За одним жирным минусом – на Луне сейчас Полина. С ней-то всё будет в порядке: паранорма прошла стабилизацию по плану, никаких сюрпризов уже не будет. Но Итану что-то не нравится, а когда такому, как профессор Малькунпор, что-то не нравится, лучше его послушать и проявить внимание к его словам. К тому же на той же Луне есть и ясли с четвёртой генерацией. Как ясли… эти дети растут в семьях. Вот их-то и проверим в первую очередь. Шутка ли, в пять лет у ребёнка появится в руках термоядерная бомба. Причём не у одного ребёнка, а – жуть берёт от масштаба – полумиллиона…
Почему, почему я не наткнулась на ошибку раньше? Почему моделирующая нейросеть нашей лаборатории не сработала, не спрогнозировала проблемы, не… Впрочем, что с нейросети-то взять. Она ограниченно разумна и не способна на творческий поиск. Ни одна нейросеть Федерации на такое не способна. Искины – незаменимые помощники в обеспечении рутинных работ. Но и только.
(Вот сейчас Искин Института Экспериментальной Генетики вышел из общей комнаты, но он – уникален, и в его основе – всё-таки человеческая личность, профессор Ян Ольмезовский, чьё имя в науке – та ещё красная тряпка. Заикаешься о нём, а дальше – по стандартной схеме: птоз, апоптоз, первичная протоплазма, зовите фагов… И про робота-уборщика не забудьте, пятна оттирать!)
Рамсув отправляет нам подтверждения брони, и отключается. А мы с Итаном смотрим друг на друга.
Один-единственный номер на двоих. И деваться нам некуда. Так-то вот срываться по неотложным рабочим делам на Луну в разгар туристического сезона…
– Это по работе, – говорю я.
– Разумеется, – соглашается он.
– Ничего такого, даже не надейся!
Разводит руками:
– Не дурак. Портативный генератор силового поля прихватишь?
– Что?
– Посмотри на схему, там несколько комнат. Честно разделим пространство пополам непроницаемой стенкой.
– И ежи планетарной обороны, – киваю с самым серьёзным видом. – Ты ведь паранормал, что тебе какое-то там банальное силовое поле гражданского образца. Пройдёшь и не заметишь. Без ежей никак, сам видишь. Их тоже обязательно установим вдоль разграничительной линии.
– Боги Галактики! – восклицает он. – Хочу это увидеть!
– Договорились, – киваю я. – Ежи на тебе.
– Однако! Где я их так быстро достану? Ведь у меня нет на Старой Терре нужных связей с армейскими структурами.
– Твои проблемы, Итан, – безжалостно заверяю его я. – Пойдём уже… завтра будет напряжённый день.
Мы встаём, выходим из кармана, и мост быстро втягивает площадку в себя на раз-два. Была, и нет её. Удобно.
Следующие несколько дней проходят напряжённо. Профессор Малькунпор проводит осмотры, составляет паранормальные сканы, наблюдениями не делится.
– Потом, – говорит он. – Мне нужна база. Пока что не вижу причин отказываться от своего первоначального вывода.
– Ты же понимаешь, что это катастрофа? Не в убытках дело: любая биоинженерная деятельность несёт в себе подобные риски, дефицит бюджета будет компенсирован… Пока ты смотришь ребятишек по федеральному заказу, но на Луне тебя ждут семьи. Если ты нацелен на то, что ядро проекта нужно гасить в любом случае, то готовься к скандалам.
– Ты ещё и для семейного планирования разрешила использовать свой недоделанный проект! – возмущается он. – Ане, это даже преступной халатностью не назовёшь!
– Я… была… уверена… – осознаю, что сорвалась на жалкий лепет, и замолкаю.
