Зашел в реку в своем времени, а вышел уже в вашем времени. Сюда, когда битва твоя с меркитами закончилась. На поле тюльпанов. Больше я ничего не знаю. Адгам взял меня в плен не разобравшись, что я не меркит и не воин. Чингизхан, я очень хочу домой. Я прошу тебя, великий хан, помоги мне вернутся назад в мое время. Я докажу, что я правду говорю и многое могу предложить тебе за информацию и помощь. Я отслужу, если надо. Помоги, Чингизхан... Прошу тебя.
Светлоглазый монгол молчал с минуту. Его лицо ничего не выражало. Он смотрел в упор на Тимура, и тот выдержал взгляд. Черный человек смотрел спокойно без тени страха. Это озадачило Темучина. И еще его озадачило то, как этот черный татарин к нему обращался.
- Почему ты меня так называешь. Разве я Чингиз? Безграничный? Этот титул никто в степи не носит и не носил никогда. Даже Джамуха, мой побратим. Этот титул может носить только тот, кому вся степь присягает. А я не гурхан даже. Я вождь монголов, меркитов и татар.
- Скоро тебе полмира присягнет, Чингизхан. Все гурханы, цари, князья и императоры станут твоими слугами. Вот увидишь. Это произойдет скоро. Ты победишь всех своих врагов и двинешься на восток. В Китай. Потом ты повернешь на запад и завоюешь многие царства и империи. Ты до Европы дойдешь. Это не лесть, я это точно знаю. Весь мир знает тебя, Чингизхан. Дети изучают в школе твои походы, писатели пишут летописи о тебе, ученые изучают твою жизнь и твои войны, певцы поют о тебе песни. Это не лесть. Это чистая правда. Я могу это доказать. Я пришел сюда не по своей воле. Всевышний Тэнгри привел меня к тебе, Чингизхан.
Хан сидел на подушках, даже не меняя позы. Он в упор смотрел на Тимура. И вдруг улыбнувшись, сказал:
- Тебе грозит смертельная опасность, если я пойму, что ты говоришь не правду. До такого додуматься нормальный человек не может. Ты сумашедший, Хар Татар?
У Тимура пересохло в горле. Голова была пустая. Страх начал подниматься к сердцу откуда-то с низу живота. Тимур понял только что, если хан сейчас не поверит ему, большее, на что он может рассчитывать - быстрая смерть. Он старался не терять самообладания. Тимур так же стоял и смотрел в светлые глаза Чингизхана. Спустя секунд десять Тимур произнес:
- Я говорю тебе - я докажу, если надо. Со мной предметы есть из моего будущего. И снасти мои совсем другие, не как у монголов или меркитов. Одежду мою посмотри. Да я еще много чего могу рассказать. Если решишь, что вру я - просьба одна: быстрая смерть.
В ответ хан поднял руку, и к нему тут же откуда-то подошел человек, которого до этого Тимур в юрте не видел. Человек поклонился хану и остался стоять с опущенной головой. Темучин что-то гортанно проговорил, после чего человек тут же вышел из юрты. Подняв взгляд на Тимура, хан продолжил:
- Лошадь свою зачем из стойла увел? За псом Кучлуком вслед побежал?
Он говорил улыбаясь во весь рот. Но от его улыбки веяло могильным холодом. Тимур ощутил злость, но сдержался, понимая, что ходит по краю пропасти.
- Да на хрен мне сдался твой пес Кучлук. Я решил, что перейдя реку так же вброд на той же лошади моей, и смогу домой в свое время в будущее вернуться. Твой Мэргэн Мунави тоже так решил и то же самое мне посоветовал. Когда я понял, что перейдя реку, все равно остался тут у вас, вернулся сразу. Тут меня твои лучники и взяли. Если бы хотел уйти, ушел бы давно. Идти не куда. Вот и все.
- Кому еще, кроме Мунави ты говорил о себе, Хар Татар?
- Никому. Только если он кому-то сказал. Я - нет.
- О каком поле тюльпанов ты говоришь?
