- Почему это? После того, что ты для нас сделала…
- Стоп-стоп, погоди! Успеешь ещё мне дифирамбиев напеть. В дороге, к примеру.
- Не понял. Вы что, разве с ними не едете? – удивился он.
- Неа, мы с тобой! – улыбаясь до ушей, огорошил Кузька. – Мама сказала, что боится, вдруг да я опять от неё сбегу, и решила тебя до Едрит-Мадрита проводить. Дядь Моть, ты не бойся, она нам мешать не будет! Она у меня хорошая и неболтливая. И готовить умеет, и… Дерётся хорошо, особенно по ушам, - потирая оное, проворчал мальчишка. – А что я такого сказал? Я тебя хвалю, между прочим.
- Это лишнее. Твой «дядя Мотя» уже имел возможность оценить все мои немеряные достоинства, - фыркнула Яга. – И безумно счастлив, что мы его не покинем.
- Мда? Что-то непохоже! – усомнился Кузька. – Ты не рад, да?
Матвей ухмыльнулся и потрепал его по рыжим вихрам.
- Ты что, конечно, рад! Просто не ожидал. Думал, куда ступа – туда и вы…
- Мы её на обратном пути заберём, - махнула рукой Кузькина мать. – Что я, самому Ёжкину доверять не буду? Сказано – починят, значит, починят. Братаны за базар отвечают.
- А то!!
Матвей сердечно попрощался с Мухоедовыми, двумя реальными и одной потенциальной, и вместе с провожатыми помахал вслед резво удаляющейся «ступовозке». Зрелище было, конечно, то ещё, особенно с учётом «отары сопровождения» и злорадного хомяка в роли кучера.
Подсадил мамашу с сыном на Сивку, сам пошёл рядом. Пусть не так быстро, но он продвигается вперёд, меньше чем пол пути до столицы осталось… А там – ответ на единственно важный для него вопрос и, исходя из этого, дальнейшие действия. Или возвращение домой, или… Нет уж, никаких «или»! Хватит с него этой ку-кукнутой «сказочной» реальности. Он в свою хочет! Пусть и не сказочную, а очень даже суровую. Ну и что, родину не выбирают. Да и по корешам он уже соскучился. Не терпится рассказать про свои здешние приключения, они конкретно охренеют!
…Эх, ему бы самому не охренеть, если даже Хрен не будет знать, как отсюда выбраться. Ладно, чего заранее вешаться, успеет ещё. Вперёд, и с песнями, на Берлин! Тьфу ты, в смысле, на Мадрид! Едрид… Тьфу, просто вперёд!
Матвей сунул руки в карманы и засвистел легкомысленную песенку. Кузька подхватил – неумело, но старательно, и у него окончательно отлегло от сердца.
* * *
- Скучно едем, - скосив глаза на мать, констатировал Кузька.
- Ну, кто едет, а кто и на своих двоих чешет! – хмыкнул Мотя.
В какой-то степени мальчишка был прав: до этого их путешествие проходило куда веселее. Несмотря на солидную разницу в возрасте, воспитании и менталитете, темы для болтовни находились легко. Матвей терпеливо отвечал на многочисленные вопросы мелкого, сам расспрашивал о сказявских обычаях и с удовольствием вспоминал детство - играл на привалах в ножички, учил делать правильную рогатку или свистеть через травинку. А сейчас и сам Кузька притух, видно, опасаясь материного подзатыльника за неподобающее поведение, и Матвей в основном помалкивал, из тех же соображений. То есть, он, конечно, не подзатыльника боялся, а того, что его обвинят в плохом влиянии на «кровиночку». Как позже выяснилось, совершенно напрасно…
- Дядь Мотя, спой нам песню, а? «Сектор Газа», мне особенно про вампира понравилось, который мужика покусал, и про стакан тоже. И про…
- Кхе-кхе, какие песни, Кузь? – сделал «страшные» глаза Быков. - Хватит, напелся уже. Лучше сам спой, ну или стишок какой расскажи. У нас дети всегда стишки рассказывают, когда гости приходят. Становятся на табуретку, чтобы лучше слышно было, и потом все им дружно хлопают.
- Чем хлопают, дверями? – не понял тот.
- Да нет, в ладоши, вот так. Это значит, благодарят и показывают, что понравилось. А родители улыбаются и гордятся, что у них ребёнок такой умный.