Да, я была уверена. И моя безупречная репутация, и мой опыт, и несколько десятков лет успешных внедрений. Я – автор семи новых генетических линий, успешных. И две разработаны в соавторстве с профессором Нанкин. Мало кто из ныне живущих биоинженеров может похвастаться тем же. Обычно новых линий у специалиста – две-три, редко – четыре. Что ж, моей карьере, похоже, наступает конец. Пойду к Маргарите Стеллан, буду цветочки выращивать…
Да ко всем галактическим чертям ту карьеру! Полмиллиона детей надо спасать. Я буду пытаться отстоять «Орхидею» до последнего, но если Итан Малькунпор по итогу всех обследований скажет окончательное и категорическое «нет», на горло собственной песне я наступлю безо всякой жалости.
Мои амбиции и детские жизни. Тут выбирать не из чего, однозначно.
Но, может быть, Итан сумеет найти всё же другое решение? Пока ещё он может искать. Пока у нас ещё есть на поиски время.
– Уверена она была! – сердито восклицает Малькунпор. – Где твой высокий интеллект, Ане? Где элементарное чувство самосохранения? Зачем было сразу распространять четвёртую генерацию на такое количество? Пятой дождаться невмоготу было? Шестой? Уверен, на них бы вылезло с гарантией!
– Полина показала отличные результаты, – это всё, чем я ещё могу оправдаться. – Манифестация паранормы прошла ровно и без эксцессов. Времени на стабилизацию ушло в четыре раза меньше, чем в самой устойчивой на данный момент линии, «герад». Но мы же не можем стоять на месте, пойми! «Герад» устарела, на ней достигнут максимальный предел программирования продолжительности жизни. Семьдесят лет, Итан. Средний показатель – семьдесят лет, дальше всё, тупик, бегунок не двигается: детей сваливает в прогерию, если продолжать. Да, прогерии сейчас не такой приговор, как сто лет назад, но зачем они вообще в популяции, если можно обойтись без них…
– Эмоционально и яростно. Признайся сразу: ты не желаешь фиксировать своё поражение.
– Да! – прорывает меня. – Да, не желаю! Потому что вижу перспективы! Если ты справишься, то в будущем, помимо усиления паранормальных качеств, пойдёт увеличение жизни до ста лет. До ста, Итан! Никто из пирокинетиков ещё не доживал до такого предела. Уже сейчас у Полины, прайма, расчётное время – девяносто, а по факту – как пойдёт, может и больше.
– Этим и привлекло, понимаю, – кивает Итан, и смотрит на меня нехорошо. – Но ты получила полмиллиона детишек, причём с коллапсаром в руках у каждого. Через два-три года жахнет так, что мало не покажется!
– У Полины же не жахнуло… – я замолкаю.
Что тут лепетать. И так всё ясно: с Полиной мне попросту повезло.
– На Полину я ещё посмотрю. Но да, у неё хотя бы есть немного мозгов, и можно воззвать к разуму с ненулевой надеждой на обратный отклик. В отличие от малышей. Пять или шесть лет! Небо перевёрнутое, да сформируется ли там, к этому возрасту, хотя бы одна действующая извилина! Особенно у тех, кто на семейном воспитании. Направить сырую генетическую линию в семьи! Чем ты думала, Ане?
Молчу. Слушать упрёки нестерпимо, но я виновата, ничего здесь не сделаешь. Вся надежда только на профессора-паранормала с громким галактическим именем. Не за красивые глаза, а заслуженно, по реальным делам.
– Послушай, Итан, – говорю я, цепляясь воистину уже за хрупкую соломинку. – А возможно ли инвертировать эту паранорму в целительскую?
– Что? – похоже, он об этом не подумал вообще.
В голову не пришло. Слишком зациклился на идее похерить весь проект целиком.
– Смотри, при спонтанном пробуждении психокинеза, некоторые решают стать целителями, и у вас есть специальные программы для обучения. Может быть, и здесь применить нечто подобное? Адаптировать для самых маленьких. Тогда твоя паранормальная коррекция пройдёт по минимуму. Отсечёт самое опасное, но оставит ядро.
Итан молчит. Думает. Ему очень хочется снова по мне проехаться, по глазам вижу, но он понимает, что я сказала не совсем уже глупость.
– Возможно, – говорит он наконец. – Возможно, в этом что-то есть. Мне нужно просчитать варианты.
