С ним был лучник. Они подошли к Тимуру, который сидел на земле не двигаясь. Лучник нагнулся к Тимуру, держа в руках цепь, и тут Тимур резко ударил его прямо ногой в грудь. Лучник от неожиданности упал, а цепь запуталась у Тимура на ноге. Это оказалось кстати, потому что он начал махать цепью по все стороны, пока Маснави не поймал цепь и хлестнул ей Тимура. Почти увернувшись от цепи, Хар Татар вскочил на ноги. Спустя секунду он отпиннул ногой подошедшего Маснави. Тот что-то прокричал, и к нему на помощь подошли еще два воина. Они все четверо окружили Тимура, который стоял в стойке боксера полусогнувшись и что-то орал на непонятном языке.
Тимур матерился. Из него выходили такие проклятия на отборном матерном русском языке, что, поняв, что он говорит, монголы тут же отсекли бы ему голову. Маснави несколько раз раскрутил в руках цепь и сбил ею черного татарина. От этого Тимур упал на спину больно ударившись шеей о стенку колодки. Он ожидал, что монголы запинают его ногами, но этого не произошло. Тимур с усилием открыл глаза и увидел над собой лицо толстого Адгама, который что-то говорил на монгольском. Товарищ помог ему сесть на землю и Тимур огляделся. Маснави стоял нахмурившись. Еще трое монголов и Адгам стояли рядом и что-то говорили между собой. И тут Маснави произнес:
- Вахит Тимур, если ты хочешь умереть, то зачем тогда пришел к нам? У тебя есть цель Вахит Тимур?
Тимур молчал и только тяжело дышал.
- Говори, иначе я лично развяжу тебе язык, - резко сказал Маснави.
И тут на ум Тимуру пришли сцены пыток и зверств из фильмов про степных кочевников. Тимур решил не испытывать судьбу и произнес:
- Да. У меня есть цель. Мне нужно поговорить с ханом Темучиным и оказать ему почтение, а потом я вернусь домой, - солгал Тимур.
- Ты вернешься домой, если это будет угодно хану Темучину, Тимур Вахитов. А до того момента ты должен вести себя как подобает воину. Я не просто так рассказал тебе историю молодого вождя Темучина. Или ты решил, что ты выше Темучина и не можешь сидеть на цепи? Нашему хану тоже надевали цепь. И не раз. Он был рабом в колодке несколько лет. Но он каждый раз высвобождался и обретал свободу. Так чем ты лучше хана Темучина? Отвечай, Хар Татар, иначе пожалеешь что на свет уродился. За твою гордость не сносить тебе головы.
- Ничем. Ничем я не лучше вашего хана Темучина, воин Маснави.
Маснави и Адгам сняли с черного татарина колодки. Тимур почувствовал такое облегчение, что ему даже показалось, что он над землей воспарил сантиметров на десять. Колодки, конечно, были не очень тяжелые, но сковывали движение неимоверно. Руки от локтей до кончиков пальцев сразу налились кровью и онемели. Маснави завязал руки Тимура сначала веревками, а потом надел на него цепь. Закончив манипуляцию, Маснави произнес:
Ты сейчас можешь сходить до ветру, Хар Татар и поесть хлеба. Я распорядился, чтобы тебе оставили хлеб и кумыс, когда узнал, что ты ничего не ел вечером. Я провожу тебя.
- Есть и пить кумыс не буду, пока хана не увижу. Только воду из реки.
- Как хочешь. Дело твое. Идем, я провожу тебя до реки.
Тимур и правда не хотел ни есть ни пить. Он решил, что так будет лучше. Он покажет еще этим монголам, кто такой Хар Татар.
Когда вернулись в юрту, Маснави закрепил цепь у одного из железных прутов возле очага. Длина цепи была метра три. Адгам приготовил ему войлок около себя, поближе к костру. Колодки лежали при входе в юрту. Лучник, который был приставлен к Тимуру, тоже лег рядом. У Тимура не было сил говорить с Адгамом, чтобы узнать где он пропадал сегодня весь день. Ни физических, ни моральных сил не было. Адгам почувствовал, что Хар Татару не до него и не стал говорить с ним.