- Да? Тогда я тоже стих расскажу! Только у меня табуретки нету.
- Ничего, табуретка не главное. Вместо неё вполне Сивка подойдёт. И нефиг на меня так коситься, ишь, обидчивый какой…
- Стих! – торжественно провозгласил Кузька.
Вчерась большая бляха-муха
Залетела к дядьке в ухо!
А огромный таракан
Занырнул к нему в карман!
А крылатый унитаз
Нажурчал бедняге в глаз!
А пупырчатая клёпа
Враз нацелилась на…
Матвей не выдержал, и конец строки утонул в оглушительных аплодисментах. На Бабу-Ягу поднять глаза было откровенно страшно, но когда он осмелился сделать это, то увидел то самое, описанное им выражение лица – законную гордость за умного ребёнка. Шутка ли, такой длинный стих запомнить!
Быков просто увял… а потом рассмеялся и махнул рукой на такую вопиющую (и спасительную для него) разницу в воспитании маленьких землян и сказявцев. Если так, значит, тем более нечего заморачиваться и пытаться строить из себя «городского, культурного», всё равно не оценят.
- А мы в детстве проще говорили:
Муха села на варенье,
Вот и всё стихотворенье.
- Вау, круто! – явно копируя его, восхитился Кузька. – И короткое, и в рихму! А ещё расскажи!
- Да я детских и не помню больше…
- А взрослых? Мам, хочешь, тебе дядя Мотя стишок расскажет?
- Хочу! – с энтузиазмом закивала та. – Я поезию страх как уважаю!
Блиин… Во попал.
- Ладно, щас вспомню чего-нибудь…
Быков последовательно почесал затылок, потёр висок, наморщил лоб, возвёл глаза к небу… Споткнулся о камень и вспомнил.
- Ну, это… Короче, Пушкин.
Я помню чудное мгновенье
Явилась ты ко мне опять
Как мимолётное виденье…
- Ээ…
- А что дальше-то?
- Забыл, - смущённо развёл руками Мотя. – Чего-то про красоту вроде. Как мимолётное виденье…
- Сидела в ступе Кузи мать! – закончил за него рыжик и горделиво разулыбался. – Мам, точно! Это же про тебя стих!
Быков открыл рот возразить и вдруг заметил на щеках Бабы-Яги предательский румянец. Интересно, кто-нибудь из деревенских поклонников посвящал ей стихи? Угу, по три раза на дню, особенно дед Пихто… Поэтому Матвей не стал её разубеждать. И сам почувствовал себя неловко, поймав благодарный взгляд больших синих глаз. Как мало женщинам иногда надо для счастья…
- Дядь Моть, привал!
- Ишь, раскомандовался! Устал сидеть – велкам на моё место, разомнёшься, а я – на твоё, хоть отдохну немного…
- Все вместе посидим, на одеяле. Тппру, Сивка! Вот, даже он понял, что надо делать!
- Фиги есть, - любезно пояснила Яга. – Сейчас для них самая что ни на есть пора. Что, разве у вас фиговые деревья не растут?
- Растут, - оценил Матвей, в очередной раз качая головой. Ну и фантазия у некоторых… - Только у нас они по-другому выглядят. Фиговое дерево иначе называется инжир, плоды у него поменьше и фиолетовые, их в основном сушат. И на вкус они вполне ничего, сладкие.
- Не знаю – не знаю, по описанию так не очень, – прочавкал Кузька уже с ветки. – Попробуй, наши стопудово вкуснее!
Мотя со вздохом сорвал ближайший к себе плод – нежно-розовый, размером с его кулак и формой с тот же кулак, с характерно выступающим кончиком «большого пальца». Реальный кукиш. Пробовать эту конфигурацию не особо хотелось, но малец лопал с таким энтузиазмом, что устоять было трудно.
«Накося выкуси! Видно, таки придётся…»
Он успел схрумкать штуки три фиг (фигов?), когда услышал за спиной сдавленный стон. Резко обернулся, предполагая уже всё что угодно… Оказалось - нет, не очередные злодеи-разбойники, Яга. Блин, они про неё и забыли совсем! Никто не удосужился руку подать, с коня ссадить, все заняты пожиранием придорожной халявы. Даже этот самый конь. Вот она, не дождавшись, и решила сама слезть. Кажется, неудачно. Насколько?
