Кристина опустилась даже до того, что якобы оступилась и нечаянно заехала мне локтем по лицу. Синяк под глазом вышел изрядный, вот уж бальзам ей на душу, но по какой-то странной причине исчез на следующее же утро.
Не раз и не два я замечала, что после достопамятного «сна» стала не только красивее, но и как-то крепче и, как ни странно, здоровее. В первый раз обошлась без своей «любимой» весенней простуды, а так же головной боли, тяжести в желудке и прочих житейских неприятностей, ни разу не подскользнулась в гололедицу и даже ноготь ни один не сломала, хотя были созданы все условия. Зато я обнаружила, что умею заваривать «по науке» травяные чаи, непонятно откуда знаю энергетически важные и болевые точки на теле, а шейный хондроз у мамы полностью «вылечила» за один сеанс интуитивно-авторского массажа.
...Я возвращалась домой от Маринки буквально на последнем поезде метро. Она уговаривала остаться, но я всегда предпочитала собственную кровать гостевой. В пасмурной питерской ночи почему-то было комфортно и удивительно спокойно. Я не торопясь шла по улице, любуясь брызгами мелкого дождика в освещённых фонарями лужах, и была уже недалеко от дома, когда из-за угла навстречу резко вывернули двое. Моего спокойствия как ни бывало – я как-то сразу поняла, что просто так они мимо не пройдут. Что делать?? Я оглянулась и заметила в отдалении только одного старичка с собакой, на них надеяться глупо. Выбежать на дорогу или рвануть дворами?
Молодые бритоголовые парни между тем стремительно приближались, причём с таким расчётом, что выскочить на проезжую часть я уже не успевала.
- Девушка, стойте! Давайте познакомимся!
Но я уже сорвалась с места и помчалась через тёмный двор, собираясь для начала попетлять по знакомым местам, а не вести их прямо к дому. Эх, почему я не попросила папу меня встретить?!
Бежала быстро, но преследователи не отставали, я ясно слышала позади их топот и приглушённые ругательства. Ещё один двор, вдоль дома, поворот... А прямо за ним кто-то и зачем-то навалил кучу деревянных ящиков и поддонов. Я заметила их слишком поздно. Споткнулась, упала, сильно ударилась, попыталась в отчаяньи заползти за эту гору и спрятаться, понимая, что это глупейшая идея. Они меня сразу найдут...
Я скрючилась за ящиками и зажмурилась, как в детстве, когда веришь, что от этого всё страшное исчезнет само собой. Бритоголовые вылетели из-за угла и тоже, не рассчитав, врезались в ящики. Матерясь, встали, обошли их кругом, но меня почему-то не заметили.
- Куда она подевалась?
- Не знаю, может, в парадку забежала?
- Щас, тут же везде домофоны...
- Давай тогда к её дому, подождём там.
- Давай. Хоть бы не проворонили, а то Кристи мне совсем плешь проест...
Голоса затихли, удаляясь, а я продолжала лежать ни жива, ни мертва. Так вот откуда ветер дует! Ну, если Кристина додумалась до такого, не лучше ли будет отчислиться из Универа нафиг?! Я медленно открыла глаза, распрямилась – и обнаружила, что ящики по-прежнему возвышаются надо мной высоченной тёмной грудой. Как такое возможно?? Я задёргалась, захлопала... крыльями и вдруг полетела! Точнее, неровно, истерически заметалась в воздухе, чуть не ударилась о стену дома, и вот тут-то, наконец, завопила от ужаса! Хриплым, пронзительно-противным вороньим голосом... Потом немного успокоилась, неуклюже забралась на подоконник чьей-то освещённой комнаты и уставилась на своё отражение. Встрёпанная светлая птица, одновременно похожая на ворону и чайку. Именно такая, в которую я умела превращаться. Там...
Но этого «там» не существовало, я ведь так хорошо себя в этом убедила! А теперь, выходит... что? Что «сказка» была, была в каком-то другом времени-пространстве, и даже сейчас во мне живут её отголоски... Это было по-настоящему!!
