- Его года я уважаю, - пробурчал я себе под нос, - а вот распутство – нет.
Отец попытался сурово нахмуриться, но я всё равно разглядел смешинки в его тёмных, как у меня, глазах.
- Дон Алехандро, - Розамунда возникла на пороге библиотеки разгневанным божеством, специально покинувшим небеса, чтобы покарать святотатцев, - дон Диего, Вы ещё даже не переоделись, а уже дон Михаэль с семейством пожаловали!
Я взглянул на часы, стоящие на каминной полке, и не сдержал улыбки: друг отца верен себе, всегда и везде оказывается первым, поговаривают, что он даже родился на несколько дней раньше срока.
- Михаэль уже приехал? – отец широко улыбнулся и хитро блеснул глазами. – Отличная новость, Диего, поспешим принять дорогого гостя!
В отличие от отца, спешить навстречу дону Михаэлю я не стал. Во-первых, нужно было оставить Каталину в комнате, ведь приглашённые на бал сеньориты наверняка начнут оглушительно вопить при виде крыски, а во-вторых… Я вздохнул. А во-вторых, мне совершенно не хотелось идти на этот бал без Каталины. Зачем мне нужны все эти изнеженные кокетливые девицы, если моя малышка будет скучать в комнате?!
- Пи, - крыска запрыгала у меня на плече, выразительно кивая на разложенную на кровати одежду. – Пи-пи-пи!
- Да знаю я, что меня уже ждут, - я осторожно снял крыску с плеча, - просто не хочу оставлять тебя одну.
Крыска выразительно закатила глаза и фыркнула. Вот вредина!
- Будь умницей, хорошо? – я торопливо переоделся, бросил быстрый взгляд в зеркало и пригладил волосы. – Как только приедет падре Антонио, я сразу провожу его сюда. Всё, пожелай мне удачи, я пошёл.
Крыса взяла хвостик в лапку и замахала им, словно платком. Интересно, чем займётся эта пушистая проказница в моё отсутствие?
Я спускался по лестнице, поглощённый размышлениями о Каталине, когда на меня налетели два ярких, облачённых в платья по последней моде, вихря. И как я мог забыть, что у дона Михаэля две дочери-близняшки!
- Диего! – завопила Элена, повыше и постройнее, - Как я рада, что Вы приехали! Представляете, у нас в городе такое, такое!!!
- Я расскажу, – привычно оттёрла сестру плечиком Мария, - а то ты опять всё перепутаешь. Диего, у нас в городе появился… - девушка благоговейно прижала ручки к пухлой груди и восторженно выдохнула, – Зорро!
Тьфу ты, чёрт, я думал, какой святой приехал! Или король Испании, не меньше.
- Зорро? – я удивлённо приподнял брови.
- Да! – обе сеньориты восхищённо закатили глаза и защебетали перебивая друг друга. – Зорро спас дона Рамиреса из тюрьмы. А ещё он дрался с комендантом и даже, - девушки перешли на свистящий шёпот, - ранил его!
Ну, ранил – это слишком сильно сказано. Поцарапал, не более.
- Здорово, правда? – Элена вцепилась в мой рукав, глядя на меня сияющими глазами. – Зорро настоящий герой! Как было бы чудесно узнать, кто это!
Я растянул губы в вежливой улыбке, обдумывая, под каким бы предлогом оставить сеньорит наедине с их восторгами. Даже не сомневаюсь, моего ухода они и не заметят, поглощённые мечтами о Зорро!
- А я знаю, кто скрывается под маской Зорро! – выпалила Мария, заставив меня чуть заметно вздрогнуть.
- И ничего ты не знаешь, - презрительно скривила губки Элена.
- А вот и знаю! – Мария топнула ножкой.
- И кто? – наседала на сестру Элена. – Ну, скажи, кто? Молчишь? Вот видишь, я же говорила, что ты не знаешь!
- Знаю! – гордо вздёрнула носик Мария. – Просто говорить не хочу.
Я скрипнул зубами, сохраняя маску вежливого интереса, хотя больше всего на свете мне хотелось взять сеньориту Марию за плечи и как следует тряхнуть.
