диего окончательно обидится и с пеной у рта начнёт мне доказывать, как тяжела жизнь богатого кабальеро. Парня хлебом не корми, только дай повод поныть и пожаловаться на жизнь.
- А у тебя было не так? – Диего чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть моё лицо.
- Представь себе, нет, - отрезала я и, поддавшись гневу, с жаром продолжила, - я всю жизнь росла, как трава в поле, нафиг никому кроме Ленки не нужная!
Как говорится, Остапа понесло. Сама не зная зачем, я рассказала Диего всю свою жизнь, танком проехалась по козлам-одноклассникам, впервые в жизни открыто высказала всё, что думала по поводу коллег, и, самое главное, выплакала застарелую боль и обиду на Олега, о котором долгое время запрещала себе даже думать. Меня трясло, я стучала зубами, захлёбывалась слезами вперемешку со словами и никак не могла остановиться. Вот она, женская истерика, бессмысленная и беспощадная. Не зря парни её так боятся. Диего тоже следовало бы испугаться и убежать, в крайнем случае заскучать и отстраниться, хотя бы эмоционально, но он, наоборот, сел, усадил меня к себе на колени, словно маленькую девочку, и стал бережно укачивать, целуя в затылок.
Постепенно я затихла, только хлюпая носом и порой тяжело вздыхая.
- Знаешь, Лина, - медленно произнёс Диего, не спеша ссаживать меня с колен, - понравится это тебе или нет, но даже став человеком, ты останешься здесь. Назад я тебя не отпущу.
- Зачем я тебе? – хрипло спросила я, ладонью вытирая слёзы.
Диего помолчал, задумчиво покусывая губу, а потом медленно, тщательно подбирая слова, ответил:
- Я не стану говорить, что люблю тебя, словам ты не поверишь, да и я не уверен, что чувства, которые испытываю к тебе, это любовь. Ты мне совершенно точно нравишься, стала мне дорога как друг и, не стану скрывать, я хочу тебя как женщину. Ревновать тебя пока не к кому…
- А прошлое? – хмыкнула я, искренне обалдев от подобной откровенности. – Парни обожают ревновать девушек к прошлому, можно подумать, сами невинные ангелы!
- Лин, перестань, - Диего блеснул насмешливой улыбкой, - ревновать к прошлому по меньшей мере глупо!
Блин, ну неужели мне в кои-то веки раз попался умный парень?!
- Диего, - я пристально посмотрела на кабальеро, пытаясь понять, говорит ли он правду или мастерски водит меня за нос, - какой-то ты слишком хороший…
- Я обычный, - Диего пожал плечами, - и у тебя будет время узнать, что помимо достоинств у меня есть и недостатки.
О, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста!
- Например?
- Я упрям, достаточно властен, не привык слепо верить и подчиняться и не верю словам. А ещё предпочитаю оценивать людей по их поступкам, а не длине родословной.
И это всё? А я-то думала…
- Знаешь, - я завозилась, прикидывая, можно ли обнаглеть настолько, чтобы погреть замёрзшие ноги о ноги Диего, или это будет перебором, - в наше время такие качества считаются едва ли не достоинствами.
- Вот именно поэтому я тебя назад и не отпущу, - спокойно ответил Диего. – Лин, если ноги замёрзли, прижми их ко мне. А хочешь, я тебя вообще одеялом укутаю?
Моя челюсть с бряканьем рухнула вниз, спрятанная в глубине души романтика могучим пинком вышибла разум из головы, а сердце весенней птицей воспарило ввысь. Это как это вообще, а? Он, что, заметил, что мне холодно? Ему что, не всё равно? А почему, он же не клялся мне в вечной любви… Он мне вообще сказал, что меня не любит! Бли-и-ин, такой шикарный парень сказал, что меня не любит! Усилием воли я прогнала идущие под ручку панику и истерику, не до них совершенно, и твёрдо решила: сдохну, а сделаю так, что Диего меня полюбит. Такого парня я никому не отдам, пусть эти сеньориты даже не надеются, Диего мой. Я окончательно утвердилась в своём решении, когда так и не дождавшийся моего ответа Диего завернул меня в одеяло и ласково поцеловал в заплаканную щёку:
- Клянусь честью, малышка, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
Я довольно улыбнулась, словно маленькая девочка из доброго рождественского фильма, уткнулась носом Диего в грудь и моментально уснула. Оказывается, ночь любви – это не безудержный секс, а безмятежный сон в крепких руках любимого мужчины. И мне было абсолютно наплевать, что мы с Диего ещё толком даже не разобрались в своих чувствах, здесь и сейчас я его любила, и этого было более чем достаточно.