- Что, нога? Твою… в смысле, извини, но попросить слабо было? А ну как перелом, где я тебе гипс найду?!
- Не кипишуй, - поморщилась женщина, с трудом принимая стоячее положение. – Сама виновата, что забыла. Это меня ещё об ступу приложило, при посадке, да некогда было глянуть. Пока ехала, не шевелила, вот и подумала, что прошло. А вот фиг вам… то есть мне.
- Мам, ты хочешь, чтобы я и на тебя нарвал? – Кузька забрался высоко на дерево и потому был не в курсе проблемы. – Я сейчас, котомку возьму и самых спелых тебе надыблю!
- Спасибо, сынок… Да не держи ты меня, сама дойду!
«Вот упрямая баба!»
- Ладно, начнёшь падать - хватайся за ствол, я сейчас одеяло достану.
Осторожно усадив травмированную, Матвей пару секунд помедлил, а потом решительно плюхнулся рядом и откинул мешающий обзору подол почти до колен.
- Не драться мне тут, я сказал! – от (в принципе заслуженной) плюхи увернуться удалось, так ведь эта недотрога ещё и ногой его лягнуть собралась! Не больной ли часом? Тоже нашлась, кхе-кхе, Сивкина подружка… - Делать мне нечего, как тебя лапать! Сиди уже смирно, дай хоть глянуть на твой перелом.
- Да какой перелом, так, растяжение… - пробормотала Кузькина мать, возвращая юбку на место. – Ступня чуток побаливает, да и всё. Лучше бы разуться помог, так нет, мужики везде одинаковые – что бы ни случилось, сразу норовят подол задрать!
Быков с трудом сдержался и промолчал, мысленно пообещав себе премию за терпение. Старый растоптанный башмак снялся с ноги со скрипом – значит, отёк всё же присутствует, только и радости, что небольшой. В целом ничего страшного, пришёл к выводу Матвей, но надо как-то зафиксировать голеностоп, чтобы опять не раздраконила по склерозу. А на ночь примочку приложить, ну, в этом она небось лучше него разбирается…
- Нужна эластичная повязка, как бинтовать знаю, из чего сделать – нет. Что посоветуешь?
- Что значит «эластичная»?
- Ткань, которая тянется. А у вас здесь походу одно хэ бэ…
- Тянется? Я знаю, сейчас принесу! – влез Кузька.
Поставил сумку с плодами на траву и азартно закопошился в притороченном к седлу мешке.
- Вот, смотри, как тянется!
Пока его мать судорожно глотала воздух, онемев от неожиданного позора, Мотя времени не терял – схватил и обмотал стопу, как положено и неоднократно испытано на себе-любимом. Вот только до этого в роли бинта ни разу не выступали кокетливые бледно-розовые панталоны с кружавчиками. Он бы скорее своими семейниками обмотался! Хотя, по сути, это одно и то же, это ж её… ээ… одежда. Значит, переживёт. И они оба, будем надеяться, тоже. Они ведь как лучше хотят!
- Постоялый двор «У Сидора и К» - с выражением прочитал Мотя.
Это была едва ли не первая фраза, сказанная им за вечер. Несмотря на их с Кузькой фактическую правоту, его мать, похоже, здорово на них обиделась. Матвей пробовал объяснить, что главное в этом случае результат, а не средство, и вообще, что он, женского белья в своей жизни не видел? Оно у неё ещё самое приличное из всех. И практичное – ведь, к примеру, из стрингов такая хорошая повязка ни за что не получится! Яга на все уверения лишь фыркала и демонстративно смотрела поверх его головы. Любопытный Кузька, конечно, тут же поинтересовался, что такое загадочные стринги, и промолчал уже Быков. Вот так и ехали, молчаливые и слегка надутые.
- Ночевать предлагаю тут. Мы же теперь богатые! И поедим нормально, а то у меня после ваших фигов до сих пор в животе бурчит.
