– Что вам нужно от меня? – зло спросила я.
Стекающая по невидимому барьеру вода – в ладони от моего лица! – пробудила в душе тяжёлые чувства. Оттуда, из выжженной физически из нейронов моего мозга черноты. Из памяти, сожжённой вместе с лабораториями Шаттирема ак-лидана на Соппате.
– Не так давно я дала вам совет, которым вы, к сожалению, не воспользовались, – сказала Шихралиа. – От вас, конечно, сложно было ждать иного. Так что совет предназначался всё же для вашего куратора, полковника Шанвирмиснови. Почему не воспользовалась им она – загадка… Но благоволите признать: я желала вам лишь блага.
– И хотите пожелать мне блага снова? – уточнила я подозрительно.
– Хочу.
– Почему?
– Из уважения к вашей семье, доктор Ламберт.
Сердце сбилось на такт. Она знала мою семью! Ну, а что бы ей не знать, Лилайон наверняка поделился с нею результатами моей генетической экспертизы. Да, да, знаю, ответ шифруется с тем, чтобы сохранить конфиденциальность личных данных в полной мере. Но – шифрованный флэш-куб и Лилайон, понимаете, да?
– Не возвращайтесь в Федерацию, доктор Ламберт, – сказала Шихралиа. – Оставайтесь у нас. Наша инфосфера примет вас. Разумеется, не сразу… Но атака прошла ведь не на нас; возможные, спрятанные в вашем сознании, враждебные психокоды безопасны для Альянса. Решать будут наши перворанговые, но не думаю, что, в конечном счёте, они вам откажут.
– А вам-то что с этого? – подозрительно спросила я.
– Дочь героя с двойной Алой Стрелой в послужном списке заслуживает снисхождения, я считаю.
Алая Стрела – это была высшая награда Радуарского Альянса. Как в Федерации – Солнечный Крест. Шихралиа знала моего отца!
В порыве чувств я отвернулась к озеру. Не могла сейчас смотреть на неё. Остаться на Радуаре! Вернуться к семье. Вновь получить ранг! Звучало как песня.
Звёздочка всплыла и теперь рассекала по воде кругами, как глиссер на воздушной подушке. С берега в воду влетела стайка мальчишек, Звёздочка тут же поднырнула под них – визг, хохот и вопли поднялись до неба. Ну-ка, чёрное чудище со свистом катает на спине, а потом внезапно ныряет вниз, и все оказываются в воде с головой, кто отцепиться не успел, так и дно увидел, надо думать.
– Любит детей, – хмыкнула губернатор, наблюдая за подругой. – В общем, вы подумайте, доктор Ламберт. Никто не просит вас принимать решение вот прямо сейчас. Подумайте. Надеюсь, вы примете верное решение…
Весь день я бродила, как в тумане. Я могу восстановиться в инфосфере, пусть не в нашей, но какая разница, Альянс сейчас не враждебен нам! Я снова буду не одна! Тоска, подступившая к горлу, оказалась невыносимой. Кто хотя бы раз, пусть даже случайно, включался в общее ментальное психополе, тот поймёт.
Наконец я не выдержала и подошла после смены к доктору Шелёпину.
Он будто ждал меня… Был в своём кабинете, но словно ждал, что я приду. С ним была Линда, сидела вполоборота на диванчике у стены. Посмотрела сквозь меня отсутствующим взглядом, отвернулась, потом снова посмотрела – в глазах появилась осмысленность:
– Привет, Энн.
– П-привет… – ладони внезапно вспотели, но я не сразу поняла, в чём же дело.
Во взгляде. Линда смотрела словно бы сквозь меня и как будто меня не видела. Ей повезло, как повезло полковнику Шанвирмиснови, – обрыв случился после верификации сознания, а не до него. Но примерно пятая часть личности была безвозвратно утеряна. Много. Очень много. Линда Римануой ещё нескоро сможет обойтись без телепатической поддержки доктора Шелёпина.
Паранормальная диагностика выдала картину, достаточно специфичную. Ментальные расстройства нашей паранормой не лечатся. Помочь пострадавшему от обрыва инфополя телепату могут только другие телепаты.