Я осторожно касаюсь пальцами его локтя.
– Может быть, кофе? Я бы не отказалась…
В конце концов, добрая часть дня уже за плечами. Пора немного передохнуть…
Сумасшедший день заканчивается ожидаемым упадком сил. Сижу на террасе у себя, смотрю на город и города не вижу. Ощущение: бесформенная медуза. Выбираться из кресла не хочется.
Итан осматривал детей, и – не отнимешь, тут он на своём месте. Как врач, как профессионал, как любящий свою работу человек. Ладно, профессор Малькунпор – таммеот, биологический вид другой, но слово «человек» имеет и второе значение: носитель разума с определённым набором высоких моральных качеств. Без привязки к виду, расе и национальности.
Детям Итан очень нравится. Что там, они от него в полном восторге! Толкаются, вопят, пищат. Счастья выше орбиты: смешной клетчатый дядя пришёл – подарок на праздничек. Как я их понимаю…
Любой целитель, работающий с детьми, ещё и превосходный аниматор, а у Итана методика давно отработана и возведена в абсолют. Ещё бы, он в основном с детьми и работает последние пару десятков лет…
Вообще, вся паранормальная медицина ориентирована на детей в первую очередь. Приоритет детства однозначен и не оспаривается. Только целители способны справиться с самыми сложными случаями, обусловленными генетическими поломками в том числе. Раньше паранормалам запрещены были коррекции любых генетических отклонений вообще, строго запрещены, под страхом лишения лицензии и полной блокировки паранормы. Сейчас наука ушла вперёд далеко, хотя до сих пор коррекции генетических отклонений доступны далеко не каждому.
Мне достаются взрослые. А взрослые задают очень неприятные и неудобные вопросы. Из серии «что случилось» и «почему на осмотре не штатный врач от биолаборатории, указанный в контракте, а какой-то неясный тип из чёрный дыры, да ещё и с рожей в клеточку».
Что поделаешь, таммеоты у нас, на Старой Терре, огромная редкость. Локаль Солнца находится в стороне от оживлённых галактических трасс, туристических кластеров у нас мало, хотя они и развиваются в последнее время бешеными темпами, ту же Луну взять, которая в пик сезона переполнена настолько, что местные власти вводят серьёзные ограничения.
Про рожу, я, конечно, утрирую, вопрос насчёт экзотической внешности Итана был задан деликатнее. Но он был, и пришлось отвечать.
Другой бы кто успокоился, изучая длинный перечень научных достижених профессора Малькунпора на нескольких экранах сразу, но не на таковых я напала.
Если привлекается специалист такого уровня, значит, Лаборатория Ламель пытается скрыть свои косяки?
Утечки быть не могло в принципе, ни с кем, кроме Итана, я бедой не делилась, а он не из тех, кто будет выбалтывать такую информацию. Интуиция сработала, ничего кроме. Заказчики – сами паранормалы, пирокинетики. Младший – из моей же коллекции, «ламель-девять». Вот и вертись, как хочешь: врать напрямую нельзя, но и всю правду рассказывать пока ещё рано.
Я отослала их перечитывать контракт. Девятый пункт. По которому Лаборатория Ламель имеет полное право на сопровождение и коррекцию разработанных генетических линий по своему усмотрению, вплоть до полной отмены паранормального домена методами паранормальной же медицины, если возникнет необходимость. С выплатой компенсации, естественно.
Они нацепили на свои физиономии очень кислые выражения, но девятый пункт прочли до конца. На всякий случай, я закинула удочку насчёт переориентации пирокинеза в целительство, и добавила, что – «вероятно, может быть, скорее всего». То есть, то ли будет, то ли нет, пока неясно. И да, пункт о неразглашении посмотрите тоже, невредно будет.