- Это место битвы и захоронения павших воинов на берегу реки. В моем времени весной там расцветает много алых тюльпанов. Местные жители казахи говорят, что никто эти цветы не сажал. Они сами растут там. Сами по себе. Вот я и захотел посмотреть на это место и перешел реку.
- Покажи свои предметы из будущего.
Хан встал с подушек и спустился на пол юрты. Он впритык подошел к Тимуру. От этого у него сердце забилось так, что на спине отдавалось. Тимур спокойно достал из кармана штанов зажигалку, сигареты и мобильник. Зажигалка было простая, прозрачная, синего цвета. Такие на сдачу в магазинах продают.
- Этот предмет вызывает огонь. У вас такого нет. Огонь дает жидкий газ, который находится внутри, - сказал Тимур и зажег, внимательно наблюдая за реакцией хана.
Темучин нахмурился. Выключив огонь, Тимур отдал зажигалку хану и показал как ей пользоваться. У хана получилось с первого раза. Было видно, что он вздрогнул, увидев огонь в своих руках.
- Разве вода дает огонь? Это колдовство? - спросил хан.
- Это не вода. Это прозрачная жидкость. Газ жидкий. В этом предмете он дает огонь. Когда жидкость кончится, огня не будет, - пояснил Тимур.
- А это что за коробка? - спросил хан, отдавая зажигалку назад Тимуру.
- Это сигареты. Палочки для благовония. Дым вдыхается в горло. И от этого становится хорошо и легко.
- Лекарство?
- Нет, действует как алкоголь, - поговорил Тимур, протянул сигареты монголу.
- Нет, оставь себе. Что такое третий предмет?
- Это переговорное устройство. Называется телефон. С его помощью можно разговаривать с человеком, который находится очень далеко. Он работает на энергии, которая наверно, уже вышла из него. И если это так, он не включится, - говорил Тимур, пытаясь включить мобильник.
Телефон включился. Заряд показал двадцать процентов. Тимур решил показать хану фотографии. А потом сделать фотографию с ним. Только он открыл рот, чтобы пояснить хану про фото, подошел человек, который несколько минут назад ушел выполнять приказ хана. В руках он держал седло Тимура и термос. Человек просто положил все на пол юрты и вышел опять.
Хан посмотрел на седло, взял в руки термос. Тимур молчал, понимая, что лучше не мешать Темучину решение принимать. Тимуру было все равно. Странно, но сейчас он был равнодушен к своей судьбе. Просто ждал, что будет дальше. Хан заговорил первый:
-Ты не простой человек, Хар Татар. Я не пойму тебя. Я не могу поверить тебе, и не могу решить врешь ты или нет. Твои предметы и седло очень странные. Я думаю, что ты колдун. Сейчас я выслушаю Адгама и Мэргэна Мунави, а потом решу, что делать с тобой. Жди.
- Я не колдун. Где ждать мне, Чингизхан?
Тимур намеренно назвал его так. Намеренно хотел вызвать реакцию хана и напомнить ему, что он много чего знает.
- Не назывый меня так. Мне лесть и титулы от тебя не нужны. Не поможет. Мое имя - хан Темучин. Зови меня так. Свои предметы оставь тут. Жди где хочешь.
- Хорошо, хан Темучин. Я смогу служить тебе, у меня много знаний есть. Больше, чем у Мунави. Я пригожусь тебе.
Хан промолчал, отвернулся от Тимура и опять сел на возвышение из подушек.
Тимур выключил телефон, и вместе с зажигалкой и сигаретами положил возле термоса и седла. Потом сел на то же место, где стоял до этого, опустил голову и стал ждать. Ждать пришлось совсем немного.
Мунави и Адгам зашли в юрту спустя около десяти минут. Подойдя к хану, оба поклонились. Хан быстро что-то сказал, указывая пальцем на Тимура. Все трое посмотрели на него. Тимур уже не сидел возле своих пожиток. Он встал и подошел по-ближе.
Первый заговорил Адгам. Он говорил долго, иногда смотря на Тимура. Потом говорил Мэргэн. Речь мудреца была не такая быстрая и гортанная, как у Адгама. Говорил он улыбаясь, часто кланяясь хану. Было явно заметно, что мудрец почтительно говорит с Темучиным, а воин монгол по-свойски. Тимур понял, что, оставшись в войске, придется также почтительно разговаривать с ханом, как это делает Мунави. Конечно, говорили они по-монгольски, и Тимур ничего не понимал из разговора.