Постоялый двор по устройству напоминал «На три буквы», но потеснее и погрязнее. Впрочем, выбирать было особенно не из чего – или он, или лес, костёр и два одеяла на троих. Надо было хоть одно у Фомы стибрить…
Во дворе к ним подскочил щуплый паренёк, по виду ровесник Кузьки, и с поклоном принял поводья. Матвей сунул ему монетку, чем заслужил влюблённый взгляд и новую серию почтительных поклонов. Ужас какой... Быков велел «племяннику» забрать дорожный мешок, а сам нагрузился более увесистым багажом в лице его мамаши. Та сидела на коне с отстранённо-независимым видом и поэтому едва не взвизгнула, когда Матвей без лишних расшаркиваний сдёрнул её с седла и понёс к дому. Двери услужливо придержал кто-то из работников.
Трактир на первом этаже, комнаты для постояльцев на втором, туалет на улице – всё стандартно. Из не очень стандартного – официантка в виде козы. Хотя нет, такую красотку – чистенькую, со светлой волнистой шёрсткой, в накрахмаленном фартучке с воланами и приветливой улыбкой назвать козой было бы несколько кощунственно. Если только козочкой. Вот уж кто не шёл ни в какое сравнение с замызганными рогатыми разбойниками! Некоторые постояльцы на её фоне сами козлов напоминают, а ещё вернее, свиней. Дуся Ёжкина-два, только помоложе да порезвее.
Заметив вошедших, она сразу же поспешила к ним и проводила к свободному столу у окна.
- Добрый вечер! Хозяин сейчас спустится, располагайтесь, я пока ужин принесу. Вам комнату на одну ночь?
- А что на ужин?
- А почему одну комнату?
- А чистый бинт у вас найдётся?
Козочка похлопала ресницами, не зная, кому первому отвечать. Решила Моте, логично определив его как главу семейства.
- У вашей жены нога болит? Я бы могла…
- Никакая я ему не жена! – с ожесточением перебила Яга. – Быков, да спусти меня уже на лавку, люди вон смотрят!
- С удовольствием, - буркнул он и демонстративно повернулся к козе. – Девушка, будьте любезны, нам две комнаты, одну мне и другую – моей уважаемой родственнице с сыном. К сожалению, моя уважаемая родственница слегка потянула голеностоп, надо бы какое-нибудь средство от отёка и воспаления, сможете организовать?
- Я сама скажу, какие травы заварить, только у меня не все есть, - поджала губы Яга.
- У нас большие запасы, всё найдём и всё заварим! – с улыбкой уверила козочка. – Ой, вот и хозяин! А я пока за ужином сбегаю.
Она ускакала, по дороге махнув на них грузному рыжеватому дядьке в тесном атласном жилете поверх красной рубахи навыпуск. Не иначе, это и есть достопочтенный Сидор. Хм, тогда получается, что «и К» в названии - это его помощница, она же Сидорова коза? Прикольно!
Кланяться хозяин, разумеется, не стал. Держался с достоинством, в меру доброжелательно, причём градус этой самой доброжелательности заметно повысился, когда Матвей без вопросов оплатил авансом и ужин, и проживание, и до кучи завтрак. С интересом проводив глазами исчезнувший в кармане джинсов кошель, Сидор распорядился налить щедрому гостю кружку сливовицы за свой счёт, а так же бесплатно предоставить «уважаемой родственнице» необходимые травы и помощницу в лице своей помощницы, то бишь всё той же козы. Мотя заодно и сам напросился на перевязку, и мельком подумал, с чего это Ягу так откровенно перекосило. Не нравится ей эта милая козочка, как пить дать. Ну и зря, потому что ему – так очень даже. В отличие от незабвенной Муси, она ни с кем из постояльцев не заигрывает, улыбается ровно, и при этом такая шустрая! Не прошло и пары минут, а она уже тащит плотно заставленный тарелками поднос, разгружает, снова скачет на кухню за напитками, попутно забирает пустые кружки у тёплой во всех смыслах компании за соседним столом, обещая вскорости принести добавки… Работящая девушка, Сидор с такой точно не пропадёт!
Матвей отложил халявную выпивку на после перевязки. Козочка отвела их с Ягой в отдельную комнатушку и, пока студился травяной отвар, бережно избавила его от присохших бинтов. Робко поинтересовалась, откуда такие ранки, и с восхищением выслушала краткий рассказ о нападении на них шайки покойного Вырвиглота. Кузька крутился рядом, красочно расписывая дядь Мотину яростную доблесть, маманину жёсткую посадку аккурат на атамана и освобождение несчастной голубоногой птицы счастья. Козочка то и дело ахала и под конец рассказа даже прослезилась.