Можно было бы восстановиться с дампа, с безвозвратной утратой последних дней, но ведь и дамп не у всех сохранился, у Линды – точно нет, иначе бы она воспользовалась такой возможностью. Теперь для инфосферы Земной Федерации она была потеряна навсегда.
«Её убили», – поняла я. – «Убили и всё. Той, прежней Линды Римануой, больше нет. Эта выживет, конечно же. Восстановится. Всё у неё будет хорошо. Но… протокол лечения Нохораи потерян окончательно!» Я всё же надеялась, что если не я, то хотя бы Линда сможет продолжить нашу работу, если не в нашей инфосфере, то хотя бы в инфосфере Альянса сохранится хоть что-то.
Напрасные надежды. Теперь всё начинать сначала, всё! Снова биться вслепую лбом о каменную скалу. И терять, терять время и детей, которые могли бы получить помощь уже в этом году, но её не получат. И умрут. Прогерия – неотвратима и безжалостна.
Выть хотелось, честное слово. И поднималась чёрным озером лютая злость. На Оллирейн. На проклятого Лилайона! Им – их любимые военные игрушки. А здесь дети погибают. Живые дети, которым можно было помочь! А теперь не поможет никто. Ни доктор Таркнесс, ни Линда Римануой, ни я.
– Нам жаль, – сказал доктор Шелёпин, и я верно поняла это его «нам»: через него говорила со мной инфосфера Радуарского Альянса…
– Я могу остаться? – спросила я прямо.
Да, я хотела остаться, хотела продолжить работу, попытаться восстановить хотя бы то, что ещё помню. Пока совсем не растеряла последние крохи уцелевшей памяти. Доктор Шелёпин поможет мне, не может не помочь. Мы восстановим или создадим заново всё или почти всё. Я отчаянно верила в это, потому что иначе… Иначе хоть с крыши без антиграва бросайся.
– Можете, – доктор Ламберт, – кивнули мне.
– То есть, совсем? – уточнила я.
– Вам надо будет подать прошение о смене гражданства, – сказал он.
– Даже так… – растерялась я.
Как это, я откажусь от гражданства Земной Федерации?!
– Вам пойдут навстречу, я уверен.
– Мне разрешили, – сообщила Линда. – И многим нашим, кто…
Замолчала на полуслове. Всё-таки трудно ей было координировать своё сознание, трудно, невозможно было не заметить. Вся реабилитация была у неё ещё впереди. Но рядом с нею – её мужчина. И он смотрел на неё так, как
– А без этого нельзя.
– Нельзя, – сочувственно выговорил доктор Шелёпин. – Вы получите доступ в инфосферу Альянса. Смена гражданства – обязательное условие.
– Я… я подумаю…
– Подумайте, – кивнул он. – Мы не торопим вас.
Подумать было над чем.
Я взяла Нохораи и долго бродила по парку, пытаясь привести в порядок собственные мысли. Что держало меня в Федерации? Да в сущности, ничего. Мама Толла умерла. Доктор Таркнесс умер. Ликесса тоже. Я могла вернуться на Таммееш, конечно же. В дом мамы Толлы, ставший и моим тоже. Отец и сёстры с братьями не прогонят, наоборот, помогут мне, поддержат, не оставят одну. Елена Хриспа примет меня обратно в отделение. Я продолжу работу над схемами паранормальных коррекций при прогериях. Но…
Я могу продолжить эту работу и здесь! Вместе с Линдой. И доктором Шелёпиным.
Место – это всего лишь место. Главное, люди, которые тебя окружают. Главное всегда и везде только в людях.
… Он возник на дорожке внезапно, словно прятался под камуфляжным полем и так, невидимкой, шёл за мной давно. Я не почувствовала, потому что слишком уж глубоко ушла в свои мысли. И едва на него не налетела, успев остановиться только каким-то чудом.
Артём Севин.
Я поразилась, какой далёкой стала моя тоска по нему. От всего далёкой – от прошлого, умершего в очередной раз и от меня самой. Я смотрела на него, и уже не тянуло шагнуть вперёд, вцепиться изо всех сил, чтобы больше не исчезал, сунуть нос ему под мышку и разреветься от счастья, что вот, он рядом, он со мной, он живой. Всё это словно бы стояло за прозрачной бронированной стеной карантинного бокса. Без шанса на касание.