- Дон Диего, - Элена кокетливо надула губки, - я Вас умоляю, узнайте у моей несносной сестрицы, кто такой Зорро. Я подарю Вам танец!
- Почту за честь, сеньорита, - я поклонился Элене и повернулся к Марии, которая отскочила от меня с весёлым смехом:
- Нет, дон Диего и не просите, не скажу! Я поклялась ему унести эту тайну с собой в могилу!
Ему? Коменданту, что ли? Нет, если бы комендант знал, кто такой Зорро, здесь бы уже не продохнуть было от солдат.
- Кому это ты пообещала? – ревниво спросила Элена, нервно теребя в руках платочек.
Мария округлила глаза и благоговейно выдохнула:
- Зорро!
Кхм, у меня провалы в памяти, или прелестная сеньорита попалась в лапы самозванцу? Второе вероятнее.
- Обманщица! – Элена стиснула кулачки и отчаянно покраснела. – Ты даже не видела Зорро!
- А вот и видела, - Мария воинственно вскинула голову, - мы с ним даже целовались!
- Когда? – ахнула Элена, прижимая ладошку к губам.
У меня был тот же самый вопрос, но я вовремя вспомнил, что благовоспитанные кабальеро умеют молчать и слушать.
- Вчера вечером, - Мария гордо выпятила грудь и тряхнула бледно золотыми, старательно уложенными по плечам локонами, - у изгороди.
- Я видела тебя вчера вечером, - неуверенно возразила Элена. – Ты была с доном Пабло… Мадонна! – Элена широко распахнула блестящие голубые глаза. – Ты хочешь сказать, что дон Пабло…
- И есть Зорро, - Мария восторженно, словно маленькая девочка, подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши. – Здорово, правда?
- Дон Пабло не может быть Зорро, - Элена поджала пухлые губки, став удивительно похожей на строгую гувернантку. – Подумай сама, в то время, как Зорро сражался с комендантом в саду у Эсперансы, дон Пабло был у нас в гостях!
Я понял, что сеньориты благополучно забыли о моей скромной персоне, и подошёл к отцу, чтобы вместе с ним встречать прибывающих на бал гостей.
Гостей было много, не только соседи, приезжали кабальеро и из дальних гасиенд, причём все с дочерями, племянницами и прочими дальними родственницами, оставить дома которых не было никакой возможности. В принципе я не возражал против распустившегося в нашем доме цветника, но все сеньориты, как специально сговорившись, щебетали только об одном: о Зорро. И если кабальеро ещё с вежливым интересом, умело маскировавшим снисходительные усмешки и лёгкое пренебрежение, расспрашивали меня об Испании и университете, то девицы не могли или не хотели притворяться и с пылающими восторгом глазами спрашивали меня только об одном: не знаю ли я, кто скрывается под чёрной маской? Поскольку память у меня прекрасная и каких-либо душевных болезней нет, я, естественно, отлично знал, кто такой Зорро, и именно поэтому раз за разом с огорчённым вздохом пожимал плечами. Сеньориты так же огорчённо вздыхали и скорбно поджимали губки, словно я признавался в тяжком недуге, готовом свести меня в могилу во цвете лет.
Сначала меня это даже забавляло, но уже через час начало по-настоящему раздражать. Самым популярным человеком на балу стал сержант Гарсия, который приехал вместо коменданта и во всеуслышание по секрету объявил, что капитан Гонсалес ранен самим Зорро, а потому заперся у себя и строит планы отмщения неуловимому разбойнику. О планах коменданта я бы и сам с удовольствием послушал, но пробиться сквозь плотную толпу сеньорит, сеньор и почтенных матрон не смог бы даже легкокрылый мотылёк. К счастью, наконец-то вернулся Бернардо и жестом поманил меня за собой во двор, где меня с привычной мягкой улыбкой и благословением встретил падре Антонио.
- Падре, - я вежливо поклонился старому священнику, словно дикого скакуна укрощая собственное нетерпение, - я рад, что Вы приехали.
- По-другому и быть не могло, - падре Антонио ласково коснулся моей руки, - я всегда рад помочь тебе, сын мой. Полагаю, нам не стоит тратить время на разговор, который вполне можно отложить?
Я сверкнул благодарной улыбкой.