Птица снова истошно закричала и сорвалась с подоконника в темноту. Покружила среди домов и опустилась на козырёк подъезда, у которого в жидких кустах неумело пряталось уже трое парней. И все по мою душу...
Я вполне могла бы попасть в свою квартиру через открытую форточку, но вдруг почувствовала несвойственный мне прежде безудержный гнев. На этих подонков, на гадину Кристину, на жизнь свою дурацкую... И, не особо раздумывая, резко спикировала вниз. Орала, шипела, клевалась и норовила съездить обидчикам по их наглым рожам, одному прицельно нагадила на голову... «Наёмники» явно не ожидали атаки с воздуха и просто растерялись. Несколько любопытных носов высунулось из-за занавесок, и мои жертвы приняли мудрое решение отступить. Я, таясь, проводила их до припаркованной неподалёку машины и по разговорам с облегчением поняла, что они намереваются плюнуть на «любимую сестрёнку» (ага!), пусть сама со своими девчачьими проблемами разбирается...
Мокрая, грязная, я ввалилась в свою комнату через форточку и сама не заметила, как обратилась. На цыпочках пробралась в ванную, чтобы родители случайно не заметили, в каком я виде, и только лёжа в кровати позволила себе разреветься.
Ужас, ужас... Мой Гордин – он всё-таки был...
На следующий день я витала в настолько заоблачных сферах, что даже случайно напялила мини-юбку вместо джинсов. Кристина встретила меня убийственным взглядом, но я только рассеянно улыбнулась. А в перерыве сама подошла к ней и предложила выйти на разговор. Заявила, что в курсе её вчерашнего «заказа», и уже рассказала отцу про неё и её братца-кролика. Пусть у нас и нет таких влиятельных знакомых, как у неё, но старая актёрская гвардия – тоже не пустой звук. И заступятся, и замолвят слово, кому надо... Моя речь, похоже, произвела впечатление, но добила я «конкурентку» тем, что предложила дальше «жить дружно», ибо делить нам совершенно нечего. Ни один из местных ухажёров меня не интересует, и переходить дорогу я никому не намерена... Кристина поразмыслила и согласилась на перемирие. Она никак не могла понять, неужели я искренна в своём равнодушии к «нашим мальчикам» (тааким мальчикам!), аккуратно прозондировала почву на предмет моей нетрадиционной ориентации (тьфу-тьфу-тьфу!) и в конце концов взяла с меня торжественное обещание не строить глазки и отказывать в свиданиях такому-то, такому-то и ещё вот этим. Да пожалуйста.
Таким образом, моё добровольное отчисление вроде бы перестало быть актуальным, но меня это особо и не волновало. Весь день я думала о том, что же мне теперь делать. А вечером решительно взялась за карандаш. Если это сработало тогда, должно сработать и сейчас...
Я забросила рисование почти на два месяца, но рука сразу вспомнила нужные движения, как и память – мою комнату, там, в замке. Я набросала полукруглое окно с видом на «иллюзорный» сад, низкий дубовый столик, нездешней формы цветы в вазе и уголок дивана. Достала тщательно спрятанный портрет Гора, прижала к груди. И взмолилась неведомо кому о своём возвращении.
Сколько времени прошло там за время моего отсутствия? Минуты, дни или годы? Что и кто ждёт меня в замке, и – ждёт ли? Сможет ли Гордин простить меня, выслушать мои глупейшие оправдания? Смогу ли я сама вернуться обратно, если он всё же укажет мне на дверь? У меня не было ответов на эти вопросы... Но я хотела верить, что поступаю правильно. И очень сильно хотела, чтобы у меня сейчас всё получилось.
...Я вздрогнула от оглушительного треска. На миг показалось – это те, до боли знакомые звуки, которые сопровождали превращение колдуна в птицу. Но это оказался запущенный кем-то фейерверк за окном всё той же питерской квартиры.
Не вышло... Хватит, наигралась уже, вздорная девчонка, наделала глупостей, возомнила, что раз она – автор «сказочки», то ей можно без конца шнырять туда и обратно. А вот фигу!