– Шанвирмиснови берегись, – резко, зло сказал Севин. – Ни слова ей лишнего, ни полслова. Поняла меня?
– О чём вы? –не поняла я.
Да, именно так – наотмашь: вы. Скажете, глупо обращаться во втором лице к мужчине, с которым спала когда-то? В том-то и дело, что спала. В прошедшем времени. А он неожиданно схватил меня за плечи и встряхнул так, что мотнулась голова:
– Поняла, я тебя спрашиваю?
Как ожог. Его прикосновение ожгло огнём и памятью о первой нашей совместной ночи под пылающим небом Каменного моря. Как давно это было! И как недавно.
Нохораи расплакалась: чужой, не знакомый ей, мужчина испугал её.
– Отпустите меня, – тихо потребовала я.
Не захочет – не отпустит, и не вырвусь, я знала силу его рук. Но от слёз Нохораи во мне ворохнулось чёрное озеро, и я вдруг почувствовала, что могу убить. Не отпустит – убью. Легко.
Он отпустил.
– Шанвирмиснови – мой личный враг, – сказал Севин. – И тебе она не друг. Держи при ней язык за зубами, и будет тебе счастье, Энн.
Отшагнул назад, и исчез, точно, было у него камуфляж-поле. Я ещё видела его паранормальным зрением, несколько шагов, потом он исчез. Гадай, что бы значили его последние слова!
Шанвирмиснови – из особого отдела, и Севин оттуда же, между ними какая-то крыса пробежала. По службе. Но это их проблемы, решила я. Взяла на руки Нохораи, успокаивая девочку.
Если останусь, Севина уже не увижу никогда. Он вернётся в Федерацию. Ещё один плюс к решению остаться…
Я заторопилась домой. Почему-то важным оказалось сделать всё прямо сейчас: заявление в информсеть Альянса о своём желании сменить гражданство. С учётом предложения губернатора Шихралиа, я не думала, что они затянут с решением.
Нохораи решила устроить мне праздник непослушания. Чувствовала моё настроение, должно быть. Невероятно трудно оказалось уложить её и укачать ,чтобы уснула. Не спит и не спит, хнык да хнык, только я на цыпочках к двери, а из кроватки уже – «а-а-а!».
И я брала её на руки и ходила с нею по дому. Можно было бы, конечно, усыпить, как мы усыпляем пациентов перед операцией, но я никогда не поступала так без весомой причины. Чего доброго, войдёт в привычку, а как оно отразится на растущем организме девочки – кто же скажет. Ставить на ребёнка такие опыты я не собиралась.
Наконец, Нохораи уснула. Я поправила на ней покрывальце, подождала ещё немного, вдруг проснётся. Нет… устала… уснула качественно. Сны малышки катились через её детское сознание тугими тёплыми волнами. Закрой глаза, почувствуешь на лице ласковый сухой ветерок.
Я осторожно выскользнула из детской и сразу активировала стационарный терминал, установленный в холле дома. После стандартного приветствия информационной службы задала вопрос:
– Как мне получить гражданство Альянса?
– Направить отказ от прежнего гражданства в информационную нейросеть. Подать заявление на получение нового статуса. Оформление – через текущий терминал. Начать процедуру?
– Да.
– Требуется идентификация. Поднесите ваш код персональной регистрации к зоне сканера.
Я вытянула из-за ворота блузки свой персонкод.
– Идентификация личности проведена. Энн Дженнифер Ламберт, персональный номер ZFPRatArkatam098768-0-17, категория индивидуальной ответственности, гражданство Земная Федерация. Начать процедуру смены гражданства?
– Да.
Терминал ненадолго задумался. Затем бесстрастно сообщил:
– Вы являетесь опекуном несовершеннолетней Нохораи Балиной, идентификационный номер персональный номер ZFSne008-909-0b238, гражданство земной Федерации. Начать процедуру расторжения опекунства?
– Что? Нет! Почему?!
