до свадьбы? Вы что извращенцы? Может, у нее вагина поперек, как у узкоглазых, или вдруг у тебя самого корнишон размером с дамскую сигарету? Будете потом все это терпеть? Трахаться нужно максимум на третьем свидании, а лучше вообще на первом, чтобы понять, насколько вы друг другу в этом плане подходите и потом не страдать. Резюмирую твою историю: нашел ханжа ханжу и радуются оба, а после первой брачной ночи – развод или поножовщина… Ладно, не смотри на меня так, – Анна достала очередную сигарету, – я правда рада за тебя, заяц. Совет да любовь. Познакомь меня с ней хоть потом.
– Еще чего. Испортишь мне девочку.
– Ой да ладно тебе, я могу быть и хорошей. Честно, заяц.
– Я подумаю. А теперь давай к делу. Что у нас за встреча?
Мы проехали квартал Блеска и направились в деловую часть Тенебриса.
– Великого знаешь?
– Еще бы, этого придурка и не знать. Говорят, он совсем помешался.
– Именно. Но это нам на руку. Дело тут вот какое, после той истории со взрывом в Правительственной башне два года назад, мозги у Великого конкретно переклинило, и он на полном серьезе уверовал, что дочка Стильного – это реинкарнация его сестры. Теперь он пляшет под ее дудку, и слова ей против сказать не смеет.
– У Стильного была дочка?
– Лилия. Но это длинная история. Ты знаешь, каким человеком был Стильный, заяц. У него все было шиворот навыворот. Он всю жизнь врал девочке, что ее настоящие родители погибли. Зачем? Черт его разберет этого психопата. Может, дрочил по ночам на свою дочурку или что-то в этом роде…
– Избавь меня от подробностей. Мерзко это. Давай лучше к сути.
– Ну так вот, заяц. Мори, который должен был дать нам третий ключ и завершить сезон охоты еще в Ин-де-Руине, последние два года так же пляшет под дудку этой девочки. Понимаешь, к чему я клоню?
– К тому, что то, что тебе нужно у нее? Я прав?
– Абсолютно. Отсюда начинается самое интересное, заяц. Эта Лилия тоже с головой явно не дружит. Она ищет способ воскресить своего папашу извращенца, даже заморозила то, что осталось от его тела, и держит это у себя в апартаментах.
– Пока я ничего не понимаю, – я допил воду и бросил бутылку в маленькую выдвижную урну.
Тем временем мы уже были посреди делового района. Отсюда рукой подать до Правительственной башни.
– А вот я понимаю и вижу возможности. У меня всегда был план Б, на случай, если наводка на Мори окажется пустышкой. Наш человек в башне выкрал останки Стильного. Парня быстро раскусили, он не прожил и часа, но замороженный Стильный во всем своем величии оказался у нас.
– Это уже слишком даже для меня. Есть что-нибудь сладкое? После твоих историй хочется порадовать себя хоть чем-то нормальным.
– Яблоки в карамели. Я берегла их для себя, но отдам тебе, заяц. Мне нужно следить за фигурой.
Анна передала мне маленький горячий контейнер и вилочку. Обожаю, блин, яблоки в карамели. Анна знает, чем меня подкупить. Пока у меня есть полный контейнер этой вкуснятины, я готов выслушать любую, даже самую отвратительную историю.
– Спасибо, – я открыл контейнер и поймал на вилку первое яблочко. – Теперь я готов слушать дальше.
– А слушать осталось немного. Если раньше Лилия плевать на нас с высокой колокольни хотела, то теперь готова самолично встретиться и поговорить. Тем более, я ей вкинула мыслишку, что знаю, как с помощью трех ключей восстановить работу башни Трехглазого и воскресить ее отца.
– А ты правда знаешь?
– Нет, конечно, заяц. Я импровизирую. А вот Михаил все знает, и он на нашей стороне. Пока что.
– Гонишь. Эта ходячая проблема умеет людей воскрешать?
