Аннотация
Стефания — потомок древнего ведьминского рода. Но она предпочитает об этом не вспоминать. Гримуары — сожжены. Силы — запечатаны. Магия? Не её путь.
До тех пор, пока не приходит приглашение из загадочной Академии ГРОЙС.
Там всё иначе. Новая жизнь. Новые правила. Новые друзья. Один из них — внимательный, сильный, надёжный… Кажется, Стефания влюбляется.
Но в той же академии появляется и её заклятый враг. Марсель Верис. Высокомерный гад из прошлой школы, раздражающий до невозможности.
А тем временем за городом просыпается нечто древнее. Твари, которых ведьмы когда-то подчинили себе, вырываются на волю. И тьма готова поглотить всё живое.
Пролог
Стефания
Всё произошло слишком быстро.
Они выскочили из тени — искажённые, полупрозрачные, с глазами, в которых плескалась первобытная пустота. Твари. Те самые, о которых рассказывал профессор Эльвар Нис. Помню, как он уверенно вещал с кафедры: «Теневые существа нестабильны. Но они не могут прорваться за пределы защитного барьера. Барьер выдержит.»
Ха. Выдержит.
Паника вспыхнула в груди — острая, как игла. Холодный ужас. Где-то в голове промелькнуло: «Похоже, нас ждёт та же участь, что и Нико…»
Нико… Его имя до сих пор не вычеркнули из списка группы. Будто мы всё ещё надеемся, что он жив.
Я обернулась — позади стоял Марсель, раскладывая лестницу, чтобы забраться на крышу сторожки. Да-да, тот самый. Заносчивый, язвительный, бесконечно раздражающий. Но... погибнуть я ему не дам.
Ладони вспыхнули жаром. В груди стянуло судорогой — как будто меня швырнуло в ледяную воду. Кто-то закричал — возможно, Марсель.
— Назад! — донеслось до меня. Но магию уже было не остановить.
Она вырвалась не волной — взрывом. Чистая, ослепительная, ярко-золотая.
Сила прошила пространство, пронзила ближайших ко мне тварей и расплескалась вокруг, как раскалённый вихрь. Твари завыли. Одна рухнула, как подкошенная, вторая метнулась прочь, третья — растаяла с треском, будто её никогда и не было.
Я пошатнулась.
Ощущение такое, будто изнутри всё выжгло до последней капли. Магия прошлась огнём по жилам, оставив за собой только пустоту и звон в ушах. Земля под ногами поплыла. Воздух стал вязким, а лёгкие будто забыли, как работать.
— Не сейчас… — прошептала я, падая, ощущая, что тело просто не слушается.
Но удара не последовало. Меня поймали. Тёплые руки. Надёжные. Удивительно аккуратные.
А затем всё исчезло — в обволакивающей, мягкой темноте.
Глава 1
Стефания
Если кто-то всерьёз думает, что ведьмы в XXI веке просыпаются под бульканье котлов, кошачьи вопли и запах палёных лягушек — пусть и дальше читает сказки для малышей. Современная ведьма открывает глаза от пронзительного визга будильника на смартфоне, запаха свежемолотого кофе, доносящегося из кухни, и мамин панический вопль сквозь закрытую дверь:
— Стефания! Ты мои ключи не видела?!
— Нет, мам! Попроси бабушку, она найдёт! — кричу я в ответ хриплым, сонным голосом и на автомате шарю рукой по кровати, выуживая телефон из-под подушки. Бормочу себе под нос, нажимая на мессенджер. — В конце концов, Ба этим на жизнь зарабатывает…
У меня с утра — обязательный ритуал: проверка новостей и свежих сплетен. Сегодня наш школьный чат активизировался аж с шести утра. Да что на них нашло?! Сроду никто не писал так рано, а тут больше двадцати сообщений! Похоже, у моих одноклассников массовое сумасшествие. Первая фотка — селфи бледного, как привидение, Серёги на фоне ещё тёмного двора. Подпись: «5:20! Погнали!» Вторая — Никита, который раньше вставал только к концу последнего урока, теперь зачем-то торчит в спортзале с капюшоном на голове, будто он какая-то знаменитость, скрывающаяся от папарацци, и корчит морду, будто грозный боец: «Зал открыли для меня раньше! ??»