Пожалуй, одно из самых любимых событий девиц всех времён и народов – это бал. Балы, подобно могущественным чародеям, превращают всех девушек без исключения в дивных красавиц, а всех мужчин в Прекрасных Принцев или отважных рыцарей, но балы и обманщики, они сулят гораздо больше, чем собираются дать. Сколько радужных надежд и потаённых мечтаний разлетаются серым пеплом по окончанию праздника, сколько воздушных замков разваливается на балу, погребая своих создателей и создательниц под грудами обломков!
В гасиенде де Ла Вега к балу начали готовиться с самого утра. Слуги, под бдительным присмотром Розамунды, носились по всему дому, наводя блеск в каждом уголке, даже пристройках, где лежал сельскохозяйственный инвентарь и прочие вещи, веками хранимые на всякий вполне возможный случай. Конечно, гости в такие пристройки не заходят, но вдруг? Те же солдаты вломятся в поисках Зорро, или пара какая пылкая уединиться захочет, если много людей в дом приглашено, всякое же может случиться, верно? Слуги с таким пылом наводили чистоту, что даже выжили дона Алехандро из кабинета, и почтенный сеньор вместе с бумагами перебрался в комнату сына, единственное место в доме, не затронутое предпраздничной лихорадкой, потому что Диего не терпящим возражений тоном заявил, что не потерпит полчищ слуг с вёдрами и тряпками, Бернардо прекрасно справится сам. Розамунда пыталась вразумить кабальеро, но Диего прижал пальцы к вискам и сказал, что если с ним начнут спорить, то у него непременно разыграется мигрень, и тогда он не сможет появиться на балу, а подобное абсолютно недопустимо, так как бал вообще-то и устроен в честь возвращения его, Диего, из Испании.
Розамунда неохотно подчинилась и, негромко и весьма выразительно бурча под нос что-то нелицеприятное об избалованных мальчишках, спустилась на кухню, где в клубах ароматного пара и дыма метались встрёпанные краснолицые фигуры, наводящие на мысли о подземном мире, куда неизбежно попадут все грешники после смерти. Стоит заметить, что с появлением на кухне Розамунды всем поварятам и посудомойкам стало казаться, что в ад они попали ещё при жизни, так сказать, досрочно.
- Ну, долго мне воду ждать?! – напустилась Розамунда на Рэмми, имевшего неосторожность попасться рассерженной женщине под руку. - Если через пять минут не принесёшь мне кипятка, сам будешь этого гуся щипать! И без ошпаривания!
Рэмми метнулся за водой, по пути получив строгий наказ Мери срочно протереть бокалы, чтобы к вечеру они блестели ярче звёзд.
- Сейчас, я мигом, - выпалил мальчишка, поспешно хватая с печи тяжёлый котелок с водой. – Только кипяток Розамунде принесу!
Мальчуган метнулся к грозной нахохленной фигуре, возвышающейся прямо в центре кухни, споткнулся о чей-то башмак и… Кипяток волной выплеснулся из котелка, заливая всё вокруг, женщины с истошным визгом принялись подбирать юбки, мужчины заругались, поспешно отскакивая ближе к стенам.
- Безрукий! – загрохотала Розамунда, гневом прикрывая страх за мальчугана. – Я велела гуся шпарить, а не себя! Эй, Хосе, выводи отсюда этого безобразника! Мария, птицей лети за лекарем!
- Не вертись, а то платье свалится, - прошептал Диего, опалив дыханием моё ушко.