- Стоп-стоп, погоди! Успеешь ещё мне дифирамбиев напеть. В дороге, к примеру.
- Не понял. Вы что, разве с ними не едете? – удивился он.
- Неа, мы с тобой! – улыбаясь до ушей, огорошил Кузька. – Мама сказала, что боится, вдруг да я опять от неё сбегу, и решила тебя до Едрит-Мадрита проводить. Дядь Моть, ты не бойся, она нам мешать не будет! Она у меня хорошая и неболтливая. И готовить умеет, и… Дерётся хорошо, особенно по ушам, - потирая оное, проворчал мальчишка. – А что я такого сказал? Я тебя хвалю, между прочим.
- Это лишнее. Твой «дядя Мотя» уже имел возможность оценить все мои немеряные достоинства, - фыркнула Яга. – И безумно счастлив, что мы его не покинем.
- Мда? Что-то непохоже! – усомнился Кузька. – Ты не рад, да?
Матвей ухмыльнулся и потрепал его по рыжим вихрам.
- Ты что, конечно, рад! Просто не ожидал. Думал, куда ступа – туда и вы…
- Мы её на обратном пути заберём, - махнула рукой Кузькина мать. – Что я, самому Ёжкину доверять не буду? Сказано – починят, значит, починят. Братаны за базар отвечают.
- А то!!
Матвей сердечно попрощался с Мухоедовыми, двумя реальными и одной потенциальной, и вместе с провожатыми помахал вслед резво удаляющейся «ступовозке». Зрелище было, конечно, то ещё, особенно с учётом «отары сопровождения» и злорадного хомяка в роли кучера.
Подсадил мамашу с сыном на Сивку, сам пошёл рядом. Пусть не так быстро, но он продвигается вперёд, меньше чем пол пути до столицы осталось… А там – ответ на единственно важный для него вопрос и, исходя из этого, дальнейшие действия. Или возвращение домой, или… Нет уж, никаких «или»! Хватит с него этой ку-кукнутой «сказочной» реальности. Он в свою хочет! Пусть и не сказочную, а очень даже суровую. Ну и что, родину не выбирают. Да и по корешам он уже соскучился. Не терпится рассказать про свои здешние приключения, они конкретно охренеют!
…Эх, ему бы самому не охренеть, если даже Хрен не будет знать, как отсюда выбраться. Ладно, чего заранее вешаться, успеет ещё. Вперёд, и с песнями, на Берлин! Тьфу ты, в смысле, на Мадрид! Едрид… Тьфу, просто вперёд!
Матвей сунул руки в карманы и засвистел легкомысленную песенку. Кузька подхватил – неумело, но старательно, и у него окончательно отлегло от сердца.
* * *
- Скучно едем, - скосив глаза на мать, констатировал Кузька.
- Ну, кто едет, а кто и на своих двоих чешет! – хмыкнул Мотя.
В какой-то степени мальчишка был прав: до этого их путешествие проходило куда веселее. Несмотря на солидную разницу в возрасте, воспитании и менталитете, темы для болтовни находились легко. Матвей терпеливо отвечал на многочисленные вопросы мелкого, сам расспрашивал о сказявских обычаях и с удовольствием вспоминал детство - играл на привалах в ножички, учил делать правильную рогатку или свистеть через травинку. А сейчас и сам Кузька притух, видно, опасаясь материного подзатыльника за неподобающее поведение, и Матвей в основном помалкивал, из тех же соображений. То есть, он, конечно, не подзатыльника боялся, а того, что его обвинят в плохом влиянии на «кровиночку». Как позже выяснилось, совершенно напрасно…
- Дядь Мотя, спой нам песню, а? «Сектор Газа», мне особенно про вампира понравилось, который мужика покусал, и про стакан тоже. И про…
- Кхе-кхе, какие песни, Кузь? – сделал «страшные» глаза Быков. - Хватит, напелся уже. Лучше сам спой, ну или стишок какой расскажи. У нас дети всегда стишки рассказывают, когда гости приходят. Становятся на табуретку, чтобы лучше слышно было, и потом все им дружно хлопают.
- Чем хлопают, дверями? – не понял тот.
- Да нет, в ладоши, вот так. Это значит, благодарят и показывают, что понравилось. А родители улыбаются и гордятся, что у них ребёнок такой умный.