Я сижу на краю кровати и чувствую, как глаза медленно выкатываются на лоб:
— Бред… что за массовая спорт-эпидемия? — фыркаю я и хватаюсь за джинсы, пытаясь натянуть их одной рукой, не выпуская из рук телефон.
Чат пестрит фотками завтраков и счастливыми физиономиями одноклассниц, которые наперебой расхваливают свои кулинарные шедевры: пудинг, панкейки, омлетики — всё аккуратно уложено, присыпано ягодами и полито мёдом, будто фото-меню какого-нибудь известного фитнес-блогера.
Я как раз пытаюсь просунуть ногу во вторую штанину, балансируя на одной ноге, когда натыкаюсь на фотку с сияющим смайлом и хэштегами #мойзавтрак #фитобейб, которую в общий чат прислала Милана: аккуратная пиала с мюсли, сверху — клубника с черникой и какие-то модные семечки.
От неожиданности я вздрагиваю, промахиваюсь ногой мимо штанины и чуть не лечу носом прямо в пол. Еле успеваю вцепиться в тумбочку — только это и спасает от падения.
— Ещё не хватало с разбитым носом в школу прийти, — бурчу я и быстро строчу Милане в личку:
«Эй, Милка, ты с каких это пор ешь мюсли вместо маминых вафель? Ты же клялась — #вафлифорева»
Для непосвящённых: мама Миланы держит маленькую пекарню в нашем районе. Там такие завтраки — ммм… Я зову их «пальчики-оближешь». Самые вкусные во всём городе! Запах такой стоит — невозможно мимо пройти. Вафли тёти Лены хрустящие, горячие, с карамельным сиропом или расплавленным шоколадом. Иногда — солёные: с беконом, с сыром, с курицей и хрустящим луком. Воскресное утро с Милкой — это кофе латте, три огромных вафли каждой, посиделки у окна кофейни и философские разговоры о том, как прекрасна жизнь, когда утро начинается с вафель.
Милка-то, счастливица, может эти вафли трескать хоть каждый день — в любой момент ткнула пальцем в любую на витрине — и мама приготовит ей самый свежий завтрак. Так чего вдруг — мюсли?!
Мои мечтания о вафлях резко обрывает новое сообщение. На экране всплывает фото. Мила, сияющая как утреннее солнце, сидит за столом пекарни, а рядом — блондин в обтягивающей спортивное тело футболке, подчёркивающей каждую мышцу, будто он спортсмен-чемпион с обложки журнала.
Только это же фотошоп! Она прилепила голову какого-то красавца-блондина — на тело мачо и облепила всё это безобразие сердечками, свадебными кольцами и подписями «М+М=??».
— Ох ты ж ведьмин кот… — шепчу я, не зная, плакать мне или смеяться. Но не успела придумать ответ — телефон уже гудит видеозвонком. Милана.
— Стеф, ты что, правда подумала, что я эту бурду буду хлебать на завтрак?! — ржёт она в камеру, кусая огромную пышную булочку так, что сахарная пудра летит на экран.
На заднем плане — её мама, тётя Лена, в розовом фартуке с надписью «Королева вафель», выносит из кухни поднос с пирогами, от которых у меня слюнки текут.
— Привет, тётя Лена! — машу ей в камеру.
— Привет, Стефочка! — тётя Лена машет в ответ, а затем переводит взгляд на пиалу и на Милану и вопросительно поднимает бровь.
— Милана! — говорит она угрожающе тихо, глядя на дочку так, что даже мне через экран становится не по себе. — Кто вчера тут трещал: «Мама, сделай мне мюсли, а то я на твоей выпечке скоро сама на булочку буду похожа»? Вот я и сделала. Сначала ты полчаса носилась с едой, пока фотографию не сделала. Сделала? Сделала. Красиво? Красиво! А теперь ешь давай! Чего сидишь над тарелкой с кислой миной?
Милка хлопает глазками, облизывая слипшиеся от сахарной пудры пальцы:
— Маам, ну я же… девочкам фотку обещала, — Милана обиженно надувает губы, как будто этим кого-то обманет. — У нас новенький из столицы, весь такой спортивный, подтянутый… Ну надо же как-то держать марку! Вот мы и решили все вместе на здоровый образ жизни перейти.