Когда мы расставались, хмурые лица заказчиков не подобрели ни на грамм. И ведь это федеральная программа, а что меня ждёт от семейных… Даже думать не хочу, по крайней мере, сейчас. Толку переживать, скоро всё получу сама, на Луне. Уже сейчас вопросами в информе завалили. А почему, а зачем, а у нас другие планы…
Вот я и лежу сейчас в кресле, переживая дивные ощущения раздавленной амёбы и выжатой досуха тряпки одновременно. А ведь это только начало! Дальше будет только хуже.
Следующий пункт – Аркадия, где детей четвёртой генерации примерно треть от общего числа. Мне этой милой планетки полгода назад хватило за глаза – разгребала «дикое» зачатие от инцеста между разными генерациями одной линии. С жителями высокотехнологичных миров беда в том, что они слабо понимают слово «надо». У них главное – «если очень хочется, то можно». Ни в коем случае нельзя, но им объясни, попробуй. Привыкли жить в раю, где дозволено практически всё.
Вызов.
Всплеск раздражения: кому бы там ещё… Оставьте меня в покое!
Итан Малькунпор.
– Я невовремя? – сразу оценивает он моё состояние.
– Ещё как! – сообщаю я. – Но… У тебя есть серьёзные новости? Ты хочешь меня чем-то порадовать? Именно порадовать, Итан, а не как обычно.
Он хмурится, вглядываясь в меня через экран.
– Мне твой голос очень не нравится, Ане, – говорит Малькунпор серьёзно. – Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо… – начинаю я.
– Врёшь, – безапелляционно режет он. – Ну-ка, давай мне доступ, сейчас приду.
– Всё хорошо, не стоит тебе волноваться. У тебя ведь тоже был напряжённый день…
– Паранормальная диагностика никогда и никого ещё не приводила к срывам, даже начинающих студентов, – отмахивается он. – Так что день сегодня нисколько не напряжённый, ведь ни одной коррекции не было. Хочешь, заодно я расскажу тебе об одной идее, появившейся только что?
Знает, за что поймать меня! Скрежещу зубами, но деваться мне некуда.
– Идею надо проверить на тебе, – поясняет Итан. – Полный паранормальный скан покажет, прав ли я в своих догадках, или же ошибаюсь.
– Предлагаешь мне побыть лабораторной мышкой, – понимающе киваю я.
– Ничего, тебе полезно, – хмыкает он. – Спустишься, так сказать, с биоинженерной орбитальной станции на планетарную поверхность. Я уже рядом, давай допуск!
Что ты с ним делать-то будешь. Даю допуск, и понимаю, что надо выбираться из уютного кресла. Для того, чтобы переодеться хотя бы. Домашняя туника – совсем не то, что хочется Малькунпору показывать: коленки голые.
Собираю волю в кулак, встаю.
И мир безо всякого предупреждения внезапно гаснет.
Кто я, где я, что я… На редкость неприятное чувство! Звон в ушах начинает потихоньку ослабевать. И я слушаю очень любопытный разговор, отметая удивление насчёт того, что Итан Малькунпор тут не один. Второй голос мне тоже очень знаком, но вспоминаю его не сразу.
– …я бы снизил градус вашего оптимизма, профессор Малькунпор. Мне кажется, у вас недостаточно практики. Всё же вы известны больше по теоретическим работам…
– Теория мертва без практики, – спокойное возражение, но по голосу слышится, что Итан злится.
Злится, но сдерживает себя.
– В основе каждой моей теории – обширная практика не только из опыта учеников и других целителей, работавших в том же направлении, но и моего собственного. Именно поэтому все мои теории – работают. В отличие от некоторых других. Повторяю – я знаю, что делаю.
– Вы слишком самоуверенны, профессор Малькунпор.
– А вы, простите, только что расписались в собственном бессилии, доктор Антонов.
Антонов! Андрей Антонов же! Наш бессменный врач-паранормал, один из лучших во всей локали Солнца. Что он тут делает?!
– Полагаю, вопрос стоит рассмотреть в Коллегии паранормальной медицины Старой Терры.
– Ах, оставьте! – раздражённо восклицает Итан. – Нашли время разводить гентбарский числим в стакане с водой! Я уже здесь, и я готов, и я со всей ответственностью заявляю, что для меня никакой безнадёжности нет, и быть не может. Хотя всё сложно, здесь не спорю.