– Нет, но зато знает, как получить полный доступ к башне Трехглазого. Но он сомневается, колеблется, это очень плохо. Для него Трехглазый что-то вроде божества, он до сих считает его своим отцом, до сих пор верит в его пророчества. Михаил много треплет языком о том, что обрел независимость, говорит, что Трехглазый для него теперь пустое место, но все это – фарс. Я вижу его насквозь, он – фанатик. Безумец, который отрицает свое безумие. Я очень надеюсь, что смерть Мори пошатнет веру Михаила в пророческие способности его кумира и заставит взглянуть на Трехглазого здраво.
– Голова уже болит от этой вашей конспирологии. Ты серьезно веришь, что Трехглазый у себя там в башне создал нечто такое, что полностью изменит мир?
– Я видела это своими глазами, заяц. Ты забываешь, что я провела рядом с ним много лет. Он постоянно твердил мне, что скоро все изменится. А потом ему вышибли мозги его же люди. Трехглазому не хватило совсем немного времени.
– Ты не против личного вопроса?
– Нет, задавай, заяц, – Анна стряхнула пепел очередной сигареты в приоткрытое окно, – я полностью открыта к любому взаимодействию, кроме сексуального. И то, только потому, что живот болит. Мне кажется, что, если я начну слишком активно двигаться, все мои внутренности вывалятся наружу.
– Мне достаточно будет только ответов на мои вопросы. Кем тебе приходился Трехглазый? Я работал на него почти всю жизнь, но сама знаешь, многого на этом поприще не добился. Мне ставили задачу, я ее выполнял. Я никогда не видел старика самолично, а ты говоришь о нем так, словно вы были очень близки.
– Ты загнал меня в тупик, заяц. Пока не могу тебе ответить откровенно, скажу только, что наши с Лилией цели немного похожи.
– Ладно. Не буду тебя пытать. Какая задача у нас сейчас?
– Две. Если Лилия придет на переговоры, мы должны убедить ее отдать нам ключ или дать информацию о его местонахождении; если она подошлет убийц, то переходим к плану Б. Но перед этим, конечно, нужно будет выбраться со встречи живыми. Так что, в приоритете сохранение собственных попок и получение максимальной выгоды. Ну, в общем, как и всегда.
– Вот любишь ты темнить. Но ладно, удовлетворюсь и таким ответом.
– Ну извини, заяц. Если бы я всем все рассказывала, то давно бы уже отправилась вслед за Трехглазым.
Лимузин остановился на парковке рядом с небольшим ресторанчиком: «Salchicha Boba grande». Испанский, что ли? Это языковое разнообразие меня убивает. Я говорю только на одном, а вывески каждый пишет на своем. Иногда хрен поймешь, куда ты зашел.
– Идем?
– Да. Я немного перестраховалась, наши люди тут почти на каждом углу. Если нас попытаюсь убить или девочка окажется несговорчивой, мы выберемся без проблем. Ну или, по крайней мере, мы можем успокаивать себя этой мыслью, до тех пор, пока не начнется полный пиздец.
– А ты умеешь подбодрить.
– Училась у лучших.
– У кого же?
– У тебя. Ты с таким лицом ходишь, что люди радуются, даже когда ты их на хуй шлешь, лишь бы пушку не достал.
– Ты все утрируешь.
Анна снова вышла первой, и пока я возился с оружием, чтобы спрятать его понадежнее, и искал, куда убрать бутылку воды, она уже открыла мне дверь и жестом пригласила проследовать за ней:
– Только не привыкай, заяц. Всегда я двери тебе открывать не буду.
– Да я и не прошу. Что делаем с девушкой, если она окажется строптивой?
– Стандартная схема: похищение, пытки. Мне тебя учить, что ли? Ты себя всю жизнь этим на хлеб зарабатываешь, заяц.
– Женщин не пытаю.
– Какой ты скучный. Пытать женщин весело, они намного пронзительнее кричат. Но да ладно, ты главное ее поймай для меня, а с пытками я и сама разберусь.
– Как скажешь.