Платье? Да и чёрт с ним, всё равно оно жёсткое и страшно натирает, словно не из шёлка, а из мешковины сшито!
Ладони Диего медленно заскользили вверх, вырвав у меня очередной возбуждённый стон. Такого со мной никогда раньше не было, секс для меня был таким же средством достижения цели, как красивая внешность, острый ум и гибкие моральные принципы. Даже с Максимом я спала только потому что, во-первых, это полезно для здоровья, а во-вторых, он по-настоящему классный фотограф, а лучший способ привязать его к нашей редакции – это секс. Нет, какое-то возбуждение я, само собой, испытывала, но головы никогда не теряла. А сейчас мне впервые после той памятной ночи с Олегом захотелось забыть о собственной силе, гордости, амбициозности и стать просто слабой женщиной, которая тает в объятиях сильного мужчины. И не важно, что будет завтра, и наступит ли оно вообще, не важно, есть ли будущее у нашего романа, и смогу ли я стать человеком. Важны только эти горячие ладони, замершие под грудью, но пока ещё не осмелившиеся покорить призывно встопорщившиеся вершины, важно лишь напряжённое дыхание, ставшее одним на двоих, и бешеный ритм сердца, готового пробить грудную клетку и упасть к ногам блестящего кабальеро.
- Малышка, - хрипло прошептал Диего и мягко накрыл мою грудь, - девочка моя…
Я приглушённо вскрикнула и положила свои руки поверх рук Диего. Не отталкивая и не отводя, боже упаси, наоборот, прижимая крепче. Мне казалось, что я превратилась в легендарную птицу Феникс и только и жду момента, чтобы сгореть в очистительном пламени и возродиться опять, обновлённой и освободившейся от прошлых обид и бед.
Диего без слов понял меня, его ласки стали решительнее, губы живительным дождём осыпали мою шею и плечи, и под этими поцелуями, в этих ласковых и сильных руках я впервые за многие годы почувствовала себя прекрасной и желанной женщиной. Не роковой красоткой, по чьей прихоти ввергаются в хаос разрушений и войн целые города, а настоящей Женщиной, Берегиней.
Так и не зашнурованное платье медленно скользнуло вниз, чуть поблёскивающей в лунном свете лужицей растёкшись у моих ног. Диего легко подхватил меня на руки, и я с готовностью обвила его шею руками, даже голову на плечо склонила. Потом, когда развеются лунные чары и беспощадное солнце расставит всё по местам, я опять стану Каталиной Сергеевной, железной леди с компьютером вместо головы и калькулятором вместо сердца. Но это потом, когда перестанут расцветать по всему телу огненными цветами поцелуи Диего, когда выровняется дыхание, а из груди перестанут вырываться стоны, когда чаша страсти будет испита до дна и напряжённое тело получит желанную разрядку. Когда, утолив пламя похоти, мы с Диего станем друг другу чужими.
Я всхлипнула, прикусив губу, болью прогоняя печаль. Диего замер, приподнялся на локтях, с нескрываемой тревогой всматриваясь мне в лицо:
- Что случилось, малышка? Тебе больно?
Я недоверчиво моргнула, отказываясь верить услышанному. Мои прежние любовники на пике страсти уподоблялись токующим тетеревам, чувства партнёрши их совсем не волновали. Диего настолько заботлив или не привык расслабляться даже в постели? Не доверяет мне?
- Малышка? - Диего мягко погладил меня по щеке, бережно отвёл от лица прядь волос. – Что случилось?
Я нарочито беззаботно передёрнула плечами:
- Ничего. Я просто подумала о том, что за ночью наступит утро.
- Мы найдём способ вернуть тебе человеческий облик.
- А если нет? – я понимала, что сейчас не время и не место решать подобные вопросы, но остановиться не могла. – А если я так и буду человеком только по ночам, что тогда?!
- Значит, венчаться будем ночью, - Диего белозубо улыбнулся.
Я застыла, широко распахнув глаза и забыв даже, что нужно дышать.
- Что? – с трудом вытолкнула я из пересохшего горла. – Что ты сказал?
