- Не нужно - отбрось.
- Как у тебя всё просто, мама!
- Не просто, Элен. Наоборот! Но суть Долга, которым живёте вы все, - это, насколько я понимаю, сохранить и преумножить. Хочешь стать по-настоящему Старшей? Соответствуй.
Задумалась девочка. Ну, что ж, хорошо. Думать - полезно. Хотя больно. Когда начинаешь думать, возникают неприятные вопросы. Прежде всего, к себе самой.
- Я хочу собрать экспедицию на Планету, - переменила я тему. - Буду просить разрешения на вылет у губернатора Океании. Будешь участвовать?
Лида Тропинина, губернатор Океании, очень удачно попалась мне на глаза в яслях.
У неё ведь тоже недавно родился ребёнок. А работа губернатором требовала серьёзного погружения, кроме шуток. Помимо политических решений, надо следить за тем, чтобы на планете всё было. От стабильной работы энергостанций до зубных щёток, и я не шучу.
Что у Федерации не отнять, так это повсеместных и тотальных программ поддержки детства; Океания не стала исключением. Ребёнок, подрастая, всё больше и больше вовлекается в общественную жизнь, случаи неоправданной гиперопеки со стороны любого из родителей пресекаются, ментальная созависимость «родитель-ребёнок», как было когда-то у меня с Нохораи, успешно лечится.
Мои младшие девочки, прощальный подарок Артёма Севина, и ребёнок Лиды Тропининой, росли в яслях при реабилитационном центре Нанис Феолис…
Гентбарки-номо, няньки по табели о гентбарских гендерах, лучше всех в Галактике знают, как заботиться о малышах любой расы. Это их биологическое призвание, и они ему обычно следуют со всем тщанием. За исключением особей, желающих странного. Эти находят себя вне пространства традиционного Гентбариса, где гендерные стереотипы слишком сильны.
Девочки начали уже активно ползать. Серьёзные такие, сосредоточенные. Напомнили мне Элен в том же возрасте. Такая же была… целеустремлённая.
Мы слишком похожи, вот в чём беда. Мы и оль-лейран. Несмотря на их генетическую память, которую нам принять и понять очень сложно. Но сроки жизни, такое же долгое детство, близкое и понятное обоим народам стремление рожать и растить детей в тепле, любви и безопасности, - у нас общее…
Я попросила сводку из журнала посещений. Мне вдруг стало любопытно, приходит ли Элен к сёстрам или нет.
Да. Приходит. Как бы не чаще, чем Аркадий и Нохораи.
Но не надо обманываться, здесь не только сестринская любовь. Тот самый пресловутый Долг, которым живут все оль-лейран, а их Старшие - в особенности.
Мы их слишком сильно очеловечиваем. А не надо бы. Но как, если Элен - моя дочь, и я сама растила её в пещере на Планете Забвения? Слишком хорошо её помню маленькую. Вот такую же точно, как мои младшие дочери.
Классическая ловушка, в которую попадают все приёмные родители из беспамятных рас. Когда ребёнок оль-лейран взрослеет, второй каскад пробуждения наследственной памяти смывает детскую личность как бурный поток каменную пыль. Очень сложно понять и принять, что перед тобой уже не тот, кому ты ещё вчера вытирала сопли и лечила содранные коленки, что это уже совсем другая личность, не всегда приятная.
Может быть, поэтому Элен постоянно ссорится со мной? Чувствует отторжение. Очень уж она похожа на тех, с кем меня на службе не раз сталкивало военное счастье. А у неё-то самой ведь флэшбэки не легче. Клан Иларийонов контактирует с Земной Федерацией очень давно, через прорезь прицела - в том числе. Накопилось у них на душе за прошедшее время изрядно.
Но Элен - мой ребёнок, чёрная дыра всё разорви! Тяжело мириться с тем, что я её теряю в пользу врагов.
Вот с такими мыслями, совсем не весёлыми, я и встретила губернатора Тропинину. Случайно вышло, я не хотела. Хотя планировала записаться на приём.
- Ты всегда такая мрачная, Энн? - спросила она у меня. - Даже здесь, в детском центре?