- Да? Тогда я тоже стих расскажу! Только у меня табуретки нету.
- Ничего, табуретка не главное. Вместо неё вполне Сивка подойдёт. И нефиг на меня так коситься, ишь, обидчивый какой…
- Стих! – торжественно провозгласил Кузька.
Вчерась большая бляха-муха
Залетела к дядьке в ухо!
А огромный таракан
Занырнул к нему в карман!
А крылатый унитаз
Нажурчал бедняге в глаз!
А пупырчатая клёпа
Враз нацелилась на…
Матвей не выдержал, и конец строки утонул в оглушительных аплодисментах. На Бабу-Ягу поднять глаза было откровенно страшно, но когда он осмелился сделать это, то увидел то самое, описанное им выражение лица – законную гордость за умного ребёнка. Шутка ли, такой длинный стих запомнить!
Быков просто увял… а потом рассмеялся и махнул рукой на такую вопиющую (и спасительную для него) разницу в воспитании маленьких землян и сказявцев. Если так, значит, тем более нечего заморачиваться и пытаться строить из себя «городского, культурного», всё равно не оценят.
- А мы в детстве проще говорили:
Муха села на варенье,
Вот и всё стихотворенье.
- Вау, круто! – явно копируя его, восхитился Кузька. – И короткое, и в рихму! А ещё расскажи!
- Да я детских и не помню больше…
- А взрослых? Мам, хочешь, тебе дядя Мотя стишок расскажет?
- Хочу! – с энтузиазмом закивала та. – Я поезию страх как уважаю!
Блиин… Во попал.
- Ладно, щас вспомню чего-нибудь…
Быков последовательно почесал затылок, потёр висок, наморщил лоб, возвёл глаза к небу… Споткнулся о камень и вспомнил.
- Ну, это… Короче, Пушкин.
Я помню чудное мгновенье
Явилась ты ко мне опять
Как мимолётное виденье…
- Ээ…
- А что дальше-то?
- Забыл, - смущённо развёл руками Мотя. – Чего-то про красоту вроде. Как мимолётное виденье…
- Сидела в ступе Кузи мать! – закончил за него рыжик и горделиво разулыбался. – Мам, точно! Это же про тебя стих!
Быков открыл рот возразить и вдруг заметил на щеках Бабы-Яги предательский румянец. Интересно, кто-нибудь из деревенских поклонников посвящал ей стихи? Угу, по три раза на дню, особенно дед Пихто… Поэтому Матвей не стал её разубеждать. И сам почувствовал себя неловко, поймав благодарный взгляд больших синих глаз. Как мало женщинам иногда надо для счастья…
- Дядь Моть, привал!
- Ишь, раскомандовался! Устал сидеть – велкам на моё место, разомнёшься, а я – на твоё, хоть отдохну немного…
- Все вместе посидим, на одеяле. Тппру, Сивка! Вот, даже он понял, что надо делать!
- Фиги есть, - любезно пояснила Яга. – Сейчас для них самая что ни на есть пора. Что, разве у вас фиговые деревья не растут?
- Растут, - оценил Матвей, в очередной раз качая головой. Ну и фантазия у некоторых… - Только у нас они по-другому выглядят. Фиговое дерево иначе называется инжир, плоды у него поменьше и фиолетовые, их в основном сушат. И на вкус они вполне ничего, сладкие.
- Не знаю – не знаю, по описанию так не очень, – прочавкал Кузька уже с ветки. – Попробуй, наши стопудово вкуснее!
Мотя со вздохом сорвал ближайший к себе плод – нежно-розовый, размером с его кулак и формой с тот же кулак, с характерно выступающим кончиком «большого пальца». Реальный кукиш. Пробовать эту конфигурацию не особо хотелось, но малец лопал с таким энтузиазмом, что устоять было трудно.
«Накося выкуси! Видно, таки придётся…»
Он успел схрумкать штуки три фиг (фигов?), когда услышал за спиной сдавленный стон. Резко обернулся, предполагая уже всё что угодно… Оказалось - нет, не очередные злодеи-разбойники, Яга. Блин, они про неё и забыли совсем! Никто не удосужился руку подать, с коня ссадить, все заняты пожиранием придорожной халявы. Даже этот самый конь. Вот она, не дождавшись, и решила сама слезть. Кажется, неудачно. Насколько?