– Земная Федерация не дозволяет смену гражданства несовершеннолетним через аттестат опекуна категории индивидуальной ответственности, – обнадёжил меня информационный терминал. – Для этого вам необходимо перевести свой персональный идентификатор в категорию «коллективная ответственность второй степени».
Коллективную ответственность да ещё второй степени я получу, наверное, только тогда, когда Нохораи станет бабушкой. Если вообще получу. Большинству настолько высокий статус даже не снится. У доктора Таркнесса была всего четвёртой степени, насколько я помню!
– Продолжить процедуру смены гражданства?
– Продолжить. Я требую возможности провести по тому персонкоду, какой у меня есть!
– Земная Федерация не позволяет осуществлять смену гражданства несовершеннолетним в автоматическом режиме. Подобные дела рассматриваются в индивидуальном порядке офицером миграционной полиции. В данном конкретном случае рекомендовано обратиться в посольство Земной Федерации. Записать вас на приём к уполномоченному послу Антонову?
– Да! Записать!
Я не оставлю Нохораи! Всё внутри переворачивалось при одной мысли о том, что ребёнок, с таким трудом вырванный у смерти, потерявший мать и приёмного отца, вырастет в интернате. Не брошу.
Посол Антонов был категоричен и краток:
– Нет.
– Почему? – возмутилась я.
Секунду он разглядывал меня своими маленькими глазками, потом пожал плечами и повторил отказ:
– Нет.
– Но почему?!
– Я не обязан объяснять причину, – со спокойной скукой объяснил господин посол. – Вы свободны, доктор Ламберт.
Он демонстративно активировал свой терминал, и над столом потёк, разворачиваясь, голографический экран. У экрана имелась защита: мне с моего места ничего увидеть не получилось, только ровное синеватое свечение.
Я поднялась и вышла за в коридор. Там уткнулась лбом в холодную стену и какое-то время так стояла. Хотелось грохнуть с силой, да так, чтобы песок отовсюду посыпался, но желание было хиленьким и вяленьким, каким-то посторонним, что ли. Чёрное озеро паранормы даже не ворохнулось в ответ.
Я не буду сходить с ума, вдруг поняла я. Очень чётко и очень ясно поняла это. Я не буду рыдать, я не буду беситься, я не буду вести себя как маленький ребёнок, которому не добыли с неба луну по первому же требованию.
На решение посла я повлиять не могу. Это не столько его решение, сколько решение всей инфосферы Земной Федерации. Им ведь не Нохораи была нужна сама по себе. Им нужна была я. Уверена, они знали о предложении губернатора Шихралиа, и о моём разговоре с доктором Шелёпиным знали тоже. Разведкой по-прежнему занималась полковник Шанвирмиснови, несмотря на утрату ранга. Мозги остались при ней! И Артём, наверное, не зря её боялся. То есть, не боялся, в общем-то, потому что мало чего вообще в своей жизни боялся. А, скажем так, опасался. Не зря же предупредил меня… знать бы только, о чём.
Как всегда при мысли об Артёме заныло в груди, стало тоскливо и больно, чисто физически, в каждой клеточке тела.
Я не буду рыдать. Я повторила это себе несколько раз с яростным остервенением. Я не буду плакать, рыдать, топать ногами и требовать себе луну. Не хотят отдавать Нохораи, не надо. Мы с нею вернёмся в Федерацию. На Таммееш. Там мой дом.
Там, у Елены Хриспа, я продолжу работу над паранормальными коррекциями детских прогерий. Соберётся команда из таких же, как и я. Будем летать на стажировку в Номон-центр. Может, Итан Малькунпор к нам присоединится. Что-то должно было сохраниться у него!
А дальше…
Видно будет.
С таким гениальным планом я вышла из посольства и пошла в медицинский городок. Снова пешком, на этот раз не заблудилась, точно вышла к нужной улице и по ажурной арке моста перешла узкую часть озера. Здесь начинался стремительный водопад, питающий одну из семи рукотворных рек Олегопетровска.
Когда-то, вместо большого, обустроенного города здесь лежала каменистая пустыня. Инженерный гений и трудолюбивые руки превратили её в пригодное для комфортного обитания место.