Я пожала плечами. Характер у меня не из лёгких, я знаю. Понимаю, что моя физиономия не образец для глянцевых журналов федерального галанета. В отличие от Лиды, выглядевшей безупречно. Генетика плюс положение в обществе. И никакой пещеры за спиной.
- Я думаю об экспедиции на Планету Забвения, - сказала я. - Элен Илариа дала согласие. Что скажешь ты?
Тропинина остановилась. Долго смотрела на меня типичным взглядом высшего телепата, явно обсуждая мои слова с коммунальной станцией в собственном мозгу в лице инфосферы.
- Зачем? - сформулировала она наконец вопрос.
- Не зачем, а почему, - поправила я. - Там остался мой сын, ему нужна помощь.
Тропинина ещё немного подумала, потом спросила печально:
- Против нашего наблюдателя ты, конечно, возражаешь.
- Ещё как! - горячо заверила я.
- Мы можем обратиться к Элен.
Удар ниже пояса, аж дыхание выбило. Желание убивать - не аргумент, к тому же губернатора Океании не убьёшь. Ни смысла нет, ни желания, ни, самое главное, возможности. Уверена, стоит мне только сомкнуть пальцы на Лидином горле, как меня тут же не станет прямо на месте. Охрана губернаторская дело знает. Их не видно и не слышно, но они есть. При желании, могла бы распознать через паранорму. Как Андрея тогда.
- Можете, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Но тут такое дело… Элен, при всех её недостатках, моя дочь. И я ей несколько ближе, чем инфосфера Федерации. Она охотнее выслушает меня, чем вас. А я не промолчу.
К тому же, экспедиция задевает её лично, подумалось мне. Это её планета. Суверенное пространство клана Иларийонов. И это её брат. Какой бы он ни был, как бы она сама к нему ни относилась, но он - сын её матери, а у оль-лейран родственные связи подобного рода значат очень много.
- Она тоже собирается лететь на эту Планету с вами? - спросила Тропинина.
- Да.
- Рискованно и необдуманно.
- Нечеловеческая логика, - не удержалась я. - В Оллирейне Старший - это всегда Первый. Потому он и старший. Младшие пойдут на смерть за него, но и он отдаст свою жизнь, если понадобится, глазом не моргнув.
Лида лишь усмехнулась.
- Энн, - сказала она мягко, - твои эмоциональные попытки обвинять нас при каждом удобном случае выглядят как детский лепет, и ты сама это понимаешь. Ты понимаешь это, Энн. Мы не будет препятствовать экспедиции при одном условии. Ты включишь в неё нашего наблюдателя из числа независимых телепатов, не входящих в инфосферу. Не обсуждается, Энн. В конце концов, Элен Илариа - истина не в последней инстанции. Есть ещё Шойенн.
Тишина с эффектом разорвавшейся бомбы. Шойенн - матриарх клана Иларийонов, и обратиться к ней через голову моей дочери инфосфера Федерации вполне может. А уж какое та примет решение, я не берусь даже гадать. Расовое любопытство, подкреплённое высоким статусом, - штука непрошибаемая.
- Мы предполагаем, что экспедиции будет неплохо иметь врача-паранормала. Мало ли что может случиться, согласись. Аркадий Огнев остаётся здесь, тоже не обсуждается. У него не те пациенты, чтобы можно было бросать их на длительное время.
Не те, согласилась я мысленно. Это верно. Спавьме Шувальмина - первая. Стабилизировать её, если она снова пойдёт вразнос, на всей планете могут всего двое: я и Аркаша. Не говоря уже о том, что Шувальмину в принципе нельзя оставлять без присмотра. Не та личность.
Значит, Аркаша не полетит.
- И кого вы предлагаете? - спросила я.
- Сдаёшься? - усмехнулась Тропинина.
- Только если личность вашего кандидата меня устроит, сами понимаете, - угрюмо объяснила я. - Так кого вы предлагаете?
- Ты хорошо его знаешь, вы работали вместе…
- Лида, - решительно сказала я, - не тяни кота, сама знаешь за что. Имя!
- Профессор паранормальной медицины из Номон-Центра Итан-нееш Малькунпор.