Я закусила губу, понимая, что судьба только что демонстративно дала мне по носу, чтоб не зарывалась. Не будет больше никаких чудес. Живи как жила, Лера-фанера, бывшая принцесса и колдунья, бывшая жена и предательница... А для утешения у тебя, так и быть, останется совершенно ненужная сейчас «красивость». И - частичка твоей прежней магии. Птица. Смешной хищный гибрид ворона и чайки...
Я распахнула окно и пулей вылетела в дождь.
Когда я проснулась на следующее утро – как ни странно, не простуженная после вчерашнего холодного «душа», то чуть не вскрикнула от неожиданности. Татуировка с моей правой руки исчезла; вместо неё запястье плотно облегал широкий холодный браслет из червонного золота. Тот самый. Но я ведь продолжаю находиться в Питере... Что же это значит??
Ни сумбурные метания по комнате, ни попытки размышлять ситуацию не прояснили. Если браслет существовал в том мире, а в этом выглядел как татуировка, что могло произойти сейчас?!
Так, в сомнениях и догадках, прошло два дня. Поскольку браслет не снимался, пришлось наврать родителям, что это всего лишь бижутерия, Кристина подарила (гы-гы, в знак примирения...), а на вопрос Марины и других девчонок – что откопала его в бабулином наследстве и собираюсь носить, пока не надоест (хи-хи...).
- Слышала? У нас будет новый препод, - Маринка сидела рядом со мной в столовке и мечтательно болтала соломинкой в стакане с соком. – Вместо этого противного Бормана, вот счастье!
- А с Борманом чего? – встрял Шурик. Один из моих верных «рыцарей», он всё время таскался за нами, но на своё счастье, в основном помалкивал и потому не прогонялся.
- В больнице он вроде бы, сердце... Доорался на бедных студентов, старый пень!
- Ты уверена, что последующее не будет хуже предыдущего? Европейскую этнографию всегда самые мерзкие преподаватели читают, это уже давно закон природы!
- Я кое-что разузнала, - наклонилась поближе Маринка. – Точнее, слышала краем уха в деканате. Выписали они какое-то молодое дарование, из Новосибирска вроде бы. Рекомендации самые хорошие, и вообще тётки наши порядком оживились. То ли репутация у этого умника интересная, то ли успели уже с ним перетереть...
- А зовут-то его как? – снова подал голос Шурик. – Можно в инете пробить и позырить...
- Да ладно, у него лекция уже завтра, тогда и «позырим». Марин, как бишь его зовут?
- Ой, это вообще смешно! Помните, фильм такой был старый, «Кубанские казаки», что ли? А в нём такой ржачный дядька с усами. Так вот, этого зовут как-то так же, в расписании написано: Г.Г.Ворон!
- Гэгэ! Хи-хи... – оценил Шурик.
- Типа Гордей Гордеич?
- Наверное. Или Грузин Грузиныч. Или Гад Гадыч.
- Или Говно...
- Шурик, замолкни!!
Я отогнала так некстати появившееся чувство тревоги и засмеялась вместе со всеми.
В аудиторию вошёл новый преподаватель, и по её женской части прокатился дружный вздох.
- Ой... – сидящая рядом Маринка дёрнула меня за рукав. – Ничего себе Г.Г.Ворон! Ты только посмотри!
Я оторвала взгляд от тетради... И вдруг почувствовала, как стремительно отливает от лица кровь. Сердце очумело заколотилось где-то в горле, руки-ноги стали как ватные... Я беспомощно наблюдала за мужчиной, который нарочито неторопливо поднимался на кафедру. Этого просто не может быть... Гордин!!
В модном костюме с белой рубашкой он смотрелся очень элегантно и на удивление гармонично, как будто всю прошлую жизнь носил такие вещи.
- Ну, здравствуйте, господа-товарищи! Для начала познакомимся: меня зовут Георгий Гордиевич Ворон. Пока я буду читать вам про Европу, а дальше посмотрим...
Во время представления он медленно оглядывал аудиторию; на пару секунд его глаза встретились с моими – и отпали последние сомнения. Это был точно он, Гордин. И, несмотря на внешнее безразличие, я кожей ощутила исходящую от его взгляда ярость. Значит, на примирение можно не рассчитывать...