Ночь прошла быстро. Утром Тимур решил не вставать до последнего. Пока к нему не подошел Маснави с колодками. Увидев колодки, Тимуру стало дурно. То ли от злости и безысходности, то ли от голода. Хотя до обеда еще было далеко, Адгам нашел где-то кипяток с заваренным чаем по-монгольски. С молоком и солью. Тимур решил выпить горячего чая. Чай выпили все трое. Адгам налил и себе и Маснави. И после этого колодки опять были на Тимуре. Пытка продолжалась.
Маснави припугнул, что если Тимур будет буйствовать, то он наденет цепь на него и на день. А у Тимура не было настроения буйствовать. Ему хотелось, словно наваждение, поскорее увидеть Темучина, хотя он ясно понимал, что тот вряд ли знает, как ему вернуться в будущее и вряд ли поможет ему. Но что-то ему подсказывало, что помощь придет именно от Чингизхана.
Адгам пошел на тренировку. А Тимур просидел до обеда практически неподвижно. Во время обеда Адгам пытался покормить его, но Тимур отказался. Многие монголы удивленно наблюдали за ними. Тимур понимал, что сейчас самое время играть на публику и завоевывать себе авторитет, поэтому он отказался от еды, громко заявив, что пока хана Темучина не увидит, есть не будет.
После обеда все монголы разошлись по своим делам, а Тимур остался сидеть на войлоке на открытом солнце. Солнце горело ярко и по весеннему тепло и весело. Пятый день он был в стане монголов. Пятый день его не было дома. Интересно, а в будущем его тоже пять дней нет? Плохо, если так. Все родные и близкие переживать будут. Лишняя суматоха и ненужные слезы будут.
Тимур закрыл глаза и начал молиться Тэнгри. Мысленно про себя, едва шепча слова молитвы.
И тут, словно по волшебству, пришел ответ на молитвы Хар Татара. Загремел горн. Звучал он протяжнее обычного. Тимур открыл глаза и сразу увидел, что те немногие монголы, которые оставались в лагере, потянулись к белой юрте. Они о чем то говорили на своем быркающем языке, Тимур слышал одно часто повторяющееся слово: Темучин.
"Вернулся, Чингизхан вернулся!" - пришла мысль в голову Тимуру. Но он решил не соваться туда раньше времени. Он без перевода ничего не поймет, поэтому надо дождаться Адгама и сидеть спокойно на месте. Хан вернулся, поэтому ему надо вести себя осторожно и с достоинством, чтобы опять не натворить дел.
Спустя около часа к Тимуру подошел запыхавшийся Адгам.
- Братан, Вахит Тимур, хан вернулся. Он был не в стане своей жены, как нам сказали, а преследовал остатки войска меркитов Тохтоа - Беки, которые убегали вместе с найманами Кучлука. Кучлук сбежал, а найманы утонули при переправе через Иртыш. Кучлук сбежал со своими людьми к каракитаям. Субэдэй со своим отрядом продолжает преследовать Кучлука.
- Это я уже слышал, Адгам. Что со мной? Когда мы пойдем к нему?
- Я видел его. Он собирал нас. Хан вернулся злой. Он думает, что Кучлук соберет в орду отряды найманов и кераитов и опять присоединится к Джамухе. Это значит будет опять война, - со вздохом сказал Адгам.
- Адгам, братан, даже если бы Кучлук не сбежал, все равно была бы война. Так какая разница? Вам какая разница по какому поводу воевать то? - спросил Тимур.
- Есть разница. Я воюю за своего хана. Мой отец и дядя выбрал его. И я тоже. А он мне за это дает защиту, стан и стойло.
- Адгам, пошли к хану.
- Сейчас не время, братан, он злой, я тебе говорю.Не ходи сейчас.
- Пойду.
Тимур с усилием поднялся. Немного попрыгал на месте, чтобы мышцы протрясти. И пошел в сторону белой юрты. Адгам засеменил рядом. Шли молча.
Дойдя до юрты правителя, Тимур остановился. Путь преграждали человек десять часовых. Адгам что-то произнес, и один из них зашел в юрту докладываться хану. Спустя минуты две часовой вышел и встал на свое место молча. Адгам пояснил, что нужно подождать. Ждали они еще часа два.