Напряжённое молчание. Я почти вижу, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами. У Андрея второй телепатический ранг, но Итана так просто не сожрать: он когда-то был на первом, и все уловки телепатов знает, как облупленные.
Почему, почему я не наткнулась на ошибку раньше? Почему моделирующая нейросеть нашей лаборатории не сработала, не спрогнозировала проблемы, не… Впрочем, что с нейросети-то взять. Она ограниченно разумна и не способна на творческий поиск. Ни одна нейросеть Федерации на такое не способна. Искины – незаменимые помощники в обеспечении рутинных работ. Но и только.
(Вот сейчас Искин Института Экспериментальной Генетики вышел из общей комнаты, но он – уникален, и в его основе – всё-таки человеческая личность, профессор Ян Ольмезовский, чьё имя в науке – та ещё красная тряпка. Заикаешься о нём, а дальше – по стандартной схеме: птоз, апоптоз, первичная протоплазма, зовите фагов… И про робота-уборщика не забудьте, пятна оттирать!)
Рамсув отправляет нам подтверждения брони, и отключается. А мы с Итаном смотрим друг на друга.
Один-единственный номер на двоих. И деваться нам некуда. Так-то вот срываться по неотложным рабочим делам на Луну в разгар туристического сезона…
– Это по работе, – говорю я.
– Разумеется, – соглашается он.
– Ничего такого, даже не надейся!
Разводит руками:
– Не дурак. Портативный генератор силового поля прихватишь?
– Что?
– Посмотри на схему, там несколько комнат. Честно разделим пространство пополам непроницаемой стенкой.
– И ежи планетарной обороны, – киваю с самым серьёзным видом. – Ты ведь паранормал, что тебе какое-то там банальное силовое поле гражданского образца. Пройдёшь и не заметишь. Без ежей никак, сам видишь. Их тоже обязательно установим вдоль разграничительной линии.
– Боги Галактики! – восклицает он. – Хочу это увидеть!
– Договорились, – киваю я. – Ежи на тебе.
– Однако! Где я их так быстро достану? Ведь у меня нет на Старой Терре нужных связей с армейскими структурами.
– Твои проблемы, Итан, – безжалостно заверяю его я. – Пойдём уже… завтра будет напряжённый день.
Мы встаём, выходим из кармана, и мост быстро втягивает площадку в себя на раз-два. Была, и нет её. Удобно.
Следующие несколько дней проходят напряжённо. Профессор Малькунпор проводит осмотры, составляет паранормальные сканы, наблюдениями не делится.
– Потом, – говорит он. – Мне нужна база. Пока что не вижу причин отказываться от своего первоначального вывода.
– Ты же понимаешь, что это катастрофа? Не в убытках дело: любая биоинженерная деятельность несёт в себе подобные риски, дефицит бюджета будет компенсирован… Пока ты смотришь ребятишек по федеральному заказу, но на Луне тебя ждут семьи. Если ты нацелен на то, что ядро проекта нужно гасить в любом случае, то готовься к скандалам.
– Ты ещё и для семейного планирования разрешила использовать свой недоделанный проект! – возмущается он. – Ане, это даже преступной халатностью не назовёшь!
– Я… была… уверена… – осознаю, что сорвалась на жалкий лепет, и замолкаю.
Да, я была уверена. И моя безупречная репутация, и мой опыт, и несколько десятков лет успешных внедрений. Я – автор семи новых генетических линий, успешных. И две разработаны в соавторстве с профессором Нанкин. Мало кто из ныне живущих биоинженеров может похвастаться тем же. Обычно новых линий у специалиста – две-три, редко – четыре. Что ж, моей карьере, похоже, наступает конец. Пойду к Маргарите Стеллан, буду цветочки выращивать…
Да ко всем галактическим чертям ту карьеру! Полмиллиона детей надо спасать. Я буду пытаться отстоять «Орхидею» до последнего, но если Итан Малькунпор по итогу всех обследований скажет окончательное и категорическое «нет», на горло собственной песне я наступлю безо всякой жалости.
