Михаил начал сбивчиво повторять все то, что я и так уже десять раз от него слышал. Я уже думал было плюнуть и пустить в ход свои плоскогубцы, но когда речь зашла о Трехглазом и его голосе, который Михаил слышит в своей голове, последний изменился в лице и выдал целую порцию новой информации:
– Римс. Ты должен встретиться с ним, он все объяснит. Он созрел. Простил. То, что ты ищешь, найдет тебя само. Принеси это в лабораторию, и все начнется сначала.
Я ничего не понял, а вот судя по тому, как Мори задумался, можно сделать вывод, что парень что-то знает. Осталось понять, как получить информацию от него… тоже отправить его на водные процедуры? Эта недосказанность меня убивает. Я словно побочный персонаж в истории, смысла которой не понимаю. Статист, блин. И мне это очень-очень не нравится.
– Ты понял что-нибудь из этого бреда? – я внимательно посмотрел Мори в глаза. Пусть только дрогнет, и я сразу пойму, что он лжет мне.
– Я пойду на прием Римса вместо тебя. Пока что я понял только это.
Вот как? Парень тоже ведет свою игру? Вокруг одни интриганы. Но то, как будет развиваться эта история, все еще зависит только от меня. Я могу запереть Мори в подвале и закончить игру на своих правилах. Но не стану этого делать. Совесть. Совесть всегда мешала мне. Помешает и в этот раз. Я не могу пойти против своей сути, как бы сильно я этого не желал.
– Хорошо. Прием на тебе, лаборатория на мне. У тебя будет ровно два часа, если выживешь и сможешь достать то, что ищешь, приходи в лабораторию. Что насчет взрывчатки?
– Я заберу ее в шесть утра. Лучше будет, если кто-нибудь из твоих людей отправится со мной, чтобы сразу разделить ее.
– Дарко. Он поедет с тобой. Если хочешь, можешь прилечь. Дальше в подвале койки. Не люкс, но поспать можно.
– С радостью. Я просто валюсь с ног.
– Проводите Мори в опочивальню.
– Опочивальню? – Мори улыбнулся.
– Нужно же добавить немного уюта этому мрачному месту. Хотя бы словами.
– И то верно, – Мори ушел в сопровождении моих ребят, а я остался наедине с Михаилом.
– И как тебе встреча? – я потряс Михаила за плечо, он, кажется, отключился.
– Паршиво, – ответил он, не поднимая головы. – В мой мозг словно кто-то пробрался. Не могу сосредоточиться на собственном «я».
– Есть что добавить?
– Лучше убей меня. Я устал.
– Смерть – это роскошь, а ты у нас человек небогатый, так что мучайся в этом мире. Поедешь со мной в лабораторию.
– Зачем?
– Хочу посмотреть, что из этого всего выйдет. Ты можешь мне еще пригодиться. Ладно, я распоряжусь, чтобы тебя положили спать в камере. Завтра у нас очень важный день, так что даже такой крысе, как ты, нужно выспаться.
Пазл упорно отказывается складываться. Чем больше я думаю обо всей этой ситуации, тем сильнее загоняю себя в тупик. Я никогда не был силен в головоломках. Моя бабушка постоянно разгадывала сканворды, судоку, собирала огромные картины из пазлов. Я тоже пытался в детстве. Все же мы неосознанно подражаем взрослым. Ни одного сканворда я не разгадал. Про судоку вообще молчу. Единственное, что мне более-менее удавалось – это игра в шахматы. Мы с моим отцом постоянно в них играли. И иногда мне удавалось победить, редко правда. Я не могу выстраивать комбинации наперед, мой мозг отказывается работать в таком ключе, ему проще действовать интуитивно. Может, я и вовсе не создан для интеллектуальной работы? Поэтому я пытаю людей в подвалах и взрываю научные лаборатории вместо того, чтобы их строить.