Дешевая забегаловка. Уже по одному виду понятно, что ничего интересного, кроме пищевого отравления, тут не найдешь. Когда-то только такие заведения мне и были по карману. Спасибо, сыт ими по горло до конца жизни. Хотя никогда не стоит зарекаться, легко говорить, когда лутума на счетах достаточно, чтобы безбедно провести старость. Я бы посмотрел на себя лет пять назад. Мне тогда даже такое хрючево в радость было.
– Нельзя было выбрать место посолиднее? Мы тут, как павлины среди овец. Сразу понятно, что мы не за едой пришли.
– Ой, заяц. Ты вечно все драматизируешь. Не так тут и плохо. Между прочим, одно из самых популярных заведений в округе.
– Хорошо. Тебе виднее.
Мы зашли. В нос сразу ударил запах свежей выпечки. Может, Анна права, и я зря сужу продукт по обертке? Дам шанс забегаловке и закажу что-нибудь, если, конечно, у нас все пройдет по плану и не возникнет никаких осложнений.
Однако, тут уютно. Высокие потолки, есть второй этаж с крытой террасой. Везде цветочки в горшках, рисунки. Может, сходить сюда с Кэт?
– Нам на второй этаж, – Анна обогнала меня. Администратор хотела что-то ей сказать, но Анна отмахнулась. Одного этого движения хватило, чтобы нас беспрепятственно пропустили наверх.
На террасе много гостей. Все оживленно беседуют и, кажется, совсем не обращают на нас внимания. И вид тут ничего. Весь центр как на ладони. Ладно, беру свои слова назад. Местечко вроде ничего так. Осталось сделать так, чтобы оно пережило нашу встречу и не превратилось в руины. Анна и Михаил привыкли действовать грубо, мне такой подход не по душе. Я пытаюсь сгладить углы и не дать им натворить глупостей. Если бы они взяли меня на дело с лабораторией, я бы не позволил им устроить там такой хаос. Но эти двое не посвящают меня во все тонкости работы. Я практически ничего не знаю об их конечной цели. Но, тем не менее, меня связывают узы данного мною обещания. Анна вытащила меня из полной задницы, помогла снова встать на ноги, и я теперь должен отплатить ей верностью. Это единственное, что я могу ей сейчас дать.
– Куда нам? – я взял Анну за руку и остановил.
– Какой ты у меня мужественный, заяц. Знаешь, что девушкам нравится, когда их вот так неожиданно хватают? – она перехватила мою руку и направила нас к краю террасы. Мы облокотились на перила.
– Нет.
– Проверь на своей Кэт. Она оценит. В мужчине женщина прежде всего ищет опору, чтобы она там сама не говорила. Поверь. Именно опору.
– Как будто женский журнал открыл. Лучше скажи, где наша цель.
– Задница ты, Дино. Видишь девушку в черном в самом углу террасы?
– Да.
– Это она. Будем верить, что ей хватит мозгов не устроить здесь бойню. Но даже, если так, мы готовы ответить и на такое.
– Лучше бы без стрельбы. Хочу сюда Кэт сводить завтра, как все дела уладим. Кстати, узнаешь мелодию? Мне от нее прям тошно становится.
– Группа Void Vision. А песня, кажется, называется «Everything Is Fine» Любимая мелодия двухметрового импотента. Как же ее не узнать. Каждый раз, как заходила к Римсу, лицезрела, как он качал своей белой гривой под нее.
– Я к музыке нейтрален. Может, классику иногда слушаю, но тоже без фанатизма. А вот эту долбежку, от которой Римс тащится, понять не могу.
– Он нарцисс и истрероид, они под эту долбежку размышляют о том, как будут миром заправлять. Энергетика у музыки такая, заяц.
– Ну фиг его знает. Не понимаю я такого. Забудем про классику. Есть ведь хорошие рок-группы, особенно те, что ушли в альтернативное звучание и отказались от типичной рокерской атрибутики, или тот же блюз, может джаз. Дэвид Боуи, Фрэнк Синатра… Joy Division, наконец. Я мало знаю о музыке, но, тем не менее, могу пару их песен напеть по памяти. А вот вся эта долбежка. В ней нет эстетики. Души, блин, нет.