— Здоровый образ жизни, ага! — фыркает тётя Лена, упирая руки в бока. — А есть-то это кто будет, а?
— Мааам, ну ты сама глянь, — тяжело вздыхает Милка. — Твои булочки сегодня прям космос. Я нечаянно две — ну ладно, три — уже съела. Ну куда мне ещё мюсли? Я ж лопну!
Тётя Лена обречённо мотает головой.
— Кто мюсли хочет?! — кричит она куда-то за кадр. Как по команде Милану с двух сторон облепляют два младших брата. С серьезным видом изучают содержимое пиалы, а после, синхронно скривившись, хором орут:
— Не-не! Мы пирожки с вареньем хотим! — и убегают обратно.
Так и не найдя жертву для своего кулинарного шедевра, тётя Лена с глухим вздохом ставит тарелку прямо перед мужем — тот сидит у окна, полностью погружённый в свой телефон. Он, не глядя, тыкает в мюсли вилкой, вероятно, рассчитывая на ароматные вафли, кладет её в рот и замирает, не сразу понимая, куда внезапно делась еда. Зависает на пару секунд с вилкой в руке, переводит взгляд с прибора на пиалу, молча откладывает вилку, берёт ложку и, зачерпнув уже как положено, кивает, не отрываясь от экрана:
— Ох и вкусный супчик, Ленусь. Спасибо тебе, — говорит он так искренне, что тётя Лена только фыркает и уходит обратно на кухню к пирогам.
Я сгибаюсь пополам от смеха.
— Миланка, кажется, ты отца на ЗОЖ подсадила!
— Да ну тебя! — ржёт Милка. — Ладно, Стеф, давай сегодня в школу пораньше. Ты ж с Марселем ещё не знакома, а он — ну прям вау, такой няшка. И физра сегодня — ставки уже делают, в чью команду тебя возьмут. Все хотят тебя и его. А если вас возьмут вместе — противникам вашим крышка!
— Ясно! — смеюсь я. — Бегу собираться. Увидимся!
Отключаюсь, швыряя телефон на кровать.
— Ну что, пора посмотреть, что ж там за парень-то такой, — бурчу я себе под нос, ныряя в шкаф и обдумывая, что надеть на встречу с этим Марселем. Нужно выбрать что-то нейтральное, но цепляющее. Такое, чтобы не казалось, будто я специально вырядилась, но и не выглядеть чучелом на фоне наших красоток из класса. Тьфу! Вот тоже — стала как Милка. Не на встречу с Марселем, а просто в школу! Обычный школьный день, обычная я. Так. Всё. Не выдумывай, Стефания.
Глава 2
Стефания
В конце концов я выбираю чёрную футболку с белым принтом и символом в виде глаза. Смотрится классно — подчёркивает талию и вроде бы даже делает меня взрослее. Ба говорит, что этот символ защищает от завистников и дурного взгляда. Она вообще обожает все эти магические штучки. Когда я была маленькой, я могла слушать её часами — про магию, волшебных зверей в лесах, про времена, когда люди летали не на самолётах, а на драконах.
Бабушка Луна — последняя в нашем роду, кто называет себя ведьмой вслух и с такой гордостью, что верят ей безоговорочно. Высокая, с прямой спиной, седыми волосами, собранными в пучок, и губами цвета спелой вишни — даже с утра пораньше. Её глубокий, бархатный голос — мой личный оберег с детства. Стоило ей начать петь — про лесных духов, про звёзды, про древние тайны, — я засыпала мгновенно. Все тревоги исчезали, будто кто-то аккуратно выметал их из моего сознания и уносил куда-то далеко-далеко вместе с плохими снами.
Ба не помнит толком своих родителей. Говорит, её мать была из древнего ведьминского рода. Они пережили гонения: магию запретили, школы закрыли, гримуары сожгли. Ведьмам под страхом смерти запретили ворожить. Её родителей казнили за укрывательство ведьм. Ба вырастили родственники у которых были лишь крупицы магии. И моя мама уже родилась в мире, где от магии остались только страшилки и сказки, рассказываемые шёпотом, чтобы пугать непослушных детей. А потом запрет вроде как сняли — но что толку-то? Магия будто сама ушла вместе с драконами, что улетели за горизонт и унесли силы с собой.