Из юрты и в юрту шныряли какие-то люди. Все они были разномастные. Одеты по разному, не как монголы. Было видно, что они явно чужеземцы для них. Тимур удивился, почему до сих пор он их не замечал. Спустя еще час к белой юрте пришел Мэргэн Мунави. Старец прошел мимо, высокомерно подняв голову, даже не замечая Тимура и Адгама, которые две ночи назад разделили с ним юрту по его же приглашению.
Долго он оттуда не выходил. А когда вышел, повернулся к Тимуру и произнес:
- Зря сидишь тут, Хар Татар. Славный хан Темучин не примет тебя. Он с ворами не говорит.
Весь облик старца выражал высокомерие. Тимуру стало странно видеть его таким. Раньше он был открыт и приветлив. Тимур со злостью произнес тихо:
- Я не вор, и ты, Мунави, это знаешь. Хану Темучину придется принять меня. Я никуда отсюда не уйду, пока не поговорю с ним.
- Не будь таким ослом, Хар Татар. Тебе же ясно сказано - он не примет тебя. Тебе что, жизнь не мила? Знаешь, как монголы поступают со своими врагами и с ворами? Привязывают руки к лошадям и скачут на них в разные стороны. Ты этого хочешь, Хар Татар? - сказал старик со злостью и раздражением.
- Я не враг Темучину и не вор. Я никуда не уйду, - упрямо ответил Тимур.
- Тогда я останусь и посмотрю, что он с тобой сделает, Хар Татар - ответил раздраженно Мунави и сел неподалеку возле костра, наблюдая за ними.
- Вахит Тимур, - обратился к нему Адгам - может и правда пойдем. Завтра подождем хана.
- Иди, если хочешь, братан. Я останусь тут на всю жизнь если надо. Пока не увижу его, не уйду.
В молчании прошел еще час. Солнце уже клонилось к закату. У Тимура стала пропадать надежда. Но он решил, что если потребуется, остаться тут под открытым небом всю ночь. Тимур встал, чтобы размять мышцы и тут произошло неожиданное событие.
Прозвучал какой-то окрик и часовые выстроились в шеренгу по пять напротив друг друга около входа в юрту.
Не успел Тимур оглянуться, как из юрты вышел человек в белом кафтане. У него был бело-серый войлочный кафтан и золотой массивный пояс с пристегнутым длинным мечом в ножнах. Головного убора у человека не было. Он не был лысым. Его волосы развивались во все стороны и были украшены кое-где мелкими косичками с белыми бусинами, похожими на жемчуг.
- Это он, - произнес стоявший сзади Тимура Адгам.
Темучин быстро прошел мимо них, не обращая на человека в колодках никакого внимания. Десять лучников пошли в сопровождении и было ясно, что к хану не подступиться.
Ничего не сказав Адгаму,Тимур побежал вперед, и, обогнув процессию, пересек путь хана. Он встал по направлению к хану, но тот, даже не заметив его, повернул в сторону стойла, где стояла его черная лошадка. Тимур тоже побежал к стойлу, обгоняя процессию. Он заметил, что трое лучников из свиты хана, подозрительно смотрят на него и подняли лук наизготове. Хан шел неторопливо.
Тимур остановился в десяти метрах от хана. И прокричал на татарском:
-Хан Темучин, выслушай меня. Я не вор. Я ничего не воровал у тебя. Я - Тимур Вахитов, мне нужна твоя помощь.
В ответ хан только мельком оглянулся на Тимура, не проронив ни слова, прошел мимо. Тимур потерял всякую надежду. И от злости, усталости и горя он проорал в след уходящему хану во все горло:
- Чингизхааан! Великий Чингизхаааан! Можешь убить меня невиновного, но я не уйду, пока не поговорю с тобоооой!! Чингизхааан!
Ор Тимура возымел действие. Хан остановился, обернулся на него, грозно сдвинув брови. И подошел к странному черному человеку с опущенной головой и слезами на глазах.
- Как ты меня назвал, черный человек? - спросил Темучин по-татарски, подойдя на расстоянии пяти шагов к Тимуру.