- Какой мужчина! – продолжала шёпотом восхищаться Марина. – Похож на Аль Пачино в молодости, правда? Ну, всё, я пропала!
Я обессилено уронила голову на руки.
- Я тоже...
В этот день на факультете только и разговоров было, что о новом преподавателе.
- Вот уж точно говорили, по виду - вылитый бандит, а на самом деле – интеллигентнейший человек, научный авторитет. Статьи даже за границей выходят!
- А ничего мужик читает, интересно. Не то, что Борман.
- Ой, девочки, подвиньтесь, я тоже хочу на первом ряду сидеть!
- Марина, передай своей Казаковой, чтоб не смела на него облизываться. Он – мой!
Ну да, ну да, Кристиночка...
Я подавила малодушное желание сразу после лекции сбежать домой. Ежу понятно, что Гордин появился здесь не случайно. Так вот что значило внезапное «оживление» свадебного браслета – он просто «почуял» вблизи свою пару! Колдун отыскал какой-то способ переместиться в мой мир. И, раз нашёл здесь, то и дома настигнет без труда. Здесь хоть народу много, может, сразу не убьёт...
Остаток дня прошёл как на иголках. Как ни странно, Гордин не делал никаких попыток со мной заговорить. И на второй день тоже.
Я понапрасну терялась в догадках и нервничала всё больше.
В конце дня мы мимоходом встретились в коридоре. Я шла «под конвоем» Шурика и Димки Морозова с пятого курса, Гордин с каменной улыбкой шествовал в окружении маленького женского «стада». Равнодушно скользнул по мне взглядом и прошёл мимо. Но я успела заметить, как на его скулах заходили желваки, и убедилась, что он не собирается оставлять всё как есть.
Видимо, это была его тактика – запугать, довести до нервного срыва, а потом... Что потом?!
Я кое-как отделалась от своих кавалеров и с отчаянной решимостью завернула на свою кафедру. Почти все уже ушли домой, и я без помех порылась в лаборантском хозстоле, разыскивая большие ножницы по металлу. Я точно помнила, они должны быть там...
С бешено колотящимся сердцем я подцепила ножницами свой браслет и надавила что было сил. Тело тут же пронзила такая боль, что потемнело в глазах. Я выронила ножницы, села прямо на пол и расплакалась. На червонном золоте браслета не осталось даже царапинки...
За спиной гулко хлопнула дверь. Я не могла заставить себя оглянуться, потому что и так знала, кого увижу. Сердце обречённо бухнулось в пятки, но я всё же нашла в себе силы подняться.
Три тяжёлых шага – и он остановился у меня за спиной. В висках мучительно пульсировала тишина...
И тут Гордин схватил меня за плечи и прижал к себе – так сильно и грубо, словно хотел сломать о своё железное тело.
- Как... ты... могла...
Я с силой прикусила губу. Разве он мне поверит? Разве поймёт – сейчас, в таком состоянии, если не понял тогда?!
Он медленно развернул меня к себе, заставил поднять голову и смотреть себе в глаза.
- Ты готова отрезать себе руку, но избавиться от моего браслета. Неужели ты настолько меня ненавидишь? Неужели ты всё это время только притворялась?
Он говорил глухо, словно каждое слово давалось ему с трудом.
- Нет, - наконец, смогла прошептать я. – Это не так... Гордин, пожалуйста, не мучай меня...
- Я мучаю?! – в бешенстве рявкнул он. – Я?! Это я сбежал от тебя, я предал?! Это я убил... убил своего ребёнка?!
Мне показалось, что он сейчас меня ударит, но тут его голос сломался. Руки, державшие меня, бессильно разжались.
- Я... не хотела, правда! Откуда я могла знать, что перемещение подействует... так. Я никогда не пошла бы на такое осознанно...
По его глазам было видно, что он мне не верит.
Мне вдруг до боли захотелось, чтобы эти колючие, измученные глаза потеплели и снова, как раньше, посмотрели на меня со страстью или нежностью. Но только не равнодушно... Я с новой силой почувствовала, как безумно, дико по нему соскучилась!!