Вот мне кого не хватало сейчас для полного счастья. И ведь Тропинина серьёзна, как чёрная дыра.
- Погоди, - сказала я. - У него же первый ранг!
- Он ушёл от нас, - неприятно было объяснять, понимаю.
Инфосфера очень не любит бросаться перворанговыми. Их мало. Их стараются беречь…
- Что же ты не спрашиваешь, как он мог уйти с первого ранга? - спросила губернатор.
- Это же Итан, - отмахнулась я. - Он очень силён как паранормал, поэтому может всё. Равных ему во всей Федерации - по пальцам пересчитать можно. Что же он вам всем простить не смог, а?
- Вот об этом спросишь у него сама. Захочет - ответит, запрета нет.
Уйти с первого ранга сложно. Необходима серия понижающих ментокоррекций в тех случаях, когда это не казнь за преступления. Узнаю отличительное итановское упрямство. Уверена, все манипуляции над собой он проделал сам.
Весь вопрос теперь в том, хочу ли я его видеть. А второй вопрос в том, что как паранормал и высший телепат, пусть и вне инфосферы, он способен помочь моему сыну. Собрать личность Эна из дампов, хранящихся в мозгах Серых Братьев, он, пожалуй, сможет. И, самое главное, ему в его нынешнем статусе, вовсе не обязательно делиться своим опытом с инфосферой.
Да, мне будет не очень приятно с ним взаимодействовать. Но вернуть разум сыну важнее. Потерплю. Мало ли я терпела всю свою жизнь.
- Хорошо, - сказала я Лиде Тропининой. - Я согласна.
Весна - замечательное время года на любой планете. Особенно поздняя, прогретая светилом и промытая быстрыми грозами до кристальной чистоты.
Я стояла на смотровой площадке, облокотившись о перила, и смотрела на цепочку островов, уходивших вдаль, за горизонт. Воздушные невесомые арки мостов соединяли их друг с другом, и если смотреть сверху, едва ли не с орбиты, увидишь ажурное кружево из природного ландшафта и технологий.
С Планетой Забвения не сравнить. Но я всё равно сравнивала и никак не могла остановиться.
Не нужно крутить ворот, чтобы набрать воды. Не нужно следить за огнём в очаге, чтобы не угас до времени. Не надо охотиться. Жрать куколки насекомых по весне, потому что в это время года только их и можно добыть себе на прокорм, а больше ничего.
И солнце. Огромное на полнеба бурое солнце Планеты Забвения, света от него чуть, вечные сумерки. Забыть бы навсегда как страшный сон.
А вот. Не отпускает.
Может быть потому, что там я была счастлива? Пока был со мной Ирьме Иларийон, пока дети были маленькими... Я не понимала тогда, что счастлива. Понимание пришло потом, когда боль утраты затмила собой всю вселенную.
Подошёл Андрей, положил мне ладони на плечи. От него шло упругое ровное жаркое тепло, и я откинулась назад, прижалась к нему затылком, спиной. Я не одна. Меня любят. Но почему же тогда так больно?
Может, потому, что неприятные вопросы задавать надо сразу, а не тянуть с ними больше года.
- Скажи, Андрей… От тебя ведь требовали… докладывать. Верно?
Он обошёл меня, взял за руки. Горячие у него ладони, как у всех пирокинетиков. И глаза. Такие же серые, как у Аркаши, как у его отца. Общепринятый стандарт внешности жителей Старой Терры, они от него отступают редко.
- Я отказался сразу, - ответил Андрей честно.
- А они давили, - понимающе кивнула я, имея в виду инфосферу и Лиду Тропинину, как её проводника.
- Давили, - не стал отрицать Андрей. - Но я отказался.
Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Служба, будь она проклята. Десять лет космодесанта у меня, почти вся жизнь - у него. Мы оба знаем, что такое приказ, и что бывает за неисполнение. И тем не менее, Андрей отказался…
- Ты говоришь правду, - тихо сказала я, опуская взгляд.
Он прижал меня к себе, я положила голову ему на плечо. Андрей понимал меня лучше, чем даже я сама. А я…
Я угодила в ловушку Долга, как его понимают оль-лейран. Как это было с Игорем Огневым. Как случилось с Ирьме Иларийоном. Как теперь - с Андреем.