- Если не сумеем тебя расколдовать, обвенчаемся ночью, - терпеливо повторил Диего, медленно очерчивая пальцем контур моих губ.
Так, мне всё ясно. Диего перегрелся на солнце, схлопотал тепловой удар и начал бредить. Кто-нибудь помнит правила оказания первой помощи в таких случаях?
- С ума сошёл? – я скептически фыркнула. – На таких как я не женятся. Тем более парни из знатных древних фамилий. Вот увидишь, тебе обязательно подыщут богатую дурочку из тех, что будут завтра на празднике.
- Мой отец достаточно богат, чтобы не продавать меня, - тёмные глаза Диего в неверном лунном свете на миг стали похожи на очи иконописных святых, такие же мудрые, всё понимающие и прощающие. – Кто обидел тебя так сильно, что ты совсем перестала верить людям? Кто он?
- А почему ты думаешь, что это мужчина? – буркнула я, не спеша открывать душу даже тому, кому всего пару минут назад готова была отдать не только тело, но и сердце.
- Так обидеть женщину, чтобы она потеряла веру в себя и людей, может только мужчина, - глаза Диего неожиданно полыхнули разрушительным гневом. – Ты из-за него сегодня плакала? Кто он?!
Я насупилась и замолчала, попытавшись отвернуться. Ага, кто бы меня ещё отпустил! Диего навис надо мной как разъярённое божество над грешницей, прожигая своим пылающим взглядом, заставив меня испуганно зажмуриться. Ой, мамочки, неужели он меня ударит?!
- Прости, малышка, - прозвучал над ухом тихий голос Диего, и я осторожно приоткрыла один глаз, - прости, я не хотел тебя пугать.
- Не хотел бы, не напугал, - проворчала я, выразительно выпячивая губки.
Диего приглушённо рассмеялся и легко чмокнул меня в кончик носа:
- Маленькая упрямая малышка.
- Каталина, - я завозилась, устраиваясь поудобнее. – Меня зовут Каталина.
Диего приподнялся на локте, внимательно изучая моё лицо.
- Каталина? Имя испанское, но, прости, на испанку ты не похожа.
- А я вообще не из Испании, - на меня, как в детстве, накатила беззаботная лихость, когда любое море кажется по колено, а любое дело по плечу. – И даже не из этого времени, представляешь?
Я замерла, с опасением ожидая реакции на своё безрассудное признание. Дура, ничему меня жизнь не учит, стоило только парню проявить интерес ко мне самой, а не моему телу, как я размякла и начисто позабыла об осторожности. И что сейчас будет? В лучшем случае Диего решит, что я безумна, а в худшем сочтёт меня ведьмой и пришибёт, чтобы никто не узнал о том, что сын знатного идальго связался с ведьмой. Я постаралась отодвинуться, но Диего по-прежнему прижимал меня к себе, не спеша бросаться вон из комнаты с истошными воплями.
- Я слышал истории о том, что наше настоящее, прошлое и будущее существуют одновременно, - медленно произнёс Диего, задумчиво поглаживая меня по плечу. – Выходит, это не сказки и легенды, не вымысел мечтателей, а правда.
- Ещё какая, - хмыкнула я и не утерпев спросила. – Слушай, Диего, а почему ты… - я замялась, не зная как спросить так, чтобы не обидеть. Чёрт, раньше мне было наплевать на чувства собеседника, что-то изменилось во мне с момента встречи с этим кабальеро.
- Почему я что? – уточнил Диего, выразительно приподнимая брови.
- Ну, не боишься меня.
Я прикрыла рот рукой и отчаянно покраснела. Нет, я всё-таки дура, причём редкостная. Спросить у парня, почему он не боится девчонки, ну не это ли верх идиотизма?! Даже Максим, услышав такое, тут же стал бы рыть копытом землю, доказывая, какой он крутой мачомен.
Диего приглушённо рассмеялся:
- Прости, малышка, но ты далеко не самый страшный кошмар в моей жизни.
Ну вот, что и требовалось доказать. Я надулась и, разозлившись больше на саму себя, чем на Диего, привычно огрызнулась:
- Да что ты знаешь о кошмарах, богатенький сынок, над которым всю жизнь только что с бубнами хороводы не водили!