Каталина. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, головой я прекрасно понимала, что даже если так уважаемый Диего падре из страха, корысти или милосердия и согласится мне помочь, то вряд ли у него что-то получится. Сразу, по крайней мере. Головой-то я это всё понимала, а вот шальная надежда, вспыхнувшая подобно факелу в сердце, упрямо шептала: «А вдруг? А вдруг? Чудеса же случаются, так почему бы и нет? Диего же так верит этому священнику!»
Я пыталась задушить эту надежду, похоронить её под глыбами разумных доводов, утопить в болоте сомнений и задушить песками скепсиса, но она оказалась такой же упрямой и живучей, как русские витязи на поле брани. Любимое Ленкино сравнение, помню, оно меня всегда страшно бесило, а теперь, надо же, сама стала использовать!
Я недовольно пискнула, тряхнула головой и решила попробовать убежать от себя. Лучше гонять своё пушистое тельце по комнате, чем тревожные мысли в голове. Авось часть сомнений и печали во время марафона отстанут и забудутся.
Я уже тяжело пыхтела, словно американский полицейский, поднимающийся на третий этаж без лифта, когда звериная сущность радостно насторожилась: по коридору шёл Диего. И не один, а с каким-то старым, очень старым человеком. А этот священник, часом, не загнётся по пути в комнату? Его кондратий не хватит?
Дверь в комнату распахнулась так стремительно, что меня чуть не смело к стене словно сухой листок. Эй, осторожнее! Я сердито пискнула, и Диего моментально подхватил меня на руки, на миг уткнувшись лицом в пушистый тёплый бочок. Пахло от красавчика горькой смесью разочарования и обиды, щедро приправленной усталостью. Не поняла, он сейчас на балу или на войне был?
- Падре, позвольте Вам представить Каталину, - Диего бережно, словно я была редчайшим цветком, протянул меня морщинистому старику с такими прозрачными серыми глазами, каких я ни у кого раньше не видела. – Каталина, это падре Антонио, духовный наставник всей нашей семьи.
Угу, забыл добавить, начиная с предка-основателя.
- Раз знакомству, - падре с улыбкой взмахнул надо мной рукой. Надеюсь, благословил, а не проклял. – Осмелюсь заметить, Вы очаровательны.
А то! Обаяние прямо через край хлещет, и это вы меня ещё в хорошем настроении не видели. А падре-то о-го-го какой дамский угодник!
Я вежливо пискнула, чуть поклонившись.
- К сожалению, Каталину заколдовали, и она превращается в девушку только в свете луны, - Диего улыбнулся и чуть заметно покраснел, не иначе вспомнил моё превращение. – Падре Антонио, Вы сможете нам помочь?
На изрезанном морщинами лице священника не дрогнул ни один мускул. Вот интересно, падре благополучно ничего не услышал (а что, годочков-то немало, ещё первых апостолов, поди, застал!) или тут абсолютно нормально обращаться к священнику по поводу колдовства?
- Сеньорита, - от спокойного и благожелательного голоса падре у меня помимо воли шерсть на спине поднялась дыбом, - что именно сказала Вам та, что наложила на Вас заклятие?
Перед глазами моментально возникла старуха, бабка Марьяшки, такая же древняя и внешне совершенно безобидная как этот падре.
- Ты станешь крысой, пока не научишься быть человеком, - прозвучал в ушах пафосный, чуть дребезжащий старческий голос.
Вот интересно, и что это означает? Какой смысл вкладывала явно рехнувшаяся на старости лет старуха в своё проклятие? На меня внезапно накатила свинцовая усталость. Всё напрасно, никто, ни Диего, ни прославленный падре, как его там, не смогут мне помочь, я никогда не стану человеком, так и останусь крысой. Так стоит ли трепыхаться, не проще ли подчиниться своей участи, а то и разом оборвать своё…
Диего резко дёрнул меня за хвост, заставив отчаянно пискнуть и оскалиться. Озверел?! Свой хвост отрасти, за него и дёргай!
- Не смей, - рассерженной коброй прошипел Диего, так при этом сверкнув своими глазищами, что я чуть не описалась от страха, - не смей опускать руки и сдаваться. Крысой ты будешь или нет, но я тебя не брошу!