Я в ответе за тех, кто меня любит.
И только так.
Когда у тебя в доме гости, от одного вида которых у тебя возникает изжога, и съезжать они не торопятся, но выгнать их пинком под зад ты не можешь, то в душе постоянно плещется желание убивать.
Элен привезла с собой слишком много народу. Могу понять, после пещерной-то жизни вдруг получить доступ ко всем благам, положенным по статусу. Я сама люблю комфорт, и если можно не есть сырое мясо руками, то почему бы его не есть.
Вот только представления о комфорте у нас несколько разные. Мне нужны тишина и покой. Дочери - чтобы никакой тишины близко не стояло. Тоже могу понять.
Я бы давно уже подыскала себе другой остров, на Океании их много. Даже в другом полушарии планеты! Элен, может, и поняла бы, но не поймёт Шойенн Илариа, матриарх клана. Неуважение выкажу. Можно сказать, в самую душу наплюю.
А оно нам всем сейчас надо?
На войне было проще намного. Вот они, вот мы. Они - плохие, мы - хорошие. Ракету им в брюхо, плазму в морду, паранормой раскатать, плюнуть на труп и пойти дальше.
Но в мирной жизни с ними надо разговаривать. Понимать их. Вести Игру высшего порядка. Чтобы получать от них то, что тебе надо, без взрывов, орбитальных бомбардировок и потоков крови. Я не спорю, даже самая плохая дипломатия лучше любой войны. Но как же трудно, слов нет!
Если бы Элен притащила с собой только прислугу! Но нет же, вместе с нею явился тот, кого я очень долго видела в ночных кошмарах, наравне с Шувальминой.
С Шувальминой всё разъяснилось, она теперь безопасна и под контролем, в том числе моим. А этого проконтролируешь, как же!
Самое обидное, что он умнее меня на порядок, если не больше. Любая попытка в сарказм, и ты проиграла безнадёжно. Любое желание задавить превосходством, и ты у него под ногой, гадаешь, пнёт или без пинка обойдётся, причём второе хуже первого намного. Как его вообще в Федерацию пропустили?!
После того, как был подписан мир с Оллирейном, обе стороны особо оговорили список личностей, с которыми остаются в состоянии войны навсегда. Мой кошмар в том списочке был. Светил лицом чуть ли не на первом месте.
Я задала вопрос Лиде Тропининой, хотя с тем же успехом могла бы промолчать. Услышала я ровно то, что и ожидала услышать. В кратком пересказе - «не тронь его, он нам нужен».
При такой профессии умудриться стать нужным абсолютно всем, кто жаждет его прикончить, надо было суметь. Говорю же, очень умный. Гад.
Вон он идёт, кулаки в карманах куртки, и улыбается. Сбежать бы, но не могу! Придётся разговаривать.
Кемтари Лилайон, аналитик, разведчик, спецагент и прочее, его послужной список очень похож на таковой у какого-нибудь секретного шпиона из юмористической развлекалки, вот только там это звучит смешно, а здесь - выглядит страшно.
Зачем Шойенн Илариа навязала его в команду моей дочери? Для чего? Но если я задам прямой вопрос, мне ответят так же, как отвечала губернатор Тропинина: « так нужно».
- У вас такой вид, будто вы не рады меня видеть, Энн, - сказал Лилайон вместо приветствия.
- Я хочу вас убить, - заявила я. - Чему мне радоваться?
- Убить хотите, - усмехнулся он. - Разве же я вам запрещаю? Убивайте.
- Не боитесь? - восхитилась я. - Вы без брони, а у меня паранорма.
Его улыбка стала шире. Лилайон всегда был полон сюрпризов, вот и сейчас у него наверняка есть что-то, что позволит отклонить или погасить паранормальный удар, заодно считав его параметры. О, если бы я уже не нарывалась на такое!
- А прогноз ведь неблагоприятный, - задумчиво сообщила я. - Вам будет плохо.
Снова улыбочка. Если у него где-то в карманах есть прибор, сбивающий паранормальную интуицию целителя, то плохи у Федерации дела.