Стекающая по невидимому барьеру вода – в ладони от моего лица! – пробудила в душе тяжёлые чувства. Оттуда, из выжженной физически из нейронов моего мозга черноты. Из памяти, сожжённой вместе с лабораториями Шаттирема ак-лидана на Соппате.
– Не так давно я дала вам совет, которым вы, к сожалению, не воспользовались, – сказала Шихралиа. – От вас, конечно, сложно было ждать иного. Так что совет предназначался всё же для вашего куратора, полковника Шанвирмиснови. Почему не воспользовалась им она – загадка… Но благоволите признать: я желала вам лишь блага.
– И хотите пожелать мне блага снова? – уточнила я подозрительно.
– Хочу.
– Почему?
– Из уважения к вашей семье, доктор Ламберт.
Сердце сбилось на такт. Она знала мою семью! Ну, а что бы ей не знать, Лилайон наверняка поделился с нею результатами моей генетической экспертизы. Да, да, знаю, ответ шифруется с тем, чтобы сохранить конфиденциальность личных данных в полной мере. Но – шифрованный флэш-куб и Лилайон, понимаете, да?
– Не возвращайтесь в Федерацию, доктор Ламберт, – сказала Шихралиа. – Оставайтесь у нас. Наша инфосфера примет вас. Разумеется, не сразу… Но атака прошла ведь не на нас; возможные, спрятанные в вашем сознании, враждебные психокоды безопасны для Альянса. Решать будут наши перворанговые, но не думаю, что, в конечном счёте, они вам откажут.
– А вам-то что с этого? – подозрительно спросила я.
– Дочь героя с двойной Алой Стрелой в послужном списке заслуживает снисхождения, я считаю.
Алая Стрела – это была высшая награда Радуарского Альянса. Как в Федерации – Солнечный Крест. Шихралиа знала моего отца!
В порыве чувств я отвернулась к озеру. Не могла сейчас смотреть на неё. Остаться на Радуаре! Вернуться к семье. Вновь получить ранг! Звучало как песня.
Звёздочка всплыла и теперь рассекала по воде кругами, как глиссер на воздушной подушке. С берега в воду влетела стайка мальчишек, Звёздочка тут же поднырнула под них – визг, хохот и вопли поднялись до неба. Ну-ка, чёрное чудище со свистом катает на спине, а потом внезапно ныряет вниз, и все оказываются в воде с головой, кто отцепиться не успел, так и дно увидел, надо думать.
– Любит детей, – хмыкнула губернатор, наблюдая за подругой. – В общем, вы подумайте, доктор Ламберт. Никто не просит вас принимать решение вот прямо сейчас. Подумайте. Надеюсь, вы примете верное решение…
Весь день я бродила, как в тумане. Я могу восстановиться в инфосфере, пусть не в нашей, но какая разница, Альянс сейчас не враждебен нам! Я снова буду не одна! Тоска, подступившая к горлу, оказалась невыносимой. Кто хотя бы раз, пусть даже случайно, включался в общее ментальное психополе, тот поймёт.
Наконец я не выдержала и подошла после смены к доктору Шелёпину.
Он будто ждал меня… Был в своём кабинете, но словно ждал, что я приду. С ним была Линда, сидела вполоборота на диванчике у стены. Посмотрела сквозь меня отсутствующим взглядом, отвернулась, потом снова посмотрела – в глазах появилась осмысленность:
– Привет, Энн.
– П-привет… – ладони внезапно вспотели, но я не сразу поняла, в чём же дело.
Во взгляде. Линда смотрела словно бы сквозь меня и как будто меня не видела. Ей повезло, как повезло полковнику Шанвирмиснови, – обрыв случился после верификации сознания, а не до него. Но примерно пятая часть личности была безвозвратно утеряна. Много. Очень много. Линда Римануой ещё нескоро сможет обойтись без телепатической поддержки доктора Шелёпина.
Паранормальная диагностика выдала картину, достаточно специфичную. Ментальные расстройства нашей паранормой не лечатся. Помочь пострадавшему от обрыва инфополя телепату могут только другие телепаты.