– Начинается. Я вот люблю долбежку, – Анна посмотрела на меня с улыбкой, – ты еще и шуток не понимаешь. С такой серьезной миной, ужас. Проще со следователем шутить на допросе, чем с тобой.
– Неуместная пошлость – невротическая болезнь.
– Какая прелесть, заяц. Будешь мне лекции про нравственность читать или расскажешь про золотые годы Битлз и Дип Перпл? Знаешь, был один любитель похвастаться своими познаниями в музыке и где он теперь?
– Его замороженные останки лежат на одном из наших складов.
– Именно! Поэтому лучше шутить про еблю и особо не забивать себе мозги высокими материями, дольше проживешь и счастливее умрешь. Так, пока мы мило беседовали, группа разведки тут все прочесала. Все ради тебя и твоего свидания, заяц. Чтобы не сносить эту милую кафешку, я решила немного перестраховаться и могу точно сказать, что девушка тут одна, максимум с парой телохранителей. Засады нет.
– Идем?
– Да.
Ну и погодка нынче. С утра было тепло, а сейчас меня потряхивает. Может, я просто не успел привыкнуть к климату Тенебриса, перелет все-таки длинный и тяжелый. Как закончим тут, пойду спать. Все дела с Кэт на завтра. Чего-то я себе паршиво чувствую, голова словно чугунная и шея болит. Я летал всего второй раз за жизнь. После первого перелета целый день от головной боли страдал, в этот раз уже лучше. Еще два-три полета и уже окончательно привыкну.
Когда мы приблизились к столику Лилии, она поднялась со своего места и вышла нам навстречу. Она такая… красивая. Я редко могу такое сказать о человеке, но эта девушка действительно очень красивая. Ей бы моделью работать, а не с грязью, вроде меня, на сделки ходить. Да и по-честному, Анна такая же грязь, как я сам. Мы одного теста. Умеем только кулаками махать, и людям жизни ломать. Стыдно. Раньше я говорил, что больше ничего не умею, но теперь мне кажется, что это всего лишь отмазка. Закончу с Анной и выйду из дела. Очень хотелось бы попробовать пожить, как нормальный человек. Но я прекрасно понимаю, что вряд ли это у меня когда-нибудь получится. Я буду говорить, что выйду из дела до тех пор, пока не поймаю пулю.
– Здравствуйте, – Лилия протянула нам руку. Теперь я заметил, что на террасе присутствуют несколько человек в черном, которые очень внимательно следят за нами. Вряд ли это засада, скорее всего, такая же мера предосторожности, как и у нас.
– Привет, – Анна пожала руку первой.
– Здравствуйте, – я тоже взял изящную маленькую ладонь и немного сжал ее, девушка сжала мою в ответ.
Чем мы тут занимаемся? Торгуемся из-за останков ее отца, которые похитили… Я точно до конца жизни не отмоюсь от позора, которым покрыл себя при жизни. Можно сказать, что такова моя судьба, но все мы сами творцы своей жизни. Я просто был слабым и ведомым, выбрал легкий путь. Хотя легким он только казался… я, блин, горбатился похуже ребят с завода, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Постоянно ходил с разбитым лицом и содранными кулаками. Потом, когда меня заметили люда наверху, у меня появился лутум и дорогой костюм. Хорошая квартира рядом с центром. Но всем этим полноценно я насладиться не успел, потому что появился Римс. И началась эпоха моей подвальной жизни, которая превратила меня в скелетообразное существо с постоянной паранойей. И теперь я снова наверху, там, куда забраться и не мечтал. Теперь я могу позволить себе все, но это меня только угнетает. Чем больше власти оказывается в моих руках, тем более паршиво я себя чувствую; тем совестнее мне за то, что мне пришлось ради нее сделать.
– Можете занять свои места. Сейчас нам принесут вино и закуски.
Мы молча расположились за столиком. Лилия раскурила сигарету и посмотрела на нас:
– Курите?
– У меня свои, – Анна достала пачку, – а вот этот здоровяк даже газированную воду только по праздникам, пьет.
– Тогда я добавлю в заказ газированную воду.