- Как у тебя всё просто, мама!
- Не просто, Элен. Наоборот! Но суть Долга, которым живёте вы все, - это, насколько я понимаю, сохранить и преумножить. Хочешь стать по-настоящему Старшей? Соответствуй.
Задумалась девочка. Ну, что ж, хорошо. Думать - полезно. Хотя больно. Когда начинаешь думать, возникают неприятные вопросы. Прежде всего, к себе самой.
- Я хочу собрать экспедицию на Планету, - переменила я тему. - Буду просить разрешения на вылет у губернатора Океании. Будешь участвовать?
***
Лида Тропинина, губернатор Океании, очень удачно попалась мне на глаза в яслях.
У неё ведь тоже недавно родился ребёнок. А работа губернатором требовала серьёзного погружения, кроме шуток. Помимо политических решений, надо следить за тем, чтобы на планете всё было. От стабильной работы энергостанций до зубных щёток, и я не шучу.
Что у Федерации не отнять, так это повсеместных и тотальных программ поддержки детства; Океания не стала исключением. Ребёнок, подрастая, всё больше и больше вовлекается в общественную жизнь, случаи неоправданной гиперопеки со стороны любого из родителей пресекаются, ментальная созависимость «родитель-ребёнок», как было когда-то у меня с Нохораи, успешно лечится.
Мои младшие девочки, прощальный подарок Артёма Севина, и ребёнок Лиды Тропининой, росли в яслях при реабилитационном центре Нанис Феолис…
Гентбарки-номо, няньки по табели о гентбарских гендерах, лучше всех в Галактике знают, как заботиться о малышах любой расы. Это их биологическое призвание, и они ему обычно следуют со всем тщанием. За исключением особей, желающих странного. Эти находят себя вне пространства традиционного Гентбариса, где гендерные стереотипы слишком сильны.
Девочки начали уже активно ползать. Серьёзные такие, сосредоточенные. Напомнили мне Элен в том же возрасте. Такая же была… целеустремлённая.
Мы слишком похожи, вот в чём беда. Мы и оль-лейран. Несмотря на их генетическую память, которую нам принять и понять очень сложно. Но сроки жизни, такое же долгое детство, близкое и понятное обоим народам стремление рожать и растить детей в тепле, любви и безопасности, - у нас общее…
Я попросила сводку из журнала посещений. Мне вдруг стало любопытно, приходит ли Элен к сёстрам или нет.
Да. Приходит. Как бы не чаще, чем Аркадий и Нохораи.
Но не надо обманываться, здесь не только сестринская любовь. Тот самый пресловутый Долг, которым живут все оль-лейран, а их Старшие - в особенности.
Мы их слишком сильно очеловечиваем. А не надо бы. Но как, если Элен - моя дочь, и я сама растила её в пещере на Планете Забвения? Слишком хорошо её помню маленькую. Вот такую же точно, как мои младшие дочери.
Классическая ловушка, в которую попадают все приёмные родители из беспамятных рас. Когда ребёнок оль-лейран взрослеет, второй каскад пробуждения наследственной памяти смывает детскую личность как бурный поток каменную пыль. Очень сложно понять и принять, что перед тобой уже не тот, кому ты ещё вчера вытирала сопли и лечила содранные коленки, что это уже совсем другая личность, не всегда приятная.
Может быть, поэтому Элен постоянно ссорится со мной? Чувствует отторжение. Очень уж она похожа на тех, с кем меня на службе не раз сталкивало военное счастье. А у неё-то самой ведь флэшбэки не легче. Клан Иларийонов контактирует с Земной Федерацией очень давно, через прорезь прицела - в том числе. Накопилось у них на душе за прошедшее время изрядно.
Но Элен - мой ребёнок, чёрная дыра всё разорви! Тяжело мириться с тем, что я её теряю в пользу врагов.
Вот с такими мыслями, совсем не весёлыми, я и встретила губернатора Тропинину. Случайно вышло, я не хотела. Хотя планировала записаться на приём.
- Ты всегда такая мрачная, Энн? - спросила она у меня. - Даже здесь, в детском центре?