Вот и всё, теперь Диего окончательно обидится и с пеной у рта начнёт мне доказывать, как тяжела жизнь богатого кабальеро. Парня хлебом не корми, только дай повод поныть и пожаловаться на жизнь.
- А у тебя было не так? – Диего чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть моё лицо.
- Представь себе, нет, - отрезала я и, поддавшись гневу, с жаром продолжила, - я всю жизнь росла, как трава в поле, нафиг никому кроме Ленки не нужная!
Как говорится, Остапа понесло. Сама не зная зачем, я рассказала Диего всю свою жизнь, танком проехалась по козлам-одноклассникам, впервые в жизни открыто высказала всё, что думала по поводу коллег, и, самое главное, выплакала застарелую боль и обиду на Олега, о котором долгое время запрещала себе даже думать. Меня трясло, я стучала зубами, захлёбывалась слезами вперемешку со словами и никак не могла остановиться. Вот она, женская истерика, бессмысленная и беспощадная. Не зря парни её так боятся. Диего тоже следовало бы испугаться и убежать, в крайнем случае заскучать и отстраниться, хотя бы эмоционально, но он, наоборот, сел, усадил меня к себе на колени, словно маленькую девочку, и стал бережно укачивать, целуя в затылок.
Постепенно я затихла, только хлюпая носом и порой тяжело вздыхая.
- Знаешь, Лина, - медленно произнёс Диего, не спеша ссаживать меня с колен, - понравится это тебе или нет, но даже став человеком, ты останешься здесь. Назад я тебя не отпущу.
- Зачем я тебе? – хрипло спросила я, ладонью вытирая слёзы.
Диего помолчал, задумчиво покусывая губу, а потом медленно, тщательно подбирая слова, ответил:
- Я не стану говорить, что люблю тебя, словам ты не поверишь, да и я не уверен, что чувства, которые испытываю к тебе, это любовь. Ты мне совершенно точно нравишься, стала мне дорога как друг и, не стану скрывать, я хочу тебя как женщину. Ревновать тебя пока не к кому…
- А прошлое? – хмыкнула я, искренне обалдев от подобной откровенности. – Парни обожают ревновать девушек к прошлому, можно подумать, сами невинные ангелы!
- Лин, перестань, - Диего блеснул насмешливой улыбкой, - ревновать к прошлому по меньшей мере глупо!
Блин, ну неужели мне в кои-то веки раз попался умный парень?!
- Диего, - я пристально посмотрела на кабальеро, пытаясь понять, говорит ли он правду или мастерски водит меня за нос, - какой-то ты слишком хороший…
- Я обычный, - Диего пожал плечами, - и у тебя будет время узнать, что помимо достоинств у меня есть и недостатки.
О, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста!
- Например?
- Я упрям, достаточно властен, не привык слепо верить и подчиняться и не верю словам. А ещё предпочитаю оценивать людей по их поступкам, а не длине родословной.
И это всё? А я-то думала…
- Знаешь, - я завозилась, прикидывая, можно ли обнаглеть настолько, чтобы погреть замёрзшие ноги о ноги Диего, или это будет перебором, - в наше время такие качества считаются едва ли не достоинствами.
- Вот именно поэтому я тебя назад и не отпущу, - спокойно ответил Диего. – Лин, если ноги замёрзли, прижми их ко мне. А хочешь, я тебя вообще одеялом укутаю?