- Я уверен, что заклятие обратимо, - старый священник деликатно сделал вид, что ничего не заметил, с таким интересом глядя на огонь в камине, словно первый раз в жизни его видел.
- И каким образом его снять? – Диего по-прежнему довольно угрожающе сжимал мою нахохленную тушку в руках.
- Полагаю, Диего, тебе стоит вернуться к гостям, - падре рассеянно улыбнулся, глядя прозрачно-серыми, словно вода в ручье, глазами куда-то сквозь меня.
Судя по промелькнувшей по лицу Диего гримасе, гостей он видел очень далеко и при весьма пикантных обстоятельствах.
- Диего! – дон Алехандро, дай ему бог крепкого здоровья на долгие годы, привычно распахнул дверь и лишь потом небрежно стукнул по косяку. – Моё почтение, падре Антонио, рад Вас видеть. Диего, немедленно спускайся к гостям. В конце концов это неприлично!
- Неприлично во время танца с одним грезить о другом, - совсем по-мальчишески выпалил Диего. – Собравшимся у нас сегодня гостям нет до меня ни малейшего дела, все только и обсуждают Зорро!
Я озадаченно нахохлилась, не понимая, как можно думать о ком-то другом рядом с Диего. Он же классный, даже если не брать во внимание его сексуальную внешность. А какой у него голос, кружит голову и согревает, словно терпкое старое вино. А руки! Сильные, крепкие, тёплые, в таких руках чувствуешь себя маленькой девочкой, надёжно укрытой от всех бурь и невзгод. А ещё Диего прекрасный рассказчик, у него потрясающее чувство юмора, он внимательный и заботливый…
«Стоп, подруга, - осадила я сама себя, - не надо возводить Диего при жизни в святые. Он живой человек, и помимо достоинств у него есть и недостатки».
«Которые его абсолютно не портят, - прозвучал ехидный тонкий голосок моей крысы, не иначе. – И вообще, именно недостатки нас и притягивают, достоинства у всех примерно одинаковые!»
Я так увлеклась бурным спором с самой собой, что пропустила ссору между доном Алехандро и Диего, очнулась, только когда меня резко сунули в руки священника.
- Надеюсь, падре Антонио, Вас не затруднит присмотреть за этой милой зверюшкой, - стальным голосом отчеканил дон Алехандро и крепко взял Диего за рукав. – А мы, с Вашего позволения, спустимся к гостям.
- Желаю приятно провести время, - падре вежливо поклонился, мягко удерживая меня в своих прохладных, пахнущих чем-то сладковатым ладонях.
Дверь за сеньорами де Ла Вега решительно захлопнулась.
- Прошу прощения, сеньорита, - падре Антонио мягко улыбнулся, - не могу не спросить: каковы Ваши планы в отношении дона Диего де Ла Вега? Кабальеро Вами не на шутку увлечён.
- А какие могут быть у крысы планы на человека? - выпалила я и замерла, не в силах поверить, что ко мне вернулась речь. Как же так, ведь я по-прежнему крыса?
- Как я уже говорил, заклятие вполне можно снять, - невозмутимо заметил падре Антонио, продолжая по-прежнему чуть отстранённо улыбаться. – Что именно сказала Вам та, что наложила чары?
- Ты станешь крысой, пока не научишься быть человеком, - медленно, стараясь проникнуть в тайный смысл каждого слова, ответила я. – Но это же полный бред, я и была человеком!
- Ты уверена в этом, дитя моё?
Я уже готова была гордо заявить, что иначе и быть не может, но вспомнила, как часто и с какой нескрываемой ненавистью меня называли крысой, и прикусила язык. Неужели Максим, Марьяшка и прочие обитатели серпентария были правы? Но чем они лучше меня? Почему я стала крысой, а они нет?
- А кого ты можешь назвать человеком? – падре Антонио в этот вечер решил психотерапевтом поработать, не иначе. – Настоящим человеком?
Я чуть не брякнула про «Повесть о настоящем человеке», но вовремя прикусила язык, светить тем, что я из другого времени, точно не стоило. Тем более перед священником, ещё и католическим. В нашей стране как-то с католицизмом всё непросто, одно Ледовое побоище чего стоит.