– У нас праздник? – Анна усмехнулась.
– Своего рода. Я хочу вам кое-что предложить, и это вам очень понравится.
А девушка не промах, сразу взяла все в свои руки. Ставить условия пришли мы, а все выглядит так, словно это нас вызвали на ковер, чтобы погладить по головке или отчитать.
– Еще чего. Испортишь мне девочку.
– Ой да ладно тебе, я могу быть и хорошей. Честно, заяц.
– Я подумаю. А теперь давай к делу. Что у нас за встреча?
Мы проехали квартал Блеска и направились в деловую часть Тенебриса.
– Великого знаешь?
– Еще бы, этого придурка и не знать. Говорят, он совсем помешался.
– Именно. Но это нам на руку. Дело тут вот какое, после той истории со взрывом в Правительственной башне два года назад, мозги у Великого конкретно переклинило, и он на полном серьезе уверовал, что дочка Стильного – это реинкарнация его сестры. Теперь он пляшет под ее дудку, и слова ей против сказать не смеет.
– У Стильного была дочка?
– Лилия. Но это длинная история. Ты знаешь, каким человеком был Стильный, заяц. У него все было шиворот навыворот. Он всю жизнь врал девочке, что ее настоящие родители погибли. Зачем? Черт его разберет этого психопата. Может, дрочил по ночам на свою дочурку или что-то в этом роде…
– Избавь меня от подробностей. Мерзко это. Давай лучше к сути.
– Ну так вот, заяц. Мори, который должен был дать нам третий ключ и завершить сезон охоты еще в Ин-де-Руине, последние два года так же пляшет под дудку этой девочки. Понимаешь, к чему я клоню?
– К тому, что то, что тебе нужно у нее? Я прав?
– Абсолютно. Отсюда начинается самое интересное, заяц. Эта Лилия тоже с головой явно не дружит. Она ищет способ воскресить своего папашу извращенца, даже заморозила то, что осталось от его тела, и держит это у себя в апартаментах.
– Пока я ничего не понимаю, – я допил воду и бросил бутылку в маленькую выдвижную урну.
Тем временем мы уже были посреди делового района. Отсюда рукой подать до Правительственной башни.
– А вот я понимаю и вижу возможности. У меня всегда был план Б, на случай, если наводка на Мори окажется пустышкой. Наш человек в башне выкрал останки Стильного. Парня быстро раскусили, он не прожил и часа, но замороженный Стильный во всем своем величии оказался у нас.
– Это уже слишком даже для меня. Есть что-нибудь сладкое? После твоих историй хочется порадовать себя хоть чем-то нормальным.
– Яблоки в карамели. Я берегла их для себя, но отдам тебе, заяц. Мне нужно следить за фигурой.
Анна передала мне маленький горячий контейнер и вилочку. Обожаю, блин, яблоки в карамели. Анна знает, чем меня подкупить. Пока у меня есть полный контейнер этой вкуснятины, я готов выслушать любую, даже самую отвратительную историю.
– Спасибо, – я открыл контейнер и поймал на вилку первое яблочко. – Теперь я готов слушать дальше.
– А слушать осталось немного. Если раньше Лилия плевать на нас с высокой колокольни хотела, то теперь готова самолично встретиться и поговорить. Тем более, я ей вкинула мыслишку, что знаю, как с помощью трех ключей восстановить работу башни Трехглазого и воскресить ее отца.
– А ты правда знаешь?
– Нет, конечно, заяц. Я импровизирую. А вот Михаил все знает, и он на нашей стороне. Пока что.
– Гонишь. Эта ходячая проблема умеет людей воскрешать?
– Нет, но зато знает, как получить полный доступ к башне Трехглазого. Но он сомневается, колеблется, это очень плохо. Для него Трехглазый что-то вроде божества, он до сих считает его своим отцом, до сих пор верит в его пророчества. Михаил много треплет языком о том, что обрел независимость, говорит, что Трехглазый для него теперь пустое место, но все это – фарс. Я вижу его насквозь, он – фанатик. Безумец, который отрицает свое безумие. Я очень надеюсь, что смерть Мори пошатнет веру Михаила в пророческие способности его кумира и заставит взглянуть на Трехглазого здраво.