Я пожала плечами. Характер у меня не из лёгких, я знаю. Понимаю, что моя физиономия не образец для глянцевых журналов федерального галанета. В отличие от Лиды, выглядевшей безупречно. Генетика плюс положение в обществе. И никакой пещеры за спиной.
- Я думаю об экспедиции на Планету Забвения, - сказала я. - Элен Илариа дала согласие. Что скажешь ты?
Тропинина остановилась. Долго смотрела на меня типичным взглядом высшего телепата, явно обсуждая мои слова с коммунальной станцией в собственном мозгу в лице инфосферы.
- Зачем? - сформулировала она наконец вопрос.
- Не зачем, а почему, - поправила я. - Там остался мой сын, ему нужна помощь.
Тропинина ещё немного подумала, потом спросила печально:
- Против нашего наблюдателя ты, конечно, возражаешь.
- Ещё как! - горячо заверила я.
- Мы можем обратиться к Элен.
Удар ниже пояса, аж дыхание выбило. Желание убивать - не аргумент, к тому же губернатора Океании не убьёшь. Ни смысла нет, ни желания, ни, самое главное, возможности. Уверена, стоит мне только сомкнуть пальцы на Лидином горле, как меня тут же не станет прямо на месте. Охрана губернаторская дело знает. Их не видно и не слышно, но они есть. При желании, могла бы распознать через паранорму. Как Андрея тогда.
- Можете, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Но тут такое дело… Элен, при всех её недостатках, моя дочь. И я ей несколько ближе, чем инфосфера Федерации. Она охотнее выслушает меня, чем вас. А я не промолчу.
К тому же, экспедиция задевает её лично, подумалось мне. Это её планета. Суверенное пространство клана Иларийонов. И это её брат. Какой бы он ни был, как бы она сама к нему ни относилась, но он - сын её матери, а у оль-лейран родственные связи подобного рода значат очень много.
- Она тоже собирается лететь на эту Планету с вами? - спросила Тропинина.
- Да.
- Рискованно и необдуманно.
- Нечеловеческая логика, - не удержалась я. - В Оллирейне Старший - это всегда Первый. Потому он и старший. Младшие пойдут на смерть за него, но и он отдаст свою жизнь, если понадобится, глазом не моргнув.
Лида лишь усмехнулась.
- Энн, - сказала она мягко, - твои эмоциональные попытки обвинять нас при каждом удобном случае выглядят как детский лепет, и ты сама это понимаешь. Ты понимаешь это, Энн. Мы не будет препятствовать экспедиции при одном условии. Ты включишь в неё нашего наблюдателя из числа независимых телепатов, не входящих в инфосферу. Не обсуждается, Энн. В конце концов, Элен Илариа - истина не в последней инстанции. Есть ещё Шойенн.
Тишина с эффектом разорвавшейся бомбы. Шойенн - матриарх клана Иларийонов, и обратиться к ней через голову моей дочери инфосфера Федерации вполне может. А уж какое та примет решение, я не берусь даже гадать. Расовое любопытство, подкреплённое высоким статусом, - штука непрошибаемая.
- Мы предполагаем, что экспедиции будет неплохо иметь врача-паранормала. Мало ли что может случиться, согласись. Аркадий Огнев остаётся здесь, тоже не обсуждается. У него не те пациенты, чтобы можно было бросать их на длительное время.
Не те, согласилась я мысленно. Это верно. Спавьме Шувальмина - первая. Стабилизировать её, если она снова пойдёт вразнос, на всей планете могут всего двое: я и Аркаша. Не говоря уже о том, что Шувальмину в принципе нельзя оставлять без присмотра. Не та личность.
Значит, Аркаша не полетит.
- И кого вы предлагаете? - спросила я.
- Сдаёшься? - усмехнулась Тропинина.
- Только если личность вашего кандидата меня устроит, сами понимаете, - угрюмо объяснила я. - Так кого вы предлагаете?
- Ты хорошо его знаешь, вы работали вместе…
- Лида, - решительно сказала я, - не тяни кота, сама знаешь за что. Имя!
- Профессор паранормальной медицины из Номон-Центра Итан-нееш Малькунпор.