Отец попытался сурово нахмуриться, но я всё равно разглядел смешинки в его тёмных, как у меня, глазах.
- Дон Алехандро, - Розамунда возникла на пороге библиотеки разгневанным божеством, специально покинувшим небеса, чтобы покарать святотатцев, - дон Диего, Вы ещё даже не переоделись, а уже дон Михаэль с семейством пожаловали!
Я взглянул на часы, стоящие на каминной полке, и не сдержал улыбки: друг отца верен себе, всегда и везде оказывается первым, поговаривают, что он даже родился на несколько дней раньше срока.
- Михаэль уже приехал? – отец широко улыбнулся и хитро блеснул глазами. – Отличная новость, Диего, поспешим принять дорогого гостя!
В отличие от отца, спешить навстречу дону Михаэлю я не стал. Во-первых, нужно было оставить Каталину в комнате, ведь приглашённые на бал сеньориты наверняка начнут оглушительно вопить при виде крыски, а во-вторых… Я вздохнул. А во-вторых, мне совершенно не хотелось идти на этот бал без Каталины. Зачем мне нужны все эти изнеженные кокетливые девицы, если моя малышка будет скучать в комнате?!
- Пи, - крыска запрыгала у меня на плече, выразительно кивая на разложенную на кровати одежду. – Пи-пи-пи!
- Да знаю я, что меня уже ждут, - я осторожно снял крыску с плеча, - просто не хочу оставлять тебя одну.
Крыска выразительно закатила глаза и фыркнула. Вот вредина!
- Будь умницей, хорошо? – я торопливо переоделся, бросил быстрый взгляд в зеркало и пригладил волосы. – Как только приедет падре Антонио, я сразу провожу его сюда. Всё, пожелай мне удачи, я пошёл.
Крыса взяла хвостик в лапку и замахала им, словно платком. Интересно, чем займётся эта пушистая проказница в моё отсутствие?
Я спускался по лестнице, поглощённый размышлениями о Каталине, когда на меня налетели два ярких, облачённых в платья по последней моде, вихря. И как я мог забыть, что у дона Михаэля две дочери-близняшки!
- Диего! – завопила Элена, повыше и постройнее, - Как я рада, что Вы приехали! Представляете, у нас в городе такое, такое!!!
- Я расскажу, – привычно оттёрла сестру плечиком Мария, - а то ты опять всё перепутаешь. Диего, у нас в городе появился… - девушка благоговейно прижала ручки к пухлой груди и восторженно выдохнула, – Зорро!
Тьфу ты, чёрт, я думал, какой святой приехал! Или король Испании, не меньше.
- Зорро? – я удивлённо приподнял брови.
- Да! – обе сеньориты восхищённо закатили глаза и защебетали перебивая друг друга. – Зорро спас дона Рамиреса из тюрьмы. А ещё он дрался с комендантом и даже, - девушки перешли на свистящий шёпот, - ранил его!
Ну, ранил – это слишком сильно сказано. Поцарапал, не более.
- Здорово, правда? – Элена вцепилась в мой рукав, глядя на меня сияющими глазами. – Зорро настоящий герой! Как было бы чудесно узнать, кто это!
Я растянул губы в вежливой улыбке, обдумывая, под каким бы предлогом оставить сеньорит наедине с их восторгами. Даже не сомневаюсь, моего ухода они и не заметят, поглощённые мечтами о Зорро!
- А я знаю, кто скрывается под маской Зорро! – выпалила Мария, заставив меня чуть заметно вздрогнуть.
- И ничего ты не знаешь, - презрительно скривила губки Элена.
- А вот и знаю! – Мария топнула ножкой.
- И кто? – наседала на сестру Элена. – Ну, скажи, кто? Молчишь? Вот видишь, я же говорила, что ты не знаешь!
- Знаю! – гордо вздёрнула носик Мария. – Просто говорить не хочу.
Я скрипнул зубами, сохраняя маску вежливого интереса, хотя больше всего на свете мне хотелось взять сеньориту Марию за плечи и как следует тряхнуть.
- Дон Диего, - Элена кокетливо надула губки, - я Вас умоляю, узнайте у моей несносной сестрицы, кто такой Зорро. Я подарю Вам танец!