Тимур поднял голову, краем глаза увидев подоспевшего к нему Адгама и старика Мунави и сказал четко:
- Великий Чингизхан! Твоя слава тысячу лет звучит в веках по всей земле. Люди всего мира читают о твоих подвигах и битвах. Матери пугают тобой своих детей. Ты- Чингизхан. Ты завоюешь полмира. Ты одержишь больше побед, чем Александр Македонский.
- Что тебе нужно от меня? Как твое имя, - резко и четко говорил хан. Он внимательно изучал Тимура своими серо-голубыми узкими глазами.
- Моя имя Тимур Вахитов, великий Чингизхан. Мне нужна твоя помощь. Или лучше убей меня. Я больше не могу так. Только тот, кто знает все тяготы незаслуженного наказания, поймет меня. Выслушай меня, прошу.
Великий монгол прищурился и сказал:
- Я поговорю с тобой, черный человек. Жди меня возле белой юрты.
-Благодарю, Чингизхан Темучин.
Темучин нахмурился, еще раз цепко взглянул на Тимура и проследовал дальше к стойлу. А Тимур пошел в лагерь. Поравнявшись с Адгамом и Мунави, он остановился.
- Что он тебе сказал, Хар Татар? - спросил его старец.
- Он примет меня. Сказал подождать его около юрты. Адгам, братан, пойдешь со мной? Ты мне можешь понадобиться.
- Пойду, Вахит Тимур.
И оба товарища пошли к белой юрте вместе. А старец остался один, обдумывая положение дел.
"Вот пронырливый татарин, все таки обратил на себя внимание хана. Теперь точно придется убрать его с дороги. Пока он мне доверяет, нужно держать его при себе, а может опять опоить его? Надо попробовать" - подумал старик и достал из кармана шелковый мешочек с сухой травой, который всегда держал при себе.
Дойдя до белой юрты, Тимур сел на пригорок возле костра и стал ждать хана. На душе было светло и ясно.
- Где ты вчера пропадал? - спросил товарища Тимур.
- Я был со своим родственником Угедеем. Помогал ему кумыс заквашивать. Попросил его дочь Нану к себе в жены.
- Ну молодец, братан. А что Угедей?
- Сказал, что отдаст мне Нану, когда я большим начальником стану, - со вздохом сказал Адгам.
- Значит, скоро станешь.
- А как им стать? Итак полно умных монголов, кроме меня. Кто меня в начальники возьмет то?
- Не грусти, Адгам. Главное - желание и здоровье. А остальное придет. Вечером вместе подумаем, как тебе начальником стать.
- Спасибо, братан. Хочешь пить? Или есть?
- Нет. Хочу, но не буду, вечером, когда колодки снимут, сам поем.
- А ты уверен, что снимут? - удивленно сказал Адгам.
- Уверен.
- А я бы не был так уверен, Хар Татар - неожиданно где-то сзади прозвучал голос Мэргэна Мунави, - ты же украл седло, принадлежащее хану. Даже если лошадь твоя, седло не твое.
- Да, но я взамен оставил свое, которое по качеству явно превосходит седла монголов. И еще я оставил чудесный предмет, в котором жидкости остаются горячими почти два дня. Это ли не компенсация, абзы?
У Мунави помутнел взгляд, но он взял себя в руки и сказал:
- Да, конечно, это компенсация. Ты умен, Хар Татар. Хочешь чаю?
- Нет, уважаемый абзы. Я до разговора с ханом не буду ни есть ни пить. Я так решил.
"Вот умный шайтан! С ним надо поаккуратнее. Вот бы ночью придушить его. И делу конец" - со злостью подумал старец.
Все трое замолчали. Старец поняв, что встреча этого хитрого татарина и хана Темучина неминуема, пошел в свою юрту. А напоследок сказал:
- Жду вас обоих сегодня у меня в юрте. Есть разговор, Вахит Тимур.
Адгам и Тимур молча кивнули, и старец ушел восвояси.
.............................................................................................
Каменоломня вулкана Рано Рараку. Рапа-нуи.
-Сынок, Моаи, что случилось у тебя?
Хотя мать выглядела как старуха, голос ее был чистый и нежный. Как всегда. Ее задорные и в то же время умные глаза выражали огромную любовь. И этот вечный красный цветок за правым ухом. Мама.
- Мама. Как же я скучаю по тебе, мама.