Мои амбиции и детские жизни. Тут выбирать не из чего, однозначно.
Но, может быть, Итан сумеет найти всё же другое решение? Пока ещё он может искать. Пока у нас ещё есть на поиски время.
– Уверена она была! – сердито восклицает Малькунпор. – Где твой высокий интеллект, Ане? Где элементарное чувство самосохранения? Зачем было сразу распространять четвёртую генерацию на такое количество? Пятой дождаться невмоготу было? Шестой? Уверен, на них бы вылезло с гарантией!
– Полина показала отличные результаты, – это всё, чем я ещё могу оправдаться. – Манифестация паранормы прошла ровно и без эксцессов. Времени на стабилизацию ушло в четыре раза меньше, чем в самой устойчивой на данный момент линии, «герад». Но мы же не можем стоять на месте, пойми! «Герад» устарела, на ней достигнут максимальный предел программирования продолжительности жизни. Семьдесят лет, Итан. Средний показатель – семьдесят лет, дальше всё, тупик, бегунок не двигается: детей сваливает в прогерию, если продолжать. Да, прогерии сейчас не такой приговор, как сто лет назад, но зачем они вообще в популяции, если можно обойтись без них…
– Эмоционально и яростно. Признайся сразу: ты не желаешь фиксировать своё поражение.
– Да! – прорывает меня. – Да, не желаю! Потому что вижу перспективы! Если ты справишься, то в будущем, помимо усиления паранормальных качеств, пойдёт увеличение жизни до ста лет. До ста, Итан! Никто из пирокинетиков ещё не доживал до такого предела. Уже сейчас у Полины, прайма, расчётное время – девяносто, а по факту – как пойдёт, может и больше.
– Этим и привлекло, понимаю, – кивает Итан, и смотрит на меня нехорошо. – Но ты получила полмиллиона детишек, причём с коллапсаром в руках у каждого. Через два-три года жахнет так, что мало не покажется!
– У Полины же не жахнуло… – я замолкаю.
Что тут лепетать. И так всё ясно: с Полиной мне попросту повезло.
– На Полину я ещё посмотрю. Но да, у неё хотя бы есть немного мозгов, и можно воззвать к разуму с ненулевой надеждой на обратный отклик. В отличие от малышей. Пять или шесть лет! Небо перевёрнутое, да сформируется ли там, к этому возрасту, хотя бы одна действующая извилина! Особенно у тех, кто на семейном воспитании. Направить сырую генетическую линию в семьи! Чем ты думала, Ане?
Молчу. Слушать упрёки нестерпимо, но я виновата, ничего здесь не сделаешь. Вся надежда только на профессора-паранормала с громким галактическим именем. Не за красивые глаза, а заслуженно, по реальным делам.
– Послушай, Итан, – говорю я, цепляясь воистину уже за хрупкую соломинку. – А возможно ли инвертировать эту паранорму в целительскую?
– Что? – похоже, он об этом не подумал вообще.
В голову не пришло. Слишком зациклился на идее похерить весь проект целиком.
– Смотри, при спонтанном пробуждении психокинеза, некоторые решают стать целителями, и у вас есть специальные программы для обучения. Может быть, и здесь применить нечто подобное? Адаптировать для самых маленьких. Тогда твоя паранормальная коррекция пройдёт по минимуму. Отсечёт самое опасное, но оставит ядро.
Итан молчит. Думает. Ему очень хочется снова по мне проехаться, по глазам вижу, но он понимает, что я сказала не совсем уже глупость.
– Возможно, – говорит он наконец. – Возможно, в этом что-то есть. Мне нужно просчитать варианты.
Я осторожно касаюсь пальцами его локтя.
– Может быть, кофе? Я бы не отказалась…
В конце концов, добрая часть дня уже за плечами. Пора немного передохнуть…
***
Сумасшедший день заканчивается ожидаемым упадком сил. Сижу на террасе у себя, смотрю на город и города не вижу. Ощущение: бесформенная медуза. Выбираться из кресла не хочется.