- Почту за честь, сеньорита, - я поклонился Элене и повернулся к Марии, которая отскочила от меня с весёлым смехом:
- Нет, дон Диего и не просите, не скажу! Я поклялась ему унести эту тайну с собой в могилу!
Ему? Коменданту, что ли? Нет, если бы комендант знал, кто такой Зорро, здесь бы уже не продохнуть было от солдат.
- Кому это ты пообещала? – ревниво спросила Элена, нервно теребя в руках платочек.
Мария округлила глаза и благоговейно выдохнула:
- Зорро!
Кхм, у меня провалы в памяти, или прелестная сеньорита попалась в лапы самозванцу? Второе вероятнее.
- Обманщица! – Элена стиснула кулачки и отчаянно покраснела. – Ты даже не видела Зорро!
- А вот и видела, - Мария воинственно вскинула голову, - мы с ним даже целовались!
- Когда? – ахнула Элена, прижимая ладошку к губам.
У меня был тот же самый вопрос, но я вовремя вспомнил, что благовоспитанные кабальеро умеют молчать и слушать.
- Вчера вечером, - Мария гордо выпятила грудь и тряхнула бледно золотыми, старательно уложенными по плечам локонами, - у изгороди.
- Я видела тебя вчера вечером, - неуверенно возразила Элена. – Ты была с доном Пабло… Мадонна! – Элена широко распахнула блестящие голубые глаза. – Ты хочешь сказать, что дон Пабло…
- И есть Зорро, - Мария восторженно, словно маленькая девочка, подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши. – Здорово, правда?
- Дон Пабло не может быть Зорро, - Элена поджала пухлые губки, став удивительно похожей на строгую гувернантку. – Подумай сама, в то время, как Зорро сражался с комендантом в саду у Эсперансы, дон Пабло был у нас в гостях!
Я понял, что сеньориты благополучно забыли о моей скромной персоне, и подошёл к отцу, чтобы вместе с ним встречать прибывающих на бал гостей.
Гостей было много, не только соседи, приезжали кабальеро и из дальних гасиенд, причём все с дочерями, племянницами и прочими дальними родственницами, оставить дома которых не было никакой возможности. В принципе я не возражал против распустившегося в нашем доме цветника, но все сеньориты, как специально сговорившись, щебетали только об одном: о Зорро. И если кабальеро ещё с вежливым интересом, умело маскировавшим снисходительные усмешки и лёгкое пренебрежение, расспрашивали меня об Испании и университете, то девицы не могли или не хотели притворяться и с пылающими восторгом глазами спрашивали меня только об одном: не знаю ли я, кто скрывается под чёрной маской? Поскольку память у меня прекрасная и каких-либо душевных болезней нет, я, естественно, отлично знал, кто такой Зорро, и именно поэтому раз за разом с огорчённым вздохом пожимал плечами. Сеньориты так же огорчённо вздыхали и скорбно поджимали губки, словно я признавался в тяжком недуге, готовом свести меня в могилу во цвете лет.
Сначала меня это даже забавляло, но уже через час начало по-настоящему раздражать. Самым популярным человеком на балу стал сержант Гарсия, который приехал вместо коменданта и во всеуслышание по секрету объявил, что капитан Гонсалес ранен самим Зорро, а потому заперся у себя и строит планы отмщения неуловимому разбойнику. О планах коменданта я бы и сам с удовольствием послушал, но пробиться сквозь плотную толпу сеньорит, сеньор и почтенных матрон не смог бы даже легкокрылый мотылёк. К счастью, наконец-то вернулся Бернардо и жестом поманил меня за собой во двор, где меня с привычной мягкой улыбкой и благословением встретил падре Антонио.
- Падре, - я вежливо поклонился старому священнику, словно дикого скакуна укрощая собственное нетерпение, - я рад, что Вы приехали.
- По-другому и быть не могло, - падре Антонио ласково коснулся моей руки, - я всегда рад помочь тебе, сын мой. Полагаю, нам не стоит тратить время на разговор, который вполне можно отложить?
Я сверкнул благодарной улыбкой.