– Голова уже болит от этой вашей конспирологии. Ты серьезно веришь, что Трехглазый у себя там в башне создал нечто такое, что полностью изменит мир?
– Я видела это своими глазами, заяц. Ты забываешь, что я провела рядом с ним много лет. Он постоянно твердил мне, что скоро все изменится. А потом ему вышибли мозги его же люди. Трехглазому не хватило совсем немного времени.
– Ты не против личного вопроса?
– Нет, задавай, заяц, – Анна стряхнула пепел очередной сигареты в приоткрытое окно, – я полностью открыта к любому взаимодействию, кроме сексуального. И то, только потому, что живот болит. Мне кажется, что, если я начну слишком активно двигаться, все мои внутренности вывалятся наружу.
– Мне достаточно будет только ответов на мои вопросы. Кем тебе приходился Трехглазый? Я работал на него почти всю жизнь, но сама знаешь, многого на этом поприще не добился. Мне ставили задачу, я ее выполнял. Я никогда не видел старика самолично, а ты говоришь о нем так, словно вы были очень близки.
– Ты загнал меня в тупик, заяц. Пока не могу тебе ответить откровенно, скажу только, что наши с Лилией цели немного похожи.
– Ладно. Не буду тебя пытать. Какая задача у нас сейчас?
– Две. Если Лилия придет на переговоры, мы должны убедить ее отдать нам ключ или дать информацию о его местонахождении; если она подошлет убийц, то переходим к плану Б. Но перед этим, конечно, нужно будет выбраться со встречи живыми. Так что, в приоритете сохранение собственных попок и получение максимальной выгоды. Ну, в общем, как и всегда.
– Вот любишь ты темнить. Но ладно, удовлетворюсь и таким ответом.
– Ну извини, заяц. Если бы я всем все рассказывала, то давно бы уже отправилась вслед за Трехглазым.
Лимузин остановился на парковке рядом с небольшим ресторанчиком: «Salchicha Boba grande». Испанский, что ли? Это языковое разнообразие меня убивает. Я говорю только на одном, а вывески каждый пишет на своем. Иногда хрен поймешь, куда ты зашел.
– Идем?
– Да. Я немного перестраховалась, наши люди тут почти на каждом углу. Если нас попытаюсь убить или девочка окажется несговорчивой, мы выберемся без проблем. Ну или, по крайней мере, мы можем успокаивать себя этой мыслью, до тех пор, пока не начнется полный пиздец.
– А ты умеешь подбодрить.
– Училась у лучших.
– У кого же?
– У тебя. Ты с таким лицом ходишь, что люди радуются, даже когда ты их на хуй шлешь, лишь бы пушку не достал.
– Ты все утрируешь.
Анна снова вышла первой, и пока я возился с оружием, чтобы спрятать его понадежнее, и искал, куда убрать бутылку воды, она уже открыла мне дверь и жестом пригласила проследовать за ней:
– Только не привыкай, заяц. Всегда я двери тебе открывать не буду.
– Да я и не прошу. Что делаем с девушкой, если она окажется строптивой?
– Стандартная схема: похищение, пытки. Мне тебя учить, что ли? Ты себя всю жизнь этим на хлеб зарабатываешь, заяц.
– Женщин не пытаю.
– Какой ты скучный. Пытать женщин весело, они намного пронзительнее кричат. Но да ладно, ты главное ее поймай для меня, а с пытками я и сама разберусь.
– Как скажешь.
Дешевая забегаловка. Уже по одному виду понятно, что ничего интересного, кроме пищевого отравления, тут не найдешь. Когда-то только такие заведения мне и были по карману. Спасибо, сыт ими по горло до конца жизни. Хотя никогда не стоит зарекаться, легко говорить, когда лутума на счетах достаточно, чтобы безбедно провести старость. Я бы посмотрел на себя лет пять назад. Мне тогда даже такое хрючево в радость было.