Кэт… обидно, что пришлось с ней так поступить. Но я купил ей квартиру даже лучше той, в которой она жила. Я еле нашел в себе силы, чтобы поговорить с ней, рассказал о том, чем занимаюсь на самом деле. Она не осудила меня. Впервые я не получил от человека осуждения. Это было необычно. В тот момент какая-то часть меня, наверное, самая лучшая, снова пыталась вырваться на свободу, она кричала мне: «Забирай девушку и делай отсюда ноги. Дино, мать твою! Что ты творишь?!». Но люди, вообще, редко прислушиваются к своим лучшим частям души, чаще в них доминирует тьма. Так случилось и со мной, в очередной раз. Я уже начинаю задумываться о том, что, по сути, ничем не отличаюсь от Анны, Великого, Римса… да даже Дрима и всех тех крысенышей, которых я лишил их нелегального бизнеса. Мною точно так же движут мои амбиции, только я ловко прячу их под правое дело. Так мне намного проще объяснить самому себе, почему я, такой благородный и хороший, занимаюсь криминалом.
Но сегодня лучшая часть меня одержала верх над тьмой: Мори спит, а Михаил жив. Я мог бы допросить первого и убить второго. Я так и хотел поступить. Честно говоря, я так хочу поступить и сейчас, но не стану. Тогда я действительно буду не лучше тех крыс, с которыми воюю, а так низко я себе пасть не позволю. Нужно поговорить с Дарко и дать ему распоряжения насчет завтрашнего дня. Есть у меня одна идейка. Она находится в серой зоне моей морали, и этим она особенно привлекательна.
Я направился в небольшую комнатку, которую мы решили выделить под командный штаб. Дарко ждет меня там. Он отказался пытать Михаила под предлогом, что не сможет остановиться и «отправит ублюдка на тот свет». Пару лет назад я бы тоже так сказал, Дарко молодой, ему еще очень многое предстоит узнать о жизни, научиться дисциплине и выдержке. И тогда из него выйдет отличный лидер, а вполне возможно, что и наставник. У него есть редкий талант, который позволит ему этого добиться, он умеет доносить до людей свою точку зрения, умеет считывать чужие эмоции и чувства, обращая их себе на пользу. В этом искусстве он обошел даже меня, я в плане эмоций очень слаб, у меня есть только стандартный набор: ненависть, грусть, радость, страх. Можно сказать, что я типичный представитель мужского пола с крайне ограниченным набором реакций нервной системы. Дарко же более открыт миру, ему доступен полный диапазон эмоций.
Страх. О нем я узнал только два года назад. Открыл четвертую эмоцию, так сказать. Раньше я пер вперед, как танк, готов был выполнить любую работу, несмотря на риск, а потом, в один день… я оказался совершенно один. Без лутума. Без работы. И с параноидальной мыслью о том, что меня скоро убьют. Страх – коварная вещь. Он потачивает нас изнутри, постепенно разъедает личность, превращая нас в тень, в подобие себя прошлого. Иногда мне кажется, что «настоящий я» потерялся где-то там, два года назад. Он до сих пор сидит в подвале и высекает на столе узоры ножом в ожидании того, что вот-вот дверь откроется, и он получит пулю.
– У меня есть к тебе разговор, – я пригнул голову и зашел в помещение нашего импровизированного штаба. Дарко сидел, прислонившись к стене, его глаза слипались. Если бы я подоспел минут на десять позже, то застал бы его уже спящим.
– Слушаю, – Дарко протер глаза рукой и поднялся мне навстречу.
– Ты поедешь с Мори за взрывчаткой.
– Хорошо.
А вот и момент истины. Кто ты, Дино? Герой, готовый пожертвовать собой ради блага Тенебриса или очередной грязный манипулятор? Крысеныш в шкуре охотника на грызунов? Я должен сделать выбор, и от моего выбора зависит не только мое благополучие, но и судьба города. Готов ли я к такой ответственности? Готов ли человек, которым я стал, взвалить на себя такую ношу? Прошлый я бросился бы в самое пекло без раздумий, он закончил бы разговор с Дарко и отправился спать, чтобы завтра устроить Тенебрису взбучку. Но я стал другим. Новый «я» продолжит разговор:
– Забери оба детонатора. А парню дай один из муляжей, что валяются у нас в оружейной. Пусть думает, что только от него зависит судьба завтрашнего банкета. Сделай работу чисто.