Когда старец замолчал, хан махнул рукой, подзывая к себе Тимура. И мудрец и Адгам улыбались. Вот только улыбки у них были разные. Адгам улыбался широко, подмигивая Тимуру своими тонкими как ниточки глазами, а улыбка Мунави явно была натянута. Хан поднял глаза на Тимура и сказал также тихим голосом:
- Можешь остаться в орде, Хар Татар. Я хочу знать, чем ты будешь мне полезен. Ты воин? Лекарь? Колдун? Толмач? Что ты можешь? Говори быстрее, дел много у меня.
- Благодарю тебя, великий Темучин, - у Тимура точно камень с души упал, он почувствовал себя словно на крыльях, - я много чего умею. Могу писать, считать до бесконечности, могу оказывать первую помощь раненым. Могу порох сделать для тебя.
При этих словах у Тимура ёкнуло сердце. Он явно почувствовал, что-то не то. Не то нужно хану. Мгновенно в мозгу пронеслась мысль о том, что по сути, Тимур ничего не может нового дать хану, а, значит, он, Хар Татар его не заинтересует, и так и будет влачить жизнь равную рабам.
- Порох, говоришь, мне порох не нужен. Это колдовское зелье, от которого больше погибает своих, чем врагов, лошади боятся его, люди боятся его, - резко осадил Темучин.
- Но, почему, можно обезопасить своих и сделать хорошее оружие из пороха, правда я не знаю как, но я смогу придумать. В древности многие народы пользовались порохом с успехом, - возразил Тимур.
- Мечи, сабли и луки моих воинов - вот самое лучшее оружие в мире, Хар Татар. Или ты не согласен с этим? - спросил хан первый раз улыбнувшись.
- Согласен, конечно. Хорошо, - сердце Тимура опять ёкнуло. - Тогда вот еще что. Я могу научить твоих воинов новому для них виду борьбы. Борьба имеет название - кулачный бой. Я очень хорошо знаю этот вид борьбы и даже начал обучать Адгама.
- Что за борьба? - спросил хан, повернув голову к монголу.
-Это борьба, в которой Вахит Тимур меня победил, когда я брал его в плен. Он мне чуть нос не сломал одним ударом. Это ближний бой без оружия. Только кулаки и тело. Я буду и дальше учиться у него, хан. Он меня на землю тогда положил за время, равное десяти ударам сердца. Все видели.
Темучин улыбнулся и что-то сказал по-монгольски, от чего все трое рассмеялись. Мунави как то странно посмотрел на Тимура, но Тимур понял, что все идет нормально пока.
- Да. Это хорошая борьба. Если случится так, что твой воин потеряет оружие и коня, приемы кулачного боя пригодятся ему в ближнем бою. Никто не сможет их в плен взять. Меня же Адгам не взял в рабство. Поэтому, хан Темучин, я готов обучать твоих воинов. Можно начать с военноначальников. С сотников или тысячников, ну или десятников. Хотя, не важно, я всех буду учить, если нужно.
Тимур хотел еще порассказать о приемах кулачного боя. Он только собрался открыть рот, как тут Темучин перебил его, громко засмеявшись:
- Кого кого ты начнешь обучать? Я не понял.
- Ну...начальников твоих. Сотников и тысячников.
- Каких таких сотников и тысячников? Не понял. Ты о чем говоришь? Кто это?
Хан говорил уже без смеха, только глаза его улыбались. Адгам и Мунави молча ожидали ответа от Тимура. Тимур решил, что хан не понял его татарских слов и начал говорить подробнее, улыбаясь и подбирая слова как можно более простые. Для того, чтобы всем было понятно о чем говорится.
- Как кто это? Это твои начальники. Сотники - руководят сотней воинов. Десятники - десятью воинами, а тысячники - руководят тысячей твоих воинов. А если десять тысяч, оо это уже тьма называется. А, кстати, это правда, что за провинность одного воина ты казнишь всю десятку? Это так?