Можно было бы восстановиться с дампа, с безвозвратной утратой последних дней, но ведь и дамп не у всех сохранился, у Линды – точно нет, иначе бы она воспользовалась такой возможностью. Теперь для инфосферы Земной Федерации она была потеряна навсегда.
«Её убили», – поняла я. – «Убили и всё. Той, прежней Линды Римануой, больше нет. Эта выживет, конечно же. Восстановится. Всё у неё будет хорошо. Но… протокол лечения Нохораи потерян окончательно!» Я всё же надеялась, что если не я, то хотя бы Линда сможет продолжить нашу работу, если не в нашей инфосфере, то хотя бы в инфосфере Альянса сохранится хоть что-то.
Напрасные надежды. Теперь всё начинать сначала, всё! Снова биться вслепую лбом о каменную скалу. И терять, терять время и детей, которые могли бы получить помощь уже в этом году, но её не получат. И умрут. Прогерия – неотвратима и безжалостна.
Выть хотелось, честное слово. И поднималась чёрным озером лютая злость. На Оллирейн. На проклятого Лилайона! Им – их любимые военные игрушки. А здесь дети погибают. Живые дети, которым можно было помочь! А теперь не поможет никто. Ни доктор Таркнесс, ни Линда Римануой, ни я.
– Нам жаль, – сказал доктор Шелёпин, и я верно поняла это его «нам»: через него говорила со мной инфосфера Радуарского Альянса…
– Я могу остаться? – спросила я прямо.
Да, я хотела остаться, хотела продолжить работу, попытаться восстановить хотя бы то, что ещё помню. Пока совсем не растеряла последние крохи уцелевшей памяти. Доктор Шелёпин поможет мне, не может не помочь. Мы восстановим или создадим заново всё или почти всё. Я отчаянно верила в это, потому что иначе… Иначе хоть с крыши без антиграва бросайся.
– Можете, – доктор Ламберт, – кивнули мне.
– То есть, совсем? – уточнила я.
– Вам надо будет подать прошение о смене гражданства, – сказал он.
– Даже так… – растерялась я.
Как это, я откажусь от гражданства Земной Федерации?!
– Вам пойдут навстречу, я уверен.
– Мне разрешили, – сообщила Линда. – И многим нашим, кто…
Замолчала на полуслове. Всё-таки трудно ей было координировать своё сознание, трудно, невозможно было не заметить. Вся реабилитация была у неё ещё впереди. Но рядом с нею – её мужчина. И он смотрел на неё так, как
– А без этого нельзя.
– Нельзя, – сочувственно выговорил доктор Шелёпин. – Вы получите доступ в инфосферу Альянса. Смена гражданства – обязательное условие.
– Я… я подумаю…
– Подумайте, – кивнул он. – Мы не торопим вас.
Подумать было над чем.
Я взяла Нохораи и долго бродила по парку, пытаясь привести в порядок собственные мысли. Что держало меня в Федерации? Да в сущности, ничего. Мама Толла умерла. Доктор Таркнесс умер. Ликесса тоже. Я могла вернуться на Таммееш, конечно же. В дом мамы Толлы, ставший и моим тоже. Отец и сёстры с братьями не прогонят, наоборот, помогут мне, поддержат, не оставят одну. Елена Хриспа примет меня обратно в отделение. Я продолжу работу над схемами паранормальных коррекций при прогериях. Но…
Я могу продолжить эту работу и здесь! Вместе с Линдой. И доктором Шелёпиным.
Место – это всего лишь место. Главное, люди, которые тебя окружают. Главное всегда и везде только в людях.
… Он возник на дорожке внезапно, словно прятался под камуфляжным полем и так, невидимкой, шёл за мной давно. Я не почувствовала, потому что слишком уж глубоко ушла в свои мысли. И едва на него не налетела, успев остановиться только каким-то чудом.
Артём Севин.
Я поразилась, какой далёкой стала моя тоска по нему. От всего далёкой – от прошлого, умершего в очередной раз и от меня самой. Я смотрела на него, и уже не тянуло шагнуть вперёд, вцепиться изо всех сил, чтобы больше не исчезал, сунуть нос ему под мышку и разреветься от счастья, что вот, он рядом, он со мной, он живой. Всё это словно бы стояло за прозрачной бронированной стеной карантинного бокса. Без шанса на касание.