– Без проблем. Сделаю все, что в моих силах. Ты будешь спать?
– Да. Лягу тут.
– Я не стану будить тебя утром. Выспись как следует. Завтра тебя ждут великие дела, Дино.
– Спасибо. Я, действительно, предпочел бы поспать хотя бы до обеда.
– Я все устрою. Если кто шуметь будет, сразу голову с плеч.
– Давай без крайностей.
– Принято, – Дарко улыбнулся. – Я приготовил тебя матрас и постельное белье. Можешь ложиться.
– Очень тебе признателен, – я быстро застелил свое место и улегся под теплое одеяло. Одежду снимать я точно не стану. Только не в этом сыром подвале.
– Приятных снов, Дино.
Приятные ли ждут меня сны? Нет. Уже неделю меня мучают кошмары. Всегда один и тот же: Я убегаю от мертвых, изуродованных трупов, а они кричат мне в след: «Дино! Дино! Мы верили тебе. Почему же ты отвернулся от нас?».
«В наивности мы находим утешение, Мори»
«88 год по календарю де Индра,
Машина, стремительно несущаяся на роковую встречу»
Лилия. Я не смог уснуть. Я лежал и смотрел в потолок. В темноте время течет удивительно медленно. Я придумал тысячу вариаций того, как могли бы повернуться наши отношения, если бы мы оба были другими людьми. Смогли победить своих внутренних демонов друг ради друга. Сама мысль о том, что я мог все изменить… только она уже не дает мне покоя. Если бы я только мог вернуться к началу. Попробовать пройти этот путь еще раз. Я бы отринул свое прошлое и устремился бы взглядом в будущее. Я… я просто хочу все исправить. Но теперь это невозможно. Вместо этого в меню у меня сегодня Римс и его последний официальный прием. Но сначала я хочу поговорить с ним, возможно, слова Михаила не лишены смысла. Детонатор, в любом случае, будет у меня в руке, если что-то пойдет не так, я сразу нажму на кнопку и поставлю жирную точку в истории своей жизни. Кстати, какое бы название подошло такой никчемной жизни, как моя? Первую часть я бы назвал «Вечно рефлексирующий кусок говна или история Мори», вторую «Катарсис, который настиг Мори, когда он уже все просрал». А третья, пожалуй, будет называться просто «Искупление». Она станет самой мрачной. Потому что в ней осознавший свою никчемность главный герой будет пытаться исправить все свои ошибки в погоне за ложными надеждами.
Вот такая вот книга выйдет. Или даже три книги? Не знаю. Зависит от того, сколько дерьмовых мыслей прокрутится у меня в голове в момент написания. Каждую я обязательно зафиксирую на бумаге. Не пропадать же добру.
«Римс. Ты должен встретиться с ним, он все объяснит. Он созрел. Простил. То, что ты ищешь, найдет тебя само. Принеси это в лабораторию, и все начнется сначала», – так сказал Михаил. И почти то же самое я услышал от Лилии. «Третий ключ найдет тебя сам», – что-то такое она сказала. Римс. Ключи. Лаборатория. Что, если все это действительно имеет какой-то смысл? Дино, кажется, тоже задумался об этом. Я увидел сомнение в его глазах. В первую встречу они еще были полны уверенности. А теперь в них забрезжило что-то нехорошее. Сложно это объяснить. Но одно могу сказать точно: сомнения делают человека слабым, очень слабым. Сомневающийся в себе человек может совершить крайне много глупостей. Он о них потом пожалеет, но будет поздно. Тут за примерами далеко ходить не нужно. Можно просто взглянуть на меня. Я ходячая антиреклама неуверенности. Все мои проблемы решились бы еще в зародыше, если бы я обладал той же уверенностью, которой обладаю сейчас. Я абсолютно сломлен. Я чувствую только сожаление. Меня изнутри разъедает боль. А голову сотрясает бесконечная ненависть к себе. Но… я готов к любому повороту событий. Я уверен в своих действиях. Это то, что я приобрел, потеряв абсолютно все.
– Ты чего такой понурый? – Дарко вел машину, он ни разу не сбавил скорость, даже в повороты входил, не отпуская педаль газа.