– Нельзя было выбрать место посолиднее? Мы тут, как павлины среди овец. Сразу понятно, что мы не за едой пришли.
– Ой, заяц. Ты вечно все драматизируешь. Не так тут и плохо. Между прочим, одно из самых популярных заведений в округе.
– Хорошо. Тебе виднее.
Мы зашли. В нос сразу ударил запах свежей выпечки. Может, Анна права, и я зря сужу продукт по обертке? Дам шанс забегаловке и закажу что-нибудь, если, конечно, у нас все пройдет по плану и не возникнет никаких осложнений.
Однако, тут уютно. Высокие потолки, есть второй этаж с крытой террасой. Везде цветочки в горшках, рисунки. Может, сходить сюда с Кэт?
– Нам на второй этаж, – Анна обогнала меня. Администратор хотела что-то ей сказать, но Анна отмахнулась. Одного этого движения хватило, чтобы нас беспрепятственно пропустили наверх.
На террасе много гостей. Все оживленно беседуют и, кажется, совсем не обращают на нас внимания. И вид тут ничего. Весь центр как на ладони. Ладно, беру свои слова назад. Местечко вроде ничего так. Осталось сделать так, чтобы оно пережило нашу встречу и не превратилось в руины. Анна и Михаил привыкли действовать грубо, мне такой подход не по душе. Я пытаюсь сгладить углы и не дать им натворить глупостей. Если бы они взяли меня на дело с лабораторией, я бы не позволил им устроить там такой хаос. Но эти двое не посвящают меня во все тонкости работы. Я практически ничего не знаю об их конечной цели. Но, тем не менее, меня связывают узы данного мною обещания. Анна вытащила меня из полной задницы, помогла снова встать на ноги, и я теперь должен отплатить ей верностью. Это единственное, что я могу ей сейчас дать.
– Куда нам? – я взял Анну за руку и остановил.
– Какой ты у меня мужественный, заяц. Знаешь, что девушкам нравится, когда их вот так неожиданно хватают? – она перехватила мою руку и направила нас к краю террасы. Мы облокотились на перила.
– Нет.
– Проверь на своей Кэт. Она оценит. В мужчине женщина прежде всего ищет опору, чтобы она там сама не говорила. Поверь. Именно опору.
– Как будто женский журнал открыл. Лучше скажи, где наша цель.
– Задница ты, Дино. Видишь девушку в черном в самом углу террасы?
– Да.
– Это она. Будем верить, что ей хватит мозгов не устроить здесь бойню. Но даже, если так, мы готовы ответить и на такое.
– Лучше бы без стрельбы. Хочу сюда Кэт сводить завтра, как все дела уладим. Кстати, узнаешь мелодию? Мне от нее прям тошно становится.
– Группа Void Vision. А песня, кажется, называется «Everything Is Fine» Любимая мелодия двухметрового импотента. Как же ее не узнать. Каждый раз, как заходила к Римсу, лицезрела, как он качал своей белой гривой под нее.
– Я к музыке нейтрален. Может, классику иногда слушаю, но тоже без фанатизма. А вот эту долбежку, от которой Римс тащится, понять не могу.
– Он нарцисс и истрероид, они под эту долбежку размышляют о том, как будут миром заправлять. Энергетика у музыки такая, заяц.
– Ну фиг его знает. Не понимаю я такого. Забудем про классику. Есть ведь хорошие рок-группы, особенно те, что ушли в альтернативное звучание и отказались от типичной рокерской атрибутики, или тот же блюз, может джаз. Дэвид Боуи, Фрэнк Синатра… Joy Division, наконец. Я мало знаю о музыке, но, тем не менее, могу пару их песен напеть по памяти. А вот вся эта долбежка. В ней нет эстетики. Души, блин, нет.
– Начинается. Я вот люблю долбежку, – Анна посмотрела на меня с улыбкой, – ты еще и шуток не понимаешь. С такой серьезной миной, ужас. Проще со следователем шутить на допросе, чем с тобой.
– Неуместная пошлость – невротическая болезнь.