Не раз и не два я замечала, что после достопамятного «сна» стала не только красивее, но и как-то крепче и, как ни странно, здоровее. В первый раз обошлась без своей «любимой» весенней простуды, а так же головной боли, тяжести в желудке и прочих житейских неприятностей, ни разу не подскользнулась в гололедицу и даже ноготь ни один не сломала, хотя были созданы все условия. Зато я обнаружила, что умею заваривать «по науке» травяные чаи, непонятно откуда знаю энергетически важные и болевые точки на теле, а шейный хондроз у мамы полностью «вылечила» за один сеанс интуитивно-авторского массажа.
...Я возвращалась домой от Маринки буквально на последнем поезде метро. Она уговаривала остаться, но я всегда предпочитала собственную кровать гостевой. В пасмурной питерской ночи почему-то было комфортно и удивительно спокойно. Я не торопясь шла по улице, любуясь брызгами мелкого дождика в освещённых фонарями лужах, и была уже недалеко от дома, когда из-за угла навстречу резко вывернули двое. Моего спокойствия как ни бывало – я как-то сразу поняла, что просто так они мимо не пройдут. Что делать?? Я оглянулась и заметила в отдалении только одного старичка с собакой, на них надеяться глупо. Выбежать на дорогу или рвануть дворами?
Молодые бритоголовые парни между тем стремительно приближались, причём с таким расчётом, что выскочить на проезжую часть я уже не успевала.
- Девушка, стойте! Давайте познакомимся!
Но я уже сорвалась с места и помчалась через тёмный двор, собираясь для начала попетлять по знакомым местам, а не вести их прямо к дому. Эх, почему я не попросила папу меня встретить?!
Бежала быстро, но преследователи не отставали, я ясно слышала позади их топот и приглушённые ругательства. Ещё один двор, вдоль дома, поворот... А прямо за ним кто-то и зачем-то навалил кучу деревянных ящиков и поддонов. Я заметила их слишком поздно. Споткнулась, упала, сильно ударилась, попыталась в отчаяньи заползти за эту гору и спрятаться, понимая, что это глупейшая идея. Они меня сразу найдут...
Я скрючилась за ящиками и зажмурилась, как в детстве, когда веришь, что от этого всё страшное исчезнет само собой. Бритоголовые вылетели из-за угла и тоже, не рассчитав, врезались в ящики. Матерясь, встали, обошли их кругом, но меня почему-то не заметили.
- Куда она подевалась?
- Не знаю, может, в парадку забежала?
- Щас, тут же везде домофоны...
- Давай тогда к её дому, подождём там.
- Давай. Хоть бы не проворонили, а то Кристи мне совсем плешь проест...
Голоса затихли, удаляясь, а я продолжала лежать ни жива, ни мертва. Так вот откуда ветер дует! Ну, если Кристина додумалась до такого, не лучше ли будет отчислиться из Универа нафиг?! Я медленно открыла глаза, распрямилась – и обнаружила, что ящики по-прежнему возвышаются надо мной высоченной тёмной грудой. Как такое возможно?? Я задёргалась, захлопала... крыльями и вдруг полетела! Точнее, неровно, истерически заметалась в воздухе, чуть не ударилась о стену дома, и вот тут-то, наконец, завопила от ужаса! Хриплым, пронзительно-противным вороньим голосом... Потом немного успокоилась, неуклюже забралась на подоконник чьей-то освещённой комнаты и уставилась на своё отражение. Встрёпанная светлая птица, одновременно похожая на ворону и чайку. Именно такая, в которую я умела превращаться. Там...
Но этого «там» не существовало, я ведь так хорошо себя в этом убедила! А теперь, выходит... что? Что «сказка» была, была в каком-то другом времени-пространстве, и даже сейчас во мне живут её отголоски... Это было по-настоящему!!
Птица снова истошно закричала и сорвалась с подоконника в темноту. Покружила среди домов и опустилась на козырёк подъезда, у которого в жидких кустах неумело пряталось уже трое парней. И все по мою душу...