– Шанвирмиснови берегись, – резко, зло сказал Севин. – Ни слова ей лишнего, ни полслова. Поняла меня?
– О чём вы? –не поняла я.
Да, именно так – наотмашь: вы. Скажете, глупо обращаться во втором лице к мужчине, с которым спала когда-то? В том-то и дело, что спала. В прошедшем времени. А он неожиданно схватил меня за плечи и встряхнул так, что мотнулась голова:
– Поняла, я тебя спрашиваю?
Как ожог. Его прикосновение ожгло огнём и памятью о первой нашей совместной ночи под пылающим небом Каменного моря. Как давно это было! И как недавно.
Нохораи расплакалась: чужой, не знакомый ей, мужчина испугал её.
– Отпустите меня, – тихо потребовала я.
Не захочет – не отпустит, и не вырвусь, я знала силу его рук. Но от слёз Нохораи во мне ворохнулось чёрное озеро, и я вдруг почувствовала, что могу убить. Не отпустит – убью. Легко.
Он отпустил.
– Шанвирмиснови – мой личный враг, – сказал Севин. – И тебе она не друг. Держи при ней язык за зубами, и будет тебе счастье, Энн.
Отшагнул назад, и исчез, точно, было у него камуфляж-поле. Я ещё видела его паранормальным зрением, несколько шагов, потом он исчез. Гадай, что бы значили его последние слова!
Шанвирмиснови – из особого отдела, и Севин оттуда же, между ними какая-то крыса пробежала. По службе. Но это их проблемы, решила я. Взяла на руки Нохораи, успокаивая девочку.
Если останусь, Севина уже не увижу никогда. Он вернётся в Федерацию. Ещё один плюс к решению остаться…
Я заторопилась домой. Почему-то важным оказалось сделать всё прямо сейчас: заявление в информсеть Альянса о своём желании сменить гражданство. С учётом предложения губернатора Шихралиа, я не думала, что они затянут с решением.
Нохораи решила устроить мне праздник непослушания. Чувствовала моё настроение, должно быть. Невероятно трудно оказалось уложить её и укачать ,чтобы уснула. Не спит и не спит, хнык да хнык, только я на цыпочках к двери, а из кроватки уже – «а-а-а!».
И я брала её на руки и ходила с нею по дому. Можно было бы, конечно, усыпить, как мы усыпляем пациентов перед операцией, но я никогда не поступала так без весомой причины. Чего доброго, войдёт в привычку, а как оно отразится на растущем организме девочки – кто же скажет. Ставить на ребёнка такие опыты я не собиралась.
Наконец, Нохораи уснула. Я поправила на ней покрывальце, подождала ещё немного, вдруг проснётся. Нет… устала… уснула качественно. Сны малышки катились через её детское сознание тугими тёплыми волнами. Закрой глаза, почувствуешь на лице ласковый сухой ветерок.
Я осторожно выскользнула из детской и сразу активировала стационарный терминал, установленный в холле дома. После стандартного приветствия информационной службы задала вопрос:
– Как мне получить гражданство Альянса?
– Направить отказ от прежнего гражданства в информационную нейросеть. Подать заявление на получение нового статуса. Оформление – через текущий терминал. Начать процедуру?
– Да.
– Требуется идентификация. Поднесите ваш код персональной регистрации к зоне сканера.
Я вытянула из-за ворота блузки свой персонкод.
– Идентификация личности проведена. Энн Дженнифер Ламберт, персональный номер ZFPRatArkatam098768-0-17, категория индивидуальной ответственности, гражданство Земная Федерация. Начать процедуру смены гражданства?
– Да.
Терминал ненадолго задумался. Затем бесстрастно сообщил:
– Вы являетесь опекуном несовершеннолетней Нохораи Балиной, идентификационный номер персональный номер ZFSne008-909-0b238, гражданство земной Федерации. Начать процедуру расторжения опекунства?
– Что? Нет! Почему?!