Хан перестал улыбаться, резко встал со своего так называемого трона и вплотную подошел к Тимуру секунд за семь. Тимур стал соображать: что произошло, что не так? Сердце его опустилось до пяток. Хан нахмурился и произнес:
- Нет у меня никаких десятников, сотников и тысячников.
И замолчал в упор смотря в глаза Тимуру. Нахмурившись. Тимур посмотрел на Адгама и Мунави. Адгам отрицательно повел головой, а Мунави тоже нахмурился. И тут Тимура осенило: "Вот оно. Шанс. Слава Тенгри!"
- А если нет, великий хан, то надо ввести эти должности. Прости меня за совет, но тем самым ты улучшишь дисциплину, и бой будет проходить быстрее и эффективнее. Командовать проще. И наказывать за трусость или предательство всех близких. Меньше предавать будут. Согласен?
Темучин также был нахмурен. Он опять в упор разглядывал Тимура, словно видел его в первый раз. Вскинув голову вверх, он произнес:
- Мое войско сейчас делится на три части. Центр, правое крыло и левое крыло. На каждую его часть я назначил главного юртчи. А они сами назначили своих юртчи, которым доверяют. Хар Татар, как твое родное имя?
- Тимур Вахитов.
- Тимур Вахитов, ты посеял зерно сомнения в мою голову. Я никому не говорил еще о том, что хочу обновить скелет войска моего. Но не знал, как это лучше сделать. Ты дал мне бесценную мысль. Назначаю тебя своим советником. У тебя есть еще ценные мысли для меня?
- Конечно, хан Темучин. Есть и много. Я человек из будущего. Я вижу тебя и твое войско со стороны. Я много чего могу рассказать тебе.
- Хорошо, Тимур Вахитов. Сейчас тебе дадут хорошую одежду. Можешь забрать свои вещи и свою лошадь. Жить будешь в юрте Мунави. Завтра после обеда жду обоих. Идите.
- А можно Адгам со мной будет жить? Он мой товарищ. Помогал мне. Я правила ваши плохо еще знаю. И язык монгольский учить хочу. Оставь Адгама со мной.
- Хорошо. Идите.
Спустя минуту выйдя на улицу, Тимур понял, что родился вновь.
..................................................................................................
Городище Тронхейм. Норвегия. В это же самое время.
Ярл норвегов вот уже третий день был зол и неимоверно взволнован одновременно. У него впервые за последние девять лет появилась надежда. Ах, это щемящее чувство, когда начинаешь понимать, что жизнь показала в пределах досягаемости что-то, что ты уже потерял навсегда, как ты считал. Надежда - это чудовище, которое обитало когда-то в ящике Пандоры и, вырвавшись из него в последнюю очередь, стало так тонко вредить людям, что они это и не замечают. Надежда приносит им зло, почти не осязаемое в начале, но смертоносное в конце, если их мечты не сбываются и надежда не оправдывается. Это чудовище, которое высасывет все жизненые соки и заставляет забыть обо всем вокруг и верить в исполнение желаемого. Ожидание исполнения несбыточной мечты всей жизни хуже пытки.
Вот уже почти девять лет Томас повсюду искал своего единственного сына Олафа. Первенца. Томасу было уже за сорок, когда его вторая молодая жена принесла ему сына. Первая жена Томаса рожала только дочерей, за что он и утопил ее в Белом море. Олафа украли прямо из замка ярла в то время, когда Томас находился в торговом походе по приказу его брата - короля. Поход затянулся, потому что Олафу везло с коммерцией и он дошел до самой Греции на своих трех суднах. Тот поход был на удивление удачен во всех отношениях. Товаров было много, в том числе книги и свитки для собора, в котором покоятся мощи его святого предка короля Олафа Харальдсона. В его честь Томас назвал единственного сына. Ярл также привез из Греции священника, который пожелал перевести древние свитки и книги Греции на латынь. Когда довольный и счастливый Томас вернулся домой, на него обрушилось несчастье. Его семилетний сын бесследно пропал прямо из своей кровати.