Я вполне могла бы попасть в свою квартиру через открытую форточку, но вдруг почувствовала несвойственный мне прежде безудержный гнев. На этих подонков, на гадину Кристину, на жизнь свою дурацкую... И, не особо раздумывая, резко спикировала вниз. Орала, шипела, клевалась и норовила съездить обидчикам по их наглым рожам, одному прицельно нагадила на голову... «Наёмники» явно не ожидали атаки с воздуха и просто растерялись. Несколько любопытных носов высунулось из-за занавесок, и мои жертвы приняли мудрое решение отступить. Я, таясь, проводила их до припаркованной неподалёку машины и по разговорам с облегчением поняла, что они намереваются плюнуть на «любимую сестрёнку» (ага!), пусть сама со своими девчачьими проблемами разбирается...
Мокрая, грязная, я ввалилась в свою комнату через форточку и сама не заметила, как обратилась. На цыпочках пробралась в ванную, чтобы родители случайно не заметили, в каком я виде, и только лёжа в кровати позволила себе разреветься.
Ужас, ужас... Мой Гордин – он всё-таки был...
На следующий день я витала в настолько заоблачных сферах, что даже случайно напялила мини-юбку вместо джинсов. Кристина встретила меня убийственным взглядом, но я только рассеянно улыбнулась. А в перерыве сама подошла к ней и предложила выйти на разговор. Заявила, что в курсе её вчерашнего «заказа», и уже рассказала отцу про неё и её братца-кролика. Пусть у нас и нет таких влиятельных знакомых, как у неё, но старая актёрская гвардия – тоже не пустой звук. И заступятся, и замолвят слово, кому надо... Моя речь, похоже, произвела впечатление, но добила я «конкурентку» тем, что предложила дальше «жить дружно», ибо делить нам совершенно нечего. Ни один из местных ухажёров меня не интересует, и переходить дорогу я никому не намерена... Кристина поразмыслила и согласилась на перемирие. Она никак не могла понять, неужели я искренна в своём равнодушии к «нашим мальчикам» (тааким мальчикам!), аккуратно прозондировала почву на предмет моей нетрадиционной ориентации (тьфу-тьфу-тьфу!) и в конце концов взяла с меня торжественное обещание не строить глазки и отказывать в свиданиях такому-то, такому-то и ещё вот этим. Да пожалуйста.
Таким образом, моё добровольное отчисление вроде бы перестало быть актуальным, но меня это особо и не волновало. Весь день я думала о том, что же мне теперь делать. А вечером решительно взялась за карандаш. Если это сработало тогда, должно сработать и сейчас...
Я забросила рисование почти на два месяца, но рука сразу вспомнила нужные движения, как и память – мою комнату, там, в замке. Я набросала полукруглое окно с видом на «иллюзорный» сад, низкий дубовый столик, нездешней формы цветы в вазе и уголок дивана. Достала тщательно спрятанный портрет Гора, прижала к груди. И взмолилась неведомо кому о своём возвращении.
Сколько времени прошло там за время моего отсутствия? Минуты, дни или годы? Что и кто ждёт меня в замке, и – ждёт ли? Сможет ли Гордин простить меня, выслушать мои глупейшие оправдания? Смогу ли я сама вернуться обратно, если он всё же укажет мне на дверь? У меня не было ответов на эти вопросы... Но я хотела верить, что поступаю правильно. И очень сильно хотела, чтобы у меня сейчас всё получилось.
...Я вздрогнула от оглушительного треска. На миг показалось – это те, до боли знакомые звуки, которые сопровождали превращение колдуна в птицу. Но это оказался запущенный кем-то фейерверк за окном всё той же питерской квартиры.
Не вышло... Хватит, наигралась уже, вздорная девчонка, наделала глупостей, возомнила, что раз она – автор «сказочки», то ей можно без конца шнырять туда и обратно. А вот фигу!