Моя челюсть с бряканьем рухнула вниз, спрятанная в глубине души романтика могучим пинком вышибла разум из головы, а сердце весенней птицей воспарило ввысь. Это как это вообще, а? Он, что, заметил, что мне холодно? Ему что, не всё равно? А почему, он же не клялся мне в вечной любви… Он мне вообще сказал, что меня не любит! Бли-и-ин, такой шикарный парень сказал, что меня не любит! Усилием воли я прогнала идущие под ручку панику и истерику, не до них совершенно, и твёрдо решила: сдохну, а сделаю так, что Диего меня полюбит. Такого парня я никому не отдам, пусть эти сеньориты даже не надеются, Диего мой. Я окончательно утвердилась в своём решении, когда так и не дождавшийся моего ответа Диего завернул меня в одеяло и ласково поцеловал в заплаканную щёку:
- Клянусь честью, малышка, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
Я довольно улыбнулась, словно маленькая девочка из доброго рождественского фильма, уткнулась носом Диего в грудь и моментально уснула. Оказывается, ночь любви – это не безудержный секс, а безмятежный сон в крепких руках любимого мужчины. И мне было абсолютно наплевать, что мы с Диего ещё толком даже не разобрались в своих чувствах, здесь и сейчас я его любила, и этого было более чем достаточно.
Прода от 26.01.2021, 08:40
Глава 9
Пожалуй, одно из самых любимых событий девиц всех времён и народов – это бал. Балы, подобно могущественным чародеям, превращают всех девушек без исключения в дивных красавиц, а всех мужчин в Прекрасных Принцев или отважных рыцарей, но балы и обманщики, они сулят гораздо больше, чем собираются дать. Сколько радужных надежд и потаённых мечтаний разлетаются серым пеплом по окончанию праздника, сколько воздушных замков разваливается на балу, погребая своих создателей и создательниц под грудами обломков!
В гасиенде де Ла Вега к балу начали готовиться с самого утра. Слуги, под бдительным присмотром Розамунды, носились по всему дому, наводя блеск в каждом уголке, даже пристройках, где лежал сельскохозяйственный инвентарь и прочие вещи, веками хранимые на всякий вполне возможный случай. Конечно, гости в такие пристройки не заходят, но вдруг? Те же солдаты вломятся в поисках Зорро, или пара какая пылкая уединиться захочет, если много людей в дом приглашено, всякое же может случиться, верно? Слуги с таким пылом наводили чистоту, что даже выжили дона Алехандро из кабинета, и почтенный сеньор вместе с бумагами перебрался в комнату сына, единственное место в доме, не затронутое предпраздничной лихорадкой, потому что Диего не терпящим возражений тоном заявил, что не потерпит полчищ слуг с вёдрами и тряпками, Бернардо прекрасно справится сам. Розамунда пыталась вразумить кабальеро, но Диего прижал пальцы к вискам и сказал, что если с ним начнут спорить, то у него непременно разыграется мигрень, и тогда он не сможет появиться на балу, а подобное абсолютно недопустимо, так как бал вообще-то и устроен в честь возвращения его, Диего, из Испании.
Розамунда неохотно подчинилась и, негромко и весьма выразительно бурча под нос что-то нелицеприятное об избалованных мальчишках, спустилась на кухню, где в клубах ароматного пара и дыма метались встрёпанные краснолицые фигуры, наводящие на мысли о подземном мире, куда неизбежно попадут все грешники после смерти. Стоит заметить, что с появлением на кухне Розамунды всем поварятам и посудомойкам стало казаться, что в ад они попали ещё при жизни, так сказать, досрочно.
- Ну, долго мне воду ждать?! – напустилась Розамунда на Рэмми, имевшего неосторожность попасться рассерженной женщине под руку. - Если через пять минут не принесёшь мне кипятка, сам будешь этого гуся щипать! И без ошпаривания!
Рэмми метнулся за водой, по пути получив строгий наказ Мери срочно протереть бокалы, чтобы к вечеру они блестели ярче звёзд.
- Сейчас, я мигом, - выпалил мальчишка, поспешно хватая с печи тяжёлый котелок с водой. – Только кипяток Розамунде принесу!
Мальчуган метнулся к грозной нахохленной фигуре, возвышающейся прямо в центре кухни, споткнулся о чей-то башмак и… Кипяток волной выплеснулся из котелка, заливая всё вокруг, женщины с истошным визгом принялись подбирать юбки, мужчины заругались, поспешно отскакивая ближе к стенам.
- Безрукий! – загрохотала Розамунда, гневом прикрывая страх за мальчугана. – Я велела гуся шпарить, а не себя! Эй, Хосе, выводи отсюда этого безобразника! Мария, птицей лети за лекарем!