Томас безуспешно искал Олафа целых пять лет по всей Европе, но тот как в воду канул. Ни следа, ни слухов, ни требований выкупа. Ничего. Ярл уже почти потерял надежду найти сына, как в его дверь постучался странный черноглазый человек с красной кожей и сказал, что знает, где находится Олаф.
Светлоглазый монгол молчал с минуту. Его лицо ничего не выражало. Он смотрел в упор на Тимура, и тот выдержал взгляд. Черный человек смотрел спокойно без тени страха. Это озадачило Темучина. И еще его озадачило то, как этот черный татарин к нему обращался.
- Почему ты меня так называешь. Разве я Чингиз? Безграничный? Этот титул никто в степи не носит и не носил никогда. Даже Джамуха, мой побратим. Этот титул может носить только тот, кому вся степь присягает. А я не гурхан даже. Я вождь монголов, меркитов и татар.
- Скоро тебе полмира присягнет, Чингизхан. Все гурханы, цари, князья и императоры станут твоими слугами. Вот увидишь. Это произойдет скоро. Ты победишь всех своих врагов и двинешься на восток. В Китай. Потом ты повернешь на запад и завоюешь многие царства и империи. Ты до Европы дойдешь. Это не лесть, я это точно знаю. Весь мир знает тебя, Чингизхан. Дети изучают в школе твои походы, писатели пишут летописи о тебе, ученые изучают твою жизнь и твои войны, певцы поют о тебе песни. Это не лесть. Это чистая правда. Я могу это доказать. Я пришел сюда не по своей воле. Всевышний Тэнгри привел меня к тебе, Чингизхан.
Хан сидел на подушках, даже не меняя позы. Он в упор смотрел на Тимура. И вдруг улыбнувшись, сказал:
- Тебе грозит смертельная опасность, если я пойму, что ты говоришь не правду. До такого додуматься нормальный человек не может. Ты сумашедший, Хар Татар?
У Тимура пересохло в горле. Голова была пустая. Страх начал подниматься к сердцу откуда-то с низу живота. Тимур понял только что, если хан сейчас не поверит ему, большее, на что он может рассчитывать - быстрая смерть. Он старался не терять самообладания. Тимур так же стоял и смотрел в светлые глаза Чингизхана. Спустя секунд десять Тимур произнес:
- Я говорю тебе - я докажу, если надо. Со мной предметы есть из моего будущего. И снасти мои совсем другие, не как у монголов или меркитов. Одежду мою посмотри. Да я еще много чего могу рассказать. Если решишь, что вру я - просьба одна: быстрая смерть.
В ответ хан поднял руку, и к нему тут же откуда-то подошел человек, которого до этого Тимур в юрте не видел. Человек поклонился хану и остался стоять с опущенной головой. Темучин что-то гортанно проговорил, после чего человек тут же вышел из юрты. Подняв взгляд на Тимура, хан продолжил:
- Лошадь свою зачем из стойла увел? За псом Кучлуком вслед побежал?
Он говорил улыбаясь во весь рот. Но от его улыбки веяло могильным холодом. Тимур ощутил злость, но сдержался, понимая, что ходит по краю пропасти.
- Да на хрен мне сдался твой пес Кучлук. Я решил, что перейдя реку так же вброд на той же лошади моей, и смогу домой в свое время в будущее вернуться. Твой Мэргэн Мунави тоже так решил и то же самое мне посоветовал. Когда я понял, что перейдя реку, все равно остался тут у вас, вернулся сразу. Тут меня твои лучники и взяли. Если бы хотел уйти, ушел бы давно. Идти не куда. Вот и все.
- Кому еще, кроме Мунави ты говорил о себе, Хар Татар?
- Никому. Только если он кому-то сказал. Я - нет.
- О каком поле тюльпанов ты говоришь?
- Это место битвы и захоронения павших воинов на берегу реки. В моем времени весной там расцветает много алых тюльпанов. Местные жители казахи говорят, что никто эти цветы не сажал. Они сами растут там. Сами по себе. Вот я и захотел посмотреть на это место и перешел реку.
- Покажи свои предметы из будущего.