Вот мне кого не хватало сейчас для полного счастья. И ведь Тропинина серьёзна, как чёрная дыра.
- Погоди, - сказала я. - У него же первый ранг!
- Он ушёл от нас, - неприятно было объяснять, понимаю.
Инфосфера очень не любит бросаться перворанговыми. Их мало. Их стараются беречь…
- Что же ты не спрашиваешь, как он мог уйти с первого ранга? - спросила губернатор.
- Это же Итан, - отмахнулась я. - Он очень силён как паранормал, поэтому может всё. Равных ему во всей Федерации - по пальцам пересчитать можно. Что же он вам всем простить не смог, а?
- Вот об этом спросишь у него сама. Захочет - ответит, запрета нет.
Уйти с первого ранга сложно. Необходима серия понижающих ментокоррекций в тех случаях, когда это не казнь за преступления. Узнаю отличительное итановское упрямство. Уверена, все манипуляции над собой он проделал сам.
Весь вопрос теперь в том, хочу ли я его видеть. А второй вопрос в том, что как паранормал и высший телепат, пусть и вне инфосферы, он способен помочь моему сыну. Собрать личность Эна из дампов, хранящихся в мозгах Серых Братьев, он, пожалуй, сможет. И, самое главное, ему в его нынешнем статусе, вовсе не обязательно делиться своим опытом с инфосферой.
Да, мне будет не очень приятно с ним взаимодействовать. Но вернуть разум сыну важнее. Потерплю. Мало ли я терпела всю свою жизнь.
- Хорошо, - сказала я Лиде Тропининой. - Я согласна.
***
Весна - замечательное время года на любой планете. Особенно поздняя, прогретая светилом и промытая быстрыми грозами до кристальной чистоты.
Я стояла на смотровой площадке, облокотившись о перила, и смотрела на цепочку островов, уходивших вдаль, за горизонт. Воздушные невесомые арки мостов соединяли их друг с другом, и если смотреть сверху, едва ли не с орбиты, увидишь ажурное кружево из природного ландшафта и технологий.
С Планетой Забвения не сравнить. Но я всё равно сравнивала и никак не могла остановиться.
Не нужно крутить ворот, чтобы набрать воды. Не нужно следить за огнём в очаге, чтобы не угас до времени. Не надо охотиться. Жрать куколки насекомых по весне, потому что в это время года только их и можно добыть себе на прокорм, а больше ничего.
И солнце. Огромное на полнеба бурое солнце Планеты Забвения, света от него чуть, вечные сумерки. Забыть бы навсегда как страшный сон.
А вот. Не отпускает.
Может быть потому, что там я была счастлива? Пока был со мной Ирьме Иларийон, пока дети были маленькими... Я не понимала тогда, что счастлива. Понимание пришло потом, когда боль утраты затмила собой всю вселенную.
Подошёл Андрей, положил мне ладони на плечи. От него шло упругое ровное жаркое тепло, и я откинулась назад, прижалась к нему затылком, спиной. Я не одна. Меня любят. Но почему же тогда так больно?
Может, потому, что неприятные вопросы задавать надо сразу, а не тянуть с ними больше года.
- Скажи, Андрей… От тебя ведь требовали… докладывать. Верно?
Он обошёл меня, взял за руки. Горячие у него ладони, как у всех пирокинетиков. И глаза. Такие же серые, как у Аркаши, как у его отца. Общепринятый стандарт внешности жителей Старой Терры, они от него отступают редко.
- Я отказался сразу, - ответил Андрей честно.
- А они давили, - понимающе кивнула я, имея в виду инфосферу и Лиду Тропинину, как её проводника.
- Давили, - не стал отрицать Андрей. - Но я отказался.
Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Служба, будь она проклята. Десять лет космодесанта у меня, почти вся жизнь - у него. Мы оба знаем, что такое приказ, и что бывает за неисполнение. И тем не менее, Андрей отказался…
- Ты говоришь правду, - тихо сказала я, опуская взгляд.
Он прижал меня к себе, я положила голову ему на плечо. Андрей понимал меня лучше, чем даже я сама. А я…
Я угодила в ловушку Долга, как его понимают оль-лейран. Как это было с Игорем Огневым. Как случилось с Ирьме Иларийоном. Как теперь - с Андреем.