- Моаи, сын, ты позвал меня, чтобы обняться? Иди сюда, сынок.
Мать распахнула объятья. И Моаи обнял свою маму, которую не видел уже сорок восемь лет. После объятий, когда Моаи снова посмотрел на нее, она приняла свою истинную форму. Молодая стройная кареглазая девушка с золотистой кожей, с распущенными вьющимися черными волосами по пояс и цветком за ухом.
Тимур матерился. Из него выходили такие проклятия на отборном матерном русском языке, что, поняв, что он говорит, монголы тут же отсекли бы ему голову. Маснави несколько раз раскрутил в руках цепь и сбил ею черного татарина. От этого Тимур упал на спину больно ударившись шеей о стенку колодки. Он ожидал, что монголы запинают его ногами, но этого не произошло. Тимур с усилием открыл глаза и увидел над собой лицо толстого Адгама, который что-то говорил на монгольском. Товарищ помог ему сесть на землю и Тимур огляделся. Маснави стоял нахмурившись. Еще трое монголов и Адгам стояли рядом и что-то говорили между собой. И тут Маснави произнес:
- Вахит Тимур, если ты хочешь умереть, то зачем тогда пришел к нам? У тебя есть цель Вахит Тимур?
Тимур молчал и только тяжело дышал.
- Говори, иначе я лично развяжу тебе язык, - резко сказал Маснави.
И тут на ум Тимуру пришли сцены пыток и зверств из фильмов про степных кочевников. Тимур решил не испытывать судьбу и произнес:
- Да. У меня есть цель. Мне нужно поговорить с ханом Темучиным и оказать ему почтение, а потом я вернусь домой, - солгал Тимур.
- Ты вернешься домой, если это будет угодно хану Темучину, Тимур Вахитов. А до того момента ты должен вести себя как подобает воину. Я не просто так рассказал тебе историю молодого вождя Темучина. Или ты решил, что ты выше Темучина и не можешь сидеть на цепи? Нашему хану тоже надевали цепь. И не раз. Он был рабом в колодке несколько лет. Но он каждый раз высвобождался и обретал свободу. Так чем ты лучше хана Темучина? Отвечай, Хар Татар, иначе пожалеешь что на свет уродился. За твою гордость не сносить тебе головы.
- Ничем. Ничем я не лучше вашего хана Темучина, воин Маснави.
Маснави и Адгам сняли с черного татарина колодки. Тимур почувствовал такое облегчение, что ему даже показалось, что он над землей воспарил сантиметров на десять. Колодки, конечно, были не очень тяжелые, но сковывали движение неимоверно. Руки от локтей до кончиков пальцев сразу налились кровью и онемели. Маснави завязал руки Тимура сначала веревками, а потом надел на него цепь. Закончив манипуляцию, Маснави произнес:
Ты сейчас можешь сходить до ветру, Хар Татар и поесть хлеба. Я распорядился, чтобы тебе оставили хлеб и кумыс, когда узнал, что ты ничего не ел вечером. Я провожу тебя.
- Есть и пить кумыс не буду, пока хана не увижу. Только воду из реки.
- Как хочешь. Дело твое. Идем, я провожу тебя до реки.
Тимур и правда не хотел ни есть ни пить. Он решил, что так будет лучше. Он покажет еще этим монголам, кто такой Хар Татар.
Когда вернулись в юрту, Маснави закрепил цепь у одного из железных прутов возле очага. Длина цепи была метра три. Адгам приготовил ему войлок около себя, поближе к костру. Колодки лежали при входе в юрту. Лучник, который был приставлен к Тимуру, тоже лег рядом. У Тимура не было сил говорить с Адгамом, чтобы узнать где он пропадал сегодня весь день. Ни физических, ни моральных сил не было. Адгам почувствовал, что Хар Татару не до него и не стал говорить с ним.
Ночь прошла быстро. Утром Тимур решил не вставать до последнего. Пока к нему не подошел Маснави с колодками. Увидев колодки, Тимуру стало дурно. То ли от злости и безысходности, то ли от голода. Хотя до обеда еще было далеко, Адгам нашел где-то кипяток с заваренным чаем по-монгольски. С молоком и солью. Тимур решил выпить горячего чая. Чай выпили все трое. Адгам налил и себе и Маснави. И после этого колодки опять были на Тимуре. Пытка продолжалась.