Хан встал с подушек и спустился на пол юрты. Он впритык подошел к Тимуру. От этого у него сердце забилось так, что на спине отдавалось. Тимур спокойно достал из кармана штанов зажигалку, сигареты и мобильник. Зажигалка было простая, прозрачная, синего цвета. Такие на сдачу в магазинах продают.
- Этот предмет вызывает огонь. У вас такого нет. Огонь дает жидкий газ, который находится внутри, - сказал Тимур и зажег, внимательно наблюдая за реакцией хана.
Темучин нахмурился. Выключив огонь, Тимур отдал зажигалку хану и показал как ей пользоваться. У хана получилось с первого раза. Было видно, что он вздрогнул, увидев огонь в своих руках.
- Разве вода дает огонь? Это колдовство? - спросил хан.
- Это не вода. Это прозрачная жидкость. Газ жидкий. В этом предмете он дает огонь. Когда жидкость кончится, огня не будет, - пояснил Тимур.
- А это что за коробка? - спросил хан, отдавая зажигалку назад Тимуру.
- Это сигареты. Палочки для благовония. Дым вдыхается в горло. И от этого становится хорошо и легко.
- Лекарство?
- Нет, действует как алкоголь, - поговорил Тимур, протянул сигареты монголу.
- Нет, оставь себе. Что такое третий предмет?
- Это переговорное устройство. Называется телефон. С его помощью можно разговаривать с человеком, который находится очень далеко. Он работает на энергии, которая наверно, уже вышла из него. И если это так, он не включится, - говорил Тимур, пытаясь включить мобильник.
Телефон включился. Заряд показал двадцать процентов. Тимур решил показать хану фотографии. А потом сделать фотографию с ним. Только он открыл рот, чтобы пояснить хану про фото, подошел человек, который несколько минут назад ушел выполнять приказ хана. В руках он держал седло Тимура и термос. Человек просто положил все на пол юрты и вышел опять.
Хан посмотрел на седло, взял в руки термос. Тимур молчал, понимая, что лучше не мешать Темучину решение принимать. Тимуру было все равно. Странно, но сейчас он был равнодушен к своей судьбе. Просто ждал, что будет дальше. Хан заговорил первый:
-Ты не простой человек, Хар Татар. Я не пойму тебя. Я не могу поверить тебе, и не могу решить врешь ты или нет. Твои предметы и седло очень странные. Я думаю, что ты колдун. Сейчас я выслушаю Адгама и Мэргэна Мунави, а потом решу, что делать с тобой. Жди.
- Я не колдун. Где ждать мне, Чингизхан?
Тимур намеренно назвал его так. Намеренно хотел вызвать реакцию хана и напомнить ему, что он много чего знает.
- Не назывый меня так. Мне лесть и титулы от тебя не нужны. Не поможет. Мое имя - хан Темучин. Зови меня так. Свои предметы оставь тут. Жди где хочешь.
- Хорошо, хан Темучин. Я смогу служить тебе, у меня много знаний есть. Больше, чем у Мунави. Я пригожусь тебе.
Хан промолчал, отвернулся от Тимура и опять сел на возвышение из подушек.
Тимур выключил телефон, и вместе с зажигалкой и сигаретами положил возле термоса и седла. Потом сел на то же место, где стоял до этого, опустил голову и стал ждать. Ждать пришлось совсем немного.
Мунави и Адгам зашли в юрту спустя около десяти минут. Подойдя к хану, оба поклонились. Хан быстро что-то сказал, указывая пальцем на Тимура. Все трое посмотрели на него. Тимур уже не сидел возле своих пожиток. Он встал и подошел по-ближе.
Первый заговорил Адгам. Он говорил долго, иногда смотря на Тимура. Потом говорил Мэргэн. Речь мудреца была не такая быстрая и гортанная, как у Адгама. Говорил он улыбаясь, часто кланяясь хану. Было явно заметно, что мудрец почтительно говорит с Темучиным, а воин монгол по-свойски. Тимур понял, что, оставшись в войске, придется также почтительно разговаривать с ханом, как это делает Мунави. Конечно, говорили они по-монгольски, и Тимур ничего не понимал из разговора.