– Земная Федерация не дозволяет смену гражданства несовершеннолетним через аттестат опекуна категории индивидуальной ответственности, – обнадёжил меня информационный терминал. – Для этого вам необходимо перевести свой персональный идентификатор в категорию «коллективная ответственность второй степени».
Коллективную ответственность да ещё второй степени я получу, наверное, только тогда, когда Нохораи станет бабушкой. Если вообще получу. Большинству настолько высокий статус даже не снится. У доктора Таркнесса была всего четвёртой степени, насколько я помню!
– Продолжить процедуру смены гражданства?
– Продолжить. Я требую возможности провести по тому персонкоду, какой у меня есть!
– Земная Федерация не позволяет осуществлять смену гражданства несовершеннолетним в автоматическом режиме. Подобные дела рассматриваются в индивидуальном порядке офицером миграционной полиции. В данном конкретном случае рекомендовано обратиться в посольство Земной Федерации. Записать вас на приём к уполномоченному послу Антонову?
– Да! Записать!
Я не оставлю Нохораи! Всё внутри переворачивалось при одной мысли о том, что ребёнок, с таким трудом вырванный у смерти, потерявший мать и приёмного отца, вырастет в интернате. Не брошу.
Посол Антонов был категоричен и краток:
– Нет.
– Почему? – возмутилась я.
Секунду он разглядывал меня своими маленькими глазками, потом пожал плечами и повторил отказ:
– Нет.
– Но почему?!
– Я не обязан объяснять причину, – со спокойной скукой объяснил господин посол. – Вы свободны, доктор Ламберт.
Он демонстративно активировал свой терминал, и над столом потёк, разворачиваясь, голографический экран. У экрана имелась защита: мне с моего места ничего увидеть не получилось, только ровное синеватое свечение.
Я поднялась и вышла за в коридор. Там уткнулась лбом в холодную стену и какое-то время так стояла. Хотелось грохнуть с силой, да так, чтобы песок отовсюду посыпался, но желание было хиленьким и вяленьким, каким-то посторонним, что ли. Чёрное озеро паранормы даже не ворохнулось в ответ.
Я не буду сходить с ума, вдруг поняла я. Очень чётко и очень ясно поняла это. Я не буду рыдать, я не буду беситься, я не буду вести себя как маленький ребёнок, которому не добыли с неба луну по первому же требованию.
На решение посла я повлиять не могу. Это не столько его решение, сколько решение всей инфосферы Земной Федерации. Им ведь не Нохораи была нужна сама по себе. Им нужна была я. Уверена, они знали о предложении губернатора Шихралиа, и о моём разговоре с доктором Шелёпиным знали тоже. Разведкой по-прежнему занималась полковник Шанвирмиснови, несмотря на утрату ранга. Мозги остались при ней! И Артём, наверное, не зря её боялся. То есть, не боялся, в общем-то, потому что мало чего вообще в своей жизни боялся. А, скажем так, опасался. Не зря же предупредил меня… знать бы только, о чём.
Как всегда при мысли об Артёме заныло в груди, стало тоскливо и больно, чисто физически, в каждой клеточке тела.
Я не буду рыдать. Я повторила это себе несколько раз с яростным остервенением. Я не буду плакать, рыдать, топать ногами и требовать себе луну. Не хотят отдавать Нохораи, не надо. Мы с нею вернёмся в Федерацию. На Таммееш. Там мой дом.
Там, у Елены Хриспа, я продолжу работу над паранормальными коррекциями детских прогерий. Соберётся команда из таких же, как и я. Будем летать на стажировку в Номон-центр. Может, Итан Малькунпор к нам присоединится. Что-то должно было сохраниться у него!
А дальше…
Видно будет.
С таким гениальным планом я вышла из посольства и пошла в медицинский городок. Снова пешком, на этот раз не заблудилась, точно вышла к нужной улице и по ажурной арке моста перешла узкую часть озера. Здесь начинался стремительный водопад, питающий одну из семи рукотворных рек Олегопетровска.
Когда-то, вместо большого, обустроенного города здесь лежала каменистая пустыня. Инженерный гений и трудолюбивые руки превратили её в пригодное для комфортного обитания место.