Маснави припугнул, что если Тимур будет буйствовать, то он наденет цепь на него и на день. А у Тимура не было настроения буйствовать. Ему хотелось, словно наваждение, поскорее увидеть Темучина, хотя он ясно понимал, что тот вряд ли знает, как ему вернуться в будущее и вряд ли поможет ему. Но что-то ему подсказывало, что помощь придет именно от Чингизхана.
Адгам пошел на тренировку. А Тимур просидел до обеда практически неподвижно. Во время обеда Адгам пытался покормить его, но Тимур отказался. Многие монголы удивленно наблюдали за ними. Тимур понимал, что сейчас самое время играть на публику и завоевывать себе авторитет, поэтому он отказался от еды, громко заявив, что пока хана Темучина не увидит, есть не будет.
После обеда все монголы разошлись по своим делам, а Тимур остался сидеть на войлоке на открытом солнце. Солнце горело ярко и по весеннему тепло и весело. Пятый день он был в стане монголов. Пятый день его не было дома. Интересно, а в будущем его тоже пять дней нет? Плохо, если так. Все родные и близкие переживать будут. Лишняя суматоха и ненужные слезы будут.
Тимур закрыл глаза и начал молиться Тэнгри. Мысленно про себя, едва шепча слова молитвы.
И тут, словно по волшебству, пришел ответ на молитвы Хар Татара. Загремел горн. Звучал он протяжнее обычного. Тимур открыл глаза и сразу увидел, что те немногие монголы, которые оставались в лагере, потянулись к белой юрте. Они о чем то говорили на своем быркающем языке, Тимур слышал одно часто повторяющееся слово: Темучин.
"Вернулся, Чингизхан вернулся!" - пришла мысль в голову Тимуру. Но он решил не соваться туда раньше времени. Он без перевода ничего не поймет, поэтому надо дождаться Адгама и сидеть спокойно на месте. Хан вернулся, поэтому ему надо вести себя осторожно и с достоинством, чтобы опять не натворить дел.
Спустя около часа к Тимуру подошел запыхавшийся Адгам.
- Братан, Вахит Тимур, хан вернулся. Он был не в стане своей жены, как нам сказали, а преследовал остатки войска меркитов Тохтоа - Беки, которые убегали вместе с найманами Кучлука. Кучлук сбежал, а найманы утонули при переправе через Иртыш. Кучлук сбежал со своими людьми к каракитаям. Субэдэй со своим отрядом продолжает преследовать Кучлука.
- Это я уже слышал, Адгам. Что со мной? Когда мы пойдем к нему?
- Я видел его. Он собирал нас. Хан вернулся злой. Он думает, что Кучлук соберет в орду отряды найманов и кераитов и опять присоединится к Джамухе. Это значит будет опять война, - со вздохом сказал Адгам.
- Адгам, братан, даже если бы Кучлук не сбежал, все равно была бы война. Так какая разница? Вам какая разница по какому поводу воевать то? - спросил Тимур.
- Есть разница. Я воюю за своего хана. Мой отец и дядя выбрал его. И я тоже. А он мне за это дает защиту, стан и стойло.
- Адгам, пошли к хану.
- Сейчас не время, братан, он злой, я тебе говорю.Не ходи сейчас.
- Пойду.
Тимур с усилием поднялся. Немного попрыгал на месте, чтобы мышцы протрясти. И пошел в сторону белой юрты. Адгам засеменил рядом. Шли молча.
Дойдя до юрты правителя, Тимур остановился. Путь преграждали человек десять часовых. Адгам что-то произнес, и один из них зашел в юрту докладываться хану. Спустя минуты две часовой вышел и встал на свое место молча. Адгам пояснил, что нужно подождать. Ждали они еще часа два.
Из юрты и в юрту шныряли какие-то люди. Все они были разномастные. Одеты по разному, не как монголы. Было видно, что они явно чужеземцы для них. Тимур удивился, почему до сих пор он их не замечал. Спустя еще час к белой юрте пришел Мэргэн Мунави. Старец прошел мимо, высокомерно подняв голову, даже не замечая Тимура и Адгама, которые две ночи назад разделили с ним юрту по его же приглашению.