Когда старец замолчал, хан махнул рукой, подзывая к себе Тимура. И мудрец и Адгам улыбались. Вот только улыбки у них были разные. Адгам улыбался широко, подмигивая Тимуру своими тонкими как ниточки глазами, а улыбка Мунави явно была натянута. Хан поднял глаза на Тимура и сказал также тихим голосом:
- Можешь остаться в орде, Хар Татар. Я хочу знать, чем ты будешь мне полезен. Ты воин? Лекарь? Колдун? Толмач? Что ты можешь? Говори быстрее, дел много у меня.
- Благодарю тебя, великий Темучин, - у Тимура точно камень с души упал, он почувствовал себя словно на крыльях, - я много чего умею. Могу писать, считать до бесконечности, могу оказывать первую помощь раненым. Могу порох сделать для тебя.
При этих словах у Тимура ёкнуло сердце. Он явно почувствовал, что-то не то. Не то нужно хану. Мгновенно в мозгу пронеслась мысль о том, что по сути, Тимур ничего не может нового дать хану, а, значит, он, Хар Татар его не заинтересует, и так и будет влачить жизнь равную рабам.
- Порох, говоришь, мне порох не нужен. Это колдовское зелье, от которого больше погибает своих, чем врагов, лошади боятся его, люди боятся его, - резко осадил Темучин.
- Но, почему, можно обезопасить своих и сделать хорошее оружие из пороха, правда я не знаю как, но я смогу придумать. В древности многие народы пользовались порохом с успехом, - возразил Тимур.
- Мечи, сабли и луки моих воинов - вот самое лучшее оружие в мире, Хар Татар. Или ты не согласен с этим? - спросил хан первый раз улыбнувшись.
- Согласен, конечно. Хорошо, - сердце Тимура опять ёкнуло. - Тогда вот еще что. Я могу научить твоих воинов новому для них виду борьбы. Борьба имеет название - кулачный бой. Я очень хорошо знаю этот вид борьбы и даже начал обучать Адгама.
- Что за борьба? - спросил хан, повернув голову к монголу.
-Это борьба, в которой Вахит Тимур меня победил, когда я брал его в плен. Он мне чуть нос не сломал одним ударом. Это ближний бой без оружия. Только кулаки и тело. Я буду и дальше учиться у него, хан. Он меня на землю тогда положил за время, равное десяти ударам сердца. Все видели.
Темучин улыбнулся и что-то сказал по-монгольски, от чего все трое рассмеялись. Мунави как то странно посмотрел на Тимура, но Тимур понял, что все идет нормально пока.
- Да. Это хорошая борьба. Если случится так, что твой воин потеряет оружие и коня, приемы кулачного боя пригодятся ему в ближнем бою. Никто не сможет их в плен взять. Меня же Адгам не взял в рабство. Поэтому, хан Темучин, я готов обучать твоих воинов. Можно начать с военноначальников. С сотников или тысячников, ну или десятников. Хотя, не важно, я всех буду учить, если нужно.
Тимур хотел еще порассказать о приемах кулачного боя. Он только собрался открыть рот, как тут Темучин перебил его, громко засмеявшись:
- Кого кого ты начнешь обучать? Я не понял.
- Ну...начальников твоих. Сотников и тысячников.
- Каких таких сотников и тысячников? Не понял. Ты о чем говоришь? Кто это?
Хан говорил уже без смеха, только глаза его улыбались. Адгам и Мунави молча ожидали ответа от Тимура. Тимур решил, что хан не понял его татарских слов и начал говорить подробнее, улыбаясь и подбирая слова как можно более простые. Для того, чтобы всем было понятно о чем говорится.
- Как кто это? Это твои начальники. Сотники - руководят сотней воинов. Десятники - десятью воинами, а тысячники - руководят тысячей твоих воинов. А если десять тысяч, оо это уже тьма называется. А, кстати, это правда, что за провинность одного воина ты казнишь всю десятку? Это так?
Хан перестал улыбаться, резко встал со своего так называемого трона и вплотную подошел к Тимуру секунд за семь. Тимур стал соображать: что произошло, что не так? Сердце его опустилось до пяток. Хан нахмурился и произнес:
- Нет у меня никаких десятников, сотников и тысячников.