- Что, нога? Твою… в смысле, извини, но попросить слабо было? А ну как перелом, где я тебе гипс найду?!
- Не кипишуй, - поморщилась женщина, с трудом принимая стоячее положение. – Сама виновата, что забыла. Это меня ещё об ступу приложило, при посадке, да некогда было глянуть. Пока ехала, не шевелила, вот и подумала, что прошло. А вот фиг вам… то есть мне.
- Мам, ты хочешь, чтобы я и на тебя нарвал? – Кузька забрался высоко на дерево и потому был не в курсе проблемы. – Я сейчас, котомку возьму и самых спелых тебе надыблю!
- Спасибо, сынок… Да не держи ты меня, сама дойду!
«Вот упрямая баба!»
- Ладно, начнёшь падать - хватайся за ствол, я сейчас одеяло достану.
Осторожно усадив травмированную, Матвей пару секунд помедлил, а потом решительно плюхнулся рядом и откинул мешающий обзору подол почти до колен.
- Не драться мне тут, я сказал! – от (в принципе заслуженной) плюхи увернуться удалось, так ведь эта недотрога ещё и ногой его лягнуть собралась! Не больной ли часом? Тоже нашлась, кхе-кхе, Сивкина подружка… - Делать мне нечего, как тебя лапать! Сиди уже смирно, дай хоть глянуть на твой перелом.
- Да какой перелом, так, растяжение… - пробормотала Кузькина мать, возвращая юбку на место. – Ступня чуток побаливает, да и всё. Лучше бы разуться помог, так нет, мужики везде одинаковые – что бы ни случилось, сразу норовят подол задрать!
Быков с трудом сдержался и промолчал, мысленно пообещав себе премию за терпение. Старый растоптанный башмак снялся с ноги со скрипом – значит, отёк всё же присутствует, только и радости, что небольшой. В целом ничего страшного, пришёл к выводу Матвей, но надо как-то зафиксировать голеностоп, чтобы опять не раздраконила по склерозу. А на ночь примочку приложить, ну, в этом она небось лучше него разбирается…
- Нужна эластичная повязка, как бинтовать знаю, из чего сделать – нет. Что посоветуешь?
- Что значит «эластичная»?
- Ткань, которая тянется. А у вас здесь походу одно хэ бэ…
- Тянется? Я знаю, сейчас принесу! – влез Кузька.
Поставил сумку с плодами на траву и азартно закопошился в притороченном к седлу мешке.
- Вот, смотри, как тянется!
Пока его мать судорожно глотала воздух, онемев от неожиданного позора, Мотя времени не терял – схватил и обмотал стопу, как положено и неоднократно испытано на себе-любимом. Вот только до этого в роли бинта ни разу не выступали кокетливые бледно-розовые панталоны с кружавчиками. Он бы скорее своими семейниками обмотался! Хотя, по сути, это одно и то же, это ж её… ээ… одежда. Значит, переживёт. И они оба, будем надеяться, тоже. Они ведь как лучше хотят!
- Постоялый двор «У Сидора и К» - с выражением прочитал Мотя.
Это была едва ли не первая фраза, сказанная им за вечер. Несмотря на их с Кузькой фактическую правоту, его мать, похоже, здорово на них обиделась. Матвей пробовал объяснить, что главное в этом случае результат, а не средство, и вообще, что он, женского белья в своей жизни не видел? Оно у неё ещё самое приличное из всех. И практичное – ведь, к примеру, из стрингов такая хорошая повязка ни за что не получится! Яга на все уверения лишь фыркала и демонстративно смотрела поверх его головы. Любопытный Кузька, конечно, тут же поинтересовался, что такое загадочные стринги, и промолчал уже Быков. Вот так и ехали, молчаливые и слегка надутые.
- Ночевать предлагаю тут. Мы же теперь богатые! И поедим нормально, а то у меня после ваших фигов до сих пор в животе бурчит.