Я в ответе за тех, кто меня любит.
И только так.
ГЛАВА 2
Когда у тебя в доме гости, от одного вида которых у тебя возникает изжога, и съезжать они не торопятся, но выгнать их пинком под зад ты не можешь, то в душе постоянно плещется желание убивать.
Элен привезла с собой слишком много народу. Могу понять, после пещерной-то жизни вдруг получить доступ ко всем благам, положенным по статусу. Я сама люблю комфорт, и если можно не есть сырое мясо руками, то почему бы его не есть.
Вот только представления о комфорте у нас несколько разные. Мне нужны тишина и покой. Дочери - чтобы никакой тишины близко не стояло. Тоже могу понять.
Я бы давно уже подыскала себе другой остров, на Океании их много. Даже в другом полушарии планеты! Элен, может, и поняла бы, но не поймёт Шойенн Илариа, матриарх клана. Неуважение выкажу. Можно сказать, в самую душу наплюю.
А оно нам всем сейчас надо?
На войне было проще намного. Вот они, вот мы. Они - плохие, мы - хорошие. Ракету им в брюхо, плазму в морду, паранормой раскатать, плюнуть на труп и пойти дальше.
Но в мирной жизни с ними надо разговаривать. Понимать их. Вести Игру высшего порядка. Чтобы получать от них то, что тебе надо, без взрывов, орбитальных бомбардировок и потоков крови. Я не спорю, даже самая плохая дипломатия лучше любой войны. Но как же трудно, слов нет!
Если бы Элен притащила с собой только прислугу! Но нет же, вместе с нею явился тот, кого я очень долго видела в ночных кошмарах, наравне с Шувальминой.
С Шувальминой всё разъяснилось, она теперь безопасна и под контролем, в том числе моим. А этого проконтролируешь, как же!
Самое обидное, что он умнее меня на порядок, если не больше. Любая попытка в сарказм, и ты проиграла безнадёжно. Любое желание задавить превосходством, и ты у него под ногой, гадаешь, пнёт или без пинка обойдётся, причём второе хуже первого намного. Как его вообще в Федерацию пропустили?!
После того, как был подписан мир с Оллирейном, обе стороны особо оговорили список личностей, с которыми остаются в состоянии войны навсегда. Мой кошмар в том списочке был. Светил лицом чуть ли не на первом месте.
Я задала вопрос Лиде Тропининой, хотя с тем же успехом могла бы промолчать. Услышала я ровно то, что и ожидала услышать. В кратком пересказе - «не тронь его, он нам нужен».
При такой профессии умудриться стать нужным абсолютно всем, кто жаждет его прикончить, надо было суметь. Говорю же, очень умный. Гад.
Вон он идёт, кулаки в карманах куртки, и улыбается. Сбежать бы, но не могу! Придётся разговаривать.
Кемтари Лилайон, аналитик, разведчик, спецагент и прочее, его послужной список очень похож на таковой у какого-нибудь секретного шпиона из юмористической развлекалки, вот только там это звучит смешно, а здесь - выглядит страшно.
Зачем Шойенн Илариа навязала его в команду моей дочери? Для чего? Но если я задам прямой вопрос, мне ответят так же, как отвечала губернатор Тропинина: « так нужно».
- У вас такой вид, будто вы не рады меня видеть, Энн, - сказал Лилайон вместо приветствия.
- Я хочу вас убить, - заявила я. - Чему мне радоваться?
- Убить хотите, - усмехнулся он. - Разве же я вам запрещаю? Убивайте.
- Не боитесь? - восхитилась я. - Вы без брони, а у меня паранорма.
Его улыбка стала шире. Лилайон всегда был полон сюрпризов, вот и сейчас у него наверняка есть что-то, что позволит отклонить или погасить паранормальный удар, заодно считав его параметры. О, если бы я уже не нарывалась на такое!
- А прогноз ведь неблагоприятный, - задумчиво сообщила я. - Вам будет плохо.
Снова улыбочка. Если у него где-то в карманах есть прибор, сбивающий паранормальную интуицию целителя, то плохи у Федерации дела.