– Какая прелесть, заяц. Будешь мне лекции про нравственность читать или расскажешь про золотые годы Битлз и Дип Перпл? Знаешь, был один любитель похвастаться своими познаниями в музыке и где он теперь?
– Его замороженные останки лежат на одном из наших складов.
– Именно! Поэтому лучше шутить про еблю и особо не забивать себе мозги высокими материями, дольше проживешь и счастливее умрешь. Так, пока мы мило беседовали, группа разведки тут все прочесала. Все ради тебя и твоего свидания, заяц. Чтобы не сносить эту милую кафешку, я решила немного перестраховаться и могу точно сказать, что девушка тут одна, максимум с парой телохранителей. Засады нет.
– Идем?
– Да.
Ну и погодка нынче. С утра было тепло, а сейчас меня потряхивает. Может, я просто не успел привыкнуть к климату Тенебриса, перелет все-таки длинный и тяжелый. Как закончим тут, пойду спать. Все дела с Кэт на завтра. Чего-то я себе паршиво чувствую, голова словно чугунная и шея болит. Я летал всего второй раз за жизнь. После первого перелета целый день от головной боли страдал, в этот раз уже лучше. Еще два-три полета и уже окончательно привыкну.
Когда мы приблизились к столику Лилии, она поднялась со своего места и вышла нам навстречу. Она такая… красивая. Я редко могу такое сказать о человеке, но эта девушка действительно очень красивая. Ей бы моделью работать, а не с грязью, вроде меня, на сделки ходить. Да и по-честному, Анна такая же грязь, как я сам. Мы одного теста. Умеем только кулаками махать, и людям жизни ломать. Стыдно. Раньше я говорил, что больше ничего не умею, но теперь мне кажется, что это всего лишь отмазка. Закончу с Анной и выйду из дела. Очень хотелось бы попробовать пожить, как нормальный человек. Но я прекрасно понимаю, что вряд ли это у меня когда-нибудь получится. Я буду говорить, что выйду из дела до тех пор, пока не поймаю пулю.
– Здравствуйте, – Лилия протянула нам руку. Теперь я заметил, что на террасе присутствуют несколько человек в черном, которые очень внимательно следят за нами. Вряд ли это засада, скорее всего, такая же мера предосторожности, как и у нас.
– Привет, – Анна пожала руку первой.
– Здравствуйте, – я тоже взял изящную маленькую ладонь и немного сжал ее, девушка сжала мою в ответ.
Чем мы тут занимаемся? Торгуемся из-за останков ее отца, которые похитили… Я точно до конца жизни не отмоюсь от позора, которым покрыл себя при жизни. Можно сказать, что такова моя судьба, но все мы сами творцы своей жизни. Я просто был слабым и ведомым, выбрал легкий путь. Хотя легким он только казался… я, блин, горбатился похуже ребят с завода, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Постоянно ходил с разбитым лицом и содранными кулаками. Потом, когда меня заметили люда наверху, у меня появился лутум и дорогой костюм. Хорошая квартира рядом с центром. Но всем этим полноценно я насладиться не успел, потому что появился Римс. И началась эпоха моей подвальной жизни, которая превратила меня в скелетообразное существо с постоянной паранойей. И теперь я снова наверху, там, куда забраться и не мечтал. Теперь я могу позволить себе все, но это меня только угнетает. Чем больше власти оказывается в моих руках, тем более паршиво я себя чувствую; тем совестнее мне за то, что мне пришлось ради нее сделать.
– Можете занять свои места. Сейчас нам принесут вино и закуски.
Мы молча расположились за столиком. Лилия раскурила сигарету и посмотрела на нас:
– Курите?
– У меня свои, – Анна достала пачку, – а вот этот здоровяк даже газированную воду только по праздникам, пьет.
– Тогда я добавлю в заказ газированную воду.
– У нас праздник? – Анна усмехнулась.
– Своего рода. Я хочу вам кое-что предложить, и это вам очень понравится.
А девушка не промах, сразу взяла все в свои руки. Ставить условия пришли мы, а все выглядит так, словно это нас вызвали на ковер, чтобы погладить по головке или отчитать.