Долго он оттуда не выходил. А когда вышел, повернулся к Тимуру и произнес:
- Зря сидишь тут, Хар Татар. Славный хан Темучин не примет тебя. Он с ворами не говорит.
Весь облик старца выражал высокомерие. Тимуру стало странно видеть его таким. Раньше он был открыт и приветлив. Тимур со злостью произнес тихо:
- Я не вор, и ты, Мунави, это знаешь. Хану Темучину придется принять меня. Я никуда отсюда не уйду, пока не поговорю с ним.
- Не будь таким ослом, Хар Татар. Тебе же ясно сказано - он не примет тебя. Тебе что, жизнь не мила? Знаешь, как монголы поступают со своими врагами и с ворами? Привязывают руки к лошадям и скачут на них в разные стороны. Ты этого хочешь, Хар Татар? - сказал старик со злостью и раздражением.
- Я не враг Темучину и не вор. Я никуда не уйду, - упрямо ответил Тимур.
- Тогда я останусь и посмотрю, что он с тобой сделает, Хар Татар - ответил раздраженно Мунави и сел неподалеку возле костра, наблюдая за ними.
- Вахит Тимур, - обратился к нему Адгам - может и правда пойдем. Завтра подождем хана.
- Иди, если хочешь, братан. Я останусь тут на всю жизнь если надо. Пока не увижу его, не уйду.
В молчании прошел еще час. Солнце уже клонилось к закату. У Тимура стала пропадать надежда. Но он решил, что если потребуется, остаться тут под открытым небом всю ночь. Тимур встал, чтобы размять мышцы и тут произошло неожиданное событие.
Прозвучал какой-то окрик и часовые выстроились в шеренгу по пять напротив друг друга около входа в юрту.
Не успел Тимур оглянуться, как из юрты вышел человек в белом кафтане. У него был бело-серый войлочный кафтан и золотой массивный пояс с пристегнутым длинным мечом в ножнах. Головного убора у человека не было. Он не был лысым. Его волосы развивались во все стороны и были украшены кое-где мелкими косичками с белыми бусинами, похожими на жемчуг.
- Это он, - произнес стоявший сзади Тимура Адгам.
Темучин быстро прошел мимо них, не обращая на человека в колодках никакого внимания. Десять лучников пошли в сопровождении и было ясно, что к хану не подступиться.
Ничего не сказав Адгаму,Тимур побежал вперед, и, обогнув процессию, пересек путь хана. Он встал по направлению к хану, но тот, даже не заметив его, повернул в сторону стойла, где стояла его черная лошадка. Тимур тоже побежал к стойлу, обгоняя процессию. Он заметил, что трое лучников из свиты хана, подозрительно смотрят на него и подняли лук наизготове. Хан шел неторопливо.
Тимур остановился в десяти метрах от хана. И прокричал на татарском:
-Хан Темучин, выслушай меня. Я не вор. Я ничего не воровал у тебя. Я - Тимур Вахитов, мне нужна твоя помощь.
В ответ хан только мельком оглянулся на Тимура, не проронив ни слова, прошел мимо. Тимур потерял всякую надежду. И от злости, усталости и горя он проорал в след уходящему хану во все горло:
- Чингизхааан! Великий Чингизхаааан! Можешь убить меня невиновного, но я не уйду, пока не поговорю с тобоооой!! Чингизхааан!
Ор Тимура возымел действие. Хан остановился, обернулся на него, грозно сдвинув брови. И подошел к странному черному человеку с опущенной головой и слезами на глазах.
- Как ты меня назвал, черный человек? - спросил Темучин по-татарски, подойдя на расстоянии пяти шагов к Тимуру.
Тимур поднял голову, краем глаза увидев подоспевшего к нему Адгама и старика Мунави и сказал четко:
- Великий Чингизхан! Твоя слава тысячу лет звучит в веках по всей земле. Люди всего мира читают о твоих подвигах и битвах. Матери пугают тобой своих детей. Ты- Чингизхан. Ты завоюешь полмира. Ты одержишь больше побед, чем Александр Македонский.
- Что тебе нужно от меня? Как твое имя, - резко и четко говорил хан. Он внимательно изучал Тимура своими серо-голубыми узкими глазами.