Я закусила губу, понимая, что судьба только что демонстративно дала мне по носу, чтоб не зарывалась. Не будет больше никаких чудес. Живи как жила, Лера-фанера, бывшая принцесса и колдунья, бывшая жена и предательница... А для утешения у тебя, так и быть, останется совершенно ненужная сейчас «красивость». И - частичка твоей прежней магии. Птица. Смешной хищный гибрид ворона и чайки...
Я распахнула окно и пулей вылетела в дождь.
Когда я проснулась на следующее утро – как ни странно, не простуженная после вчерашнего холодного «душа», то чуть не вскрикнула от неожиданности. Татуировка с моей правой руки исчезла; вместо неё запястье плотно облегал широкий холодный браслет из червонного золота. Тот самый. Но я ведь продолжаю находиться в Питере... Что же это значит??
Ни сумбурные метания по комнате, ни попытки размышлять ситуацию не прояснили. Если браслет существовал в том мире, а в этом выглядел как татуировка, что могло произойти сейчас?!
Так, в сомнениях и догадках, прошло два дня. Поскольку браслет не снимался, пришлось наврать родителям, что это всего лишь бижутерия, Кристина подарила (гы-гы, в знак примирения...), а на вопрос Марины и других девчонок – что откопала его в бабулином наследстве и собираюсь носить, пока не надоест (хи-хи...).
- Слышала? У нас будет новый препод, - Маринка сидела рядом со мной в столовке и мечтательно болтала соломинкой в стакане с соком. – Вместо этого противного Бормана, вот счастье!
- А с Борманом чего? – встрял Шурик. Один из моих верных «рыцарей», он всё время таскался за нами, но на своё счастье, в основном помалкивал и потому не прогонялся.
- В больнице он вроде бы, сердце... Доорался на бедных студентов, старый пень!
- Ты уверена, что последующее не будет хуже предыдущего? Европейскую этнографию всегда самые мерзкие преподаватели читают, это уже давно закон природы!
- Я кое-что разузнала, - наклонилась поближе Маринка. – Точнее, слышала краем уха в деканате. Выписали они какое-то молодое дарование, из Новосибирска вроде бы. Рекомендации самые хорошие, и вообще тётки наши порядком оживились. То ли репутация у этого умника интересная, то ли успели уже с ним перетереть...
- А зовут-то его как? – снова подал голос Шурик. – Можно в инете пробить и позырить...
- Да ладно, у него лекция уже завтра, тогда и «позырим». Марин, как бишь его зовут?
- Ой, это вообще смешно! Помните, фильм такой был старый, «Кубанские казаки», что ли? А в нём такой ржачный дядька с усами. Так вот, этого зовут как-то так же, в расписании написано: Г.Г.Ворон!
- Гэгэ! Хи-хи... – оценил Шурик.
- Типа Гордей Гордеич?
- Наверное. Или Грузин Грузиныч. Или Гад Гадыч.
- Или Говно...
- Шурик, замолкни!!
Я отогнала так некстати появившееся чувство тревоги и засмеялась вместе со всеми.
В аудиторию вошёл новый преподаватель, и по её женской части прокатился дружный вздох.
- Ой... – сидящая рядом Маринка дёрнула меня за рукав. – Ничего себе Г.Г.Ворон! Ты только посмотри!
Я оторвала взгляд от тетради... И вдруг почувствовала, как стремительно отливает от лица кровь. Сердце очумело заколотилось где-то в горле, руки-ноги стали как ватные... Я беспомощно наблюдала за мужчиной, который нарочито неторопливо поднимался на кафедру. Этого просто не может быть... Гордин!!
В модном костюме с белой рубашкой он смотрелся очень элегантно и на удивление гармонично, как будто всю прошлую жизнь носил такие вещи.
- Ну, здравствуйте, господа-товарищи! Для начала познакомимся: меня зовут Георгий Гордиевич Ворон. Пока я буду читать вам про Европу, а дальше посмотрим...
Во время представления он медленно оглядывал аудиторию; на пару секунд его глаза встретились с моими – и отпали последние сомнения. Это был точно он, Гордин. И, несмотря на внешнее безразличие, я кожей ощутила исходящую от его взгляда ярость. Значит, на примирение можно не рассчитывать...