И замолчал в упор смотря в глаза Тимуру. Нахмурившись. Тимур посмотрел на Адгама и Мунави. Адгам отрицательно повел головой, а Мунави тоже нахмурился. И тут Тимура осенило: "Вот оно. Шанс. Слава Тенгри!"
- А если нет, великий хан, то надо ввести эти должности. Прости меня за совет, но тем самым ты улучшишь дисциплину, и бой будет проходить быстрее и эффективнее. Командовать проще. И наказывать за трусость или предательство всех близких. Меньше предавать будут. Согласен?
Темучин также был нахмурен. Он опять в упор разглядывал Тимура, словно видел его в первый раз. Вскинув голову вверх, он произнес:
- Мое войско сейчас делится на три части. Центр, правое крыло и левое крыло. На каждую его часть я назначил главного юртчи. А они сами назначили своих юртчи, которым доверяют. Хар Татар, как твое родное имя?
- Тимур Вахитов.
- Тимур Вахитов, ты посеял зерно сомнения в мою голову. Я никому не говорил еще о том, что хочу обновить скелет войска моего. Но не знал, как это лучше сделать. Ты дал мне бесценную мысль. Назначаю тебя своим советником. У тебя есть еще ценные мысли для меня?
- Конечно, хан Темучин. Есть и много. Я человек из будущего. Я вижу тебя и твое войско со стороны. Я много чего могу рассказать тебе.
- Хорошо, Тимур Вахитов. Сейчас тебе дадут хорошую одежду. Можешь забрать свои вещи и свою лошадь. Жить будешь в юрте Мунави. Завтра после обеда жду обоих. Идите.
- А можно Адгам со мной будет жить? Он мой товарищ. Помогал мне. Я правила ваши плохо еще знаю. И язык монгольский учить хочу. Оставь Адгама со мной.
- Хорошо. Идите.
Спустя минуту выйдя на улицу, Тимур понял, что родился вновь.
..................................................................................................
Городище Тронхейм. Норвегия. В это же самое время.
Ярл норвегов вот уже третий день был зол и неимоверно взволнован одновременно. У него впервые за последние девять лет появилась надежда. Ах, это щемящее чувство, когда начинаешь понимать, что жизнь показала в пределах досягаемости что-то, что ты уже потерял навсегда, как ты считал. Надежда - это чудовище, которое обитало когда-то в ящике Пандоры и, вырвавшись из него в последнюю очередь, стало так тонко вредить людям, что они это и не замечают. Надежда приносит им зло, почти не осязаемое в начале, но смертоносное в конце, если их мечты не сбываются и надежда не оправдывается. Это чудовище, которое высасывет все жизненые соки и заставляет забыть обо всем вокруг и верить в исполнение желаемого. Ожидание исполнения несбыточной мечты всей жизни хуже пытки.
Вот уже почти девять лет Томас повсюду искал своего единственного сына Олафа. Первенца. Томасу было уже за сорок, когда его вторая молодая жена принесла ему сына. Первая жена Томаса рожала только дочерей, за что он и утопил ее в Белом море. Олафа украли прямо из замка ярла в то время, когда Томас находился в торговом походе по приказу его брата - короля. Поход затянулся, потому что Олафу везло с коммерцией и он дошел до самой Греции на своих трех суднах. Тот поход был на удивление удачен во всех отношениях. Товаров было много, в том числе книги и свитки для собора, в котором покоятся мощи его святого предка короля Олафа Харальдсона. В его честь Томас назвал единственного сына. Ярл также привез из Греции священника, который пожелал перевести древние свитки и книги Греции на латынь. Когда довольный и счастливый Томас вернулся домой, на него обрушилось несчастье. Его семилетний сын бесследно пропал прямо из своей кровати.
Томас безуспешно искал Олафа целых пять лет по всей Европе, но тот как в воду канул. Ни следа, ни слухов, ни требований выкупа. Ничего. Ярл уже почти потерял надежду найти сына, как в его дверь постучался странный черноглазый человек с красной кожей и сказал, что знает, где находится Олаф.