- Моя имя Тимур Вахитов, великий Чингизхан. Мне нужна твоя помощь. Или лучше убей меня. Я больше не могу так. Только тот, кто знает все тяготы незаслуженного наказания, поймет меня. Выслушай меня, прошу.
Великий монгол прищурился и сказал:
- Я поговорю с тобой, черный человек. Жди меня возле белой юрты.
-Благодарю, Чингизхан Темучин.
Темучин нахмурился, еще раз цепко взглянул на Тимура и проследовал дальше к стойлу. А Тимур пошел в лагерь. Поравнявшись с Адгамом и Мунави, он остановился.
- Что он тебе сказал, Хар Татар? - спросил его старец.
- Он примет меня. Сказал подождать его около юрты. Адгам, братан, пойдешь со мной? Ты мне можешь понадобиться.
- Пойду, Вахит Тимур.
И оба товарища пошли к белой юрте вместе. А старец остался один, обдумывая положение дел.
"Вот пронырливый татарин, все таки обратил на себя внимание хана. Теперь точно придется убрать его с дороги. Пока он мне доверяет, нужно держать его при себе, а может опять опоить его? Надо попробовать" - подумал старик и достал из кармана шелковый мешочек с сухой травой, который всегда держал при себе.
Дойдя до белой юрты, Тимур сел на пригорок возле костра и стал ждать хана. На душе было светло и ясно.
- Где ты вчера пропадал? - спросил товарища Тимур.
- Я был со своим родственником Угедеем. Помогал ему кумыс заквашивать. Попросил его дочь Нану к себе в жены.
- Ну молодец, братан. А что Угедей?
- Сказал, что отдаст мне Нану, когда я большим начальником стану, - со вздохом сказал Адгам.
- Значит, скоро станешь.
- А как им стать? Итак полно умных монголов, кроме меня. Кто меня в начальники возьмет то?
- Не грусти, Адгам. Главное - желание и здоровье. А остальное придет. Вечером вместе подумаем, как тебе начальником стать.
- Спасибо, братан. Хочешь пить? Или есть?
- Нет. Хочу, но не буду, вечером, когда колодки снимут, сам поем.
- А ты уверен, что снимут? - удивленно сказал Адгам.
- Уверен.
- А я бы не был так уверен, Хар Татар - неожиданно где-то сзади прозвучал голос Мэргэна Мунави, - ты же украл седло, принадлежащее хану. Даже если лошадь твоя, седло не твое.
- Да, но я взамен оставил свое, которое по качеству явно превосходит седла монголов. И еще я оставил чудесный предмет, в котором жидкости остаются горячими почти два дня. Это ли не компенсация, абзы?
У Мунави помутнел взгляд, но он взял себя в руки и сказал:
- Да, конечно, это компенсация. Ты умен, Хар Татар. Хочешь чаю?
- Нет, уважаемый абзы. Я до разговора с ханом не буду ни есть ни пить. Я так решил.
"Вот умный шайтан! С ним надо поаккуратнее. Вот бы ночью придушить его. И делу конец" - со злостью подумал старец.
Все трое замолчали. Старец поняв, что встреча этого хитрого татарина и хана Темучина неминуема, пошел в свою юрту. А напоследок сказал:
- Жду вас обоих сегодня у меня в юрте. Есть разговор, Вахит Тимур.
Адгам и Тимур молча кивнули, и старец ушел восвояси.
.............................................................................................
Каменоломня вулкана Рано Рараку. Рапа-нуи.
-Сынок, Моаи, что случилось у тебя?
Хотя мать выглядела как старуха, голос ее был чистый и нежный. Как всегда. Ее задорные и в то же время умные глаза выражали огромную любовь. И этот вечный красный цветок за правым ухом. Мама.
- Мама. Как же я скучаю по тебе, мама.
- Моаи, сын, ты позвал меня, чтобы обняться? Иди сюда, сынок.
Мать распахнула объятья. И Моаи обнял свою маму, которую не видел уже сорок восемь лет. После объятий, когда Моаи снова посмотрел на нее, она приняла свою истинную форму. Молодая стройная кареглазая девушка с золотистой кожей, с распущенными вьющимися черными волосами по пояс и цветком за ухом.