Итан осматривал детей, и – не отнимешь, тут он на своём месте. Как врач, как профессионал, как любящий свою работу человек. Ладно, профессор Малькунпор – таммеот, биологический вид другой, но слово «человек» имеет и второе значение: носитель разума с определённым набором высоких моральных качеств. Без привязки к виду, расе и национальности.
Детям Итан очень нравится. Что там, они от него в полном восторге! Толкаются, вопят, пищат. Счастья выше орбиты: смешной клетчатый дядя пришёл – подарок на праздничек. Как я их понимаю…
Любой целитель, работающий с детьми, ещё и превосходный аниматор, а у Итана методика давно отработана и возведена в абсолют. Ещё бы, он в основном с детьми и работает последние пару десятков лет…
Вообще, вся паранормальная медицина ориентирована на детей в первую очередь. Приоритет детства однозначен и не оспаривается. Только целители способны справиться с самыми сложными случаями, обусловленными генетическими поломками в том числе. Раньше паранормалам запрещены были коррекции любых генетических отклонений вообще, строго запрещены, под страхом лишения лицензии и полной блокировки паранормы. Сейчас наука ушла вперёд далеко, хотя до сих пор коррекции генетических отклонений доступны далеко не каждому.
Мне достаются взрослые. А взрослые задают очень неприятные и неудобные вопросы. Из серии «что случилось» и «почему на осмотре не штатный врач от биолаборатории, указанный в контракте, а какой-то неясный тип из чёрный дыры, да ещё и с рожей в клеточку».
Что поделаешь, таммеоты у нас, на Старой Терре, огромная редкость. Локаль Солнца находится в стороне от оживлённых галактических трасс, туристических кластеров у нас мало, хотя они и развиваются в последнее время бешеными темпами, ту же Луну взять, которая в пик сезона переполнена настолько, что местные власти вводят серьёзные ограничения.
Про рожу, я, конечно, утрирую, вопрос насчёт экзотической внешности Итана был задан деликатнее. Но он был, и пришлось отвечать.
Другой бы кто успокоился, изучая длинный перечень научных достижених профессора Малькунпора на нескольких экранах сразу, но не на таковых я напала.
Если привлекается специалист такого уровня, значит, Лаборатория Ламель пытается скрыть свои косяки?
Утечки быть не могло в принципе, ни с кем, кроме Итана, я бедой не делилась, а он не из тех, кто будет выбалтывать такую информацию. Интуиция сработала, ничего кроме. Заказчики – сами паранормалы, пирокинетики. Младший – из моей же коллекции, «ламель-девять». Вот и вертись, как хочешь: врать напрямую нельзя, но и всю правду рассказывать пока ещё рано.
Я отослала их перечитывать контракт. Девятый пункт. По которому Лаборатория Ламель имеет полное право на сопровождение и коррекцию разработанных генетических линий по своему усмотрению, вплоть до полной отмены паранормального домена методами паранормальной же медицины, если возникнет необходимость. С выплатой компенсации, естественно.
Они нацепили на свои физиономии очень кислые выражения, но девятый пункт прочли до конца. На всякий случай, я закинула удочку насчёт переориентации пирокинеза в целительство, и добавила, что – «вероятно, может быть, скорее всего». То есть, то ли будет, то ли нет, пока неясно. И да, пункт о неразглашении посмотрите тоже, невредно будет.
Когда мы расставались, хмурые лица заказчиков не подобрели ни на грамм. И ведь это федеральная программа, а что меня ждёт от семейных… Даже думать не хочу, по крайней мере, сейчас. Толку переживать, скоро всё получу сама, на Луне. Уже сейчас вопросами в информе завалили. А почему, а зачем, а у нас другие планы…
Вот я и лежу сейчас в кресле, переживая дивные ощущения раздавленной амёбы и выжатой досуха тряпки одновременно. А ведь это только начало! Дальше будет только хуже.