Прода от 27.01.2021, 12:46
***
Каталина. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, головой я прекрасно понимала, что даже если так уважаемый Диего падре из страха, корысти или милосердия и согласится мне помочь, то вряд ли у него что-то получится. Сразу, по крайней мере. Головой-то я это всё понимала, а вот шальная надежда, вспыхнувшая подобно факелу в сердце, упрямо шептала: «А вдруг? А вдруг? Чудеса же случаются, так почему бы и нет? Диего же так верит этому священнику!»
Я пыталась задушить эту надежду, похоронить её под глыбами разумных доводов, утопить в болоте сомнений и задушить песками скепсиса, но она оказалась такой же упрямой и живучей, как русские витязи на поле брани. Любимое Ленкино сравнение, помню, оно меня всегда страшно бесило, а теперь, надо же, сама стала использовать!
Я недовольно пискнула, тряхнула головой и решила попробовать убежать от себя. Лучше гонять своё пушистое тельце по комнате, чем тревожные мысли в голове. Авось часть сомнений и печали во время марафона отстанут и забудутся.
Я уже тяжело пыхтела, словно американский полицейский, поднимающийся на третий этаж без лифта, когда звериная сущность радостно насторожилась: по коридору шёл Диего. И не один, а с каким-то старым, очень старым человеком. А этот священник, часом, не загнётся по пути в комнату? Его кондратий не хватит?
Дверь в комнату распахнулась так стремительно, что меня чуть не смело к стене словно сухой листок. Эй, осторожнее! Я сердито пискнула, и Диего моментально подхватил меня на руки, на миг уткнувшись лицом в пушистый тёплый бочок. Пахло от красавчика горькой смесью разочарования и обиды, щедро приправленной усталостью. Не поняла, он сейчас на балу или на войне был?
- Падре, позвольте Вам представить Каталину, - Диего бережно, словно я была редчайшим цветком, протянул меня морщинистому старику с такими прозрачными серыми глазами, каких я ни у кого раньше не видела. – Каталина, это падре Антонио, духовный наставник всей нашей семьи.
Угу, забыл добавить, начиная с предка-основателя.
- Раз знакомству, - падре с улыбкой взмахнул надо мной рукой. Надеюсь, благословил, а не проклял. – Осмелюсь заметить, Вы очаровательны.
А то! Обаяние прямо через край хлещет, и это вы меня ещё в хорошем настроении не видели. А падре-то о-го-го какой дамский угодник!
Я вежливо пискнула, чуть поклонившись.
- К сожалению, Каталину заколдовали, и она превращается в девушку только в свете луны, - Диего улыбнулся и чуть заметно покраснел, не иначе вспомнил моё превращение. – Падре Антонио, Вы сможете нам помочь?
На изрезанном морщинами лице священника не дрогнул ни один мускул. Вот интересно, падре благополучно ничего не услышал (а что, годочков-то немало, ещё первых апостолов, поди, застал!) или тут абсолютно нормально обращаться к священнику по поводу колдовства?
- Сеньорита, - от спокойного и благожелательного голоса падре у меня помимо воли шерсть на спине поднялась дыбом, - что именно сказала Вам та, что наложила на Вас заклятие?
Перед глазами моментально возникла старуха, бабка Марьяшки, такая же древняя и внешне совершенно безобидная как этот падре.
- Ты станешь крысой, пока не научишься быть человеком, - прозвучал в ушах пафосный, чуть дребезжащий старческий голос.
Вот интересно, и что это означает? Какой смысл вкладывала явно рехнувшаяся на старости лет старуха в своё проклятие? На меня внезапно накатила свинцовая усталость. Всё напрасно, никто, ни Диего, ни прославленный падре, как его там, не смогут мне помочь, я никогда не стану человеком, так и останусь крысой. Так стоит ли трепыхаться, не проще ли подчиниться своей участи, а то и разом оборвать своё…
Диего резко дёрнул меня за хвост, заставив отчаянно пискнуть и оскалиться. Озверел?! Свой хвост отрасти, за него и дёргай!
- Не смей, - рассерженной коброй прошипел Диего, так при этом сверкнув своими глазищами, что я чуть не описалась от страха, - не смей опускать руки и сдаваться. Крысой ты будешь или нет, но я тебя не брошу!