Говорят, преследования ведьм начались потому, что группа ведьм решила усилить свои способности с помощью древнего ритуала — и всё пошло не так. Взрыв энергии расколол стихии, небо полыхнуло огнём, и драконы, которые ещё тогда жили рядом с людьми, падали с небес, обугленные и ослеплённые магическим штормом.
Ба рассказывала, что в древние времена драконы не просто летали где-то далеко — они сами были источником магии. Они делились ею с этим миром и с людьми: вплетали свою силу в ведьминские заклинания, помогали тем, кто был достоин, иногда даже одаривали их драконьей кровью и наделяли магией. Так и появились великие магические рода.
Но когда люди захотели ещё больше магии — вырвать её силой, без спроса, с помощью запрещённого ритуала — драконы отвернулись. Ба говорит, что они собрали остатки своей мощи, открыли портал и ушли в другой мир, унеся с собой всё, что наполняло землю магией.
Ба всегда замолкала на этом месте и только вздыхала:
— Люди сами всё испортили. Драконы дали людям силу — чтобы быть ближе к природе, стихиям и друг к другу. А жадность всё сгубила.
Без магии люди повернулись к технологиям — Ба говорила, у них просто не было выхода, и за сто лет они настроили заводов, придумали машины и телефоны, построили целые города из стекла и бетона, научились летать без крыльев и разговаривать друг с другом с любого конца света. Но она всегда бурчала, что техника «фонит» и «мешает магии работать как надо». А мама при этом только фыркала: «Ничего не фонит — просто ты не умеешь пользоваться микроволновкой».
Когда Ба была маленькой, она умела зажечь свечу щелчком пальцев или поднять ложку в воздух. Сейчас всё, что у неё осталось, — это дар предсказания и удивительный талант находить потерянные вещи. Когда мне было семь, я спрятала свой дневник под подушку, уселась на неё, думая, что обхитрила бабушку, но Ба не только его отыскала, но и ещё рассказала, что я там понаписала. Она мне тогда торжественно объявила, что я совершенно точно не выйду замуж за Егора из соседнего подъезда и мы не заведём восемь собак и пятерых детей, потому что во втором классе я буду сидеть с Егором за одной партой и наблюдать, как он ковыряется в носу и кушает козявки. У меня потом весь вечер уши горели так, что можно было греть чай.
И да — во втором классе я наотрез отказалась сидеть рядом с Егором. Сказала учительнице, что якобы плохо вижу и мне надо на первую парту. С тех пор так и повелось: я всегда выбираю место поближе к доске — пусть вызывают чаще других, зато всё слышу первой, замечаю первой. Может, поэтому я и привыкла не прятаться и не бояться, а быть всегда на виду.
Но я, конечно, не такая уж смелая… Только Милана знает, что Ба называет меня ведьмочкой. Никто больше. Милка никогда не смеялась надо мной, не подшучивала — просто принимала это как часть меня. Точно так же, как если бы у меня были веснушки или нос с горбинкой. И за это я люблю её даже больше, чем за воскресные вафли в пекарне её мамы.
А вот мама — полная противоположность моей бабули. Юркая, быстрая, у неё всё всегда под контролем. Кроме Ба, конечно. Если кто и может вырастить лимонное дерево на подоконнике в феврале — так это она. Мама с удовольствием возится с садом и своими зелёными питомцами. Многие говорят, что её травы и цветы удивительно быстро растут и цветут даже зимой — прямо настоящее «чудо». Но мама только фыркает и отвечает, что это никакое не волшебство, а умение и труд. И если кто и умеет одинаково сильно любить Ба и при этом каждый вечер ворчать на неё за ведьмовщину — это тоже мама.
— Мама! — шипела она бабушке, думая, что я не слышу. — Ну зачем ты забиваешь ей голову этими сказками? Магия не запрещена — ну и что? Её почти нет. Пусть живёт нормально, как все. Пусть сдаёт экзамены, идёт учиться, получает настоящую профессию. Ну зачем ей твои эти… волшебные фокусы?
Когда я была младше, я сердилась на мамины слова. А сейчас я уже взрослая и понимаю — всё правильно. После школы я мечтаю поступить на ветеринара — лечить настоящих кошек и собак, а не искать драконов, которых всё равно уже не вернуть. Хотя… Хмм. А существовали ли они вообще?