- Какой мужчина! – продолжала шёпотом восхищаться Марина. – Похож на Аль Пачино в молодости, правда? Ну, всё, я пропала!
Я обессилено уронила голову на руки.
- Я тоже...
В этот день на факультете только и разговоров было, что о новом преподавателе.
- Вот уж точно говорили, по виду - вылитый бандит, а на самом деле – интеллигентнейший человек, научный авторитет. Статьи даже за границей выходят!
- А ничего мужик читает, интересно. Не то, что Борман.
- Ой, девочки, подвиньтесь, я тоже хочу на первом ряду сидеть!
- Марина, передай своей Казаковой, чтоб не смела на него облизываться. Он – мой!
Ну да, ну да, Кристиночка...
Я подавила малодушное желание сразу после лекции сбежать домой. Ежу понятно, что Гордин появился здесь не случайно. Так вот что значило внезапное «оживление» свадебного браслета – он просто «почуял» вблизи свою пару! Колдун отыскал какой-то способ переместиться в мой мир. И, раз нашёл здесь, то и дома настигнет без труда. Здесь хоть народу много, может, сразу не убьёт...
Остаток дня прошёл как на иголках. Как ни странно, Гордин не делал никаких попыток со мной заговорить. И на второй день тоже.
Я понапрасну терялась в догадках и нервничала всё больше.
В конце дня мы мимоходом встретились в коридоре. Я шла «под конвоем» Шурика и Димки Морозова с пятого курса, Гордин с каменной улыбкой шествовал в окружении маленького женского «стада». Равнодушно скользнул по мне взглядом и прошёл мимо. Но я успела заметить, как на его скулах заходили желваки, и убедилась, что он не собирается оставлять всё как есть.
Видимо, это была его тактика – запугать, довести до нервного срыва, а потом... Что потом?!
Я кое-как отделалась от своих кавалеров и с отчаянной решимостью завернула на свою кафедру. Почти все уже ушли домой, и я без помех порылась в лаборантском хозстоле, разыскивая большие ножницы по металлу. Я точно помнила, они должны быть там...
С бешено колотящимся сердцем я подцепила ножницами свой браслет и надавила что было сил. Тело тут же пронзила такая боль, что потемнело в глазах. Я выронила ножницы, села прямо на пол и расплакалась. На червонном золоте браслета не осталось даже царапинки...
За спиной гулко хлопнула дверь. Я не могла заставить себя оглянуться, потому что и так знала, кого увижу. Сердце обречённо бухнулось в пятки, но я всё же нашла в себе силы подняться.
Три тяжёлых шага – и он остановился у меня за спиной. В висках мучительно пульсировала тишина...
И тут Гордин схватил меня за плечи и прижал к себе – так сильно и грубо, словно хотел сломать о своё железное тело.
- Как... ты... могла...
Я с силой прикусила губу. Разве он мне поверит? Разве поймёт – сейчас, в таком состоянии, если не понял тогда?!
Он медленно развернул меня к себе, заставил поднять голову и смотреть себе в глаза.
- Ты готова отрезать себе руку, но избавиться от моего браслета. Неужели ты настолько меня ненавидишь? Неужели ты всё это время только притворялась?
Он говорил глухо, словно каждое слово давалось ему с трудом.
- Нет, - наконец, смогла прошептать я. – Это не так... Гордин, пожалуйста, не мучай меня...
- Я мучаю?! – в бешенстве рявкнул он. – Я?! Это я сбежал от тебя, я предал?! Это я убил... убил своего ребёнка?!
Мне показалось, что он сейчас меня ударит, но тут его голос сломался. Руки, державшие меня, бессильно разжались.
- Я... не хотела, правда! Откуда я могла знать, что перемещение подействует... так. Я никогда не пошла бы на такое осознанно...
По его глазам было видно, что он мне не верит.
Мне вдруг до боли захотелось, чтобы эти колючие, измученные глаза потеплели и снова, как раньше, посмотрели на меня со страстью или нежностью. Но только не равнодушно... Я с новой силой почувствовала, как безумно, дико по нему соскучилась!!