- Я уверен, что заклятие обратимо, - старый священник деликатно сделал вид, что ничего не заметил, с таким интересом глядя на огонь в камине, словно первый раз в жизни его видел.
- И каким образом его снять? – Диего по-прежнему довольно угрожающе сжимал мою нахохленную тушку в руках.
- Полагаю, Диего, тебе стоит вернуться к гостям, - падре рассеянно улыбнулся, глядя прозрачно-серыми, словно вода в ручье, глазами куда-то сквозь меня.
Судя по промелькнувшей по лицу Диего гримасе, гостей он видел очень далеко и при весьма пикантных обстоятельствах.
- Диего! – дон Алехандро, дай ему бог крепкого здоровья на долгие годы, привычно распахнул дверь и лишь потом небрежно стукнул по косяку. – Моё почтение, падре Антонио, рад Вас видеть. Диего, немедленно спускайся к гостям. В конце концов это неприлично!
- Неприлично во время танца с одним грезить о другом, - совсем по-мальчишески выпалил Диего. – Собравшимся у нас сегодня гостям нет до меня ни малейшего дела, все только и обсуждают Зорро!
Я озадаченно нахохлилась, не понимая, как можно думать о ком-то другом рядом с Диего. Он же классный, даже если не брать во внимание его сексуальную внешность. А какой у него голос, кружит голову и согревает, словно терпкое старое вино. А руки! Сильные, крепкие, тёплые, в таких руках чувствуешь себя маленькой девочкой, надёжно укрытой от всех бурь и невзгод. А ещё Диего прекрасный рассказчик, у него потрясающее чувство юмора, он внимательный и заботливый…
«Стоп, подруга, - осадила я сама себя, - не надо возводить Диего при жизни в святые. Он живой человек, и помимо достоинств у него есть и недостатки».
«Которые его абсолютно не портят, - прозвучал ехидный тонкий голосок моей крысы, не иначе. – И вообще, именно недостатки нас и притягивают, достоинства у всех примерно одинаковые!»
Я так увлеклась бурным спором с самой собой, что пропустила ссору между доном Алехандро и Диего, очнулась, только когда меня резко сунули в руки священника.
- Надеюсь, падре Антонио, Вас не затруднит присмотреть за этой милой зверюшкой, - стальным голосом отчеканил дон Алехандро и крепко взял Диего за рукав. – А мы, с Вашего позволения, спустимся к гостям.
- Желаю приятно провести время, - падре вежливо поклонился, мягко удерживая меня в своих прохладных, пахнущих чем-то сладковатым ладонях.
Дверь за сеньорами де Ла Вега решительно захлопнулась.
- Прошу прощения, сеньорита, - падре Антонио мягко улыбнулся, - не могу не спросить: каковы Ваши планы в отношении дона Диего де Ла Вега? Кабальеро Вами не на шутку увлечён.
- А какие могут быть у крысы планы на человека? - выпалила я и замерла, не в силах поверить, что ко мне вернулась речь. Как же так, ведь я по-прежнему крыса?
- Как я уже говорил, заклятие вполне можно снять, - невозмутимо заметил падре Антонио, продолжая по-прежнему чуть отстранённо улыбаться. – Что именно сказала Вам та, что наложила чары?
- Ты станешь крысой, пока не научишься быть человеком, - медленно, стараясь проникнуть в тайный смысл каждого слова, ответила я. – Но это же полный бред, я и была человеком!
- Ты уверена в этом, дитя моё?
Я уже готова была гордо заявить, что иначе и быть не может, но вспомнила, как часто и с какой нескрываемой ненавистью меня называли крысой, и прикусила язык. Неужели Максим, Марьяшка и прочие обитатели серпентария были правы? Но чем они лучше меня? Почему я стала крысой, а они нет?
- А кого ты можешь назвать человеком? – падре Антонио в этот вечер решил психотерапевтом поработать, не иначе. – Настоящим человеком?
Я чуть не брякнула про «Повесть о настоящем человеке», но вовремя прикусила язык, светить тем, что я из другого времени, точно не стоило. Тем более перед священником, ещё и католическим. В нашей стране как-то с католицизмом всё непросто, одно Ледовое побоище чего стоит.