Следующий пункт – Аркадия, где детей четвёртой генерации примерно треть от общего числа. Мне этой милой планетки полгода назад хватило за глаза – разгребала «дикое» зачатие от инцеста между разными генерациями одной линии. С жителями высокотехнологичных миров беда в том, что они слабо понимают слово «надо». У них главное – «если очень хочется, то можно». Ни в коем случае нельзя, но им объясни, попробуй. Привыкли жить в раю, где дозволено практически всё.
Вызов.
Всплеск раздражения: кому бы там ещё… Оставьте меня в покое!
Итан Малькунпор.
– Я невовремя? – сразу оценивает он моё состояние.
– Ещё как! – сообщаю я. – Но… У тебя есть серьёзные новости? Ты хочешь меня чем-то порадовать? Именно порадовать, Итан, а не как обычно.
Он хмурится, вглядываясь в меня через экран.
– Мне твой голос очень не нравится, Ане, – говорит Малькунпор серьёзно. – Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо… – начинаю я.
– Врёшь, – безапелляционно режет он. – Ну-ка, давай мне доступ, сейчас приду.
– Всё хорошо, не стоит тебе волноваться. У тебя ведь тоже был напряжённый день…
– Паранормальная диагностика никогда и никого ещё не приводила к срывам, даже начинающих студентов, – отмахивается он. – Так что день сегодня нисколько не напряжённый, ведь ни одной коррекции не было. Хочешь, заодно я расскажу тебе об одной идее, появившейся только что?
Знает, за что поймать меня! Скрежещу зубами, но деваться мне некуда.
– Идею надо проверить на тебе, – поясняет Итан. – Полный паранормальный скан покажет, прав ли я в своих догадках, или же ошибаюсь.
– Предлагаешь мне побыть лабораторной мышкой, – понимающе киваю я.
– Ничего, тебе полезно, – хмыкает он. – Спустишься, так сказать, с биоинженерной орбитальной станции на планетарную поверхность. Я уже рядом, давай допуск!
Что ты с ним делать-то будешь. Даю допуск, и понимаю, что надо выбираться из уютного кресла. Для того, чтобы переодеться хотя бы. Домашняя туника – совсем не то, что хочется Малькунпору показывать: коленки голые.
Собираю волю в кулак, встаю.
И мир безо всякого предупреждения внезапно гаснет.
ГЛАВА 3
Кто я, где я, что я… На редкость неприятное чувство! Звон в ушах начинает потихоньку ослабевать. И я слушаю очень любопытный разговор, отметая удивление насчёт того, что Итан Малькунпор тут не один. Второй голос мне тоже очень знаком, но вспоминаю его не сразу.
– …я бы снизил градус вашего оптимизма, профессор Малькунпор. Мне кажется, у вас недостаточно практики. Всё же вы известны больше по теоретическим работам…
– Теория мертва без практики, – спокойное возражение, но по голосу слышится, что Итан злится.
Злится, но сдерживает себя.
– В основе каждой моей теории – обширная практика не только из опыта учеников и других целителей, работавших в том же направлении, но и моего собственного. Именно поэтому все мои теории – работают. В отличие от некоторых других. Повторяю – я знаю, что делаю.
– Вы слишком самоуверенны, профессор Малькунпор.
– А вы, простите, только что расписались в собственном бессилии, доктор Антонов.
Антонов! Андрей Антонов же! Наш бессменный врач-паранормал, один из лучших во всей локали Солнца. Что он тут делает?!
– Полагаю, вопрос стоит рассмотреть в Коллегии паранормальной медицины Старой Терры.
– Ах, оставьте! – раздражённо восклицает Итан. – Нашли время разводить гентбарский числим в стакане с водой! Я уже здесь, и я готов, и я со всей ответственностью заявляю, что для меня никакой безнадёжности нет, и быть не может. Хотя всё сложно, здесь не спорю.
Напряжённое молчание. Я почти вижу, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами. У Андрея второй телепатический ранг, но Итана так просто не сожрать: он когда-то был на первом, и все уловки телепатов знает, как облупленные.