Постоялый двор по устройству напоминал «На три буквы», но потеснее и погрязнее. Впрочем, выбирать было особенно не из чего – или он, или лес, костёр и два одеяла на троих. Надо было хоть одно у Фомы стибрить…
Во дворе к ним подскочил щуплый паренёк, по виду ровесник Кузьки, и с поклоном принял поводья. Матвей сунул ему монетку, чем заслужил влюблённый взгляд и новую серию почтительных поклонов. Ужас какой... Быков велел «племяннику» забрать дорожный мешок, а сам нагрузился более увесистым багажом в лице его мамаши. Та сидела на коне с отстранённо-независимым видом и поэтому едва не взвизгнула, когда Матвей без лишних расшаркиваний сдёрнул её с седла и понёс к дому. Двери услужливо придержал кто-то из работников.
Трактир на первом этаже, комнаты для постояльцев на втором, туалет на улице – всё стандартно. Из не очень стандартного – официантка в виде козы. Хотя нет, такую красотку – чистенькую, со светлой волнистой шёрсткой, в накрахмаленном фартучке с воланами и приветливой улыбкой назвать козой было бы несколько кощунственно. Если только козочкой. Вот уж кто не шёл ни в какое сравнение с замызганными рогатыми разбойниками! Некоторые постояльцы на её фоне сами козлов напоминают, а ещё вернее, свиней. Дуся Ёжкина-два, только помоложе да порезвее.
Заметив вошедших, она сразу же поспешила к ним и проводила к свободному столу у окна.
- Добрый вечер! Хозяин сейчас спустится, располагайтесь, я пока ужин принесу. Вам комнату на одну ночь?
- А что на ужин?
- А почему одну комнату?
- А чистый бинт у вас найдётся?
Козочка похлопала ресницами, не зная, кому первому отвечать. Решила Моте, логично определив его как главу семейства.
- У вашей жены нога болит? Я бы могла…
- Никакая я ему не жена! – с ожесточением перебила Яга. – Быков, да спусти меня уже на лавку, люди вон смотрят!
- С удовольствием, - буркнул он и демонстративно повернулся к козе. – Девушка, будьте любезны, нам две комнаты, одну мне и другую – моей уважаемой родственнице с сыном. К сожалению, моя уважаемая родственница слегка потянула голеностоп, надо бы какое-нибудь средство от отёка и воспаления, сможете организовать?
- Я сама скажу, какие травы заварить, только у меня не все есть, - поджала губы Яга.
- У нас большие запасы, всё найдём и всё заварим! – с улыбкой уверила козочка. – Ой, вот и хозяин! А я пока за ужином сбегаю.
Она ускакала, по дороге махнув на них грузному рыжеватому дядьке в тесном атласном жилете поверх красной рубахи навыпуск. Не иначе, это и есть достопочтенный Сидор. Хм, тогда получается, что «и К» в названии - это его помощница, она же Сидорова коза? Прикольно!
Кланяться хозяин, разумеется, не стал. Держался с достоинством, в меру доброжелательно, причём градус этой самой доброжелательности заметно повысился, когда Матвей без вопросов оплатил авансом и ужин, и проживание, и до кучи завтрак. С интересом проводив глазами исчезнувший в кармане джинсов кошель, Сидор распорядился налить щедрому гостю кружку сливовицы за свой счёт, а так же бесплатно предоставить «уважаемой родственнице» необходимые травы и помощницу в лице своей помощницы, то бишь всё той же козы. Мотя заодно и сам напросился на перевязку, и мельком подумал, с чего это Ягу так откровенно перекосило. Не нравится ей эта милая козочка, как пить дать. Ну и зря, потому что ему – так очень даже. В отличие от незабвенной Муси, она ни с кем из постояльцев не заигрывает, улыбается ровно, и при этом такая шустрая! Не прошло и пары минут, а она уже тащит плотно заставленный тарелками поднос, разгружает, снова скачет на кухню за напитками, попутно забирает пустые кружки у тёплой во всех смыслах компании за соседним столом, обещая вскорости принести добавки… Работящая девушка, Сидор с такой точно не пропадёт!
Матвей отложил халявную выпивку на после перевязки. Козочка отвела их с Ягой в отдельную комнатушку и, пока студился травяной отвар, бережно избавила его от присохших бинтов. Робко поинтересовалась, откуда такие ранки, и с восхищением выслушала краткий рассказ о нападении на них шайки покойного Вырвиглота. Кузька крутился рядом, красочно расписывая дядь Мотину яростную доблесть, маманину жёсткую посадку аккурат на атамана и освобождение несчастной голубоногой птицы счастья. Козочка то и дело ахала и под конец рассказа даже прослезилась.