– Думаю.
– О жизни?
– О ней.
– И что надумал? Все плохо?
– Очень плохо.
– Ты куришь?
– Да.
– Это отлично. При Дино я стараюсь не курить. Но, как только вырываюсь из его цепких лап, скуриваю по пачке за день, если не больше. У тебя есть сигареты?
– Есть, – я вытащил одну сигарету себе и одну для Дарко.
– Премного благодарен. Ты вроде неплохой парень. Дино, конечно, дал бы мне по шапке за такие слова, но мой тебе совет – вали из Тенебриса. Я могу решить вопрос с Римсом за тебя. Зачем тебе умирать?
– За свои убеждения.
– Тогда вопрос снимается. В таком случае, закрываю рот.
– Ты давно работаешь с Дино?
– Очень. Ну, по моим меркам. Мне было девятнадцать, когда я его встретил. Он тогда ходил под Римсом, заправлял кое-какими делами. Это сейчас он стал святошей, а тогда и сам не чурался шлюх да бухла. Дино научил меня всему, что я знаю. И когда два года назад случилось «сам знаешь что», я мог бы сбежать. Никому не было дела до мелких сошек вроде меня. Все искали парней ранга Дино и выше. Но я решил остаться со своим боссом до конца. Время, что Дино провел в подполье, сильно подкосило его. Он сначала ударился в религию. Потом в теории заговоров. Короче, я думал, что потеряю его. Но тут в наши упаднические планы вмешалась Анна и ее амбиции. Она собрала всех, кто раньше работал на Трехглазого. Дала нам лутум. А найти людей на улице, когда у тебя полные карманы золотых монет, проще простого. Так, мы снова и вернулись в большую игру. Дино хреновый бизнесмен, он лидер. Идеолог. Так что лутум в синдикат приносила Анна, а позже Толстяк. Тот еще засранец, но благодаря ему, мы все несказанно разбогатели. Тут бы и историю закончить, красивая криминальная драма с хеппи-эндом. Но, как видишь, мы с тобой в машине, едем забирать взрывчатку, которой можно разнести полгорода. А я отдал за нее последний лутум, который остался у синдиката.
– Занимательная история. Я бы даже поплакал, если бы еще умел это делать.
– Дружище, никогда не поздно чему-то научиться или вспомнить давно забытое. Пока ты жив, перед тобой открыт весь мир. Только смерть может лишить нас возможностей. Борись! Плачь! Верь! Люби, наконец. Никогда не поздно начать все сначала. Или повернуть историю в другую сторону.
– Думаешь все так просто?
– А кто говорил, что в жизни что-то бывает просто? В этом и есть ее смысл, продраться сквозь бесконечную чащу и выйти к свету. Путь настоящего воина. Все мы в душе воины. Стоит только принять эту часть себя и направить ее в нужное русло. И тогда все изменится.
– Ты интересно мыслишь.
– Трезво скорее. Ты просто засрал свою голову. Выбрось из нее все лишнее. Всю жизнь нам твердят, мол читайте больше. Сила в знаниях, но все это херня. Писатели и философы – обычные нытики. Они обосрались в реальности и сбежали в мир грез. Зачем читать человека, который обосрался в жизни? Чему он может тебя научить? Ничему! Вот наука, другое дело. Благодаря ей, мы живем в комфорте. А что у нас появилось благодаря писателям и философам? Засранные головы? И все. Причем засранные всякой пессимистической херней в основном.
– Наверное, ты прав, – я достал из пачки сигарету. – Еще по одной?
– Обижаешь! Конечно. Можем еще немного выпить наудачу. В бардачке бурбон.
Я вытащил бутылку и приложился к горлу. Крепкий. Очень крепкий. Но вкусный. Я передал бурбон Дарко.
– По голове бьет сильно.
– Так, нам это сейчас и нужно. Где тут поворачивать?
– Налево. Следующий дом.
– «Миргород»? Клоповник настоящий. Как-то там ночевал, так потом еще неделю все тело чесалось.
– Не я выбирал место встречи.
– Да ясен хрен. Ты не похож на любителя клопов, – Дарко припарковал машину, и мы вышли на улицу.
